Секрет правильной дистанции. Почему счастливые отношения начинаются с умения быть близко, но не слишком
- -
- 100%
- +
Третья и центральная тема этой книги:
между людьми существует третий тип границы. Другой человек — это неизвестный мир, и столкновение с ним, особенно глубокое и интенсивное, сталкивает нас с реальными и потенциальными переживаниями, которые бросают вызов нашему самосознанию, углубляют его и требуют от нас обучения и изменений.
Что происходит, когда мы встречаем другого человека? Если внимательно понаблюдать за собой, можно заметить две противоположные тенденции, которые естественным образом проявляются всякий раз, когда мы сталкиваемся с другим человеком. Когда нас знакомят с незнакомцем в обстановке, где относительно отсутствуют предвзятые мнения или глубокие воспоминания, эти тенденции можно заметить в их «наиболее чистом» виде; однако, независимо от состояния существующих отношений, они всегда в той или иной степени проявляются в любом взаимодействии.
Одну из этих тенденций мы называем «чувством сближения»; этот термин используется не в повседневном смысле сочувствия к кому-то, а в более широком значении — приближения к человеку, притяжения, интереса, увлечения, вовлечения, участия, подверженности влиянию. Это чувство сближения является инстинктивным, возможно, интуитивным, а не результатом сознательного размышления или выбора. Это то, что мы обнаруживаем в себе, а затем, возможно, решаем, как с этим поступить.
Другая, противоположная тенденция, будет здесь называться «чувством отталкивания»; это также не отвращение в обычном смысле, а более общий импульс к отстранению, отказу от общения с другими, сопротивлению влиянию, сохранению границ и изоляции от окружающих. Чувство сближения и чувство отталкивания, в этих значениях, представляют собой взаимодополняющие импульсы внутри нас. Ни один из них не лучше и не хуже другого. Оба нам необходимы. Без чувства сближения мы вообще не смогли бы строить отношения; без чувства отторжения мы не смогли бы сохранить чувство собственной идентичности (sense of identity). С точки зрения нашей текущей цели важно отметить, что эти силы просто возникают на пороге отношений, а затем бросают вызов нашему сознанию, требуя эффективно управлять ими.
Они не всегда проявляются сбалансированно, здоровым или благотворным образом. Когда чувство сближения берет верх, мы можем потерять себя в другом человеке, позволив ему чрезмерно влиять на нас или манипулировать нами. Артисты, ораторы, продавцы и другие люди используют эту тенденцию для достижения как позитивных, так и негативных целей. В лучшем случае проявление в нас черт, связанных с чувством слияния, расширяет наше присутствие и потенциал, позволяя почувствовать связь с более широким сообществом (театральной публикой, семьей, политическим или религиозным движением). На личном уровне это дает нам возможность проникнуть в душевный мир другого человека, встретиться с ним и оценить его по достоинству. В худшем случае это лишает нас способности к критическому мышлению, приводит к слепому доверию к харизматическим лидерам и вызывает легковерие, фанатизм и массовую истерию. Например, вспомните подъем нацизма, или то, как Сталин, несмотря на всю свою жестокость, удивительным образом контролировал эмоции стольких людей, или же недавнее влияние лидеров «фундаменталистских» религиозных течений или сект. Стремление к идентификации чрезвычайно сильно, особенно в эпоху, характеризующуюся ярко выраженной индивидуализацией и сопровождающуюся аутизмом.
Когда чувство отчуждения сильнее всего в нас — будь то временно или надолго — мы погружаемся в себя и теряем способность вступать в подлинные отношения. Склонность критиковать и отвергать всё, что не создано нами самими, возводит стену между нами и другими людьми. Здоровый скептицизм превращается в своеобразный цинизм: мы считаем, что все политики лгут, все продавцы — мошенники, все мужчины — сексуальные хищники, все женщины — манипуляторы, все менеджеры — самонадеянные карьеристы и так далее. Как ни странно, наш опыт зачастую подтверждает эти предвзятые суждения!
Чувство отторжения — это сила, на которую мы опираемся на психологическом уровне, чтобы различать «я» и «не-я», подобно тому, как иммунная система человеческого организма различает, что принадлежит нашему физическому организму, а что нет, и отторгает чужеродные вторжения. Когда эта система повреждена или имеет дефекты, как, например, у больных СПИДом, мы становимся уязвимыми для потенциально смертельных инфекций. Точно так же, когда наша система отторжения рушится, нас захватывают модели мышления, эмоций и поведения, которые не выбираются и не контролируются нашим индивидуальным сознанием. Эта аналогия, возможно, является одним из способов понять такие явления, которые на первый взгляд трудно понять, как, например, последователи сект или террористы-смертники.
Мы полагаемся на чувство близости, чтобы преодолеть пропасть между собой и другими: когда мы теряем способность использовать этот навык, результатом становится та или иная форма легкого или более крайнего аутизма. Недавнее исследование [5] показало, что поразительное количество взрослых мужчин демонстрирует явные симптомы синдрома Аспергера, проявляющиеся в неспособности или нежелании общаться или взаимодействовать с другими людьми. В Великобритании более 200 тысяч человек имеют диагноз этого синдрома, причем мужчины превосходят женщин по числу заболевших в соотношении более чем девять к одному. [5]
К более умеренным формам этой тенденции относятся зависимость от компьютерных игр и интернета, чрезмерное просмотр телевизора, а также исчерпание коммуникации между супругами. С медицинской точки зрения аналогией может служить процесс онкогенеза — замкнутый порочный круг, в котором поражённые клетки отчуждаются от своего более широкого окружения и перенаправляют ресурсы организма на собственное размножение, вместо того чтобы вступать в здоровое взаимодействие со всем телом. Еще одна уместная аналогия — рост заболеваемости сердечно-сосудистыми заболеваниями в западном обществе за последние десятилетия. Эти заболевания менее распространены среди людей и в обществах, где сохранились более сильные элементы общинной и семейной идентичности. Джеймс Линч (James Lynch) описывает это явление в своей книге «Разбитое сердце» [6].( ) [6]
Родительская теплота влияет на будущее здоровье
В начале 1950-х годов у здоровой выборки студентов были получены результаты теста с несколькими вариантами ответов, отражающие ощущение теплоты и близости с родителями. Спустя тридцать пять лет у них были собраны подробные данные об анамнезе заболеваний и психологическом анамнезе. Среди участников 91 % тех, кто считал, что у них не было близких отношений с матерью (по результатам оценки, проведенной во время учебы в университете), в среднем возрасте получили диагноз какого-либо заболевания (включая ишемическую болезнь сердца, гипертонию, язву двенадцатиперстной кишки и алкоголизм); для сравнения, среди участников, считавших, что у них были близкие отношения с матерью, в среднем возрасте диагноз был поставлен 45 %. Аналогичная взаимосвязь была обнаружена между ощущением тепла и близости со стороны отца и развитием заболеваний в будущем. Поскольку родители, как правило, являются наиболее значимым источником социальной поддержки в раннем детстве, восприятие родительской любви и заботы может оказывать существенное влияние на физическое и психическое здоровье человека на протяжении всей жизни, а также на развитие заболеваний.
«Журнал поведенческой медицины», 1997 г., т. 20, № 1
В подростковом возрасте особенно ярко проявляется динамика между чувством близости к миру и другим людям и реакциями отторжения. С одной стороны, молодые люди стремятся сформировать свою индивидуальность, которая зачастую резко противоречит ценностям, нормам и влиянию, полученным в процессе воспитания. Отношения между родителями и детьми могут стать настолько напряжёнными, что приведут к отчуждению. Дружелюбный ребенок может превратиться в угрюмого, молчаливого или чрезвычайно придирчивого подростка. Бунтарство и самоутверждение выражаются через одежду, прически и украшения, а также вызывающее поведение. В то же время возникает сильное или даже крайнее чувство близости: группа сверстников, а также стиль одежды и поведенческие нормы этой группы становятся чрезвычайно важными; возможна увлеченность спортивными или музыкальными знаменитостями; ранние сексуальные и эмоциональные отношения могут оказывать как возбуждающее, так и разрушительное влияние. На этом этапе нашей жизни мы постоянно приближаемся к порогу отношений, и то, насколько успешно мы научимся распознавать и управлять их силой, а также развивать то, что Голейнан (Goleinan) и другие называют «эмоциональным интеллектом» [7], окажет глубокое влияние на наше будущее. [7]
Чувство сближения и чувство отталкивания — это два полюса энергии отношений. Эта полярность реакций нашей души и сердца схожа со многими научными описаниями того, что существует за пределами воспринимаемых аспектов материального мира после преодоления внешнего порога. Далее мы рассмотрим более конкретные проявления этих явлений и сопутствующих им пороговых эффектов, а также попытаемся описать, как они лежат в основе многих современных социальных проблем — от секса, брака и разводов до расизма, преступности и насилия.
Часть 3 Феномен порога
Карл Кёниг в своей книге «Душа человека» [8] сетует на то, что большая часть современной психологии не исследует свой собственный предмет. («Psyche» — это просто греческое слово, обозначающее душу, поэтому психология — это «наука о душе».) Сосредоточение внимания исключительно на внешнем, наблюдаемом поведении не позволяет нам непосредственно исследовать внутреннюю реальность души. Однако у всех нас есть душа, и можно сказать, что наши переживания, связанные с явлениями души, являются более непосредственными, доступными и надёжными, чем те переживания, на которые влияют наши внешние органы чувств и которые могут быть отфильтрованы или искажены. В любом случае, все науки опираются, по крайней мере, на один душевный процесс: мышление. Если мышление не является подлинным и действенным, невозможно сделать достоверных утверждений о мире. Если же оно действительно подлинно и действенно, то мы можем применять его к наблюдению за нашим внутренним миром не менее эффективно, чем к наблюдению за материальным миром. [8]
Порог мышления
Внутреннее наблюдение раскрывает перед нами сложную и динамичную экосистему сил, процессов и явлений. Мы не станем здесь подробно на этом останавливаться — услышав это, вы, несомненно, вздохнете с облегчением. Однако, по крайней мере, в сознательной части души («выше» внутреннего порога) можно выделить некоторые основные черты. Первая из них уже упоминалась: сфера мыслей и размышлений. Человеческий разум обладает необыкновенной способностью непосредственно воспринимать самого себя, что, насколько нам известно, является уникальным явлением во Вселенной. Мы можем следить за своими мыслями, распознавать внутренние инструменты и процессы, используемые для мышления: идеи, концепции, категории, ментальные образы, язык и другие символы, память, логику, воображение и так далее. Мышление — это легитимная деятельность, и к любому мыслящему человеку применимы одни и те же законы: именно поэтому возможен научный и математический консенсус, даже если его не всегда удаётся достичь. Например, как только мы осознаём, что сумма внутренних углов треугольника равна 180 градусам, у человека, не страдающего психическим расстройством, просто невозможно возникнуть иной мысли. Мышление представляет собой наиболее объективный способ нашей связи с миром и общения с другими людьми. Оно наиболее эффективно, когда применяется к осмыслению прошлого опыта, сделанных наблюдений или полученной информации.
Когда наше мышление приближается к некому порогу (например, когда новые доказательства подрывают наши существующие представления или кто-то пытается убедить нас принять новый набор идей), нашей первой реакцией обычно являются недоумение, скептицизм и даже отрицание. Исторически именно такая реакция предшествовала появлению большинства новых открытий, изобретений и научных теорий. Изменить привычные модели мышления трудно и тревожно. В сфере управления почти каждый год появляются и продвигаются новые методы, требующие от руководителей «покаяния» (в буквальном смысле — изменения своего мышления, от французского «re-penser») и принятия смены парадигмы, а также набора новых идей и техник, предлагаемых «Иоанном Крестителем будущего» (оригинальным консультантом). Неудивительно, что большинство из них сопротивляются такому посягательству на их существующие стереотипы мышления, по крайней мере до тех пор, пока начальство и/или их операционные результаты не вынудят их к переменам. Они отступают от порога новых идей, которые несут с собой все неизвестные и непредсказуемые последствия, как внутренние, так и внешние.
Несмотря на кажущуюся объективность мышления, оно опирается на явление, которое существует на более глубоком уровне духа и которое труднее сразу уловить, чем интеллект. Мы можем назвать это интуицией, или правильным ощущением, или же ощущением истины. Это ощущение позволяет нам подтвердить обоснованность конкретной мысли в соответствии с упомянутой выше законностью. Законы мышления не разработаны и не зафиксированы так же, как законы общества, хотя, конечно, люди уже пытаются их сформулировать. Напротив, они существуют как реальность в области, находящейся за пределами порога, которую Георгий Кулевен называет «сверхсознанием», то есть в сфере смысла. [9] [9]
Компьютеры не испытывают никаких эмоций по отношению к истине: они следуют логике программы, куда бы она ни вела. Интуитивная зависимость человеческого мышления от истины не позволяет нашему интеллекту стать бесчеловечным и механическим. Это также подтверждает, что человеческий дух представляет собой единое целое, переплетенные элементы которого можно различить, но нельзя разделить.
Эмоциональный порог
Второй элемент — это субъективная сторона души, то есть сфера чувств (feeling, ощущений) и эмоций. Благодаря ей мы испытываем радость и печаль, любовь (в повседневном смысле ) и ненависть, гнев и сострадание и так далее. Скорее не чувство истины, а эмоции дарят нам ощущение красоты. В самом широком смысле слова «красота» логика не способна охватить красоту — она находится в душе зрителя.
Несмотря на то что в нашей культуре, основанной на интеллекте, эмоции часто недооцениваются, они почти всегда являются конечной основой наших решений: мы выбираем место жительства, работу, покупки и, в особенности, наши межличностные отношения, исходя из того, что, по нашему убеждению, принесет нам удовлетворение и счастье. Эмоции являются основой даже рациональных экономических решений, поскольку прибыль — это повышение уровня удовлетворенности. Другими словами, когда мы стремимся к максимизации богатства, мы делаем это потому, что обладание богатством и его использование приносят положительные эмоции. Точно так же эмоции лежат в основе большинства наших моральных и политических выборов: права человека, справедливость, государственная политика — в конечном счете все сводится к вопросу о том, что является справедливым или уместным. Ценности, на которых основано наше существование, сосредоточены вокруг наших эмоций: с одной стороны, ценности сознательно формируются в наших мыслях, а с другой — выражаются через наши поступки. Эти два противоположных направления, естественно, приводят к несоответствиям, когда идеалы, в которые мы якобы верим, не находят отражения в наших поступках. Это называется лицемерием — противоречием между словами и поступками, проистекающим из несоответствия между мыслями и волей в нашей душе.
В контексте отношений мы позже более подробно рассмотрим один из ключевых вопросов: доверие. Доверие не является объективным явлением. Я не могу с помощью логики убедить вас довериться мне. Если вы мне не доверяете, то вы мне не доверяете, и никакие аргументы не смогут изменить этого. Чтобы понять, доверяем ли мы кому-то и в какой степени, мы должны обратиться к своим чувствам. Эта реальность указывает на другой аспект, а именно на то, что эмоции могут быть органами восприятия. Однако они являются надёжными органами только тогда, когда их сознательно развивают и используют; в противном случае они могут передавать лишь предвзятость и домыслы. Парадоксально, но эмоции — это самая личная сторона нашей внутренней жизни, и тем не менее они могут служить нам наилучшим образом только тогда, когда нам удаётся их усовершенствовать и поднять на уровень, выходящий за пределы личности. Например, при восприятии произведения искусства, при посвящении себя глубоко укоренившемуся идеалу или при чувстве сочувствия (sympathy) к другому человеку. Об этом, в свою очередь, будет сказано подробнее чуть позже.
Эмоции менее осознанны, чем мысли. Мы не всегда ясно понимаем, что происходит с нашими эмоциями, и некоторые из нас лучше разбираются в этой сфере, чем другие. Например, иногда мы можем в течение некоторого времени находиться под влиянием какой-то эмоции — скрытого гнева или разочарования — и осознать это только позже. Мы не всегда способны объяснить или понять свои эмоции; порой они кажутся живыми собственной жизнью, и мы «обнаруживаем», что впали в гнев, или стали подавленными, или влюбились. Один из способов описать это заключается в том, что если в своих мыслях мы бодрствуем, то в эмоциях мы как будто видим сон. Осознание этих «сновидений» означает их поднятие на уровень мысли. Выражение «я злюсь» на самом деле представляет собой мысль — внутреннее наблюдение за эмоцией, преобразованное в понятие.
Чувство близости и чувство отторжения (основные проявления барьера в отношениях) — это, конечно, эмоции (ощущения). Точнее говоря, можно сказать, что они возникают в эмоциональной сфере ума, но при этом ведут нас в противоположных направлениях. Чтобы ясно мыслить, чтобы объективно наблюдать за миром (включая нас самих и других людей), нам нужна определенная степень отчуждения, замкнутости, отстраненности, чтобы отделить себя от предмета наших размышлений. Чувство отчуждения может освободить мышление от других аспектов нашей внутренней жизни. Это энергия охлаждения и отдаления, которая, если становится доминирующей, приводит к рационализму, лишенному души. С другой стороны, чувство близости ведёт к третьей и наиболее неосознанной сфере души — к воле.
Мышление
Чувство отстраненности
Чувства
Чувство близости
Воля
Рис. 1. Чувство сближения и отторжения между силами души
Порог воли
Откуда берутся истинные мотивы и импульсы наших действий? Что заставляет нас просыпаться утром; стараться выполнять свои обязанности, даже если нам не хочется прилагать усилия; стремиться к целям, идеалам и отношениям? Конечно, мысли и эмоции играют здесь определенную роль, но энергия, которая в конечном итоге преобразует их в действие, исходит из области души, недоступной для нашего сознания. Например, мы можем понимать необходимость бросить курить или глубоко заботиться об окружающей среде или правах человека, но при этом не способны преобразовать эти мысли или желания в конкретные действия. Все очень просто: нам не хватает воли.
Мотивация, побуждающая нас перейти от бездействия к действию, всегда связана с преодолением определенного порога — зачастую незначительного и обыденного, но иногда решающего и способного изменить всю жизнь. Каждый из нас может вспомнить моменты в своей жизни, когда проявление или отсутствие нашей воли стало настоящим переломным моментом: высказались ли мы открыто или сохранили тайну, остались ли в ситуации или отношениях или ушли, сказали «да» или «нет» какому-то предложению, проявили настойчивость или сдались. Возможно, задним числом мы сможем обосновать свои решения, но в данный момент решающую роль играет воля — она либо участвует, либо нет. На этом пороге мы сталкиваемся с добром, а не с истиной (мышлением) или красотой (чувствами). Пробуждение спящей сферы воли означает направление наших мотивов на то, что является добром — для нас самих, для других, для мира. В пределах наших возможностей мы можем заявить, что руководствуемся самостоятельно выбранными ценностями, а не просто бессознательными инстинктами и побуждениями.
Хотя мышление всегда ориентировано на прошлое — даже когда мы размышляем о будущем, мы используем уже приобретённые образы и понятия, а эмоции настоящего момента приходят и уходят, — воля является силой, создающей будущую реальность. Не нужно прибегать к излишней поэтической вольности, чтобы сказать: будущее дремлет в нашей воле. Самое базовое повседневное прозрение заключается в том, чтобы слушать других таким образом: интуитивно «рассчитывать их судьбу», воспринимая семена будущего, которые живут в невидимой почве души, за порогом воли.
Совместное действие трёх порогов
Каких успехов мы достигли в этом исследовании порогов? Уже появилось несколько «троек», и их будет ещё больше, поэтому в данный момент, возможно, будет полезно подвести итоги. Основные наблюдения и характеристики на данный момент следующие:
1. Порог — это граница между одним состоянием сознания и другим (обычно «более высоким» или «более низким»).
Внешний порог — это место, где наше сознание достигает границы знания, опосредованного телесными чувствами и интеллектом. Традиционно это граница между, с одной стороны, физическими науками, а с другой — метафизикой (то есть религией или духовностью).
Внутренний порог — это место, где наше самосознание сталкивается с подсознательной сферой инстинктов, движущих сил, страхов и коллективных архетипов.
Между ними находится духовная сфера с её основными процессами мышления, эмоций и воли. Всё это может привести нас к некоторым порогам, где наши существующие модели и привычки подвергаются испытанию и могут измениться.
Динамическая эмоциональная полярность притяжения и отталкивания запускается в результате встречи, особенно встречи с другим человеком: это порождает феномен третьего порога, а именно феномен социального или межличностного порога.
Пьеса Шекспира «Макбет» (Macbeth) придаёт сверхъестественному достоверность благодаря сочетанию тонких психологических наблюдений и изображения человека, чьи сознательные сомнения подавляются собственной амбицией и влиянием «дьявольской» жены. Взаимодействие этих трёх порогов усугубляет развивающуюся трагедию.
В романе Эмили Бронте «Грозовой перевал» («Wuthering Heights») изображена подсознательная разрушительная сила, таящаяся в ярости Хитклифа (Heathcliff), которая отражается в стихийных силах бушующей пустоши, а также в увлекательной, изменчивой и навязчивой реальности напряжённых отношений: Весь роман пронизан измерениями, выходящими за пределы нашего обычного опыта.
Самые сильные и трогательные произведения искусства всегда формируются на основе пороговых переживаний, которые, как правило, связаны с двумя или всеми тремя порогами. Великая музыка способна вывести нас за пределы самих себя и перенести в воображаемое состояние, в котором физический звук является лишь носителем. От Софокла (Sophocles) до Пинтера (Pinter) драматургия исследует, как силы подсознания формируют нашу судьбу. Бесчисленные любовные истории, стихи, танцы и театральные постановки воплощают безграничные страдания и экстаз влюблённости. Живопись и скульптура всех эпох отражают все вышеперечисленные аспекты.
Рис. 2. Три вида порогов
Часть 4 Архетип социального порога
Впервые встретившись с новым классным руководителем моего ребенка, я хотела и должна была открыться ему, полюбить его, довериться ему. Однако внутренний голос говорил:
• Он что-то притворяется — на самом деле он не так мудр и опытен, как пытается показать;
• Этот галстук-бабочка — нелепая манерность, он похож на неумелого парикмахера;
• Он не проявляет к моей малышке той теплоты и доброжелательности, которых она заслуживает, и не сможет по-настоящему оценить, насколько она особенная;
• Он будет слишком строг с ней или, наоборот, слишком потакает ей; он отнимет у неё любовь ко мне…
В то же время я была под впечатлением и испытывала к нему некоторое благоговейное уважение. Я позволяла ему обращаться со мной с легким оттенком превосходства и смеялась над его шутками, хотя мне они не казались смешными.
Я играла роль образцовой родительницы и покинула родительское собрание, испытывая смешанные чувства по отношению к учителю и к самой себе.
Если мы внимательно наблюдаем и анализируем процессы, происходящие в наших мыслях, чувствах и воле при встрече с другим человеком, то можем выделить некоторые базовые или типичные явления. На уровне сознательного мышления мы, возможно, испытываем смесь интереса и подозрения, причем баланс между ними определяют различные факторы, включая субъективные. Является ли информация, передаваемая этим человеком, достоверной, точной и значимой? Или мы сомневаемся в его познании и правдивости? В наших чувствах мы почти всегда ощущаем динамику между притяжением и отталкиванием — то есть притяжением к другому человеку и/или отторжением его — о чем уже говорилось выше. На уровне воли мы можем обнаружить у себя мотивацию к общению с ним и к развитию отношений тем или иным образом и/или сдерживающее влияние — от едва уловимого до сильного беспокойства, которое подавляет любой импульс к действию.