Красная Шапочка. Операция Грибовка или отпуск отменяется

Глава

День первый

Из тамбура электрички «Мухосранск — Грибовка» первой вышла молодая женщина. Светлана Краснова — майор спецназа ГРУ, позывной «Красная Шапочка». Мама в детстве придумала, потом в личном деле закрепилось, никто не переспрашивал. Спрыгнула на бетонную платформу, закинула на плечо спортивную сумку — старую, ещё с Абхазии, — и вдохнула. Пахло лесом, прелыми листьями и, как всегда на этой станции, шашлыком из кафе «У Зураба». Зураб уже лет пять как уехал на историну, а шашлык пахнет. Магия.

— Дом, мать твою, милый дом… — сказала она тихо и улыбнулась.

Посёлок не изменился. Совсем. Те же покосившиеся заборы, те же бабки на лавочках — провожали взглядами такими подозрительными, будто она украла у них пенсию. Светлана поправила вязаную красную шапку (мама связала, сказала: «Чтоб издалека видно было, а то потеряешься» — смешно, да? Майор спецназа потеряется в посёлке из трёх улиц) и зашагала к дому.

Дома пахло… ну, как всегда у мамы. Хлоркой — это у неё пунктик по чистоте. Пирогами — бабушка напекла, потому что без пирогов не жизнь, а так, существование какое-то. И ещё чем-то старым, деревянным, от половиц, которые скрипят с советских времён и, кажется, помнят всё. Светлана скинула кроссовки, крикнула:

— Мам, я дома!

На кухне что-то бухнуло, звякнуло, потом пискнуло — и вышла Маргарита Павловна. Пятьдесят пять, короткая стрижка (сама себя стрижёт, потому что парикмахерских в посёлке нет, а ехать в райцентр — три часа), очки в тонкой оправе, халат в цветочек. Но халат этот она носила так, будто это генеральский китель. А китель у неё, между прочим, тоже есть. Она у нас начальник районного отдела по противодействию контрразведывательной деятельности. Дома, правда, халат удобнее.

— Дочь, — сказала мать, обняла быстро — секунду, не больше — и отстранилась. Посмотрела в глаза. — Худая. Кормят вас там плохо?

— Кормят, мам. Нормально.

— Вот и правильно. Родину защищать надо на сытый желудок. Садись.

Светлана села, выложила на стол пакет.

— Вот. Пирожки с капустой. Сама пекла.

Маргарита Павловна принюхалась. Серьёзно так, будто взрывчатку проверяет.

— Своими руками?

— А то! — Светлана вытянула руки. — Вот этими самыми.

— Не помню такого…

Мать взяла пирожок, откусила маленький кусочек, пожевала, подумала и кивнула:

— Не отравилась. Уже прогресс.

Они поели молча. Я люблю это: когда не надо говорить, и так всё понятно. Но чего-то не хватало. Светлана оглянулась:

— А где бабушка?

Мать помрачнела. Вот это мне не понравилось сразу.

— Вот это, дочка, отдельный разговор. Твоя бабушка вляпалась в историю.

— В какую? Ей семьдесят восемь. Она пенсию получает, кота кормит и смотрит «Поле чудес».

— Она кота кормит уже три года, но кот до сих пор тощий, — спокойно сказала мать. — Потому что половину корма она ссыпает в тайник с патронами. Не придуривайся. Ты знаешь, кем была твоя бабушка.

Светлана вздохнула. Знала. Зинаида Семёновна — божий одуванчик в платочке, тридцать лет внешняя разведка. Сейчас на пенсии «активная общественница», курирует три агентурные сети в соседних районах. Соседи думают — добрая старушка. А в определённых кругах — легендарный аналитик «Серая Мышь». И кот у неё, кстати, тоже непростой, но об этом позже.

— И во что она вляпалась?

— В квартирный вопрос, — мать отодвинула тарелку. — У нас в посёлке банда чёрных риелторов. Руководит некто Сергей Волков, кличка Волк. Схема старая: находят одиноких пенсионеров, запугивают, подделывают документы — и человек на улице. Уже три квартиры в нашем доме так ушли. А твоя бабушка — одинокий пенсионер. И квартира угловая, хорошая.

Светлана почувствовала холод в груди. Знакомое чувство.

— Они к ней приходили?

— Вчера звонили в дверь. Представились из управляющей компании, сказали — счётчики проверить. — Мать помолчала. — Бабушка их, конечно, послала. В вежливой форме. Но они не отстанут. Волк настырный.

— А ты? У тебя же есть возможности.

— У меня есть возможности против разведок иностранных государств, — сухо сказала Маргарита Павловна. — Против банды чёрных риелторов мои полномочия не работают. Я могу заказать проверку, через три месяца участковый проведёт профилактическую беседу. А бабушка к тому времени будет жить в картонной коробке.

Тут в дверях появилась сама Зинаида Семёновна. Маленькая, сутулая, в цветастом халате и шерстяных носках (дома тепло, но она мёрзнет всегда). В руках — тарелка с винегретом. Посмотрела на внучку поверх очков — так, будто рентген включила.

— Бабуля между прочим вчера этого козла чуть не задержала! Но у него ноги быстрые, а у меня артрит.

— Бабуль, — Светлана обняла её осторожно, чтобы не задеть тарелку. — Ты в порядке?

— В полном! — Бабушка поставила винегрет на стол и хитро прищурилась. — Ты лучше скажи: надолго приехала?

— На две недели. В отпуск.

— Отлично. Значит, у нас есть две недели, чтобы навалять этим риелторам по рогам. Я уже нарыла кое-что…

Она вытащила из кармана халата сложенный листок — список: имена, адреса, номера машин.

— Откуда? — удивилась Светлана.

— Интернет, внученька. Там всё есть, если знать, где искать. Волк — Сергей Владимирович Волков, бывший риелтор. В банде: Лиса (компьютерщица), Медведь (вышибала) и нотариус Сова. Он самый опасный: бумаги чистые, а люди на улице.

Светлана взяла листок.

— А доказательства?

— А зачем нам доказательства? Мы не суд. Мы семья! — искренне удивилась бабушка.

Маргарита Павловна покачала головой:

— Я думаю, завтра позвоню в прокуратуру. Официально.

— А неофициально? — спросила Светлана.

Мать и бабушка переглянулись. Вот тут я поняла, что отпуск, кажется, отменяется.

— Неофициально я бы хотела сходить с тобой завтра в магазин через парк, — сказала бабушка. — Там эти гады обычно караулят жертв.

— Чтобы они тебя увидели, — добавила мать. — Поняли: у одинокой пенсионерки появилась внучка. Которая никуда не торопится и очень любит свою бабушку.

— И ломать руки, — мечтательно сказала бабушка.

— Я не ломаю руки, — вздохнула Светлана.

— Тогда просто покажи им своё лицо. У тебя оно такое… многообещающее.

Светлана допила чай, подумала: «Чёрт с ним, две недели отпуска — это много, одним днём меньше, одним больше». Написала замначштаба: «Отпуск отменяется, на связи». Ответ пришёл через минуту: «Будем через сутки, шапочку не забудь».

«Она уже на мне», — ответила она и улыбнулась.

Потом легла спать. Слышала внизу телевизор — для соседей, чтоб думали, что всё обычно. И тихий скрип половиц — бабушка проверяла замки. «Божий одуванчик, — подумала Светлана, засыпая. — С корнями в виде колючей проволоки».

Завтра будет интересно.

День второй

Утро началось с того, что бабушка застрелила таракана. Нет, не из пистолета. Из резинки для денег, натянутой между пальцев. Таракан упал замертво, а Светлана, не открывая глаз, сказала:

— Бабуль, а ничего, что я тут сплю? Ты бы хоть кричала «огонь».

— А я кричала. Это ты спишь как убитая. Расслабилась в отпуске, внученька.

— Я не спала. Я анализировала обстановку с закрытыми глазами.

— Уши не обманешь. Храпела — значит, спала.

Светлана села. В комнате пахло нафталином, старыми книгами и чем-то жареным. И ещё — едва уловимо — машинным маслом.

— Что-то горит?

— Твои пирожки. Решила разогреть. Немного перестаралась.

— Ты их машинным маслом смазывала, что ли?

— Да нет. Это я петли смазывала. Чтобы не скрипели. Маскировка — наше всё.

Светлана посмотрела на потолок, словно надеялась там найти ответ на вопрос «за что мне это?». Потолок промолчал.

На кухне работал телевизор — какой-то эксперт в галстуке объяснял, что курс рубля укрепляется, несмотря на санкции, и можно расслабиться и не паниковать.

— Мамуль, выключи это, — сказала Светлана, входя. — Я в отпуске. Мой мозг имеет право не знать, что происходит в мире.

— А это и не мир, местные новости, — мать даже не обернулась. — Глава посёлка отчитывается, что отремонтировал дорогу. Ту самую, которую я вчера вплавь перебиралась.

На столе перед ней лежала карта посёлка с карандашными пометками, а рядом — официальный бланк с печатью. В руке — чашка с кофе.

— Что это?

— Запрос в прокуратуру. Официальный. — Мать подвинула бумагу. — Наш участковый, между прочим, сегодня сообщил, что «ничего подозрительного не зафиксировано». При этом его собственная тёща уже две недели живёт в съёмной комнате, потому что её квартиру «оформили по доверенности». Он считает, что она сама подписала.

— А она?

— Она не помнит. Ей восемьдесят. И подпись похожа. Шрифт мелкий, очки забыла. Классика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.