Железное сердце. Книга 1. Дочь часовщика

Глава 7 Замок Морунген

Ехали долго. Небо заволокло тучами, а когда миновали дорожный указатель на Морунген, пророкотал гром, и хлынул дождь. Экипаж хлюпал колесами в выбоинах и подпрыгивал на насыпи. Курту определенно приходилось несладко на козлах, но он не унывал – весело насвистывал залихватскую песенку.

В карете было неуютно, зябко, от тряски болела спина. Приходилось держаться за край сиденья, но иногда меня бросало вбок, и я больно ударялась о дверцу. В голове бултыхались невеселые мысли.

Уезжаю далеко от милого дома, в неизвестность, чтобы спасти родных. Точь-в-точь, как в сказке о смелой дочери торговца и заколдованном чудовище. Подумав так, я усмехнулась.

К чему драматизировать? Это просто сделка, работа, ничем не хуже другой. Фон Морунген человек странный и неприятный, но я – его спасение, он должен быть мне благодарен. Нет причин его бояться. Я волнуюсь, но лишь самую капельку. Слишком многое случилось за последние сутки. Впервые я приняла важное решение самостоятельно, и решение это все поставило в моей жизни с ног на голову. Тут любой храбрец разволнуется. А так – ничего особенного. Сама ведь хотела перемен. Правда, клянчить их у судьбы следовало с осторожностью. Жизнь – штука подлая, и преподала хороший урок.

Конечно, я лукавила. Мне было страшно по-настоящему. Я боялась Железного Полковника, неизвестности, собственной смелости, и даже свободы, которая открылась передо мной теперь, когда я пошла вопреки воле отца. С каждой лигой я все больше жалела о своем порыве.

Дома сейчас сумятица. Отец негодует, Марта плачет и молится, а Лео… Лео пусть идет к черту! Вот только сумеет ли отец уладить с ним дела? Поступит ли так, как я указала в записке? И согласится ли наместник на условие, которое я для него приготовила?

При мысли о скорой встрече с Железным Полковником по спине пробежал противный холодок. Однако подлинный ужас заморозил меня на месте, когда из-под сиденья донесся жуткий звук, какой могла бы издать разве что проклятая душа в преисподней:

– Уауаууу! Муауауау!

Первым порывом было выскочить из кареты на полном ходу. Но звук, при всей его сверхъестественности, показался странно знакомым, и я быстро сообразила, в чем дело.

Чертыхнувшись, нагнулась, пошарила под скамьей и вытащила за шкирку кота. Глупое животное орало и упиралось всеми лапами.

– Фил, мерзавец хвостатый! – отругала я его в сердцах.

Видимо, забрался в карету незамеченным, пока я была в доме. И отправился в замок Морунген непрошеным гостем. И что с ним теперь делать?

Фил смотрел на меня с ошалевшим видом. Вздохнув, я посадила его на колени. Кот уткнул голову мне в живот и затих. Кажется, его укачало.

– Морунген скормит тебя своему псу и будет прав, – сказала я мстительно. Фил дернул шкурой и прижался теснее. Мало мне забот, кроме как думать, как пристроить кота!

Дождь затих, я выглянула в окно, прикидывая, скоро ли закончится муторный путь. Небо нависло, как сырое одеяло, а затем облака ненадолго расступились. Сквозь прореху в полотне неба хлынуло солнце.

И там, на холме, освещенный одиноким лучом, возвышался черный силуэт замка с четырьмя остроконечными башенками.

По коже поползли мурашки, а сердце ускорило ход. Вот он, мой новый дом, куда я бежала от судьбы, которой противилась, навстречу жизни, которая могла оказаться еще хуже.

И тогда я загадала: если сейчас появится радуга, все будет хорошо. Но тучи сомкнулись, и стало совсем темно и мрачно.

Последние минуты путешествия тянулись долго. Наконец, экипаж миновал высокие ворота и въехал на подъездную дорогу. За окном проплывал сад – заросший, лишь кое-где облагороженный ленивыми руками садовника. Мелькнули развалины беседки, фонтан с затянутой тиной черной гладью воды в чаше, и экипаж остановился.

– Вы там живая, барышня? – весело спросил Курт, открывая дверцу и помогая мне выбраться наружу. На камердинере оказался удобный непромокаемый плащ, из кармана многозначительно торчало горлышко бутылки с горячительным. Стало ясно, почему моему вознице непогода была не страшна.

Я соскочила с подножки, чуть не уронив кота, попала ногой в лужу, зубы начали выбивать дробь. Дождь сыпался за шиворот.

– Я в порядке, – произнесла я и больно прикусила язык.

– Вы и усатого прихватили! – сказал Курт без особого удивления.

– Простите, не видела, как он спрятался в карете. Заметила его слишком поздно.

– На кухне для него найдется пара сосисок и теплое место у очага, – успокоил Курт. – Ну-ка, дайте его сюда… Ишь ты, маркиз фон Длиннохвост!

Камердинер ловко подхватил Фила, тот сопротивления не оказывал, тряпкой висел на сгибе локтя, прижав уши. Льющаяся с неба вода доставляла ему ужасные муки. Вид он принял обреченный.

Вот и мокни теперь, подлец мохнатый. Раньше надо было думать, когда лез в карету. Интересно, что скажет хозяин дома, когда узнает, что прибыла я не одна. Я попросила Курта:

– Проводите меня к его милости, пожалуйста.

– А его в замке нет. Он вечером будет. Мы пока вас устроим поудобнее, напоим чаем и представим госпоже Шварц. Она о вас позаботится… наверное.

– Госпожа Шварц?

– Это матушка его милости. Он-то теперь фон Морунген, по баронству, а она Шварц. Раньше служила в замке горничной, а теперь вот… хозяйкой заделалась. Пока наш Железный Полковник женушку в дом не приведет. Уже скоро, наверное. Он наследников хочет, чтобы было кому титул и замок оставить.

Курт болтал весело, задорно, и у меня потеплело на душе. Я легко заражалась настроением других людей и теперь радовалась, что хотя бы один весельчак в доме имеется. Надо бы подружиться с этим Куртом. Он, видать, пройдоха великий, и знает, как обращаться со своим хозяином.

Курт провел меня под аркой и во внутренний двор. Здесь оказалось очень тихо, лишь потоки дождя шумели в трубах. Между мокрыми и скользкими булыжниками пробивалась трава. Со всех сторон поднимались серые стены, покрытые вялым плющом.

К парадной двери вело крыльцо с двумя полукруглыми маршами, слева и справа. Опиралось оно на арки, а внизу притулились каменные скелеты, закутанные в плащи. Из-под капюшонов выглядывали черепа. Дождь скапливался в глазницах и истекал подобно слезам. Ткань одеяний ложилась на землю тяжелыми складками; лишенные плоти руки держали свод арок. Грудные клетки изваяний были обнажены, а внутри, под тонко выточенными костями, блестели медные сердца.

И вдруг вспомнилось, как когда-то, темным зимним вечером, отец привез меня в замок – на праздник, что устраивал старый его владелец. Тогда я испугалась этих каменных стражей до дрожи и расплакалась. На долгие годы они стали моим детским кошмаром.

Да и сам замок напоминал кошмарное видение.

Угловатый, изломанный, словно остов неизвестного чудовища. Арки похожи на пасти, решетки на окнах – на ребра, зубцы на крыше – на клыки, все темное и потрепанное временем.

Вот в каком доме предстояло мне жить!

Хотелось бы знать, кто именно и когда возвел его? В памяти осталось немногое. Кажется, первым владельцем – и зодчим – был некий придворный механик короля Хильдебрандта, жившего лет сто назад. Говорили, что был тот механик колдуном, и заключил договор с дьяволом.

Пожалуй, слишком часто в легендах, связанных с этим местом, упоминается дьявольский договор, решила я. Хоть и не была я суеверной, эта мысль обеспокоила – как и медные сердца изваяний под лестницей. И у нового хозяина замка сердце из металла. Ох, неспроста это совпадение…

Пока я размышляла, крутые ступеньки закончились. Курт потянул на себя монументальную дверь из дубовых панелей. При этом ему пришлось поставить на пол саквояж, поскольку другой рукой он придерживал Фила. Кот вцепился в его куртку когтями и зажмурил от ужаса глаза. Ему тоже хотелось очутиться подальше от этого места.

В замок Морунген я ступила не без трепета.

В большом холле оказалось так же неуютно, как и снаружи. Лампы в углах с трудом разгоняли мрак, балки потолка терялись в темноте. Стены неоштукатуренные, из простого камня. Между развешанными алебардами и саблями расползались пятна плесени, а ковер, устилающий парадную лестницу, посерел от старости.

– Луция! Луция! – весело заорал Курт, и эхо подхватило его слова. Вышла высокая девушка в одежде прислуги и глянула на меня с недоумением.

– У нас гостья! – объявил Курт. – Госпожа Майя Вайс. Она будет жить тут и смотреть за хозяином.

Луция понимающе кивнула.

– Давай, милая, забери ее саквояж и отведи… куда-нибудь. Ну, хотя бы в комнату на втором этаже. Там посуше будет. Ворона у себя? – спросил он, понизив голос.

– Куда она денется, – с досадой ответила Луция.

– А сам? Еще не вернулся?

– Сам будет вечером.

– Ну вот, дай госпоже Вайс чаю, согрей ее, а потом отведи к Вороне.

– Вы имеете в виду госпожу Шварц? – спросила я, ужаснувшись непочтительности слуг.

Курт смущенно кашлянул.

– Вы это, барышня, самому… то есть полковнику не проболтайтесь, что мы так вот о его матушке отзываемся. Но она как есть натуральная ворона. Сами увидите. Сразу предупреждаю, особой учтивости от нее не ждите. Не обращайте на нее внимания, и все.

Я совсем растерялась. Жизнь в замке Морунген грозила стать куда неприятней, чем думалось.

– Отнесу кота на кухню. Не беспокойтесь, присмотрю за ним хорошенько, обсушу и накормлю. Получите его обратно в целости и сохранности, – сказал Курт.

– Барышня, да вы же промокли насквозь! – заметила Луция, поднимая саквояж.

И верно: блуза прилипла к груди, юбка набухла и стала тяжелой, в ботинках хлюпало.

– Разожгу камин и принесу чаю, – без особой любезности пообещала служанка. – Переоденетесь, потом отведу вас к хозяйке.

Луция пошла наверх очень быстро, я едва за ней поспевала, еще и потому, что крутила головой, пытаясь составить первое впечатление о новом пристанище.

Впечатление складывалось странное. Я видела роскошь и запустение. Высокие потолки с лепниной и дубовые балки затягивала паутина, гобелены отсырели, поблекла позолота на старинной мебели, орнаменты и картуши потускнели от пыли.

Однако многое казалось любопытным. Вот, например: в цветочной лепке на стенах то и дело мелькали медные и латунные вставки, и двери украшены накладками из того же металла. Все плоскости и формы – потолок, пролеты, арки и ниши – неправильные, прихотливо изогнутые. Как будто архитектор хотел уподобить замок живому организму, где симметрия подчиняется капризу. Очень необычно.

Но стоило восхититься, как тут же я встрепенулась. Из стены, изломанный и скорбный, выступал каменный скелет. Впрочем, нет, не совсем скелет: скульптор оставил на костях немного ссохшейся плоти. Очень талантливый скульптор, надо сказать. При взгляде на его творение сразу же хотелось отвернуться и поскорей забыть об увиденном.

Скелетов обнаружилась целая вереница. Миновали одно, второе, третье изваяние, а они все не кончались. Красноватые лампы освещали их, как адским пламенем. Каждый скелет занимался делом. Они держали песочные часы и весы, замахивались острыми косами и сматывали клубки человеческих жизней.

Весь этот символизм, эти аллегории навевали мрачные мысли. Неудивительно, что владельцы замка не горели желанием проводить в нем много времени.

Коридоры на втором этаже выглядели куда наряднее, до половины закрытые деревянными панелями, и освещались подвесными лампами. Жаль, давали они слишком мало света, поэтому идти пришлось в полумраке. По полу гуляли сквозняки, и лодыжки скоро заледенели. На улице лето, а в замке будто осень обосновалась.

Луция остановилась перед одной из дверей, взялась за ручку, но потом передумала. «Не пойдет», пробормотала она под нос. Подвела к следующей, покачала головой – и прошла мимо. Возле третьей двери она вздохнула, но все же открыла ее и приглашающе кивнула.

– Тут неплохо, – пообещала она. – Будете жить здесь.

Оказавшись в комнате, я немного приободрилась. С некоторой натяжкой мое новое жилище можно было даже назвать уютным.

Понравилось окно – узкое, высокое, с витражом в верхней панели. Под окном растет дубок. Значит, в солнечный день с улицы будет падать мягкий зеленоватый свет, а по утрам будет слышен шелест листьев. В моем положении следует радоваться каждой мелочи, а приятное пробуждение – не такая уж и мелочь.

Впрочем, других достоинств у комнаты не обнаружилось. Имелся здесь небольшой камин, широкая кровать, ростовое зеркало в массивной раме, письменный стол и шкаф. Мебель богатая, с резьбой, но от сырости деревянная поверхность стала липкой и покрылась налетом. Стены обиты шелком, кое-где ткань провисла, под ней что-то шуршит. А в углах стоит по медному скелету, и каждый держит в руке круглый светильник.

Вот тебе и приятное пробуждение. Мало удовольствия – открывая глаза по утрам, первым делом натыкаться взглядом на оскаленные черепа. Может, попросить другую комнату? Но я уже догадалась, что неизвестный декоратор замка был одержим человеческой анатомией и смертью. Выходит, придется привыкать к мерзким деталям интерьера.

Я почувствовала, что продрогла до костей. Кряхтя и ворча, Луция разожгла огонь в камине и принесла поднос. Чай оказался жидкий, невкусный, и слишком много добавлено мяты. Но внутренности он согрел.

Луция помогла разобрать саквояж. Вещи я собирала второпях, неаккуратно, поэтому они помялись. Служанка насупилась.

– Отнесу к горничной госпожи Шварц, – решила она. – Попрошу привести все в порядок и присматривать за вами. Может, согласится.

– Не стоит, – испугалась я, выбирая самый приличный наряд, чтобы переодеться. От сырой одежды била нешуточная дрожь, кожу неприятно кололо. – Я привыкла сама за собой смотреть. Покажи, где прачечная и утюг, и я все сделаю.

– Хорошо, – обрадовалась Луция.

Я искоса рассматривала служанку. Бледная девушка с опущенными книзу уголками рта. Одета в темное форменное платье с коричневым передником. Ее можно было назвать хорошенькой, если бы не ее угрюмая и высокомерная гримаса. Отчего-то подумалось, что радостей в замке служанке перепадает немного.

Но мне были нужны друзья в этом странном месте, и я сделала попытку завоевать расположение служанки. Лучше всего для этой цели подошла бы монета, но в карманах ни одна не завалялась. В саквояже отыскалась шоколадная конфета, завернутая в позолоченную бумагу.

– Угощайся, – я протянула подарок, – это шоколад из столичной кондитерской. Жить не могу без шоколада, а этот – самый лучший.

Луция осторожно взяла угощение и несколько секунд смотрела на него с недоумением, но потом повеселела и быстро спрятала лакомство в карман.

– Спасибо, барышня, – сказала она не без удовольствия. Кажется, лед начал таять.

– Ну, теперь веди к госпоже Шварц.

Комната хозяйки находилась в другом крыле. Пока мы шли по бесконечным коридорам, я делала попытки расспросить провожатую об истории замка и его обитателях. Луция отвечала неохотно, но кое-что выяснить удалось.

Оказалось, что несколько лет после смерти прежнего владельца замок пустовал. Лишь полгода назад он перешел к новому хозяину. Полковник получил его от князя за заслуги вместе с землями и старым серебряным рудником. Но новым имуществом занимался мало: все его время забирали обязанности окружного наместника. Однако каждый вечер он исправно приезжал ночевать домой.

– Его матушка привидений опасается, – сообщила Луция шепотом.

– Тут есть привидения? – мой голос дрогнул, хотя хотелось, чтобы вопрос прозвучал скептически.

Служанка неопределенно пожала плечами.

Госпожа Шварц жила в одной из башенок; забираться пришлось на самую вершину по винтовой лестнице. Комната оказалась угрюмой, как и прозвище ее хозяйки. Плотные шторы задернуты, в камине едва теплится вялый огонь, отбрасывая желтые отсветы на темные обои с позолотой и массивную, грубовато сработанную мебель. Стены увешаны гравюрами на религиозные темы – сплошь изможденные святые да сцены Последнего Суда.

Хозяйка сидела за столом и читала молитвенник.

На приветствие служанки она ответила не сразу. Подняла руку, требуя подождать, и мы терпеливо стояли у двери, пока ее палец не дошел до последней строки. Госпожа Шварц закрыла книгу, сняла очки и медленно поднялась.

Матушка полковника была невысокой, плотной, носила черное глухое платье и черную же шаль. Ее лицо с массивным подбородком и крупным носом ничего не выражало, а серые, как у сына, глаза смотрели холодно.

– Вы кто? – спросила она полным неприязни голосом.

– Это госпожа Майя Вайс, дочь местного часовщика, она будет лечить вашего сына, – пояснила Луция.

– Добрый день, госпожа Шварц, – сказала я со всей возможной приветливостью.

– Лечить? Зачем? – Хозяйка дома глянула на меня в упор. Лицо ее странно оживилось.

– У его милости проблемы с сердцем, и он считает, что я могу помочь ему, – ответила я осторожно.

– Ах да, его сердце, – госпожа Шварц поджала губы. – Это проклятое сердце. Август пошел против законов природы и должен расплачиваться за свою ошибку. И за многие другие преступления, которые висят на его совести. Ему не поможет никто и ничто. Даже вы, госпожа дочь часовщика.

Изрядно оторопев, я хлопала глазами и никак не могла понять, что она хочет этим сказать. Она что, желает смерти своему сыну?

Госпожа Шварц перевела разговор на другое.

– Вы хорошо устроились? – поинтересовалась она сухо.

– Да, благодарю.

– Чудесно.

Она вернулась за стол и углубилась в молитвенник, давая понять, что аудиенция окончена.

Я была обескуражена. Вот так хозяйка замка Морунген! Но какое точное прозвище подобрали для нее слуги! Черная, неприветливая, и голос ее хоть и не звучит карканьем, но очень его напоминает. Позднее я узнала, что госпожу Шварц звали Беатой, но в мыслях она навсегда осталась для меня «Вороной».

Глава 8 Договоры и обещания

Луция проводила меня обратно.

– Хотелось бы осмотреть замок, – нерешительно сообщила я. – Можно?

Луция глянула с удивлением, и я поняла свою ошибку. Глупо спрашивать разрешения у служанки. Мне следовало задать этот вопрос госпоже Шварц.

– Смотрите на здоровье. – Луция пожала плечами. – Я с вами ходить не смогу, у меня работа. Вот, надо матрас и белье просушить. Не заблудитесь, небось?

Она сгребла белье и ушла, а я села на голую кровать, обхватила колени и попыталась осмыслить крутой поворот, который совершила моя жизнь за сутки.

Был свой дом – и нет дома. Я словно перенеслась из привычной уютной гостиной в кошмарный сон. И обвинить-то в произошедшем некого: решение сама приняла.

Все в этом замке очень странно, и как пойдет дальше – неизвестно. Как будут проходить мои дни? Мне же не придется быть при бароне неотлучно, постоянно держать руку на его пульсе и ежечасно настраивать ход шестеренок? Чем буду заниматься в свободное время?

Можно запереться в комнате и читать. Тогда не придется лишний раз встречаться с госпожой Шварц. А можно бродить по саду или исследовать замок. Почему бы не начать прямо сейчас?

Спущусь в холл и прогуляюсь по коридорам и комнатам. На это уйдет весь день до вечера, а там и полковник приедет, и наступит хоть какая-то определенность.

Я поднялась с кровати, подошла к двери и выглянула наружу, приготовившись в любой момент нырнуть обратно в комнату.

Пусто, тихо. Лишь издалека, приглушенные толстыми стенами замка, доносились раскаты грома.

Выскользнула в коридор и побрела, стараясь быстрее миновать темные участки от одного светильника до другого. Кое-как добралась до лестницы и спустилась на первый этаж.

Идти здесь было вдвойне неприятно. Мимо отталкивающих изваяний я пробегала, зажмурившись и задерживая дыхание, а потом и вовсе пошла на цыпочках, потому что звук собственных шагов стал пугать. Но еще сильней испугало, что звук не прекратился: теперь казалось, кто-то крадется за мной. Останавливается, когда я замираю, и вновь приходит в движение, стоит мне продолжить путь. А потом я обнаружила, что свернула не в ту сторону, когда спустилась с лестницы.

Я резко повернулась и лицом к лицу наткнулась на невысокого тщедушного человечка. Худобой он немногим отличался от каменных скелетов. Лицо у него было землистым и вытянутым, левая щека нервно подергивалась.

От неожиданности я вскрикнула и попятилась.

– Добрый день, – сказал человечек неестественно громким голосом и поклонился, показав обширную лысину. Блестящее темечко крест-накрест перечеркнул рубец от старой раны.

– Вы меня напугали. Вы потерялись?

Это я его напугала? Надо же! Какие нервные в этом замке привидения…

Он робко разглядывал меня, при этом упорно избегая встретиться со мной взглядом.

Определить роль этого человека в доме я не взялась. Одет опрятно, но небогато. Глаза его смотрели настороженно, и во всем облике чудилась тревожность.

– Я шла к холлу. Здравствуйте. Меня зовут Майя Вайс, буду теперь жить в этом доме. И я…

…и кто же я теперь? Хранительница сердца его милости Железного Полковника? Служанка? Компаньонка? Личный лекарь? Личный механик?

– Холл в другой стороне.

Человечек еще раз поклонился, но в ответ представиться и не подумал. Повернулся, быстро пошел прочь и скрылся в сумраке. Был – и нет, словно растаял. Я даже глаза протерла – что за чудо? Неужто мне и правда встретилось замковое привидение? Однако человек оставил после себя аромат одеколона и мыла. Если это и было привидение, то весьма чистоплотное.

Я побрела в указанном направлении. После неожиданной встречи страх удивительным образом прошел. Я осмелела настолько, что решила заглянуть за одну из дверей. Выбрала самую изукрашенную – с резьбой, изогнутыми медными ручками – и потянула на себя.

Осторожно заглянула внутрь, покрутила головой влево-вправо. Увиденное мне так понравилось, что я поцокала языком от удовольствия. Я попала в библиотеку, и место это оказалось самым ухоженным в замке. Пыль здесь вытирали регулярно, и начищали дерево воском. В камине горел огонь. Потрескивало пламя, отчего шум дождя снаружи звучал уютно.

В библиотеке было пусто. Я не таясь прошла на середину комнаты, продолжая дивиться обстановке.

Помещение небольшое, тесно заставленное шкафами, столиками, безделушками и креслами с атласной желто-алой обивкой – в тон обоям и витражным стеклам окна. В углу матово блестит лакированное дерево напольных часов, переливается позолота на корешках.

На столике у камина я углядела удивительное пресс-папье в виде механического железного скорпиона. В панцире виднелась щель для ключа – интересно, что произойдет, если его завести?

Рядом ключа не нашлось. Я осторожно подняла любопытное изделие и с удовольствием взвесила на руке: скорпион был тяжелый, теплый от каминного огня и шершавый от ржавчины. Прелестная вещица, несмотря на членистые ножки и загнутый хвост. Ничего подобного раньше не видела. Моя душа механика горела от нетерпения разобраться в его устройстве – а заодно хорошенько почистить и перебрать находку. Но я положила игрушку на место. Вряд ли хозяин одобрит, если гостья начнет развинчивать его собственность.

Другие украшения в комнате понравились меньше. Под стеклянным колпаком на задних лапах застыл скелет зверька с острыми зубами и длинным хвостом, а у окна стоял почти полный рыцарский доспех. Шлема не хватало, но голова была на месте. Точнее, череп, и он очень походил на настоящий. Проверять, так ли это, я не стала.

Прошлась вдоль шкафов. Увы, ни романов, ни журналов не нашла. Сплошь книги о земледелии, военном искусстве, мемуары и биографии. Но шкафы на галерее за изящной деревянной балюстрадой обещали кое-что поинтересней: на полках виднелись старые, потрепанные корешки.

Надо наведаться сюда позднее, сначала испросив разрешения хозяина. Вдруг полковник не любит, когда гости берут его книги? Кто его вообще знает… Может, велит мне сидеть у себя и носа не высовывать.

Я в последний раз окинула взглядом библиотеку, полюбовалась на массивную люстру, ровные ряды книг и футляр часов, в которых виднелись окошечки с фигурками. Часы стояли, маятник не двигался, но и так было ясно, что они – подлинное произведение часового искусства, сложное и полное сюрпризов. Вот еще одна вещица, которую стоит изучить поближе! Настроение улучшалось с каждой минутой. Скука мне не грозит; будет чем заняться в свободное время!

Взявшись за ручку двери, я опустила глаза и замерла, как зачарованная.

Нет! Самой удивительной деталью в библиотеке был не механический скорпион, не часы и даже не книги. Пол – вот что поразило больше всего! Он был закрыт пушистым ковром, но там, где ковер не доходил до стен, переливалась в свете камина инкрустированная плитка с удивительным узором. Яркий и фантастический, он совершенно не соответствовал духу замка.