Турбюро «Едьте лесом». Юмористическая повесть и рассказы

ПРОЛОГ

Из записок вечного странника,

пилигрима и конюха, Федорина Г. Р-Я

Начертано его рукой: «Родной наш дом. …09-й год.

40-й градус по Реомюру.

37 и 5 по Цельсию. Йеллоустоун и пирамида

Хеопса ждут нас. Потому что мы ходоки. Вперед…»

Северная Дакота. 19… год. Киеф

Зоопсихология – наука древняя. Зоопсихология – наука даже кому-то нужная. "Не подходи к корове спереди, а к лошади сзади" – учит она. И не зря. Это истина.

Истина, которую надо соблюдать.

Короче, «Не подходи к корове спереди, а к лошади сзади».

В деревянном здании местного отделения банка «Симменс оф Бенкс» вчера сняли и куда-то унесли старую дверь, выкрашенную местным аборигеном в цвета веселой радуги. А новую поставить еще не успели. По причине отсутствия мастеров и самой двери. Дверь-то принести принесли, да только по ошибке навесили не на банк, а на общественный туалет, расположенный напротив кредитного учреждения на другой стороне дороги.

И когда управляющий банком указал на ошибку, то был отруган пьяными рабочими афроамериканской наружности и хозяином туалета. Пришлось ретироваться и ждать, когда все уйдут, чтобы своими силами восстановить справедливость в виде повешенной на место двери. А пока этого не случилось, банк был незащищен, как и его сотрудники.

А прошедший недавно весенний жизнерадостный ливень, который превратил пыльную дорогу, разделявшую банк и туалет в непроходимое болото, вернуться не обещал и грохотал уже где-то далеко, вызывая у добропорядочных жителей городка радость от милости природы и счастье от

скорого прихода долгожданного лета. А вместе с ним выборов нового местного шерифа и смотрителя за парком аттракционов, на воде. На местном пруду. В общем, жизнь кипела!

Бидзиил Джексон, миллионер и отпетый прохиндей, лежал на мокрой после дождя земле перед входом в дверной проем банка и пытался вспомнить – зачем же он сюда пришел? Но разноцветный салют, выбитый из его лба копытом молодого бычка, рядом с которым он нагнулся, чтобы поднять оброненную кем-то монету в полцента, затмил ему разум и не позволил настроиться на позитивную волну и закончить начатый вояж в отделение того самого банка «Симменс оф Бенкс», где не было двери. И куда он по причине приближающего конца жизненного пути решил занести завещание, по которому следовало одарить накопленными миллионами его родственников – таких же авантюристов, каким являлся и он сам. Причем одарить безвозмездно, но с соблюдением некоторых условий, которые он и решил продиктовать сотрудникам кредитного учреждения, коих хотел сделать в этом темном деле посредниками.

Сэм Эннимелс – адвокат, сопровождающий его в банк – чихнул и, ругаясь, нагнулся к валявшемуся в грязи патрону: – Вы живы? Идти сможете?

Бидзиил моргнул и что-то тихо прошептал, относящееся, скорее, к бычку, чем к молодому адвокату. А потом мило улыбнулся, как местный сумасшедший Барак, и громко икнул.

– Не можете, – понимающе кивнул Сэм и, подняв под мышки Бидзиила, втащил его в помещение банка, где к ним спешно подбежала молодая девушка – служащая этой кредитной организации:

– Доброе утро! Вы принесли дверь? – радостно воскликнула она, но, увидев в руках адвоката икающего старика, изменила тон и спросила по-деловому: – Чем мы вам можем быть полезны?

– Мне вы полезны в данный момент не можете быть ничем. А вот ему… – адвокат кивнул в сторону пускающего слюни Джексона. – Наверное, сможете, но чуть позже. Когда он придет в себя. Да! И кто там привязал эту корову, не соблюдающую никакой субординации? Чуть главного миллионера деревни не убила.

– Не знаю, сэр! А может быть…

– Нет! Не может! Но хорошо! Я обрисую вам положение вещей. Кратко и прямо, – Сэм Эннимелс открыл портфель и выложил на стол кучу бумаг. – Вы же знаете оного достоуважаемого человека? Да? Так вот. Он решил одарить имеющимися у него миллионами своих неблагодарных родственников, дабы в будущей жизни… там…– Эннимелс замолчал и поднял глаза к потолку, словно указывая адрес будущего жилища своего шефа, но быстро спохватился и продолжил монолог: – …там… спокойно себя чувствовать. И не переворачиваться в домовине от ласковых пожеланий своих родственников. Я как адвокат и нотариус все подтвердил подписью и заверяю всех в исполнении настоящего завещания.

– А мы-то причем? – недоуменно спросила девушка.

Как причем? Как причем? – заволновался адвокат. – Деньги-то у вас в банке! Вы и выдавать их потом будете! Помолчите пока и послушайте, а я потом все объясню. – Сэм взял в руки первый документ и торжественно, как на молебне, его зачитал: – Я! Бидзиил Джексон! – он посмотрел в сторону начинавшего шевелиться старика. – Жертвую двадцать пять процентов своего состояния на научные изыскания… по поиску доказательств, что… – читавший вдруг резко замолчал, пристально вглядываясь в бумагу которую держал в руках, явно что-то недопонимая, – … что наша планета плоская и стоит на трех китах и двух слонах… – продолжил он по инерции чтение документа, – …и что округлость нашей планеты не более, чем лживое утверждение… – Эннимелс вытер выступившую испарину. – …а «шароверы», настаивающие на ошибочной гипотезе, должны быть подвергнуты обструкции, инквизициям и изгнаны из общества. М-м-м. Далее! Я! Бидзиил Джексон!.. – он опять кинул ставший безумным взгляд на старика. – …Жертвую двадцать пять процентов тому сообществу… Все! Я отказываюсь это читать! Я не знаю, откуда взялись эти бумаги! Это не завещание… достопочтенной родне! – закричал Сэм Эннимелс и кинул на пол листы непонятно откуда появившегося таинственного, по его разумению, завещания.

– Нет! Вы уж продолжайте читать эти фантазии! – настоятельно попросила его девушка-служащая. Адвокат нагнулся, нехотя поднял брошенные листы и, слабо понимая происходящее, начал опять громко и торжественно читать написанное. – Жертвую двадцать пять процентов тому сообществу… которое будет жить по принципу, что нет ни женского, ни мужского пола. А есть пол… «оно». К коему мы все и принадлежим. Далее! Я! Бидзиил Джексон! Жертвую двадцать пять процентов тому… тому ученому мужу, который запустит в космос самую полезную вещь. А это пылесос…. Утюг. Или… автомобиль. И вернет. Да-да. Вернет его обратно. На нашу плоскую землю! – заорал в конце чтения Эннимелс.

– Не орите! И скажите, – проговорила застенчиво служащая, – а он писал завещание до того, как его ударила корова? Или после? Ведь этого никогда не произойдет!

– Чего не произойдет? – спросил ее Сэм, и тут же ответил, непроизвольно дергая плечом. – Я не знаю, когда и кто это писал! Я вообще ничего не знаю! Ну а чего же все-таки не произойдет?

– Ни автомобилей в космосе! Ни пола «оно»! Ни «плоскоземельщиков»! Не проще просто пожертвовать деньги на какие-то нужды? Например, поставить нам дверь. Или…И вообще-то вы говорили о родне!

– О-о-о, мама! Я не знаю! То есть я знаю! Его ударил бык прямо сейчас! А я эту ересь из дома везу! Значит, до того он писал! До того! И не переживайте! И не учите его! Не произойдет так, значит, не судьба! Дальше слушайте! Это еще не все! – закричал адвокат и, заглянув в бумаги которые он держал, торжественно, дергая плечом и левым глазом, продолжил: – Я! Бидзиил Джексон! Жертвую оставшиеся двадцать пять процентов тому представителю сильной половины человечества, который… – Сэм, наклонил голову и словно умирающий проговорил: – Родит… Кого-нибудь. Вот по завещанию и все.

– Родит? – непонимающе посмотрела на адвоката сотрудница, подумав, что ослышалась, и повертела пальцем у виска.

– Ну да! Родит!

– А мы-то причем? Роды принимать мы не будем!

– Причем вы? – громко изрек пришедший в себя Джексон. – Причем вы? Да поднимите же меня, Сэм! – и, встав на ноги при помощи своего молодого спутника, вдруг спросил его: – А почему вы сейчас читали мои сугубо тайные записи? Откуда вы их взяли?

– Как откуда? – удивленно спросил адвокат. Но, увидев недовольную мину миллионера, быстро объяснился: – Вы же сами мне сказали достать из шкафа. Бельевого. Под простынями, мол, лежит, сочиненное вами… нами…и …мной… завещание… это!

– Да! Под простынями! Да не в том шкафу, похоже, ты рылся! – просипел старый Бидзиил. – Не то ты достал. Это я писал, развлекаясь. От нечего делать. Фантазировал. Я же понимаю, что это все химера. Ну теперь уж и ладно. Пусть…

– Что значит пусть? – насторожился Сэм.

– Пусть… – Джексон провел рукой по темени, где после удара копытом бычка выросла громадная шишка, – пусть зарегистрируют это завещание. И выплатят мои миллионы тем, кто будет ему соответствовать. Творец, видно, не зря пометил меня. Да?

– Наверное, да! – озадаченно ответил ему молодой спутник и тоже посмотрел на начинавшую синеть большую шишку. – А как же… родня любимая? Без ваших денег?

– Родня перебьется, – ответил Бидзиил и повернулся к молчаливо стоящей сотруднице банка, так ничего и не понявшей. – А теперь отвечу на ваш вопрос. Причем здесь вы?

– Да. Причем мы? – промолвила служащая.

– Объясню! Вы не причем вообще! Но мои деньги лежат у вас в банке! Так? Так! Поэтому слушайте и делайте то, что я вам говорю. Когда я расписывал это завещание… Прошу прощения, не это, не это… мне накапал еще один миллион. Всовывать его в прошлые записи я не захотел. И решил просто его подарить.

– Простите. Кому?

– Первому попавшемуся субъекту.

– Так выйдите на улицу, там много первых попавшихся. И дарите себе на здоровье, – растерянно проговорила банковский клерк.

– Нет. Так неинтересно. Здесь первый попавшийся в курсе, кто я такой. И я буду плохо спать, будучи уверенным, что мои деньги помогли кому-то разбогатеть. Я хочу сделать сие несколько иначе. У вас есть, в вашей организации, карта нашей страны?

– Есть! Или, кажется, нет… – задумчиво произнесла девушка и быстро отошла в соседнее помещение, откуда прокричала. – Нет карты. Глобус есть!

– Глобус?! Несите! Сейчас мы его крутнем, и куда я ткну пальцем, туда и отошлем деньги. Но не просто отошлем. А тоже с условием.

– Глобус?! А как по точке на глобусе можно определить адрес? – поинтересовалась девушка, неся в руках маленький пыльный макет Земли.

– Да никак, – ответил ей миллионер, – посмотрим, куда я пальцем ткну, и вычислим город или селение. Вот так. Поняли?

– Он у нас маленький. Школьный, – попыталась возразить собеседница, но все же подошла и поставила перед ним глобус

– Крутите! – громко скомандовал он и оттянул в сторону ладонь, выставив вперед грязный палец.

– Кручу! – со вздохом проговорила служащая и, придав макету земли скоростное вращение, добавила с опозданием: – Только аккуратно. Он бумажный!

– Останавливаю! – проорал старик и силой ткнул пальцем в глобус пробив его толстым ногтем. – Оп-па! Встал! Смотрите, где живет счастливец! – с улыбкой молвил богатей, выдернув перст из продырявленного макета Земли.

Девушка нагнулась к пробоине, потом посмотрела на старика с адвокатом и тихо сказала:

– Вам не повезло. Дырка… учитывая, что глобус у нас школьный, небольшой, покрыла большое расстояние. Но и не это главное. Она находится не на нашей территории. И даже не на территории наших друзей…

– А где? – в один голос спросили дед и адвокат.

– Там! – служащая подняла к потолку глаза.

– Где «там»? В раю?

– Нет! Не в раю! В России!

Наступило тягостное молчание, было слышно, как местные мухи бились в окно, а во дворе чавкал молодой бычок, ударивший Бидзиила который после этого и оставил без денег свою многочисленную родню.

– В России? Это даже хорошо. Отсылайте туда. Измерьте дырку. Выберите город, который там, в этой дыре, находится, и отсылайте, – не терпящим возражения тоном приказал Бидзиил.

– А кому?

– М-м-м. Кому? Моя фамилия Джексон?

– Да-да. Джексон.

– А по-русски как?

– Сейчас подумаем, – невнятно пробубнил адвокат и стал о чем-то размышлять, почесывая пальцем лоб. – А по-русски… – быстро нашелся он, – по-русски Джексон – это Яковлев!

– Значит, так! Выбирайте город. Узнавайте, есть ли там банк. Если есть, то… – старик на секунду замолчал.

– Что «то»? – нетерпеливо переспросил его начинающий уставать адвокат.

– То отправляйте в этот банк мой миллион. И мои требования.

– Какие? – нервно почесал щеку Сэм.

– Первому зашедшему в банк человеку, – торжественно продекламировал миллионер, – под фамилией Яковлев преподнести мой подарок. Но… Услуга эта действительна всего год. Нет. Три года. А впрочем… Да. Три года. Поняли?

– Поняли, – покорно согласилась служащая и смахнула с лица улыбку. – А если он… Ну, Яковлев какой-то, не явится за три года? То что?

– Что-что? То деньги истребовать назад. Теперь поняли? Да! А основной мой вклад как указано в… завещании! Да-да. В этом завещании, которое вы только что зачитали… разделить на четыре ровные части и выплатить тем, кто исполнит требуемые условия. То есть пошлет, найдет, родит.

– Теперь, кажется, поняли, что вы решили сохранить все деньги? – хихикнула девушка и пожала плечами. – Никто никогда не родит, не найдет, не пошлет! Лучше б дверь нам поставили!

– Хорошо, что поняли, – потянулся Джексон и, хлопнув по плечу Сэма, сказал: – Все, адвокат. Дела сделаны. Пойдем. А дверь – не моя прерогатива.

– Шеф! – вскрикнул Сэм Эннимелс, выслушав приказ старика. – Шеф! – повторил он.

– Ну что еще?

– Вы не знаете русских!

– Почему не знаю? Я и сам наполовину русский, – с мечтательной улыбкой проговорил босс. Но тут же встрепенулся и, пригвоздив своим взглядом адвоката, требовательно спросил: – Какие у вас мысли? Живо делитесь!

– Мысли? Хорошо. Мысли. Слушайте. Не успеет ваша телеграмма о вознаграждении некоего Яковлева лечь на стол банка, как у его входа соберется целый сонм Яковлевых любого возраста и любого пола. Причем все они смогут документально подтвердить свою фамилию и не родство друг

с другом, чтоб не делиться. А первой однофамилицей нашего Яковлева станет внезапно директор самого банка. Или…Или…

– Ну что «или»?

– В общем, первый, кто увидит письмо, будет ваш однофамилец, – закончил предложение адвокат.

– И что вы предлагаете? – поинтересовался миллионер.

– Я предлагаю зашифровать ваше послание. То есть не отсылать деньги, а переслать обыкновенное письмо. На предъявителя. На фамилию Яковлев. С банковским счетом. Так выглядит более объективно. Придет, значит, какой-то Джексон в банк. Извините, шеф, Яковлев. Паспорт выложит. А ему вдруг как скажут – письмо пришло. Он его возьмет и узнает, что разбогател. Или не узнает… – Эннимелс сглотнул слюну и замолчал, задумавшись.

– Почему не узнает? – переспросил его старик и ткнул того сухим кулаком в ребро. – Говори!

– Так, может, там нету Яковлевых. Ни Яковлевых. Ни банка. Ни почты. Но это тоже хорошо. Деньги не истрачены зря. Все останутся при своих интересах. Так?

– Так! – кивнул Джексон и отдал распоряжения сотруднице банка: – Измерьте пробоину в глобусе. Установите населенный пункт. Отправьте письмо до востребования на фамилию Яковлев. Письмо должно содержать в себе номер счета, на котором хранится сумма в миллион долларов. Время… Время… – И посмотрев в сторону скривившегося адвоката, громко продолжил: – Неограниченно! Играть так играть! Все документы выслать мне домой! Поняли? Я пошел! Жду!

И Бидзиил Джексон, поддерживаемый за локоть молодым адвокатом, вышел на улицу, оставив в некотором недоумении сотрудницу банка, державшую в руках маленький дырявый глобус.

Через полчаса обследования дырки на глобусе и принесенной карты Российской империи было установлено название населенных пунктов, оказавшихся в этом пробое. Это были деревни Манькино, Ванькино, Санькино а так же село Большие Бодуны. Оставалось только выбрать один населенный пункт и отослать в него счастливое письмо с банковским счетом.

Служащая банка задумчиво подошла к окну, держа в руках маленький глобус. Поглядела на привязанного к крыльцу молодого бычка, изменившего историю завещания. Улыбнулась своим мыслям и, точно зная, что она будет делать дальше, бросила макет земли в проем, где должна была висеть дверь.

I ГЛАВА

Из записок вечного странника, пилигрима и конюха,

Федорина Г. Р-Я Начертано его рукой:

« 200… год. Город Z.

В общем, где-то рядом

с Крыжополем. Ветра нет.

Собираем пожитки и вербуем народ.

Йеллоустоун однозначно наш! »

Старый кирпичный дом, судя по выбитым окнам и отсутствующим дверям, был нежилой и заброшенный. Но не весь. Вход в его подвал загораживала новая железная дверь с висящим на ней гигантским амбарным замком. Да маленькие окна подвального помещения закрывали сваренные из арматуры решетки. А следы, натоптанные в грязи у входа, показывали то что в эту дверь кто-то периодически входит. И что-то периодически вносит. Местные жители, некогда проживавшие рядом с этим строением, знали, что по некому решению «нужных» людей, дом выполнял роль временного, а может и постоянного, нелегального складского помещения местной фирмы «Чудесный креозот» по продаже нашатырных спиртов и чудодейственного средства от мозолей и «натоптышей» «Ферезол».

А аромат, исходящий от дома и разносимый ветром по округе, заставивший всех местных жителей покинуть обжитые места, громко всех об этом предупреждал, да оберегал, от неосторожного его посещения в любое время суток. Но не распространяя эту преференцию на местных ежей, мышей, котов и собак включительно. Ну а думающая часть населения города из числа любителей экстрима и запрещенных средств не смотря на запахи все равно избрала этот дом для назначения своих тайных, и не очень встреч, игнорируя все предупреждения.

Кто и когда построил это здание, все, включая местную легенду, бабу Фалю, забыли. Или просто не хотели это вспоминать и озвучивать, так как дом этот являлся вечным объектом достройки, перестройки и улучшения жилищных условий не пойми кому и не пойми кем. То есть приносил твердый годовой доход хорошим людям. И вдобавок имел порядковый номер «один», находясь в начале длинной, грязной улицы.

И даже если б и нашлась злая рука, способная превратить его в ничто, ну то есть снести это величественное, загадочное здание, то оно обрело бы в лице всех продвинутых людей этого края своих ярых защитников, энергичных противников данного мероприятия. И самого главного из них – местного руководителя, радеющего за сохранность объектов, приносящих нечаянную пользу. Да хозяина «Чудесного креозота», не представлявшего себе жизни без подвала этого дома.

Да ладно! Дом как дом. Да и повинен он в нашем повествовании только в том, что именно от его разваленных стен и начнется потрясающее приключение, перевернувшее с ног на голову жизнь некоторых жителей городка, где он был построен.

Городишко, в котором стоял «ароматный» вышеупомянутый дом, был небольшим, в меру красивым, и без меры грязным. Имеющий свои маленькие достоинства и свои огромные недостатки, видимые только местным жителям, но никак не проезжающим гостям любующимся хорошим фасадом.

В нем имелось триста тридцать три магазина, ну как и везде, по одному на каждую семью. Памятник какой-то перелетной птице, похоже, птеродактилю. Железнодорожный вокзал. А так-же четыре пункта приема цветного и черного металла да макулатуры. Временно неработающих по причине отсутствия в округе любого железа и старых газет.

Подошедший к вонючему дому высокий, привлекательной наружности молодой человек в модном пиджаке и в фиолетовых сандалиях на босу ногу, приложил к носу одноразовую душистую салфетку и негромко выругался в адрес устроителей «Креозота». Здесь, у этого странного здания, у него была назначена встреча со своим старым знакомым для обсуждения некоторых эпизодов какого-то дела, для решения которого он и был привлечен. А через три минуты туда же пришел и ожидаемый друг. Поэтому обсуждение, под стойкий запах нашатыря и «Ферозола» началось, вызывая рвотные позывы и потребность громко ругаться.

Услуга, за которой обратился к Эдуарду Яковлеву, а так звали юношу в сандалиях на босу ногу, его дружок по имени Авенир, являлась необременительной и гарантировала хоть какой-то денежный доход, что в положении постоянно неработающего молодого парня, в ввиду его природной лени, было замечательным событием. Да и в дальнейшем, по своему окончанию, она сулила Эду некоторые выгоды.

Потому Эдуард, он же Эд, он же Эдвард, в зависимости от настроения, уточнив некоторые детали, согласился, пообещав выполнить работу точно в срок.

Получив согласие, Авенир сунул в руки друга какую-то бумагу, премиальные за работу и, раскланявшись, быстро ретировался. Оставив после себя только запах дорогой туалетной воды и сливочных ирисок. А Эдуард присел на каменную скамейку, стоявшую посреди песочной площадки, глубоко вздохнул и развернул послание оставленное ему беспокойным другом. На листке красной перламутровой помадой было выведено кривое предложение и адрес известной в городе фирмы «АОЗТ Едьте лесом». «Улица арахнолога, Ч.В. Хватаймухи, дом 13, офис №7. Паша. Узнать подробности».

Молодой человек улыбнулся и, засунув бумажку во внутренний карман модного, но уже потасканного пиджака, встал со скамейки, двинулся в сторону улицы незабвенного ловца диких пауков, Хватаймухи Ч.В., узнавать подробности, при этом обдумывая свое не очень завидное положение.

Не все прекрасно складывалось в жизни Эдварда, особенно после того, как только он познакомился с некоторой коварной фирмой, дающей маленькие суммы в долг всем, кому ни попадя, и сильно нуждающимся, и не сильно нуждающимся, и просто таким хитрецам как Эдвард, думающим, что они умнее всех, и отдавать взятое вовсе необязательно. Правда, фирма как позже выяснилось, так не думала, и Эдвард это скоро понял, после приватной беседы с уполномоченным, приехавшим к нему рано утром и все доходчиво объяснившим. Пришлось съехать с квартиры к бабушке и думать, как побыстрее погасить должок, во избежание будущих проблем.

Положительных мыслей в голову не лезло вообще. А отрицательных планов душа не принимала. Вот тут-то знакомец и появился, словно палочка-выручалочка, посланная космосом, и предложил халтуру.

Надо было дойти, как он при встрече объяснил, по написанному адресу и узнать предлагаемые условия по туристической поездке. И какие выгоды светят клиенту заключившему с сей фирмой договор. И все.

Почему Авенир поехать не может сам, друг объяснил просто. Мол там работает его жена, а он бы хотел сделать ей сюрприз. На годовщину свадьбы.

То, что наниматель дела женат, для Эдуарда было новостью. Потому что не далее как позавчера он видел матушку дружка, которая со злостью выговаривала ему: «Когда ж вы, злыдни, нагуляетесь? Когда женами обзаведетесь? Только водку жрать горазды. Бестолочи!»

Но Эд промолчал и другу ничего не сказал. Раз говорит – «женат», значит, так надо. А женат ли он на самом деле или не женат – это его личное дело.

Положив в карман пиджака записку, Эдуард тяжело вздохнул и двинулся вперед по улице, оставляя позади «ароматный» старинный дом, с безглазыми окнами, и выбитыми дверями. И уже через некоторое время он стоял перед входом в здание, с висящей на нем стеклянной вывеской «Турбюро «Едьте лесом». Все для вас!»

Молодой человек улыбнулся, сплюнул на мокрый асфальт и, потянув на себя скрипящую входную дверь, шагнул в темный неосвещенный подъезд.

Скорей, по запаху кофе, чем по наитию, он нашел дверь, скрывающую от любопытных глаз помещение фирмы, нащупал ручку и открыл ее.

Небольшое помещение. Места хватало ровно настолько, чтобы установить стол, стул и компьютер с принтером, пусть даже и неработающим, без которых антураж комнат считался бы неполным, а фирмы, занимающие эти помещения, бедными и несостоятельными. Да и сидящим за этим столом чернявым менеджером, у которого по глазам и выражению лица читалось, что все, кто сюда зашел, должны ему, ну если не все что в карманах, то половину это точно.

Но Эдвард так не считал, и не глядя в глаза забеспокоившегося хозяина кабинета, бросил тому сквозь зубы: – АОЗТ «Едьте лесом»? Туда ли я попал?

– Туда! Туда, дорогой! Какие у вас проблемы? То есть, простите! Куда собрались ехать? Чем думаете оплачивать вашу… простите, «свою» поездку? – зачастил менеджер и, словно побоявшись, что его перебьют, быстро продолжил: – Есть очень выгодное предложение от нас. Вояж в Монголию. На празднование объединения и воссоединения! А также… победы… и… торжества идеи в полном…

– Подождите, уважаемый! – поднял вверх руку Эдвард, словно желая остановить этот словесный поток бреда, лившийся из уст возбужденного не пойми чем менеджера. – Подождите! Я к вам не по поводу поездки.