Безлюдье 2

Первая осень. Часть вторая.

1.

Город. Мародерка

Михаил Бойко специально поехал в город, чтобы немного развеяться. События последних месяцев так и стояли перед глазами. На самом деле это тяжело оказаться вдалеке от родного дома и вообще от мира, к котором ты так привык. После успешной эвакуации их потрясло хорошенько. Пили, буянили, но дальше начался такой водоворот событий, что стало не до рефлексирования. И еще ему снился Архангельск. Дорога, что шла к нему по Левому берегу. Когда вдалеке возникала башня «Высотки», затем появлялись многоэтажки, стоящие на том берегу Северной Двины. Освещенные солнцем, они белели очень далеко. Олицетворяли нечто солнечное и светлое. Понятно, что вблизи ты мог видеть серость и грязь, но издалека родной город сверкал, как «Гряд на холме».

Но все это в прошлом. Сейчас за окном осенняя серость и сырость. Мгла, постепенно окутывающая оставленную людьми Землю. И как только Господь разберется сейчас с такой уймой душ?

Первый день "мародерки" прошел довольно напряженно. Отмеченные заранее на карте склады и магазины поочередно объезжались командой «мародерщиков», ворота и двери, ведущие внутрь, тотчас вскрывались – чтобы потом с ними не возиться. Андрей Великанов со своей боевой подругой забегали внутрь складских помещений и быстренько помечали светящейся краской необходимые на сей час позиции товаров. Грузовым бригадам оставалось потом только заходить и выносить, процесс «мародерки» был отработан до мелочей. Работу собственно «мародерщиков» плотно прикрывали разведчики. Команда уже была сработана, дело делали без лишних разговоров, понимая друг друга с полуслова. Кто мог сказать полгода назад, что такого рода деятельность станет для них обычной рутиной. Но что поделать, времена круто изменились. А люди всегда славились тем, что умели безумно быстро приспосабливается.

Атаман захотел поучаствовать в дежурстве. Стоя на крыше грузовика со своим новеньким крутым Калашом, он внимательно сканировал окрестности. Погода стояла по-осеннему стылая и сырая, иногда накрапывал противный мелкий дождик, а порывы северного ветра норовили бить прямо в лицо. «Надо бы маску раздобыть на лицо» - подумалось ему - «А в Архаре снег уже, наверное». Ему сразу представился далекий теперь от них заснеженный город. Как он выглядит сейчас? Не обезобразили ли его черными проплешинами гигантские пожары? Такие они уже наблюдали в Вязьме, там полгорода сгорело, пока природа милостиво не затушила огонь проливными дождями.

Время от времени он прикладывался к биноклю, но вокруг все так же было мертво. Темные здания высотных жилых домов, далекие громады промышленных объектов, пустынные улицы, только ветер качает обесточенные провода и гудит в лабиринтах заброшенных городских микрорайонов. Реальной опасности в городе они не ждали. Чудовищных собак мутантов не наблюдалось уже пару месяцев. В сентябре «мародерщикам» все-таки пришлось пару раз столкнуться с этими порождениями Катастрофы. Ослабевшие, тощие от голода, но все равно страшные в своей свирепости монстры, были встречены метким огнем.

Они так и не смогли понять, почему именно псы стали опасными мутантами. Хотя судя по банде наркоманов из Северодвинска и рассказам выживших временами безумие поглощало и людей. И обязательно группой. Как будто некий молекулярный код был передан им извне.

«Космические лучи». Неужели это только начало чего-то более страшного. Им оставалось лишь гадать.

Уже битые жизнью в этом новом мире, люди находились теперь всегда настороже. Они постепенно привыкли к мысли, что за собственную жизнь придется отвечать самим. Осенью чудовищные порождения беды исчезли, видимо, вымерли. Да и было их, скорей всего, немного. Оставался в потенциале только один опасный враг – человек. Не было гарантии, что на их территорию не забредут враждебные чужаки. Поэтому подготовка к таким рейдам всегда проводилась основательная, да и сама команда Широносова по боевой выучке ничуть не уступала разведчикам, что и к лучшему.

Михаила иногда охватывали смутные предчувствия по поводу их будущего. Он с детства увлекался историей человечества, и вся она на протяжении была наполнена бесконечными войнами, восстаниями, человеческими склоками и интригами. Им еще повезло на адекватных белорусских соседей, в том же Подмосковье все сложилось несколько иначе. Там верх взяли люди-волки, по праву сильного отнимавшие у людей свободу и жизнь.

Ведь именно такое поведение больше соответствовало стандартному императиву, присущему обычным обывателям, в массе своей падким на удовольствия, лень, комфорт и потакание низменным прихотям. Им неважно, если их благополучие происходит за счет другого человека. Мещанска, по сути, буржуазная по происхождению, модель нынешнего "цивилизованного человечества" является наивысшей формой, квинтэссенцией очень древней модели поведения человека. И странно ждать от людей очень быстрых изменений характера в нынешних экстремальных условиях, если человеческие инстинкты не смогли измениться за десятки тысяч лет. Значит, кому-то следует взять эти инстинкты под узду. Мы же созданы изначально по подобию божьему, и должны научиться владеть собой.

Наконец, в наушнике тихо прозвучало: «Пират один – всем отход».

Михаил еще раз внимательно огляделся и стал осторожно спускаться вниз, там уже ожидал прикрывающий его передвижение напарник. Передвигались по городу люди только двойками или тройками, даже отойти отлить можно было только под прикрытием. Ведь достать самого крутого бойца легче всего, пока он сидит по «делу» со спущенными штанами. Согласитесь – довольно-таки беспомощное состояние. Так, прикрывая друг друга, они дошли до выхода из лабиринта складов.

У ворот их ждала необычная на вид машина, то ли вездеход, то ли микроавтобус - праворукая японская Мицубиси Делика. В нее спокойно влезало восемь бойцов, дошедшая из Подмосковья, теперь вездеход входил в автопарк «мародерщиков». Только когда они залезли внутрь прогретого салона и двинулись дальше по улице, ощущение опасности отпустило. В "Делике" сейчас находилось пять бойцов, все бывшие друзья Лютого, теперь они были в команде Потапова. Работали парни честно, соблюдая положенный порядок. У них и при старом-то командире была железная дисциплина, может, поэтому они и выжили, вырвались с боем из лап «черных» рабовладельцев.

За рулем сидел Серега Миленников, белобрысый здоровый парень, бывший курсант военного училища в Рязани. Потапов сделал его своим заместителем, увидел перспективу в этом сообразительном и крепком пацане. В этой поездке Сергей возглавлял боевое прикрытие. Спокойный, рассудительный, отлично владеющий оружием, курсант-десантник стал отличным приобретением для разведвзвода. Рядом с Михаилом полубочком примостилась молодая худощавая девушка, Настя Каменская, по кличке «Аниме», ставшей и ее позывным. Некогда покрашенные в черный радикальный цвет волосы уже почти поменяли цвет на исходный русый. А черные, красивой формы, брови выразительно оттенялись ярко-синими глазами. По шее вилась замысловатая татуировка, эту языческую молодежную моду Бойко никогда не понимал. Хотя, честно говоря, и его молодежные забавы родители не всегда принимали всерьез. Девушка украдкой бросала взгляд на атамана, и он не выдержал.

- Настя, хочешь спросить, спрашивай.

- Да вот, - она стеснительно улыбнулась, - все хотела узнать у вас, а вы какого войска атаман?

- Не понял?

- Да просто «аниме» у нас из Терских казаков. Вот и интересуется, - обернулся назад Миленников старший.

- Мама у меня оттуда, с Надтеречного района, – девушка нахмурилась. - Когда чичи к власти пришли, она уехала. Там много наших родственников убили, деду пришлось и дом бросить, и хозяйство, чтобы маму спасти. Она красивая была, горцы хотели ее в гарем забрать. Дикари!

- Да, смутные времена были, - Михаил задумался. – А я ведь не из казачества. Просто позывной такой взял в начале нашей эвакуационной эпопеи, «Атаман». Так и пошло, поехало, тем более у нас, и ватага своя образовалась, по подобию казаческой. Казак – это ведь не по наследству передается, это состояние духа. Свободные люди, имеющие общие цели и объединенные в команду, живущие по своим правилам и законам. Мы разве под это определение не попадаем?

- Ой, как хорошо вы сказали! - девушка с нескрываемым восхищением смотрела на мужчину. Остальные же бойцы внимательно прислушивались к разговору.

- Ну, в конце концов, меня в атаманы и выбрали. Ну а какое войско у нас, это пока не важно. Надо, ребята, нам новую жизнь налаживать. Самостоятельно без подсказок жадных и бездарных правителей.

После минутного молчания, видимо, ватага переваривала сказанное атаманом, к нему обратился сидевший спереди Иван Дранов с позывным «Дрын». Настя была его девушкой.

- Знаете, почему мы у вас остались, Михаил Петрович?

Бойко вопросительно посмотрел на крепкого молодца с наголо бритой головой и жестким взглядом из-под лохматых бровей. В былые времена с такого рода пацанами лучше было не сталкиваться в темном переулке.

- Да очень просто: у вас все по справедливости. Вот наша команда знает друг друга давно. Нашенские родители, в основном простые работяги, всегда много и тяжело работали, ну а что получали взамен? Вон, Иркина мама покалечилась на производстве, и ее сразу выгнали, даже денег на лечении не дали. Мы и в детстве не всегда досыта ели, а эти уроды в это время на крутых тачках в Куршавелях рассекали. Мы ведь прекрасно знаем, откуда они деньги брали на свои поездки. А по телику и в школе сплошное вранье: демократия, свобода, гражданский выбор. Вот мы и получились такие отморозки, - парень криво усмехнулся – Только почему эти чистенькие думают, что мы все тупые гопники? Тот же Лютый три иностранных языка знает, Шекспира в подлиннике читал. У него же мама учительницей была, бабушка, профессор в институте. Он много нам толковых книг советовал, вечно на мозги капал, чтобы читали. За просмотр телевизора штраф даже накладывал. Наверное, может, поэтому наша банда стала самой крутой на районе, умные потому что были. Мы справедливость своими руками восстанавливали, пускай и по-своему, по-простому. Потом, когда эта чехарда после Катастрофы началась, решили держаться только друг друга. Пока с Пачинскими не встретились. Пачин вор, конечно, был в авторитете.

- Не говори ерунды, «Дрын» – оборвал его Миленников – Какой он вор? Даже не сидел ни разу, и братву постоянно на деньги кидал, крыса он, а не вор.

- Согласен «Штанга», урод он конкретный. Мы и сошлись с его бандой только из-за Петьки, да и тот же Димас Кораблев оказался пацаном стоящим. А потом сюда приехали, осмотрелись… Понравилось, короче, нам у вас. Все по чесноку, работай и живи, всякая гниль не приветствуется. Чего еще желать в нашей ситуации? Мы же понимаем, что жить дальше как-то надо.

- Ну, не все у нас так уж гладко, ребята – протянул смущенно Михаил. Честно сказать, он был крайне удивлен поворотом разговора. Казалось бы, недалекие пацаны с района, а оно вот как! Век живи – век учись, не умеем мы, оказывается, толком еще в людях разбираться.

- Вы про Пачина? Так, там тоже справедливо все получилось. Они ведь первыми начали шмалять, как крысы полезли из нор. И обошлись с ними по закону, при всем народе, по суду, как положено. Мы же грамотные, понимаем, что без понятий в жизни нельзя. Так что не гоняйте, мы за вас всегда подпишемся! Зуб даю!

- Ну, спасибо ребята на добром слове – вполне искренне ответил Атаман.

Ему было приятно ехать в кругу будущих единомышленников, понявших суть существования не только из прочитанных умных книг, а проживших и прочувствовавших несправедливость и ложь жизни на своей шкуре.

За первые месяцы команда Широносова смогла провести в Смоленске очень подробную разведку, поэтому вновь выбранный совет поселения решил, что в прелюдии длинной зимы, стоит провести в городе полномасштабную вылазку. Запрягали для этого нужного дела всех свободных от срочной работы людей. Михаил также решил воспользоваться оказией, чтобы сменить немного обстановку, и заодно посмотреть, что нынче творится в городе. Выехал он с «мародерщиками» за два дня до основной группы. Поисковики в качестве временной базы использовали недавно построенные помещения, предназначенные, видимо, для персонала большой оптовой базы. Наткнулись на них случайно, место это Широносову очень понравилось.

Рядом находилось множество интересных с точки зрения "мародерщика" объектов, обнесена оптовая база была трехметровым бетонным забором, с витком колючей проволоки поверх плит. На крыше крайнего склада можно было устроить удобную дозорную площадку. С самой территории выезд шел через основные и запасные ворота, плюс к этому одну из плит забора подготовили заранее для возможности обрушения одним ударом, так, на всякий случай. И самое интересное - здесь имелась собственная артезианская скважина. Сами помещения состояли из блочных модулей, бытовки оказались хорошо оборудованы, поисковики только переделали немного отопление, притащили запасные баллоны с газом для кухни и душа, установили высокие антенны. В угловом модуле, чуть поодаль от основных домиков, стояли два электрогенератора. По нынешним временам получился просто дом какой-то отдыха.

Вечером второго дня мародерской вылазки, на временной базе "мародерщиков" устроили небольшие посиделки. Основная работа поисковиков уже была сделана, завтра ожидался большой грузовой караван, что увезет запасы в поселок. Поэтому с удвоенным аппетитом поедались найденные в поиске деликатесы и сладости, ведь в скором времени они исчезнут из памяти людской. Желающие могли и по стопочке пропустить, не больше, пьянство в команде не приветствовалось. В кубрике велись неспешные разговоры при свечах, вспоминалось прошлое, делались наметки на будущее.

Андрей, как всегда, дал небольшой концерт на гитаре. За эти месяцы он сильно посерьезнел, стал совершенно другим человеком. И репертуар его песен, соответственно, изменился, в этот раз было много песен Высоцкого, раннего Розенбаума, исполнялся даже Егор Летов. В бытовке стало немного душновато, и Михаил вышел в большой предбанник, где они оставляли грязную верхнюю одежду. Он, не спеша, достал маленькую сигариллу и прикурил. Сквозь небольшое окно виднелись только очертания складов, по стеклам хлестали упругие струи осеннего затяжного дождя. Он прильнул к стеклу, пытаясь хоть что-то увидеть. Ведь где-то там, сразу за небольшой промзоной находились кварталы старинного города, некогда непобедимой крепости земли Русской. Сколько этот город видел сражений и битв? Сколько полчищ врагов через него прошло? Но даже разбомбленный и сожженный, он снова и снова возрождался к жизни. Но именно это неведомое нашествие город не переживет.

- Думаешь что-то путное разглядеть? Не советую, – вдруг раздался рядом серьезный голос Матвея. Михаил от неожиданности чуть не вздрогнул.

- Это почему не советуешь?

- Да… - глава мародерской команды сделал многозначительную паузу. – Потом начнет разное мерещиться. В этом городе, вообще, долго находиться нельзя, крыша начинает потихоньку ехать. Не представляешь, с каким удовольствием мы приезжаем обратно в наш поселок. Безлюдные улицы и квартал дико на нервы действуют. Не место здесь живым, это уже не наша территория. И когда ты здесь часто бываешь, то ощущаешь острее. Как будто некто выдавливает нас отсюда.

Михаил понятливо кивнул. У него были сегодня схожие ощущения. Они тут лишние.

- Ничего, зимой отдохнете. А города, да, вскоре начнут разрушаться. Не видел снимки из Припяти? Город такой был у Чернобыльской станции.

- Да приходилось, жуткие кадры. Неужели со всеми городами лет через двадцать также будет?

- Ну, примерно да. Где-то быстрее, где-то помедленнее. И еще ведь есть дороги, мосты, за ними тоже уход требуется. Около химических и прочих опасных заводов уже и жить, наверное, нельзя. Все заражено от выбросов будет. Так что у нас лет пять только есть, чтобы нужные вещи из городов вывезти. В будущем мегаполисы потребуются только как месторождения полезных ископаемых. Кирпич, камни, металлы - этого на сотни лет хватит. А нам же главное сейчас технологии не потерять, иначе моментально скатимся в дикие времена.

- И когда ты успеваешь обо всем этом подумать, Петрович? Я тут в суете даже о семье помыслить не успеваю.

- А что, есть наметки?

Бойко с интересом уставился на товарища.

- Ну, как бы да, - Матвей взъерошил своей лапой густые волосы. – Алиса давно зовет. С Полиной у нас еще в Питере не заладилось, хотя девка она хорошая, это я дурак был. Вот думаем, как дожди кончатся, свадебку и сыграть. Может вместе с братьями Михайловыми? Распишешь нас, командир?

- Да без проблем. Дело нынче нужное. Да вот еще… - Михаил притушил сигариллу. – Сможете командой быстро смотаться в Вязьму? Как только первые заморозки пройдут. Думаю, необходимо глянуть там, что да как? Разведчиками вас усилим.

Мародерщик хмыкнул:

- Чего нет? Сейчас отдохнем немного, технику подлатаем и готовы будем. Главное — погода, а то декабрь на носу, а все слякоть.

- Погода и в самом деле странная, даже местные заметили. Тогда договорились и заодно проверите, насколько новые рации реально бьют.

Мужчины удовлетворенно кивнули друг другу и двинули в бытовку, где раздавались веселые песни. Лишь Михаил оглянулся на окно, будто бы ожидая увидеть там события месяцев осени.

Жизнь продолжается!

2.

Начало сентября. Дорога на лесопилку

Михаил Бойко не спеша крутил педали. Современные велосипеды позволяли без излишних усилий проезжать километр за километром. Солнце ласково согревало спину, она под легкой штормовкой уже начинала покрываться потом. Он оглянулся по сторонам: слева тянулась череда опустевших полей, урожай с них был благополучно снят. Справа за канавой, начинался редкий перелесок. Осень постепенно вступала в свои законные права. Листья на деревьях желтели, краснели и потихоньку облетали. Хотя в сравнении с их холодной родиной, здесь еще было позднее лето. Людям пока сложно привыкнуть к словам "Новая Родина"! Катастрофа поистине галактического масштаба согнала их с насиженных мест и привела через многие испытания сюда. Ведь всего чуть больше месяца они здесь. А столько всего произошло!

Осознание масштаба катастрофы, острое неприятие случившегося, конфликты, скандалы, пьянство. Разное пришлось пережить. Даже семьи распадались, создавались новые пары. Только старая дружба помогла им сохранить костяк группы и сплотить остальных. Да и бесконечное человеческое желание выжить. Они еще оказались не в самом плохом положении.

Мужчина остановился на небольшом пригорке. Вдали виднелись развалины механизированного двора, он стоял чуть в стороне от поселка. Когда-то большое и крепкое при советской власти хозяйство, при капитализме не могло содержать столько техники, и мехдвор был запущен. Сейчас там работала бригада с их поселка. Они отовсюду собирали и вывозили необходимые для работы механизмы и технику, собираясь восстановить и здание и обустроить прилегающую к нему территорию. Михаил направлялся в данный момент именно туда. Чтобы зря не гонять на ближние расстояния машины и не жечь бензин, "мародерщики" привезли из города целый грузовик велосипедов и раздали всем желающим.

Бойко присел на брошенную рядом с обочиной покрышку, достал из седловой сумки флягу и промочил горло. Калашников был снят и положен рядом, «Ярыгин» же всегда оставался в кобуре. Веление времени - без оружия никуда. Только в жилом поселении можно было еще чувствовать себя в безопасности. Оба поселка охранялись дозором и ночными патрулями, они же обеспечивали и противопожарную безопасность. Пару раз именно патрули спасли жителей от большой беды, вовремя увидев разгорающееся пламя.

Основная часть приехавшей в караване команды поселилась в Капле, кто-то остался в Алфимово. Мамоновы устроились в маленьком хуторе возле леса, в пяти километрах от Капли. Так им было привычней. Целая неделя ушла на новоселье. Созданная комиссия распределяла жилые дома, и все равно они заняли меньше трети свободных зданий. Люди старались выбирать жилища с автономным отоплением, колодцами или скважинами. Здание бывшего сельсовета решили использовать аналогично, для общего правления и собрания там же актива. Школа и фельдшерский пункт также заработали по назначению, сейчас там решали вопрос с отоплением.

Одновременно с заселением пришлось заниматься и уборкой урожая. Окрестных полей оказалось больше, чем едоков. Для ускорения процесса уборки использовалась найденная по наводке местных жителей разнообразная техника. Современные немецкие картофельные комбайны, плюс многочисленные трактора белорусского и иностранного производства помогли довольно быстро засыпать в бункера огромный урожай картошки и прочих корнеплодов. Для этого пришлось использовать и хранилища окрестных сельских хозяйств. На еду уйдет, хорошо, если одна пятая часть урожая, а остатки они решили пустить на переработку. Жаль не было скотины, чтобы выкормить.

Инженерная мысль уже билась над будущей проблемой топлива, и отличным заменителем бензина был признан пищевой спирт. Но у мужчин также появились собственные идеи насчет использования энного производного. Правда, они пока не представляли, как будут перегонять спирт в таких масштабах, но надеялись на помощь белорусских инженеров. В Орше, по слухам, сложилась небольшая индустриальная община, имеющая в своем распоряжении и технику, и квалифицированный персонал.

Сама страда прошла на удивление слаженно, без лишней суеты. Три недели не покладая рук, приезжие и местные, горожане и деревенские убирали овощи, готовили наскоро соленья и консервацию, благо большой опыт оного имелся у северных огородников. "Мародерная команда" в это время спешно занималась поиском и доставкой остро необходимых "ништяков". Например, требовалась теплая одежда, посуда, бытовые изделия для дома, стройматериалы, а также масса промышленных изделий. Даже некоторые виды станков. Так что работы им хватало. Нередко привлекали команды мужчин для погрузки. Все понимали, что впереди нелегкая зима, а для

Первыми нашлись люди, эвакуировавшиеся с Гатчины. Всего 56 человек во главе с отставным капитаном второго ранга Андреем Ивановичем Подольским. Судя по их рассказу, в Ленинградской области Катастрофа проходила небывало страшно. Там случилась и прошедшая в найденных в Интернете видеороликах черная стена, огромные воздушные воронки, ужасающие смерчи и даже прошло небольшое землетрясение.

Выжили в этом бедствии только жители крайнего квартала города. У них сильно потрясло дома, но наибольшие разрушения принес ураганный ветер. За удивительно короткий срок у выживших людей организовалась инициативная группа, которая стала наводить некое подобие порядка. Выжило всего более ста человек, в основном пожилые люди и дети. Большинство взрослых находились в этот момент на работе в городе. И это поначалу здорово добавило горя и неразберихи. Куда обращаться, где искать помощи? Имел ли катаклизм всемирный или локальный характер? Отсутствие какой-либо связи лишь добавляло ужаса в ситуации.

Кавторанг вместе с выжившим оперативником криминального отдела Ильей Вязунцом составили костяк инициативной команды. Потрясенные чудовищной бедой люди поначалу легко соглашались на их предложения и указания. Ведь большинство из граждан привыкло, что их проблемы обычно решает кто-то другой, а не они сами. После первоначального обуздания стресса, нахлынувшей на некоторых дам истерики пришлось срочно решать вопрос с отъездом из разрушенного города. Жить нормально в нем уже не представлялось возможным.

Но далеко не все из выживших людей на этот переезд согласились. Часть стариков-одиночек и группы откровенных маргиналов пожелали остаться в Гатчине. Тогда же и произошел первый конфликт активистов с шайкой молодых наркоманов, дело даже дошло до стрельбы, и у них погиб один из пенсионеров. А наглых молодчиков пришлось просто-напросто перестрелять. Хорошо, что Вязунец сразу сообразил обзавестись оружием, а в группе выживших нашлась пара отслуживших в армии мужчин. Иначе этот конфликт мог закончиться еще большей кровью и проблемами. Слабых в новой ситуации никто защищать не собирался. Воцарился древний культ Сильного кулака.

Выбраться из Гатчины для эвакуационной команды оказалось делом непростым. Людям пришлось пробираться через многочисленные пробки и завалы, многие здания были основательно разрушены, поэтому передвижение шло в основном пешком. По захламленным улицам проходили только мотоциклы, их активно и использовали в разведке. Уже на трассе они подобрали подходящие автомобили и отъехали чуть южнее города, где разместились в садовых участках. А через неделю в округе стали появляться странные животные. Дикие озверевшие собаки растерзали ребенка и сильно покусали одну из женщин, что бросились ему на помощь. Оставаться стало опасно, поэтому Подольский предложил ехать дальше на юг. У его бывшей жены имелись родственники под Смоленском.