- -
- 100%
- +
© Софи Кортес, 2024
ISBN 978-5-0062-8261-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
В 1485 году, когда солнце Йорков закатилось, а на престол взошел первый король из династии Тюдоров Генрих VII, Англия переживала новое рождение. После кровавой междоусобицы Алой и Белой розы страна жаждала покоя и процветания. Но мир был непрочным, а будущее – туманным.
В те смутные времена, когда рыцарские идеалы уходили в прошлое, а на смену им приходили алчность и интриги, жизнь напоминала шахматную доску, где пешки и фигуры сталкивались в непрерывной борьбе. Многие искали лишь власти и богатства, не гнушаясь предательством и вероломством. Но были и те, чьи сердца еще тянулись к добру и справедливости.
Блистательный двор нового короля в Вестминстерском дворце манил аристократов, словно мотыльков на пламя свечи. Знатные лорды и дамы кружились в вихре балов и празднеств, плели хитроумные интриги, скрывая истинные лица за расписными венецианскими масками. Придворная жизнь напоминала театр, где каждый играл свою роль, лавируя между королевской милостью и опалой.
Но за стенами дворца простирался совсем другой мир. Мир, где в скромных домах ютились ремесленники и торговцы, где на узких улочках звенели голоса разносчиков, где в тавернах звучали грубые песни и плескалось эль. Лондон рос и преображался, впитывая новые веяния Ренессанса, что долетали из Италии. Вековые устои рушились, а на их месте возникало нечто небывалое.
И вот в этом круговороте страстей, в декорациях позднего Средневековья разворачивается история, полная приключений, тайн и любви. История о отважном рыцаре Генри Норрисе и прекрасной леди Эллен, чьи судьбы причудливо переплелись на фоне грандиозных исторических событий. Им предстоит пройти через немало испытаний, интриг и искушений на пути к заветному счастью.
Так встретим же наших героев на перепутье времен, в тот роковой 1502 год, с которого начинается их удивительное путешествие длиною в жизнь. Приключение, что навсегда изменит не только их самих, но и ход истории. Окунемся в чарующую атмосферу тюдоровской Англии, где невозможное становится возможным, а древние пророчества обретают новый смысл.
Боевой клич прозвучал. Трубы протрубили начало новой эры. И пока разрозненные фрагменты мозаики судьбы неспешно складываются в единую картину, мы станем свидетелями восхитительной истории о доблести и коварстве, о дружбе и предательстве, о ненависти и любви. Истории, что покорит сердца и останется в памяти навечно.
Глава 1. Турнир рыцарей
Солнечные лучи играли на начищенных до блеска латах, слепили глаза, отражаясь от стальных шлемов с разноцветными плюмажами. Ристалище возле Вестминстерского дворца было украшено по случаю большого турнира пестрыми флагами и гирляндами. На трибунах толпился цвет английской аристократии, ожидая начала поединков. Ведь сегодня, в день святого Георгия, покровителя рыцарей, состязания обещали быть особенно захватывающими.
Шум голосов то и дело взмывал ввысь и опадал, подобно морским волнам. Разряженные в бархат и парчу лорды и леди обменивались сплетнями и щедро рассыпали острóты, скрывая зевоту за расписными веерами. Нетерпение звенело в воздухе, как натянутая тетива лука.
Но вот на ристалище верхом на гнедом жеребце выехал глашатай с длинной витой трубой. По традиции, он должен был объявить начало турнира и представить его участников публике. Герольд натянул поводья, остановив лошадь в центре арены, и поднес трубу к губам. Пронзительный звук разнесся над притихшей толпой.
– Благородные дамы и господа! Достопочтенная публика! – зычным голосом возвестил он. – Сегодня, в славный день святого Георгия, мы собрались здесь, дабы насладиться искусством благородных рыцарей и узреть их доблесть! Слава отважным, презревшим страх смерти во имя чести!
В ответ над трибунами взметнулись приветственные крики и хлопки. Воодушевленный вниманием публики, герольд продолжил:
– А теперь встречайте героев сегодняшних сражений! Рыцари, что на деле докажут свою храбрость и умения! Первым на ристалище выезжает сэр Томас Говард, сын графа Суррея!
На арену под звуки фанфар вылетел закованный в золоченые доспехи всадник на вороном коне. Плюмаж из алых перьев развевался за ним, словно языки пламени. Говард пришпорил жеребца и сделал круг почета, приветствуя публику копьем. По трибунам пробежал одобрительный гул.
– Вызов сэру Томасу бросает не менее отважный рыцарь с загадочным гербом – три золотые звезды на лазурном поле! Встречайте сэра Генри Норриса!
Трубы вновь взорвали воздух. Навстречу Говарду из другого конца ристалища выехал высокий рыцарь в сверкающих стальных доспехах. Забрало его шлема было опущено, так что лица не было видно. Только светлые локоны выбивались из-под шлема, сияя на солнце.
Норрис казался воплощением рыцарского идеала: прямой, словно меч, стройный, подтянутый. Генри и его скакун, могучий белоснежный дестриэ, двигались слаженно, будто единое целое. Казалось, всадник без слов понимает и чувствует каждое движение благородного животного.
Норрис и Говард разъехались по разные концы арены, чтобы занять исходные позиции. Зрители смолкли в ожидании. Воцарилась звенящая тишина, какая бывает лишь перед грозой. Даже ветер, казалось, стих, не смея нарушить этот торжественный миг.
В центр ристалища вышел распорядитель турниров – коренастый мужчина средних лет в камзоле с гербом Плантагенетов. Он поднял вверх белый жезл, подавая сигнал. Две трубы протрубили боевой клич. И рыцари, пришпорив коней, понеслись навстречу друг другу со скоростью урагана.
Казалось, земля задрожала от тяжелой поступи боевых скакунов. Густые облака пыли взметнулись из-под копыт, на миг скрыв всадников от глаз изумленной публики. Грохот сшибающихся доспехов эхом прокатился по трибунам. Обломки копий со свистом разлетелись в разные стороны.
Когда пыль улеглась, зрители увидели, что оба рыцаря сумели удержаться в седлах. Ни один не дрогнул, не покачнулся. Их кони, раздувая ноздри и роняя хлопья пены с удил, вновь поскакали каждый на свой край арены.
– Славный удар! Достойные соперники! – неслось с трибун.
Распорядитель вновь поднял жезл, призывая ко второму раунду. Трубы запели, и рыцари устремились в новую атаку, занеся копья для решающего удара. Теперь уже не на жизнь, а на смерть. Без пощады и милосердия.
Генри нацелил копье точно в забрало шлема Говарда, метя вышибить противника из седла. И тут произошло нечто невероятное. В последний момент Томас резко пригнулся, уходя от удара, и острие копья Норриса, чиркнув по шлему, ушло в пустоту. А вот Говард попал точно в цель.
Тупой конец турнирного копья с хрустом впечатался в грудь Генри. Рыцаря тряхнуло, будто куклу, вышибая из стремян. Под испуганный вздох толпы Норрис кубарем вылетел из седла и покатился по истоптанному песку арены, сверкая доспехами. А его верный конь, обезумев от страха и боли, галопом умчался прочь.
Говард спешился, отбросил обломок копья и подошел к поверженному противнику. Норрис лежал на земле, раскинув руки, не подавая признаков жизни. По трибунам пролетел гул ужаса. Неужели отважный рыцарь пал смертью храбрых прямо на глазах у всего двора?
Томас наклонился и рывком поднял забрало шлема Генри. По рядам зевак пробежал вздох облегчения. Норрис был жив, хоть и изрядно оглушен ударом. Его голубые глаза изумленно распахнулись, а с разбитых губ сорвался хриплый вздох.
– Вы бились достойно, сэр Генри, – великодушно произнес Говард, протягивая руку, чтобы помочь рыцарю подняться. – Сегодня удача была на моей стороне. Но, возможно, в следующий раз фортуна улыбнется вам.
С трудом встав на ноги и пошатываясь, Норрис принял протянутую руку и сжал ее в ответ, скрепляя рыцарское слово. Оруженосцы тут же подбежали к нему, чтобы увести с ристалища и помочь с доспехами.
Над ареной взметнулись приветственные крики и хлопки. Зрители восторгались удалью рыцарей и воздавали хвалу победителю. С королевской ложи, увитой алыми розами Тюдоров, за турниром наблюдал и сам Генрих VII. Тонкая улыбка тронула его бледное властное лицо. Король благосклонно кивнул Говарду, давая знак, что доволен исходом поединка.
А на другой стороне трибуны, в ложе, украшенной гербами Йорков, сидела молодая красавица с копной золотисто-рыжих волос, заплетенных в замысловатую прическу. Это была леди Элеонора Перси, дочь могущественного и знатного графа Нортумберленда. С тревогой следила она за поединком, комкая в пальцах вышитый платочек. И лишь когда стало ясно, что с сэром Генри все в порядке, Элеонора перевела дух и загадочно улыбнулась, словно вспоминая нечто одной ей ведомое.
Но турнир был в самом разгаре. Новая пара рыцарей уже готовилась скрестить копья в очередной схватке. И вновь над ареной разносились боевые кличи, лязг доспехов, ржание боевых коней и восторженные крики толпы. Ведь сегодня, в день святого Георгия, каждый благородный воин жаждал явить чудеса доблести и снискать бессмертную славу.
И пока кружился этот вихрь страстей, пока плелись новые интриги и завязывались тайные союзы, никто из благородной публики не подозревал, что грядут большие перемены. События, что навсегда изменят привычный ход вещей. Ведь в тот день сама судьба уже расставила фигуры на доске, готовясь к партии, которой надлежало войти в анналы истории.
Глава 2. Под сенью трех корон
Пиршественный зал Вестминстерского дворца был залит мягким светом сотен свечей, что мерцали в витых подсвечниках и массивных канделябрах. Высокие стрельчатые окна, забранные цветными витражами, бросали на мраморный пол причудливые блики. Свод потолка терялся в полумраке, расписанный сценами из Ветхого и Нового Завета.
За длинными дубовыми столами расселись победители и участники турнира, лорды и леди, рыцари и богатые горожане. Слуги в ливреях сновали между рядами, разнося блюда с жареным мясом, дичью и разнообразными яствами
От изобилия блюд и ароматов разбегались глаза: фаршированные павлины, увенчанные собственными перьями, словно воскресшие из пепла фениксы; золотистые поросята с хрустящей кожицей; горы сочных фруктов и засахаренных орехов; пирамиды печеных яблок и груш в меду; воздушные сливочные торты с кремом из розовой воды. Гости пировали всласть, запивая диковинные кушанья испанским и французским вином из тяжелых серебряных кубков.
Звуки музыки плыли под сводами, сплетаясь с шумом голосов и звоном посуды. Менестрели в ярких одеждах наигрывали модные мелодии на лютнях, арфах и виолах. Трубадуры распевали баллады о подвигах легендарных героев и несравненной красоте знатных дам. Шуты кувыркались и жонглировали, развлекая гостей дерзкими шутками и прибаутками.
Но внимание всех, от мала до велика, было приковано к возвышению в центре зала, где на троне восседал виновник торжества – король Генрих VII. Первый монарх из династии Тюдоров поражал взор величественной осанкой и проницательным взглядом зеленых глаз. Корона с крупными рубинами и сапфирами сверкала на его высоком челе, оттеняя смуглость кожи.
По правую руку от короля сидела его супруга, королева Елизавета Йоркская. Даже после многих лет брака она оставалась ослепительно хороша. Годы лишь добавили величия и статности ее облику. Елизавета была одета в роскошное платье из золотой парчи с серебряной вышивкой и жемчугами. Золотисто-рыжие волосы королевы были убраны под усыпанный самоцветами горельеф.
По обе стороны от монаршей четы расположились именитые гости: кардиналы в алых сутанах, епископы в фиолетовых рясах, бароны и графы в богатых камзолах и плащах с меховой оторочкой. Все они жаждали снискать благоволение Тюдоров и упрочить свое влияние при дворе.
В отдалении за одним из столов сидел сэр Генри Норрис, прославленный рыцарь, чьи подвиги на полях сражений и на турнирах уже стали легендой. Голубые глаза Генри задумчиво блуждали по залу, словно в поиске кого-то. Взгляд его то и дело обращался к дальнему концу стола, где в окружении знатных дам сидела леди Элеонора Перси.
Неожиданно их взгляды встретились. Казалось, между ними пробежала искра, заставившая обоих смутиться. Генри почувствовал, как сердце забилось чаще, а на скулах выступил румянец. Поспешно отвернувшись, он постарался скрыть волнение за кубком вина. Но мысли его уже унеслись далеко – в тот день, когда он впервые увидел златовласую красавицу.
Это случилось год назад на охоте в Шервудском лесу. Генри, тогда еще совсем юный рыцарь, отбился от королевской свиты, преследуя кабана. Но добыча ускользнула, а сам охотник заплутал в чащобе. Пытаясь отыскать дорогу назад, Норрис неожиданно наткнулся на прекрасную девушку верхом на белоснежном палфри.
То была леди Элеонора, дочь графа Нортумберленда, что гостила у родственников в этих краях. Она тоже потерялась, отстав от своих спутниц. Растерянная и напуганная, Элеонора приняла Генри за лесного разбойника и в страхе натянула поводья, готовясь ускакать прочь.
Но рыцарь снял шлем, явив миловидное лицо и открытую улыбку. Учтиво поклонившись, он представился и предложил юной леди помощь. Поначалу Элеонора колебалась, но вскоре доверилась статному незнакомцу. Ведь в его глазах светились доброта и благородство истинного рыцаря.
Вдвоем они пустились на поиски дороги, беседуя и смеясь, позабыв о тревогах. Генри был очарован красотой и кротостью нрава своей новой знакомой. А Элеонора, в свою очередь, находила в его обществе чувство покоя и защищенности. Лишь к вечеру им удалось выбраться из леса и воссоединиться со встревоженной свитой.
С тех пор образ золотоволосой девы в синей амазонке не шел у Генри из головы. Он грезил о ней днем и видел во снах ночами, мечтая вновь свидеться. И вот сегодня, на турнире, они снова встретились – но уже в статусе рыцаря и знатной дамы, разделенные сословными барьерами и придворным этикетом.
Норрису казалось, что нынешнее празднество – лучший шанс приблизиться к предмету своего обожания. Он уже прикидывал, под каким предлогом подойти к леди Элеоноре и пригласить на танец, когда неожиданно король Генрих поднялся с трона и взмахом руки призвал собравшихся к молчанию.
– Достопочтенные лорды и леди, славные рыцари и добрые горожане! – зычным голосом возвестил монарх. – Ныне, когда весь цвет английской знати собрался под сводами Вестминстера, я хочу поделиться с вами вестью великой важности. Вестью, что определит судьбу нашего королевства на годы вперед!
По залу пробежал взволнованный гомон. Гости вытягивали шеи, стараясь не упустить ни единого слова. Было видно, что грядущая новость не на шутку всех взбудоражила.
– Как вам известно, мой славный предок и тезка, король Генрих VI, был несправедливо низложен и умерщвлен Йорками, – продолжал венценосный оратор. – А корона, освященная Господом, была узурпирована проклятым Ричардом III. Но ныне справедливость восторжествовала, и законный трон вернулся к дому Ланкастеров!
Слова короля потонули в одобрительных возгласах и хлопках. Придворные, чьи симпатии всегда лежали на стороне Алой розы, громко выражали свой восторг. Однако те, кто еще недавно поддерживал Йорков, хранили многозначительное молчание.
– Но мало вернуть корону, если она будет передаваться от отца к сыну без должной легитимности, – вновь заговорил Генрих, сделав эффектную паузу. – Посему настало время закрепить права Тюдоров на престол официально и бесповоротно. И для этого мы решили созвать Великий Королевский Совет!
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Зал взорвался шумом изумленных голосов. Великий Королевский Совет, собрание представителей всех сословий, духовенства и парламента, не созывали со времен Плантагенетов. Ведь только этот орган власти мог утвердить нового суверена и установить порядок наследования.
– Совет будет созван в Вестминстерском аббатстве в день летнего солнцестояния, – провозгласил Генрих, перекрывая гул толпы. – И на нем, перед лицом Бога и всей Англии, я намерен добиться признания дома Тюдоров единственными законными правителями нашей страны. Отныне и навеки, без тени сомнений!
Эти слова сорвали бурю аплодисментов. Зал сотрясался от выкриков «Слава Тюдорам!», «Многая лета королю Генриху!». Придворные вскакивали с мест, размахивая шапками и салфетками. Казалось, эйфория охватила всех присутствующих.
Но были и те, кто не разделял всеобщего ликования. Люди, чьи лица омрачились при вести о Совете. Могущественные лорды из партии Йорков, чьи владения и привилегии оказались под угрозой. Епископы, опасавшиеся усиления власти монарха за счет церкви. Те, кто был не прочь сыграть на противоречиях алой и белой розы в своих интересах.
Они собирались небольшими группами в темных углах зала, обмениваясь многозначительными взглядами и приглушенными репликами. Было ясно, что грядущий Совет расколет королевство на два лагеря. И исход этого противостояния решит не только судьбу династии, но и всей Англии.
Генри Норрис тоже был встревожен услышанным. Он понимал, что вокруг созыва Совета уже плетутся интриги и заговоры. А значит, предстоящие дни будут полны опасностей и неожиданностей. Рыцарю предстояло решить, на чьей он стороне и за что готов сражаться.
Взгляд Генри вновь обратился к леди Элеоноре. В ее зеленых глазах плескалась тревога, на лбу залегла складка. Норрис знал, что девушка происходит из древнего рода, чья верность Йоркам не подлежала сомнению. Удастся ли им сохранить зарождающуюся симпатию, оказавшись по разные стороны баррикад?
Сердце подсказывало рыцарю, что ради любви он готов примирить Алую и Белую розу. Но разум твердил, что на пути к этой цели придется преодолеть немало препятствий и испытаний. Генри тяжело вздохнул, поднося к губам кубок. Ему предстоял нелегкий выбор. Но он верил, что судьба уже расставила все по своим местам. И что бы ни уготовало грядущее – он примет его с честью и мужеством, как подобает истинному рыцарю.
Глава 3. Тайные свитки и мятежные лорды
Неделя до летнего солнцестояния, Виндзорский замок.
Королевский секретарь лорд Томас Ховард, граф Суррей, стремительно шагал по анфиладе дворцовых покоев, не обращая внимания на почтительные поклоны слуг и стражи. Его мысли были всецело поглощены грядущим Королевским Советом и той ролью, что ему предстояло сыграть в этом эпохальном событии.
Наконец, Ховард остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной искусной резьбой с гербами Тюдоров. Он трижды стукнул условным стуком и, дождавшись ответа, вошел в покои. То была личная библиотека и кабинет короля Генриха – святая святых Виндзора, куда допускались лишь избранные.
Просторное помещение тонуло в золотистом свете, струящемся сквозь высокие стрельчатые окна. Стены от пола до потолка были уставлены книжными шкафами с фолиантами в кожаных переплетах. Посреди кабинета возвышался массивный письменный стол, заваленный бумагами, картами и свитками. За ним, подперев подбородок рукой, восседал сам Генрих VII.
– Ваше Величество, – склонился в поклоне Ховард, – я принес документы, что вы изволили затребовать. Списки лордов и епископов, кто будет представлять сословия на Великом Совете.
Король кивнул, жестом предлагая советнику сесть. Он выглядел усталым и осунувшимся, словно бремя забот давило на его плечи неподъемным грузом.
– Благодарю, лорд Томас. Оставьте бумаги, я просмотрю их позднее. Лучше скажите, как продвигается подготовка Вестминстерского аббатства к церемонии? Все ли будет готово в срок?
– Несомненно, Ваше Величество! – заверил Ховард. – Аббат Джон Айслип лично руководит приготовлениями. Главный неф украсят гобеленами и гирляндами. Ваш трон установят перед алтарем, а скамьи для лордов и епископов – полукругом. Хоры разучивают «Te Deum Laudamus» и другие торжественные гимны. К вечеру солнцестояния аббатство будет готово принять гостей.
– Хорошо, – устало потер виски Генрих. – А как обстоят дела с безопасностью? Мне докладывали, что в городе неспокойно. Лондонцы шепчутся о призраке принцев в Тауэре, о проклятии Плантагенетов. Люди напуганы и подавлены.
– Увы, мой король, – вздохнул Ховард. – Слухи и суеверия быстро распространяются в народе. Но капитан вашей гвардии сэр Уильям Кингстон удвоил число стражников на улицах и у ворот. А лорд-мэр обещал закрыть городские таверны на время Совета, дабы избежать пьяных бесчинств черни.
– И все же, – задумчиво проговорил монарх, – мне чудится во всем этом тлетворное влияние Йорков. Эти твари и их прихвостни не смирились с поражением. Готов поклясться, они плетут за моей спиной паутину заговора!
Ховард на миг замешкался, подбирая слова. Он и сам был выходцем из йоркистской партии, хотя и присягнул на верность Тюдорам после битвы при Босворте. Но старые связи и симпатии никуда не делись. Многие друзья и родичи Суррея до сих пор втайне лелеяли надежду на реванш Белой розы.
– Возможно, вы правы, Ваше Величество, – осторожно начал советник. – До меня тоже доходили тревожные вести. Якобы лорды Линкольн и Ловелл собирают на севере армию, чтобы силой добиться возвращения короны Йоркам. А лорд Стаффорд открыто называет вас узурпатором и самозванцем.
Генрих резко выпрямился в кресле, глаза его полыхнули гневом. Он грохнул кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула и едва не опрокинулась.
– Предатели! Изменники! – прорычал король. – Эти надменные ослы возомнили, что могут тягаться с законным государем? Я раздавлю их, как слизней! Повешу, четвертую, насажу их головы на пики у ворот Тауэра!
Ховард невольно сглотнул и опустил взгляд. Ярость Генриха была страшна. Недаром его прозвали «темным драконом» – когда король впадал в бешенство, он не ведал ни жалости, ни пощады. Многие лорды и епископы лишились голов, перейдя дорогу первому Тюдору.
– Но мы должны действовать осмотрительно, государь, – почтительно возразил Суррей. – Лорды Линкольн, Ловелл и Стаффорд – знатные и влиятельные особы. У них много сторонников при дворе и в графствах. Если вы обрушите на них всю мощь короны без веских доказательств измены – это лишь озлобит других баронов.
Генрих прищурился, обдумывая слова советника. Пальцы его барабанили по подлокотнику, выдавая крайнее раздражение. Но постепенно лицо короля разгладилось, на нем проступило выражение холодной решимости.
– Вы дельно рассуждаете, лорд Томас, – процедил он сквозь зубы. – Что ж, мы изобличим этих змей в их же собственном гнезде. На Великом Совете, перед лицом всей знати, духовенства и лондонцев. Предъявим неопровержимые свидетельства их вины. Тогда ни у кого не повернется язык оспорить приговор.
– Воистину так, Ваше Величество, – склонил голову Ховард. – Но какие же свидетельства мы можем раздобыть? Ведь мятежные лорды не станут посвящать нас в свои тайные замыслы.
Король улыбнулся краешком губ – зловеще и многообещающе. Этой ухмылкой он напомнил советнику притаившуюся в засаде лису.
– Мы подошлем к ним лазутчиков, лорд Томас. Верных и умелых соглядатаев, что сумеют втереться в доверие к заговорщикам. Проникнуть в их мысли и планы. А затем доставят нам документы или признания, что опутают йоркистских гадов по рукам и ногам.
Ховард одобрительно хмыкнул. План короля был столь же дерзок, сколь и остроумен. Внедрить своих шпионов в ряды противника, а потом разоблачить изменников с поличным на глазах у всей страны – что может быть эффектнее и убедительнее?
– У меня на примете есть несколько толковых людей, государь, – воодушевленно подхватил Суррей. – Рыцари, купцы, школяры – те, кто умеет и смыслит в тайных делах. Доверьте это мне, и клянусь – мы скрутим крамольников в бараний рог!
– Пусть так оно и будет, – величаво кивнул Генрих. – Действуйте, лорд Томас. Но действуйте неслышно и незримо, аки змий в траве. Пусть предатели не догадаются о нашем замысле до последнего мига. А на Совете мы нанесем им сокрушительный удар.
С этими словами король поднялся из-за стола и твердой поступью направился к окну. Заложив руки за спину, он устремил взгляд на лазурную гладь Темзы, что простиралась до самого горизонта. Но мысли его витали далеко – там, где в полумраке дворцовых покоев и дубрав плелись сети интриги.
– Кроме того, – внезапно обронил Генрих, обернувшись к советнику, – разузнайте побольше о сэре Генри Норрисе. Этот юный рыцарь, победитель недавнего турнира, кажется мне любопытной и многообещающей фигурой. Возможно, он сгодится для наших целей.