Железное сердце. Книга 2. Тайна замка Морунген

Но потом оттаяла. Приглашенные теткой молодые люди оказались довольно милыми. Юный коммерсант и сын промышленника наперебой шутили и старались меня развлекать. Был еще и третий юноша – юнкер с блестящими усами цвета воронова крыла и не менее блестящими манерами. Он шапочно знал полковника фон Морунгена и отзывался о нем с большим уважением, за что и заслужил мою горячую симпатию.

– Он исправный командир и храбрый солдат, – говорил юнкер, подкручивая ус. – Видит суть, не разменивается на пустяки и гнет свое до последнего. Говорят, служить с ним – честь. Хотя к его обхождению непросто привыкнуть. Суров, но справедлив. Железный Полковник от шкуры до самого сердца, – закончил он с легкой иронией.

– До самого сердца, – эхом повторила я и вздохнула. Мой запас горестных вздохов этим вечером был неистощим.

За столом болтали о спектаклях, выставках и музеях, но еще о мэтре Кланце, чьи изобретения приводили в восторг столицу. О нем отзывались с опаской, не раз прозвучало слово «дьявол», но с оттенком восхищения. Видимо, дьяволы и разные потусторонние дела были и впрямь в моде, как и говорил князь Рутард.

Острое любопытство вызвал рассказ о недавних преступлениях, которые потрясли столичную знать. В ее кругах завелся хитрый вор по прозвищу Горностай. Не был известен ни его пол, ни возраст, ни внешность: Горностай умел перевоплощаться, как волшебник. Один раз его заподозрили в рассыльном, другой раз – в модистке, которая принесла шляпу графине, в третий раз – в подающем надежды теноре, коего приглашали на званые вечера развлекать гостей ариями.

– Но, говорят, он сам из знати, – поведала тетка, ее глаза блестели радостью сплетницы. – Потому что драгоценности пропадают только у людей известных, из узких и высоких кругов. Вкус у него отменный. Охотится за редкими и очень дорогими вещицами, не брезгует и секретными бумагами. Последнее, что он умыкнул – диадему из сейфа генерала Мюнцера. Мюнцериха очень ей гордилась. Говорят, после кражи так разъярилась, что выдрала генералу последние волосы на лысине.

Присутствующие рассмеялись.

– Украл кто-то вхожий в его дом, это несомненно!

– Диадема? – подал голос мой дядя. – Часть сокровищ того восточного князька… Ашрафа?

– Именно!

– Помнится, полковник фон Морунген тоже получил свою долю, – заметил юнкер.

– Майя, ты видела их? – жадно поинтересовалась тетка и быстро пояснила присутствующим: – Она гостила у барона в замке. Он тебе их показывал?

– Да, – смутилась я, вспомнив, чем закончилась демонстрация ожерелья Ашрафа.

– Возможно, Горностай захочет собрать весь гарнитур, – предположил дядя. – Майя, напиши барону, чтобы был настороже. Вдруг вор наведается в замок Морунген.

Разговор перешел на другое: на общих знакомых, на известных в столице людей. Я отвлеклась, слушая рассказ юнкера о строевой муштре, но со стороны тетки прозвучало еще одно знакомое имя, и я насторожилась.

– Такой был скандал! – воскликнула тетка. – Граф фон Гесс постарался замять его, и уж так старался, что заболел и слег. Нервы! Его дочь – Бианка, кажется, – воспитывалась в монастыре. Нежный цветочек, не знающий невзгод жизни! И угораздило же ее влюбится в живописца, которого пригласили в монастырь обновить фрески! Влюбленные бежали. Так романтично и глупо. Перехватили их вовремя, фон Гесс уверяет… – тетка понизила голос, готовясь сказать щекотливое, – что ее честь не успела пострадать, но как это докажешь? Теперь выдать ее замуж будет непросто. Амбициям графа пришел конец. Теперь он усиленно ищет ей в мужья кого побогаче, постарше и нещепетильного. Он может предложить зятю свои связи при дворе, это верно. Кто-нибудь да купится.

У меня в голове щелкнуло. Я вспомнила, где слышала о бароне фон Гессе. Он был в списке тех гостей, которых князь Рутард намеревался пригласить на прием в замок Морунген, вместе с дочерью – возможной невестой для Августа!

Вот как… Кажется, я скоро увижу этот нежный подпорченный цветочек, претендующий на роль жены полковника.

В сердце кольнула тупая игла. Даже здесь, на званом вечере у тетки, меня не оставляли замок Морунген и его хозяин. Все словно сговорились: вели беседы исключительно о том, что так или иначе имело к нему отношение!

Когда гости, сытые и навеселе, разошлись по домам, мы уселись в опустевшей гостиной семейным кругом. Тетка была счастлива и болтлива, она посчитала, что вечер удался на славу. Настойчиво расспрашивала, как мне понравились приглашенные юноши, и кого я бы выбрала. Чтобы ее не огорчать, пришлось назвать одного наугад – кажется, юнкера. Он был особенно мил и вежлив, и не пытался дотронуться до моих коленей во время разговора.

– Ты уладил дела с бароном? – спросила я отца. – Заплатил ему остаток долга? Когда думаешь вернуться в Ольденбург?

Отец моргнул и прокашлялся.

– Да, Майя. Все улажено. Увы, мои родственники не смогли дать мне ссуду, – он с упреком взглянул на шурина, который сразу притворился глухим и сделал вид, что усиленно ищет графин с вином. – Но мне помог Лео Цингер. Я заложил ему наш дом.

– Нет! – ахнула я. – Ты же собирался выкупить ту закладную! Значит, нет?

– Что поделать! – Пожал плечами отец и глянул на меня оскорбленно. – Раз от дочери не дождешься сочувствия и поддержки!

– Братец, не надо, – тетка сурово покачала головой.

– Лео еще хотел, чтобы я продал ему наш участок земли – тот, что у Бурого леса, он у нас стоит без дела, но его, говорят, хочет купить одна компания, которая собирается что-то там строить… Подумаю, кому уступить надел повыгоднее. Если, конечно, ты не возьмешься за ум и не примешь предложение Лео. Майя! – Его голос стал суров. – Мой шурин прав. На тебя будут смотреть косо в Ольденбурге. Ты жила в доме барона. Ты проводила с ним время наедине!

– Глупости, – отмахнулась я. – Ханжей у нас мало. Да и все меня хорошо знают. Никто от меня не отвернется.

– Посмотрим. Может, Берта и впрямь подберет тебе хорошего мужа. Я поговорил с тем юным коммерсантом, он выглядит щедрым и покладистым парнем. Присмотрись к нему хорошенько. – Он с обиженным лицом встал и ушел к себе, даже не пожелав мне спокойной ночи.

На следующий день я отпросилась у тетки на все утро. Прямо призналась, что собираюсь встретиться с доктором Крамером. Когда-то именно Берта свела меня с ним, поэтому противиться тетка не стала, лишь попросила не задерживаться.

Я без приключений добралась до госпиталя, где год назад помогала доктору Крамеру и впервые узнала, что мой дар – не выдумка, и не пустая фантазия, а причуда природы, которую можно использовать на благо людей.

Тогда я посещала госпиталь без особой охоты, но теперь с удовольствием вдохнула запах карболки и мяты, прошла по гулким коридорам и постучала в знакомую дверь.

Доктора в кабинете не нашлось. Его помощник предупредил, что доктор читает лекцию в академии и еще не вернулся. Мне принесли поднос с чайником и свежую газету, чтобы я не скучала.

Какое-то время я развлекалась тем, что читала светскую хронику, но потом взгляд выхватил несколько заметок, которые имели некоторое отношение к барону фон Морунгену.

Первая заметка была о мэтре Кланце. Журналист перечислял его прежние заслуги, витиевато не то хвалил, не то ругал мэтра за безрассудство. Закончил новостью о том, что мэтр планирует поразить столицу смелым экспериментом. Придворный механик решил создать механическое сердце. Он собирался предложить его дряхлому финансисту, на девятом десятке лет осознавшему, что не сможет забрать свои миллионы в могилу, и потому желающему подольше наслаждаться богатством на земле.

Я покачала головой: Кланц признался мне, что создать второе работающее механическое сердце ему не удавалось, но, выходит, своих попыток не прекратил. Хотя он и не скрывал, что желал бы получить чертежи Жакемара, чтобы продолжить работу.

Что ж, я помогу ему, чем смогу. Пусть практикуется на финансисте. Судя по заметке, сердца у того отродясь не водилось. Его успешно заменяла ледышка, которая не таяла, когда финансист с удовольствием разорял мелкие артели и компании.

Вторая заметка была посвящена таинственному вору по кличке Горностай, о котором с таким увлечением болтали на вчерашнем приеме у тетки. Перечислялись все драгоценности, которыми Горностаю удалось поживиться, и высказывались предположения о том, что станет его следующей целью. Журналист пришел к тому же выводу, что и мой дядя – Горностай намерен собрать все сокровища султана Ашрафа.

Сердце дрогнуло, когда я увидела имя барона фон Морунгена – журналист упомянул его среди тех, кто поделил между собой драгоценные камни, полученные в награду за операцию по спасению супруги султана. Можно подумать, журналист заодно с вором – любезно предоставляет ему всю информацию! Еще бы ключ к сейфу нарисовал. Хм, а вдруг и правда преступник решит наведаться в Морунген? Отравители у нас уже были, не хватало только вора!

Имелся в газете и грубый оттиск портрета грабителя. Его набросал вельможа, который застал Горностая у себя спальне, когда тот увлеченно потрошил сейф.

Горностай был закутан в плащ, на голове у него сидела набекрень шляпа, но вельможа сумел разглядеть, что перед ним – мужчина (уже кое-что!) с усами (могут быть и наклеенными) и оттопыренными ушами.

Для опознания маловато… Но я решила, что буду внимательно вглядываться во всех подозрительных личностей, которые мне попадутся. За поимку Горностая полагалась награда.

Третья заметка содержала вести, которые очень меня обрадовали. Военный корреспондент писал, что удалось найти оставшихся в живых солдат пятого батальона, уничтоженного при Кармаденне во время печально известной операции. Среди них был и лейтенант Морис, старый друг полковника, о котором он так горевал! Морис и десять солдат были в плену, велись переговоры об обмене пленными.

Интересно, видел ли эту заметку полковник? Если нет, привезу ее домой и покажу ему. Я аккуратно сложила газету в сумочку и поднялась, потому что в этот момент распахнулась дверь и в кабинет, как всегда стремительно, вошел доктор Крамер в сопровождении долговязого молодого человека.

Мой наставник совсем не изменился за год, что мы не виделись. Разве что седины в бороде прибавилось, и сильнее стали щуриться глаза под стеклами очков. Но он был все так же деятелен и весел.

Он энергично расцеловал меня в обе щеки, обдав запахом карболки и табака, потряс за руки, потом внимательно вгляделся в мое лицо, отметил, что я бледна – и посоветовал ходить каждое утро на бойню, чтобы выпивать стакан бычьей крови натощак. От его рецепта меня передернуло, однако я вежливо поблагодарила доктора.

Но все же я радовалась встрече. Доктор Крамер был первым, кто поверил в мой дар и хотел, чтобы я не прятала себя в глуши, а стала кем-то большим – училась в академии, повидала мир и попробовала оставить в нем свой след.

– Я привел по твоей просьбе того молодого человека, которого нанял фон Морунген, – доктор отступил и сделал широкий жест рукой. – Познакомьтесь, молодые люди! Майя Вайс. Майя, это Франц Фукс, студент последнего года. Он учится в Инженерной и Медицинской академиях одновременно. Днем работает с наставником в механической мастерской, вечером со мной в госпитале, и потому он так худ и изможден. Прилежный и очень талантливый мальчик! Прошел годовую программу в три раза быстрее! Фон Морунген оплатил его учебу и уже через месяц Франц будет готов сменить тебя на твоем посту.

Уже через месяц! Я холодно кивнула Францу Фуксу. Прилежный ученик доктора и инженера мне не понравился. Талантливый студент походил на переросший картофельный росток. Блеклый, худосочный, с тонкими светлыми волосами.

Но при этом без меры самоуверенный. Задирает подбородок, смотрит на меня снисходительно, тонкогубый рот легко складывается в ироничную улыбку, а голубые глаза за толстенными стеклами очков бойкие, навыкате, и очень умные.

– У Франца чрезвычайно сильный дар, – доктор жестом пригласил всех сесть у стола. – Он не только легко видит эфирные поля и играет симпатическими связями, как талантливый скрипач на скрипке. Он может создавать материальную реплику предмета, пользуясь его энергетическим образом, как основой! Покажи, Франц, – доктор азартно придвинул Францу настольные часы. Доктор когда-то получил их в дар от богатого пациента – часы были с позолотой, сложным механизмом и календарем. Я хорошо знала их устройство – пришлось как-то разобрать и почистить их от пыли.

Франц выпрямился и пристально посмотрел на часы. Его лицо приняло отсутствующее выражение. Шли секунды, ничего не происходило. Но потом стрелки часов дрогнули, двинулись, поползли по циферблату, набирая скорость – и бешено понеслись, словно спешили нагнать убегающее время!

Часы жалобно звенели и потрескивали, доктор Крамер крякал от удовольствия и восклицал: «Это еще не все, нет! Смотрите!»

Франц Фукс шумно выдохнул и опять надул щеки от напряжения. И тут на циферблате загорелся бледный эфирный контур еще одной, третьей стрелки… Он уплотнялся, тускнел, пока призрачные очертания не превратились в металл, почти ничем не отличающейся от настоящего! Миг – и третья стрелка пустилась крутить обороты.

Потрясенная, я перевела взгляд на Франца. Тот сидел спокойно, даже не побледнел, лишь капли пота выступили на его высоком лбу да стекла очков затуманились от испарины. Затем он сказал:

– Хватит, пожалуй.

Металл стрелки превратился обратно в полупрозрачный мираж, растаявший тут же без следа.

Доктор Крамер громко зааплодировал. Я ахнула.

– Настоящая магия!

– Так говорят необразованные люди, госпожа Вайс. – Горделиво усмехнулся Франц, утирая лоб несвежим платком и поправляя очки. – Но это не магия. Это – сила природы, которую мы, одаренные и образованные люди, учимся использовать. Я управлял эфирным дубликатом часов, их репликой. А потом дополнил его еще одной стрелкой, и уплотнил энергетический контур так, что деталь почти ничем не отличалась от реальной.

– Вы можете проделывать это с любыми механизмами?

– С теми, устройство которых хорошо знаю. И долго такой образ держать не могу. Да и незачем! Это просто фокус. Впрочем, мой дар полезен при ремонте испорченных вещей. Он помогает увидеть суть поломки и быстро до нее добраться. С живыми организмами легче, поверьте! Они могут сами восстанавливать то, что необходимо, стоит лишь им подсказать и подтолкнуть на верный путь.

Я и без дара разберусь с сердцем барона и сделаю так, что оно не будет его беспокоить. Мэтр Кланц, старый тщеславный черт, любит все усложнять. И не хочет уступать лавры другим. Потому и радуется, когда его называют дьяволом. Это словно делает его выше остальных, особенным!

– Не могу не согласиться! – подал голос доктор Крамер.

– Мистика – приманка для неучей, – продолжил Франц с апломбом. – Они охотно несут Кланцу деньги. Скоро наш славный мэтр не будет таким уж незаменимым. А это его увлечение Жакемаром! Еще один доисторический неуч, возомнивший себя гением.

Его самоуверенность меня покоробила.

– Думаю, мы уже решили проблему с механическим сердцем, – отозвалась я сердито. – Барон в полном порядке. Да и Кланц вовсе не мистик. Реалист и практик до мозга костей.

– Расскажите, Майя, – потребовал доктор Крамер. – Францу нужны эти сведения.

Я послушалась. Упомянула и о визите к Кланцу, однако без подробностей. Умения Франца вызывали у меня большие сомнения. Очень уж он высокого о себе мнения – как бы не наворотил дел впопыхах… Во время рассказа я посматривала на часы на столе доктора: бешеный бег стрелок не прошел для них даром. Механизм сломался. Часы стояли совершенно безжизненные.

Мужчины выслушали меня с интересом, а потом пустились в рассуждения. Углубились в научные дебри – толковали о симпатических связях, природе виталических сил, ауре организмов и вещей – использовали незнакомые термины, горячо спорили, стучали кулаками по столу.

Я сидела тихо, опустив голову. Стало понятно, что при всей их учености, полезного совета ни доктор, ни его студент мне дать не смогут. Их больше интересовали собственные теоретические исследования, чем благополучие барона фон Морунгена.

Ну и не надо. Сама справлюсь. Уже справилась.

– Я приеду в замок Морунген через месяц, – пообещал Франц Фукс, когда дискуссия закончилась, я попрощалась и, нагруженная книгами и заметками, которые дал мне доктор, направилась к двери. – Не об этом я, конечно, мечтал – быть личным лекарем «дубленого затылка»2 в какой-то глуши – но что поделать! Я ему многим обязан. Сам я не смог бы оплатить годы учебы. Но я выполню свой долг и позабочусь о фон Морунгене. И вы сможете быть свободной.

– Барон будет рад вашему приезду, – вежливо сказала я напоследок.

Ох, сдается, Франца ждет неприятный сюрприз от этого «дубленого затылка в какой-то глуши». Августу не придется по вкусу снобизм юного мастера. Впрочем, если от этого гения будет толк, можно и простить его маленькие слабости.

Я опять глянула на сломанные часы. Франц перехватил мой взгляд и протянул насмешливо:

– Все еще сомневаетесь? Не беспокойтесь, мигом их починю.

Он лишь коснулся часов рукой – легко, будто лаская. Внутри корпуса что-то крякнуло, щелкнуло. Стрелки вздрогнули на циферблате, раздалось тиканье.

Франц горделиво тряхнул головой.

– Осталось выставить верное время и завести. Видите, Майя, я умею куда больше, чем обычный часовщик. Уж не обессудьте и не обижайтесь. Вы, безусловно, талантливы, но до меня вам далеко.