Восхождение к власти: день гнева
- -
- 100%
- +
«Постиндустриальное общество, информационное общество – это совсем не свобода человека в информационном пространстве и не безграничность его новых возможностей, а царство манипулятивных технологий, где власть сосредоточена в руках узких групп людей. И роль государственного управления становится здесь ключевой, его качество – решающим».
– Александр Сергеевич Запесоцкий, учёный Докризисной эпохи1.
«Берегите свои души, ибо в этом развращённом мире власть техники и информации над разумом лишает всякой человечности. Безумная любовь к технологиям, страсть и слепота способны сделать из нас лишь тень самих себя, фанатиков, поклоняющихся своим творениям подобно идолам».
– Сарагон Мальтийский, «чёрный пророк» и философ эпохи Великого кризиса2.
«Мстящий – всегда судья в собственном деле, а в этом случае трудно не потребовать больше, чем следует».
– Мадлен де Пюизье, французская писательница
«Не поможет богатство в день гнева, правда же спасёт от смерти».
– (Книга притч, 11:4)
Предисловие
От автора: книга – часть литературной вселенной «Мир серой ночи», а также коммерческое переиздание. Иллюстрации в этой книге взяты с «Freepik.com». Эти иллюстрации были созданы с помощью ресурсов «freepik.com».
Больше о вселенной можно узнать здесь: https://mir-seroi-nochi.fandom.com/ru/wiki/Мир_серой_ночи_Вики.
Окончание Континентального раздора3, завершение эры новых тёмных веков, в которые рухнула цивилизация, построение принципиально новых общественных систем, подчас безумных и лишённых человечности и начало Святого крестового похода – всё это не просто события, но знамения, которые возвещают о строительстве нового мира. Грядёт рассвет новой эпохи огня и меча, периода камня и веры, который рассеет мрак над Апеннинами и позволит свету новых истин устремиться дальше, выжигая мерзость, сокрытую под мраком разрухи и кризиса. Но всему своё время.
Мир находится на исходе великого кризиса, чьё всепожирающее пламя спалило цивилизацию, а энтропия низвела развитие планеты до техноварварства, до власти сект и диких культов. Над Европой установился гнёт безжалостных господ, балом правит жестокость иерархов безжалостных церквей, а алчность королей не знает предела. Некогда прекрасный край стал страшным местом мучений сотен тысяч и миллионов людей. До построения великой Империи «Рейх» ещё несколько десятилетий, но уже сейчас начинает брезжить луч нового рассвета, всё больше и больше людей чают изменений.
Центром грядущих изменений становится территория бывшей Италии. Теперь там раскинулось множество государств и сект, ведущих неустанную войну друг против друга. Земля, где зародилась великая Римская империя, пребывает в запустении и не знает покоя, ибо те, кто возвысился над обычными людьми, упивается утолением своих похотей, терроризируя собственный народ. Их зовут неофеодалами. Всё погружено во мрак – то, что могло раньше зваться страной, превратилось в уделы царьков и князей, дома республик и земли нового жречества. Они стали костяком новой элиты, нового общества, где снова привилегии передаются по крови или берутся силой, путём проливания крови. Как в любой мрачной сказке о тёмных веках тут есть свои лорды, плевавшие на закон, есть наёмники, готовые продаться за монету и есть просто бедные и несчастные, страждущие и голодные люди, ожидающие светлого момента, когда им перепадёт краюха чёрствого плесневелого хлеба. Мир пребывает в полном соответствии с мрачными и пугающими предсказаниями о будущем, где человек станет человеку волком и нет покоя.
Но не везде так – на северо-западе Апеннин раскинулась держава, которой ранее мир не знал. Глоток свежего воздуха, надежда на новое устройство, как кажется. Это не просто удел грызущихся лордов, не пристанище обезумевших жрецов и не далёкая коммуна. Аурэлянская Информакратия – страна из книг про утопии и сказки. Люди, попавшие сюда, будут мыслить, что сделали шаг за порог сказочного бытия, которое сошёл со страниц произведения об идеальном обществе. Самые совершенные идеи нашли отражение в оплоте прогресса. Тут власть отдана самым умным и способным, где трудолюбивые нашли своё призвание в почётной и уважаемой работе, а рабочий люд не отдан на растерзание феодалу. Никому из великих мыслителей древности и не снилась построенная система, никто даже и представить не мог, что среди разорённой войной пустыни восстанет край процветания и блага. Власть способных перемежается с высоким развитием технологий. Уму предстаёт, что именно этот уголок Италии станет центром возрождения угасшей цивилизации. Самые умные и просвещённые, одарённые знаниями, трудолюбием и рвением, занимают места управителей и волостелей над теми, кто определялся для физического труда. «От каждого по способностям, каждому по потребностям» – этот стародавний девиз тут нашёл полное отражение. И кажется, что эта страна – высокотехнологичный рай на земле, которому нет подобных.
Однако зоркое око приметит, что не всё так просто, ибо за красивой ширмой может скрываться коварный обман, а за кулисами «рая» могут стелиться адские дали. Кто знает, какие истинные масштабы жертв, принесённых на алтарь социального прогресса, власть пытается скрывать за сахарными улыбками и распрекрасной картинкой?
Пролог
Последний этап Великой европейской ночи. Аурэлянская Информократия.
– За стабильность, за развитие, за Макшину и во имя становления нового мира, существующего ради всеобщего блага! – именно так начал уличную проповедь, человек, чей образ отдалённо напоминал древнего священника, облачённого в серый, глянцевый стихарь, утянутый поясом из проводов, а его полыхающие угольками адского огня диоды, заменяющие глаза, полны страшного фанатизма. – Мы, дети величайшего творения информационного правления и могущественной Макшины и именно нашей державе уготована великая судьба изжить гнетущую человечность в каждой душе, ещё не переделанной великим учением о Инфо-философии!
Голос проповедующего до изнеможения безжизненен – он отдаёт нотками технического металлического бренчания, словно с народом говорит не человек, а самая настоящая машина, которой отдали приказ нести страстную проповедь в массы. Очи говорящего перестали гореть ярко-красным светом, и сила мысли тут же заставила их возгореться синим огнём, сверкающих из-под тёмного покрытия капюшона безжизненными фонарями.
Вокруг собралось человек двадцать, жадно внимающих каждому слову инфо-жреца. Их невзрачные облачения трепещутся от лихого ветра и вымокли под ледяным дождём. Два десятка, похожих одеждой как под копирку, слушают культиста, возносящего фанатичную, но безжизненную речь. Он стоит на фоне высоких, окружённых ореолом яркого синего света зданий, устремившихся в небо, и оттого его фигура становится ещё страшнее и величественнее. На каждом из двадцати по телу спадает по серо-металлическому балахону, закрывающему ботинки.
– Да! – всё так же, пытаясь спародировать торжественность продолжает «жрец». – Я говорю о торжестве нового порядка, когда всякое подражание учениям о гуманности и либерализме, фашизме и коммунизме и прочим идеологиям лжи, исчезнет с лика земли, отчистив место для новой идеи!
Вся двадцатка тут же вздёргивает руки к верху, со сжатыми ладонями в кулак, в знак того, что они поддерживают слова. Кажется, что их разум так же окутан туманом беспредельной верности ко всему, что говорит это существо.
– Информация и её «апостолы» – вот истина для нового мироздания! – бренчит механизмами горла проповедник. – У древних были такие слова – «Кто владеет информацией – тот владеет миром», ставшие девизом для нашего общества. Наши програманне4 самые просвещённые и одарённые. И мы, как народ, чья власть владеет большим количеством информации обо всём на свете, станем править миром, только для этого нам нужно постичь полезность служения тем, кто выше нас.
Культист знает, о чём говорит. Информация – фундамент их общества и движущая сила развития государства, она – основа философии и идеологии Информократии. А те, кто обладают информацией, кто способны с ней обращаться так, как это действительно нужно, стали властью.
Смотря на народ, с двухметровой трибуны, проповедник понимает, что все они не просто винтики в огромном механизме, которым суждено стать использованными и быть может выброшенными через пару-тройку лет. Они есть те потоки, что питают всю машину, под названием Аурэлянская Информократия, и как только появится информация, что они больше не нужны, от них избавятся, как от ненужных элементов, препятствующих прогрессу. Но такому развитию событий он только будет рад, ибо они выполнят часть великой миссии, а значит, сделают свой вклад в великое будущее.
– Оглянитесь вокруг! – вздев металлическую руку, укрытую под синтетические ткани, воскликнул проповедник. – Мы живём в чудесном мире, где всем правит информационная необходимость и нужда в ней. Разве человек так важен перед информационными потоками? Разве человеческая жизнь ценна по сравнению со стабильностью и развитием, которые нам даёт наша великая философия и «апостолы»?
И в действительности – куда не кинь взгляд, везде возвышаются огромные высокие технологичные дома, объятые синим электрическим огнём диодным ламп, зажимая маленькую квадратную площадь, где читается проповедь, в лесу высоким десяти, двадцатиэтажных построек. Они – олицетворение прогресса и развития, успеха проекта, получившего старт сотни лет тому назад. Даже стекло-плитка, на которой разместилась паства, отдаёт чем-то уникальным и возвышенным, тем, чего не удалось достигнуть ни Римскому Престолу, ни Лиге Севера.
– Информократцы! – «ревностно» обращается «жрец». – Наша миссия священна, значит и средства для её исполнения не могут быть плохи. Вы должны понять, что ничего не стоит самой идеи торжества правления информации. Ни жизни, ни души, ни имущество – нет того, чтобы могло сравниться по ценности с миром, который мы строим!
Слова говорящего полностью соответствуют реальности, ибо для достижения поставленных целей, правящие круги пойдут на всё, что необходимо. Лоботомия, упрощение сознания и даже расчеловечевание – лишь малая часть мер воздействия. И всем новичкам в этом мире пытаются донести сию суть.
– Запомните, больше вы не люди в древнем понимании этого слова! – яростно восклицает культист. – Вы часть величественной машины, которой дана задача – смести все остатки былой человечности из населения остального мира! Наступает новая заря и тьма, повисшая над миром, будет сокрушена силой восходящего солнца – нашей новой империи информации. Вас ждёт тяжёлая работа и смерть, но эти муки и ваша кровь есть семя для будущих поколений!
Двадцать человек на площади не просто обычные прохожие решившие послушать левого проповедника. Это партия новых «программно-закреплённых», пришедших с юга, которые должны выслушать курс информирующей проповеди от Программирующего словосозидателя5. А затем их пустят в дело и мало кто узнает о судьбе сих бедолаг.
– Програманне, – уже с эфемерной радостью взывает проповедник, осматривая группу людей, как это делает гиена, рассматривающая жертвы. – Добро пожаловать в Аурэлянскую Информократию!
Рисунок 1. Типичный пейзаж городов Информакратии
Часть первая. Мир запрограммированных душ
Глава первая. Общество информационное
Утренний цикл. Город Тиз-141.
За узким окошком начинает зиждиться тусклый свет новой зари. Солнечный диск, обогревавший многострадальную Землю миллионы лет вновь, собирается занять место на небосводе и рвётся поливать мир массивами яркого тепла. Только сегодня это ему не удастся сделать, ибо поднебесье затянуто серым монолитом серых и беспросветных облаков, тянущихся длинной, практически бесконечной, чередой, плотно закрывших всю страну.
На улице ветра не наблюдается, возможно разве только почувствовать лёгкое прикосновение освежающей ветряной длани, выраженной в крайне слабых порывах, ходящих средь узких городских улочек. И лишь лёгкие потуги, практически эфемерные, касаются стёкол домов, пытаясь ворваться вовнутрь и развеять сонные ощущения просыпающихся людей потоком нежной бодрости.
Тусклый свет проник в комнатку, довольно небольшую, она становится с каждой минутой всё светлее, скидывая вуаль ночного мрака. Солнце сквозь облака освещает её, выявляя из отступившей темноты всё больше новых деталей. В довольно небольшом помещении повисла абсолютная тишина, прерываемая лишь эфемерным, еле слышимым сопением, которая так и сгущает пространство. Но внезапно звонкий гул будильника скидывает всю «фату» безмолвия жужжащим стрекотанием.
На небольшой, по размерам похожей на гроб, кровати послышался скрип пружин и утренний стон человека, который только что проснулся. Рядом, на алом монохромном ковре всё ещё ревёт будильник, сотрясая пространство истошным звуком, но вот рука касается похожего на эпохальную флэшку устройства и звон пропадает.
Вновь висит тишина и сквозь сонный взгляд владелец комнаты рассматривает своё жилище. Через утреннюю усталость человек видит лишь размытие черты маленькой комнатушки. В углу его кровать и диван одновременно, весь пол покрыт алым ворсовым ковром, напротив красуется железная дверь, а с боку, на стене установлена пластинка, выполняющая роль телевизора, рядом с ней раскинулась импровизированная кухня. И только единственное помещение вне комнаты – туалет с ванной. Всё это давило холодным одиночеством, сдавливало унылой теснотой, как и предписывали государственные «директивы».
– И что в этом хорошего? – прошептал мужчина, но так тихо, дабы звук не был уловлен записывающими устройствами.
Ничего примечательного, разве только убогий серый антураж в комнате, давящий на душу своей бесцветностью и унынием. Но именно так устроены комнаты в этом двадцати этажном доме, ибо как говорит Информацион № 03.07.24-1986 – «краска и цветные материалы нужно использовать для создания величия зданий Систем управления обществом7, что укрепит авторитет государства в глазах обычных програманн». А так же, из исследований, проводимых Универсионом-15 столицы, установлена информация, что серая унылая атмосфера дома заставляет людей работать дольше и не иметь стремления попасть домой, что увеличивает коэффициент полезного действия Систем управления общества.
«Манихейский бред», – выразился в размышлениях мужчина, каждый раз, с печалью рассматривая жилплощадь и желая увидеть там хоть какую-то цветастую отдушину.
Владелец комнаты теперь вынужден смотреть на серые стены, выполненные из холодного железобетона и обклеенные бесцветными обоями, на лишённые всякой раскраски стулья, шторы. Единственное окно в квартире прикрыто бледной шторой, отчего свет ещё тусклее. В доме есть одна цветная яркая вещь и это алый ковёр, выданный за отличную службу. И всё потому, что есть информация, говорящая о полезности серой атмосферы, от которой любой нормальный человек может сойти с ума, для повышения работоспособности. Даже потолок и тот сделали полностью монотонным серым, чтобы не было желания тут оставаться долго.
«Ха, как будто в этой забытой Богом стране есть некто нормальные? Как же меня тошнит от всего этого» – вереницей гнева проносится в мыслях у мужчины.
Внезапно из динамика, установленного у потолка, раздаётся звонкий грозный голос, развеявший устаканившуюя тишину:
– Аккамулярий следственно-полезной информации, Маритон УК-115, установлена информация, что вы всё ещё находитесь дома. Пожалуйста, поторопись, до начала исполнения служебных обязанностей осталось полчаса, – и спустя секунду доносится ещё одна реплика, прозвучавшая столь же хладно, но куда более устрашающе по смыслу. – Мы контролируем вас, во имя блага для всех.
Мужчина сквозь кряхтения поднимается с кровати. Под ногами он чувствует ворсинки ковра, мягкие и тёплые – единственное, что радует его. Кинув неодобрительный взгляд в сторону динамика, он пошёл в туалет. Преодолев расстояние втройку метров, он пропадает за деревянной дверью. Серая плитка повсюду, невыразительная ванная и унитаз с раковиной цвета хмурого неба тоже давят на душу унынием. И у самого потолка установлена камера, наблюдающая за тем, что здесь происходит. В комнате таких устройства три, дабы каждый сантиметр просматривался Домовым управлением безопасности.
Кинув взгляд на камеру, он тут же поворачивается к зеркалу, что нашло своё место над раковиной в столь маленьком туалете, убирая от «Глаза» своё лицо, полное недовольства. Мужчине охота взять что-нибудь потяжелее и свернуть шею надзирающему «оку государства», но если он это сделает, то тут же будет привлечён по полдесятка статей разных законов. Установленные камеры для устранения даже намёка не преступность стали палачами всякой личной жизни. Но как говорит Информацион № 15.12.01-61 – «человек, находящийся под непрестанным надсмотром будет покладистее и законопослушнее».
Но оставив мысли о незаконном акте, Маритон, всматривается в собственное лицо. Помятое, невзрачное и грубое, испорченное долгой и непрестанной работой. Губы обезображены шрамом, идущим от середины правой щеки и до левого края широкого подбородка. Высокий лоб, который делает взгляд левого голубого глаза только суровее и холоднее. Правое око полыхает огнём алого цвета, говоря о его электронном технологическом происхождении. На голове покоится копна чёрных волос, на которых возрастным роком ложится редкая проседина.
Металлическая левая рука тонкими пальцами касается волоса и трепет его в надежде обратить в нечто походящее на приличную причёску. А тем временем правая длань из плоти и крови, открыв краник, плескает массой воды на сухое лицо, и мужчина ощущает, как по коже пробежал освежающий холодок, как ледяные капли касаются лика, отмеченного шрамами, и смывают с него тягость ко сну.
Как только простейшие процедуры были окончены, Маритон спешно покидает туалет, и спешит одеться, направляясь к шкафу у двери. Мужчина быстро находит служебную одежду – высокие сапоги на шнурках, кожаную чёрную майку и блестящие, отдающие лёгким глянцем, синтетические плащ с капюшоном и штаны.
– Аккамулярий следственно-полезной информации, Маритон УК-115, установлена информация, что вы всё ещё находитесь дома. Пожалуйста, поторопись, до начала исполнения служебных обязанностей осталось двадцать минут. Мы контролируем вас, во имя блага для всех.
Посмотрев на динамик у потолка, мужчина лишь недовольно фыркает, бросает взгляд на часы и спешит покинуть квартиру. Электронный ключ, представленный серебряной пластинкой размером с пол ладони со встроенным ДНК владельца комнаты, блеснул в руках Маритона и открыл дверь из железа, что обозначил истошный писк.
Вне квартиры так же всё представлено серостью и монохромностью – бесцветные острые ступени, гладкие стены, лишённые всякой раскраски: всё полыхает однотонностью и безумной жаждой сэкономить краску для установления величия иных построек.
Отринув взгляд от фантасмагории инфо-философии8, Маритон закрывает дверь и спешит прочь из высокого здания. Первый этаж даёт свои преимущества – не нужно долго спускаться или кататься на лифте. Аккамулярий устремляется к выходу из дома, но внезапно раздаётся звонкий и угрожающий голос, лишённый всякой человеческой эмоциональной окраски:
– Стойте, програманнин, вы не отметили свой выход за пределы жилого строения в Системе контроля над выходом и входом жителей. Приложите ладонь к контролирующей панели.
Мужчина, застряв в сером футуристическом, похожем на стерильную монохромную комнату, помещении, прикладывает к металлической двери, на то место, где появилось сияющее жёлтым сиянием панель, касаясь жёлтого круга, который пятнает серую поверхность.
– Благодарим за предоставление информации о своём передвижении, програманнин. Мы контролируем вас во имя блага для всех.
Маритон, исказив лицо в неприятии от процедуры, прикладывая силу, открывает тяжёлую дверь и выходит прочь. Тут же в его лицо ударяют лёгкие ветряные потоки, лаская грубую кожу и трепеща иллюзорной рукой, капну растрёпанных волос. Маритон готов ещё долго наслаждаться таким приветствием природы, хоть оно и пронеслось посреди безжизненно-светло-серой площадки небольшого дворика. Ещё мог бы, но сотрясание корпуса телефона об ногу и его бренчание возвращают мужчину к действительности. Из кармана, зацепившись пальцами за пластинку, он вынимает блестящее серебряными оттенками устройство и прикладывает к уху:
– Я слушаю вас, – звучит тяжёлый грубый глас.
– Маритон УК-115, ты где? – раздаётся из динамика приятное, несколько мелодичное, звучание женского голоса. – Пятнадцать минут осталось до информирующего совещания. Ты же знаешь, тебе нельзя опаздывать… не сегодня.
На губах, обезображенных шрамом, пробегает еле заметная улыбка, её намёк тронул место, отмеченное прошлым, после которой зазвучал боле непринуждённый голос:
– Анна УК-205, не беспокойтесь, я всегда прихожу тогда, когда действительно это необходимо.
– Поспеши, пожалуйста. Сегодня выговором не обойдёшься. Мы ждём.
Связь прекратилась. Девушка сбросила трубку, так как больше разговаривать не представляется возможным, ибо это считается неприемлемым. Телефон в ладони мужчины так и остался, зависнув на уровне груди, а лёгкая печаль от того, что он чуть дольше не послушал прекрасного голоса, когтистой рукой скребётся у сердца. Маритон знает, что есть информация, говорящая о том, что длинные разговоры по телефону испускают электромагнитные волны, негативно влияющие на организм, что даёт другую информацию – нельзя важным служащим долго говорит по телефону, иначе человек отправляется на принудительный медосмотр. И весь этот каскад норм, закреплён не просто в отдельном Информвционе, а в целом в Инфо-соц.регуляторе9 № 120, контролирующим поведение и жизнь определённого класса людей, отнесённых к категории «С-3».
«Благодаря этой девушке я жив», – подумал парень, прежде чем убрать устройство; сердце зацепили колкие воспоминания о том, как она вывела его из депрессии… разговорами, шутками и помощью она в своё время вернула его к жизни. – «А вот это имеет ценность».
Маритон, опуская телефон в карман плаща и выкидывая из головы мысли о нормах, выходит на широкую улицу, вымощенную стекло-плитой зелёного цвета. Из-за этого город сверху похож на огромную микросхему компьютера. По краям улочек на грав-линиях движется высокотехнологичный гравитационный транспорт. Все улицы, всех городов Информократии представлены длинными прямыми и пустынными устремлениями между грав-линий и высоченных домов, выполненных в одном футуристическом стиле. Разве только стилизованные под древний стиль «хай-тек» фонари могут украсить пространство вокруг, став незначительной эстетической отдушиной.
Маритон осматривается по сторонам и снова видит, что он зажат между двадцатиэтажными домами, отделанными стекло-плиткой, под которой лежит подсветка, дарующая яркий синий цвет зданию, символизирующий могущество электро-информационных потоков. А по уникальным для всего мира улицам ходят програманне, похожие друг на друга одеждой, словно вышли из-под копировального аппарата. Только лица, нюансы облачений и телосложение различаются, всё остальное убивает своей безумной идентичностью.
«Словно на дорожках микросхемы в башке компьютера» – проносится в голове критика увиденного, и он бежит к грав-линии. Вот удача, и перед носом Маритона проносится серая машина, оторванная от земли, обрисованная чёрными шашечками на весь корпус.
– Стой! – кричит мужчина, махая руками. – Остановись!
Автомобиль останавливается и через две секунды юркая ладонь програманнина просовывается под небольшое углубление в дверце, где на старых экземплярах ставились ручки, и датчики считали все возможные показатели.
– Куда вас везти, уважаемый? – спереди доносится вопрос.
– Главный городской Отдел Полиции по выслеживанию вирусных членов общества10.
– Ох, – тяжко выдыхает водитель и через мгновение на его дисплее, прямо возле руля, высвечивается статус и тип програманнства вкупе с должностью. – Хорошо. Будем там, через пять минут.
Забравшись в серый салон автомобиля, служащий страны закрывает дверь, и машина срывается с места, унося вдаль по грав-линии пассажира.
Устремляя взгляд в окно, Маритон наблюдает всю ту же картину – везде и всюду расхаживают люди в однотипных одеждах без какого-либо разнообразия, как будто всех их выпустили из единого инкубатора, одинаково одели и дали одну задачу. Значительная разница в одежде может быть только между типами програманнств. Так, большая часть жителей Информократии, тридцать процентов, обладает уровнем «А-8», что характеризует их как самый низкий слой в Программанско-процессуальной системе11. Они должны одеваться в чёрные штаны, такого же цвета рабочие куртки и ноги стягивать тяжёлыми берцами. Им закрыты дороги в библиотеки, дорогие рестораны, соборы Церкви Макшины12, выставки, театры и прочие роскошные заведения. В общем в «А-8» работают обычные рабочие люди, вышедшие из Технолого-производственных училищ13 и трудящиеся на работах, требующих затраты физической энергии. Ниже них по статусу только рабы.