Секрет правильной дистанции. Почему счастливые отношения начинаются с умения быть близко, но не слишком
- -
- 100%
- +
Почему я написал эту книгу
Несколько лет назад, просматривая книжную полку у друга, я с удивлением обнаружил столько книг о межличностных отношениях — о том, как любить, как быть любимым, как избежать чрезмерной любви (что бы это ни значило), как пережить развод, как понять представителей противоположного пола, как создать близкие отношения, как преодолеть страх перед близостью, как стать приемным родителем, как конструктивно использовать гнев, как добиться желаемого, как стать братьями и сестрами без вражды, как спасти отношения… Без сомнения, все это — отличные советы, но, похоже, в них отсутствует нечто самое главное.
Очевидны две вещи. Во-первых, люди, живущие сегодня, уделяют огромное внимание нашим взаимоотношениям друг с другом; в то же время они сталкиваются с огромными вызовами, связанными с распадом традиционных структур отношений, таких как брак и сообщество. Во-вторых — и это является основной мотивацией, побудившей меня написать эту книгу, — все эти темы, похоже, не затрагивают внутреннюю суть межличностных отношений. Они, кажется, не осознают ключевую реальность, которую я опишу ниже, а именно: встреча с другим человеком — это опыт перехода через порог. Я имею в виду, что каждый человек — это неизвестный мир, между нами существует проем, порог, через который нам, возможно, предстоит пройти. Когда мы встречаем кого-то, особенно если эта встреча происходит глубоко и интенсивно, мы сталкиваемся с опытом, бросающим вызов нашему самосознанию, независимо от того, является ли этот опыт реальным или потенциальным.
Наши отношения с семьёй, коллегами, друзьями, возлюбленными и партнёрами являются определяющим фактором в нашей жизни. В большей степени, чем внешний успех, богатство или слава, именно они определяют разницу между счастьем и горем, развитием и застоем, удовлетворённостью и разочарованием. Они стимулируют нас и требуют от нас осмысления собственных поступков и реакций, они ведут нас к порогу эмоций и открытий. Если мы сможем открыть глаза и переступить этот порог, межличностные отношения могут стать путем к просветлению, позволяющим нам выйти за пределы эгоцентричной изоляции и войти в новый, вдохновляющий мир переживаний.
Я хочу подчеркнуть, что не претендую на звание эксперта по межличностным отношениям и тем более не осмелюсь утверждать, что нашел какие-то универсальные решения проблем и вызовов, с которыми сталкиваются наши отношения. На самом деле я с большим скептицизмом отношусь к любым подобным утверждениям. Поэтому эта книга не будет, как многие самопомощные руководства, представлять собой рассказ об успехах автора в браке, семейной жизни, дружбе или бизнесе. Могу сказать лишь то, что для меня сложная и запутанная борьба за построение и поддержание конструктивных отношений является центральной темой жизни, и я всегда стараюсь извлечь как можно больше уроков из своих ошибок (к сожалению, это не всегда позволяет избежать их повторения). Эта книга содержит мои выводы и взгляды (в основном полученные от других людей), которые являются весьма вдохновляющими и полезными. Надеюсь, что читатели извлекут из неё такую же пользу.
Часть 1: Барьеры взаимодействия
Глава 1 Порог и индивидуальность
Первая тема:
За современными напряжёнными отношениями на национальном и глобальном уровнях скрывается фундаментальное экзистенциальное противоречие между индивидуализмом и групповой идентичностью.
Мы живём в эпоху, когда всё рушится. Структуры, которые связывали нас на протяжении нескольких поколений и тысячелетий, исчезают с поразительной скоростью: семейные узы, классовая система, традиционные сообщества. Старые профессиональные структуры исчезают, а связи между работодателями и работниками претерпевают изменения. Это давление проявляется по мере того, как меняются многие вещи, дающие людям опору и смысл в жизни. Уровень стресса очень высок; зависимость приобретает почти эпидемический характер; мы уже привыкли к изоляции и антисоциальному поведению. В то же время мы видим, как окружающие нас люди ищут свою идентичность. Псевдо-племенной дух в бандах, расистское насилие, ксенофобия, сектантство и фундаменталистские движения — все это можно рассматривать как проявления потребности людей в чувстве принадлежности.
Напряжённость между стремлением к свободе и потребностью в принадлежности проявляется в каждой семье, в классе и на рабочем месте. Большинству из нас не нравится, когда нам указывают, во что верить, как себя вести, что читать, слушать, смотреть, во что одеваться или что есть. Мы хотим делать свой собственный выбор — особенно в том, с кем и как мы устанавливаем связи. Но такая личная свобода имеет свою цену — а именно одиночество, которое не могут восполнить ни потребление, ни развлечения. Мы хотим быть свободными личностями и при этом чувствовать связь с другими людьми. Мы стремимся к самоопределению, но в то же время хотим быть частью сообщества, которое нас поддерживает и дарит более широкое чувство принадлежности.
Как личности, в определенной степени мы можем решить эту проблему, выбирая, к чему присоединиться. Мы можем оставить позади религию родителей, местные традиции или навязанные нам правила. Мы можем выбрать другие, привлекательные или более значимые дела. Мы можем выбирать своих друзей, семью, собственное религиозное движение. Мы можем отождествлять себя с чем угодно — от футбольной команды или бара до яхт-клуба или кружка вязания: мы можем присоединиться к тысячам возможных сообществ, отражающих то, кем мы являемся и кем хотим стать. Если нам повезет, мы будем испытывать чувство принадлежности к своей работе и коллективу.
На национальном уровне системы государственного социального обеспечения пытаются заменить «естественное» чувство взаимной ответственности, существующее в традиционных сообществах. Однако во многих странах эти системы, похоже, достигли пределов своих возможностей и сейчас постепенно теряют позиции — это заставляет людей задаваться вопросом, какие формы или механизмы могут одновременно поддерживать личную ответственность и социальную инклюзивность. В более широком плане глобализация несет как угрозы, так и возможности для отдельных людей, значительно ускоряя продолжающийся переход от «общества, основанного на власти», к «обществу, основанному на переговорах». Поиск новых форм сообществ — от кооперативов до коммун — стал важной темой второй половины XX века.
Однако сообщества, в том числе те, в которые люди вступают по собственному выбору, также создают свои проблемы: друзья отдаляются, семьи распадаются, религия или спорт ставят нас в конфликт с теми, кто стремится к соперничеству, а смена работы или сокращения создают барьеры между коллегами. Рано или поздно мы обнаруживаем, что чувствуем себя более одинокими, чем хотелось бы, или что отношения ограничивают нас больше, чем ожидалось. Мы сталкиваемся с двумя основными проблемами социальных групп:
• управление границами между нами и другими группами; • цена индивидуальной свободы.
Каждая социальная среда создаёт «своих» и «чужих»: в той или иной степени она отделяет одну группу от других и объединяет людей внутри неё. Сообществу необходимо управлять границами, защищать свои рубежи, отстаивать убеждения и символы, продвигать свои идеи и поддерживать свою идентичность. Как правило, это приводит не только к здоровой конкуренции, но и к конфликтам с другими группами — от территориальных споров, организационных или семейных раздоров, сектантства и национализма до терроризма и актов возмездия.
На перекрестке на заднем стекле впереди идущей машины была наклейка с изображением футболиста в красной майке, который с улыбкой мочится на игрока в синей майке. На майке того, кто мочится, написано слово «Единство», а на синей майке — «Город». Какая сила побудила водителя разместить такое изображение? Почему вражда между командами из одного и того же города вызывает столь сильные эмоции? Является ли это игрой, забавной формой подшучивания, или же всё более сильное побуждение подталкивает к столь ярко выраженному и явно произвольному племенному духу?
Внутри сообщества также часто возникают напряженные ситуации. Мы больше не испытываем автоматического уважения к тем, кто занимает руководящие позиции; людям необходимо пространство для проявления личной инициативы, а также ресурсы, помогающие им эту инициативу реализовать. Люди стремятся достичь консенсуса, но зачастую это не удается. Внутренняя конкуренция в сообществе подрывает его способность к сплоченности, приводя к межфракционным конфликтам и расколам.
Индивидуализация
Возможно, нам следует рассматривать эти противоречивые тенденции (с одной стороны — стремление к свободному личному выбору, с другой — стремление к идентификации с более широким сообществом) как проявление важного процесса социальной эволюции. Процесс индивидуации (individuation) является одновременно и результатом, и источником этих противоречивых тенденций. Он приносит с собой растущую потребность в личной автономии и соответствующий потенциал, но в то же время вызывает чувство неуверенности и изоляции.
Философ Рудольф Штайнер сформулировал так называемый «основной социологический закон», который описывает прототипный процесс развития, наблюдаемый в сообществах самых разных типов и масштабов — от семьи или предприятия до целой цивилизации. Он формулируется следующим образом:
На ранних этапах культурного развития люди стремятся создавать социальные группы. Поначалу интересы отдельных людей приносятся в жертву интересам группы. Однако дальнейшее развитие освобождает индивидуума от интересов группы и позволяет ему свободно проявлять свои личные потребности и сильные стороны. [1]
Если Штайнер прав в том, что эта модель представляет собой универсальную тенденцию, то этот «закон» окажет глубокое влияние на построение сообществ любого типа. Это означает, что нельзя ожидать, что жертвы, добровольно принесенные людьми на ранних этапах становления организаций, предприятий, революционных государств или браков, будут продолжаться бесконечно. Только учитывая этот процесс индивидуализации, позволяя ему происходить и поддерживая его, сообщество сможет оставаться здоровым и успешным. Бесчисленное количество лидеров, предпринимателей, основателей и супружеских пар, а также их последователей и партнеров заплатили высокую цену за игнорирование этого закона. Это приводит нас ко второму утверждению:
нам необходимо воспринимать индивидуализацию как неизбежность эволюции; сопротивление ей или попытки обратить её вспять приведут к обратному результату. Перед нами стоит задача развития «этического индивидуализма», который позволит построить здоровые отношения между людьми, всё более ориентированными на себя. [2]
Эта задача заставляет нас по-новому, с новой силой и непредсказуемым образом достигать порогов или границ познания, комфорта и способностей. В нашем опыте восприятия мира, в себе и в отношениях с другими людьми мы сталкиваемся с этими границами. Таким образом, основной вопрос, который пытается решить эта книга, заключается в следующем:
в чем заключается сущность порогов, с которыми мы сталкиваемся в социальных, личных и профессиональных отношениях, и как их преодолевать и управлять ими конструктивным и развивающим образом?
Часть 2 Три вида порогов
Первый вечер отпуска: мать укладывает своего ребенка спать. Ребенок устал, но очень возбужден, не может успокоиться и не хочет, чтобы этот день заканчивался. Он беспокойный и прилипчивый, просит рассказывать сказки одну за другой, петь песни одну за другой, постоянно ищет то, что ему нужно, и попадает в замкнутый круг, требующий постоянного внимания матери и вызывающий тревогу разлуки. Маме же нужно освободиться от ребенка — сосредоточиться, отдохнуть, найти время для себя. В конце концов, изоляция в детской кроватке после кратковременного страдания приносит чувство безопасности: мама спускается вниз, ребенок, плача, смиряется с этим, а затем засыпает. Оба они преодолели небольшой порог.
Что такое порог?
В этой книге термин «порог» будет использоваться для обозначения границы между различными состояниями сознания. Граница между бодрствованием и сном — яркий пример: все мы часто, не задумываясь, переступаем эту границу в обоих направлениях. Но даже при таких привычных переходах могут возникать проблемы: иногда трудно заснуть, иногда — проснуться. Опыт может быть перенесен через этот порог, а может претерпеть изменения по пути. Мы можем пробудиться из ночи с новыми мыслями, изменившимся отношением или новой решимостью. Промежуточное состояние, которое мы называем сном, имеет свои более тонкие пороги в обоих направлениях — в сторону бодрствующего сознания, где мы можем временно запутаться в том, в какой «реальности» находимся; или в сторону глубокого сна, где сознательные впечатления редко восстанавливаются, но важные процессы, похоже, всё же происходят в нашем сознании.
Конечно, гораздо более загадочный и сложный порог находится на самой последней границе биографии каждого из нас. Человеческая культура всегда была пронизана богатым разнообразием образов, мифов, рассказов, учений и догадок о том, что ждет нас после смерти. Что бы ни говорил концептуальный материализм в современной научной культуре, или что бы он ни уклонялся от обсуждения, на самом деле большинству из нас трудно просто отмахнуться от вопроса, который так четко сформулировал Гамлет и который удержал его от самоубийства, назвав его бессмысленным:
«Кто готов терпеть всё это, стоная под тяготой жизни? Если бы не страх перед неизвестной смертью, страх перед той таинственной страной, из которой никто никогда не возвращался, люди колебались бы, предпочитая терпеть земные беды, чем броситься навстречу неизвестным страданиям». [3]
Как нам относиться к неизбежности смерти? В западной культуре наиболее распространённым подходом, по-видимому, является либо полное избегание размышлений и разговоров на эту тему, либо принятие религиозного учения, которое гарантирует продолжение или преобразование сознания после смерти в обмен на благочестие и нравственность в земной жизни. По мере приближения к этому порогу вторая стратегия кажется всё более привлекательной, что, возможно, неудивительно, приводит к завышенной доле пожилых людей на церковных богослужениях.
Наше противостояние смерти, пожалуй, наиболее ярко раскрывает некоторые фундаментальные «феномены порога», которые обычно возникают, когда мы приближаемся к переломному моменту в собственном опыте: наши мысли пронизываются сомнениями, неопределённостью и смятением; наши чувства подвергаются влиянию отчуждения и даже отвращения; а наша сила воли может оказаться парализована страхом и тревогой. Об этих фундаментальных явлениях будет сказано ещё многое: на данный момент стоит отметить, что, хотя они часто возникают спонтанно, их можно частично преодолеть (а, возможно, и необходимо преодолеть) путём сознательного контроля над собственными реакциями и укрепления внутренних способностей — это единственное средство, позволяющее нам твёрдо удержать себя в руках при столкновении с пороговыми паттернами. К этой теме мы ещё вернёмся позже.
На Западе интерес к вопросам загробной жизни вполне понятен, однако этот интерес зачастую затмевает целый ряд связанных с ним вопросов, касающихся того, что нас ждет по ту сторону порога жизни, когда мы рождаемся или зачаты. Для представителей обширных культур, основанных на верованиях в реинкарнацию и карму, представление о «прошлых жизнях» является естественным дополнением к представлению о загробной жизни. С другой стороны, помимо непрекращающихся споров о том, когда эмбрион становится человеком (эти споры лежат в основе дискуссий об абортах), монотеистические религии обычно не затрагивают тему жизни до рождения.
Из этого правила есть яркое и возвышенное исключение. Уильям Вальтс Уордсворт в своём стихотворении «О бессмертии» говорит:
Не в полном забвении, не в полной наготе, но мы пришли, шагая по облакам, от Бога, который является нашим домом.
Он говорит нам: «Рай с самого младенчества рядом с нами!» — а затем описывает, как это духовное осознание постепенно исчезает «в суете повседневной жизни». Иными словами, нечто переступает порог земной жизни, точно так же, как, согласно утверждениям большинства религий, последствия наших внутренних и внешних поступков в той или иной форме переступают порог смерти. Для Уотсвоса исчезновение этого предродового сознания было трагической неизбежностью: его усилия, а также, в более широком смысле, усилия его товарищей-художников из числа европейских романтиков, заключались в том, чтобы, будучи зрелыми земными людьми, развить воображение, способное дать человеку прозрения и переживания, недоступные физическим чувствам и интеллекту.
Перспектива приближения к порогу сознания и его преодоления, кажется, оказывает на нас противоречивое воздействие. Мы часто одновременно и жаждем, и сопротивляемся связанному с этим процессу перехода. Как в приведенном выше примере с ребенком и матерью. Почему бы нам, например, не спать в симметрическом центре ночи — с 20:00 до 4:00 утра — вместо того, чтобы спать с 23:00 до 7:00 утра? Как правило, мы откладываем переход через этот порог в обоих направлениях, возможно, потому что нам трудно отпустить конец дня и так же трудно отпустить конец ночи.
С другой стороны, мы также ищем переживаний, связанных с переходом через порог, например, в сильных, часто вызывающих страх телесных ощущениях, таких как катание на американских горках или банджи-джампинг; в опосредованных эмоциях, которые дают нам боевики, игры виртуальной реальности или романтические (не совсем в смысле Уотсвоса!) романы; или же путем стимулирования нашего сознания алкоголем или другими психоактивными веществами. Используя самые разные методы, большинство из нас, не придавая значения пороговым переживаниям, ищет различные стимулы, которые переносят нас в другие, менее осознанные модели опыта. Интересно, что сверхъестественные явления — призраки, вампиры, ангелы и т. д. — продолжают существовать в нашей материалистической культуре, обеспечивая неиссякаемый источник тем для широко популярных развлечений, варьирующихся от шуток до сентиментальности, от ужаса до возвышенного.
Внешний порог
Внешний порог — это граница области, выходящей за пределы того, что могут воспринять наши физические чувства и повседневный разум, за пределы того, что можно измерить и предсказать. Приведу повседневный пример: мы видим, как предметы падают к центру Земли, но не видим гравитацию, заставляющую их падать. Ньютон описал и количественно определил эту силу, но не объяснил её. Как объекты взаимодействуют друг с другом на расстоянии, даже в вакууме? Через какую среду они «притягиваются» друг к другу? Удивительно, но физика до сих пор не дала убедительного объяснения. Точно так же мы можем видеть и ощущать поверхность — например, стекло — как твёрдую, сплошную и непроницаемую; однако физика описывает её как состоящую из бесчисленных частиц, расстояние между которыми намного превышает их фактические размеры, поэтому большая часть поверхности, кажущаяся сплошной, на самом деле состоит из «пустого» пространства. На самом деле даже сам свет невидим: именно поэтому ночное небо кажется чёрным, хотя оно наполнено светом звёзд и солнца, которые освещают такие объекты, как спутники или метеориты. Поскольку наше обычное сенсорное восприятие не способно этого понять, наука вынуждена опираться на такие понятия, как энергия, сила, притяжение, длина волны и т. д. Однако понятия не являются физическими: они представляют собой попытку выразить реальность, выходящую за пределы мира чувств.
Когда мы рассматриваем органическую сферу, наша зависимость от нефизических понятий становится ещё больше. Мы можем наблюдать влияние таких явлений, как ориентация, инстинкты, желания, но мы не можем непосредственно увидеть, услышать или прикоснуться к самим этим реальностям. Что касается внешних аспектов нашей собственной жизни, мы всегда находимся под властью сил, которые мы не можем предсказать или контролировать (в прошлом их называли богами). Например, мы можем с уверенностью сказать, что в следующем году на дорогах Великобритании погибнут от двух до трёх тысяч человек, но мы абсолютно не можем знать, кто именно эти люди будут. Возможно, мы способны выделить группы повышенного риска, но что касается отдельных людей, то наше обычное сознание не может дать никаких подсказок относительно их будущих радостей и страданий. Статистические данные не помогают нам предсказать или понять отдельные события.
Точно так же сознание, основанное на ощущениях, не способно ответить на вопросы, выходящие за рамки личного опыта, например: почему мир устроен именно так? Что делает закат прекрасным? Есть ли что-то за пределами смерти, и если да, то что? В чём смысл человеческой жизни? Независимо от того, обращаемся ли мы к представлению о судьбе, направляемой божеством, или полагаемся на такие понятия, как случайность и причинно-следственная связь, наш пытливый ум сталкивается с преградой неизвестного и непознаваемого, которую порой трудно принять и которая для большинства из нас в большинстве случаев остается непостижимой. За этим препятствием лежит область, которую мы называем «мистерией» и которая уже тысячелетиями занимает умы философов и учёных.
Внутренний порог
Внутренний порог — это граница подсознания, то есть область «психосоматики». Инстинкты, мотивы, иррациональные страхи и желания, непереработанные прошлые переживания и травмы поднимаются из этой области в наше повседневное сознание и деятельность, оказывая на них влияние. Именно это Лоуренс описывает как «пещеру», в которую погрузился Фрейд, а мир с затаенным дыханием ждал, что же он там обнаружит:
Что же находится в пещере? Увы, мы уже видели это! Только огромный липкий питон, кучи экскрементов и бесчисленные отвратительные мелкие ужасы, простирающиеся между сексом и экскрементами.
Неужели это правда? Разве эта великая неизвестность, которую мы называем сном, не содержит ничего другого? Разве в передней области нашего существования нет милых божеств? Нет! Представьте себе тот неописуемый ужас, который, как показал нам Фрейд, несет в себе вытеснение — подавленное, сдерживаемое, безумное вытеснение, сексуальные комплексы, подавление экскрементов, чудовища из снов. Мы пытаемся отрицать их. Но нет, они там, на виду. Эти ужасные вещи пожирают наши души и приводят к нашему беспомощному нервному истощению. [4] [4]
Это довольно пессимистичное и яркое описание подсознания, возможно, претерпело изменения после первоначальных открытий Фрейда; исследователи, последовавшие за Юнгом, утверждали, что в самых глубинах этой пещеры есть и другие находки, в том числе сокровища. Тем не менее, в большинстве культур эта сфера по-прежнему осторожно рассматривается как источник первобытных, непредсказуемых и зачастую антисоциальных импульсов. Это то место, которое в некоторых религиях называют «первородным грехом», влияние которого необходимо нейтрализовать с помощью установленных норм поведения и санкций за их нарушение.
Независимо от того, исповедуем ли мы какую-либо религию, большинству из нас приходится признать, что самоанализ выявляет значительные следы подсознательного влияния в нашем поведении. Что на самом деле движет нами, определяя наши жизненные выборы, стремления и модели поведения? Сколько наших решений на самом деле принимается на основе полностью осознанных соображений, а не под влиянием эмоций, импульсов и желаний, происходящих из неопределённых или неизвестных источников? Ночной мир подсознания продолжает жить и действовать внутри нас.
Порог отношений
Урок от костра: тепло рождается из взаимоотношений
Разжигая и ухаживая за костром, мы обнаруживаем, насколько важны для поддержания горения структура, взаимосвязь и расстояние. Если поленья уложены слишком близко друг к другу, они задушат друг друга и перестанут гореть. Точно так же, если они расположены слишком далеко друг от друга, они не смогут отражать тепло друг на друга, рано или поздно остынут и погаснут. Для живого пламени необходимо достаточное количество различных элементов, расположенных на надлежащем расстоянии друг от друга, чтобы обеспечить циркуляцию воздуха и обмен теплом. Только в таких условиях огонь может выполнить свою задачу — согреть помещение. Точно так же, когда люди находят правильный баланс между близостью и дистанцией, они могут согревать друг друга и наиболее эффективно служить более широкому обществу. Часто ли мы позволяем этому принципу влиять на то, как мы выстраиваем отношения — будь то формальные или неформальные, личные или профессиональные?