Где обычно

Холодные закуски

– Ну шо?

– Не, ну я ж не против.

– Но не вдвоём же, нужно ж как-то традиции соблюдать. Или мы не водку?

– Доктор сказал, что можно только водку. Правда, взял за это пятьдесят баксов.

– То есть, я звоню Сане.

– Ну да, без него как-то… Нетрадиционно.

– Значит, «Где обычно», часам к шести.

Подвальчик «Где обычно» – милейшее место, специально заточенное, чтобы попить водки. Не нажраться, не убиться в хлам, а именно попить. По-взрослому, без понтов, не оглядываясь по сторонам, не заботясь, достаточно ли прилично ты выглядишь для накрахмаленной скатерти. Дубовые стулья слишком массивны, чтобы применить их в драке, простые деревянные столы достаточно прочны, чтобы выдержать желающего на них станцевать, часы с кукушкой, приглушённый свет и музыка, которая не мешает разговаривать. В небольшом вольере – живая белка. Атмосферу заведения как нельзя лучше отражает плакат «Мы – против алкоголизма! Мы – за пьянство!». Да, именно про подобные места и говорят: «Атмосферное». Официантка с такой белой кружевной штукой на голове, как в советском кино, и с заботливым взглядом приносит меню, в котором полторы сотни видов водки и всего с десяток закусок. Но каких!

Мы с Саней пришли чуть раньше.

– Добрый вечер, молодые люди.

– Да уж, не старые.

– Я вам меню оставлю, если что, я где-то рядом.

– Да, мы товарища дождёмся и закажем, чтобы не выдыхалась.

– Я рядом…

Наконец появился Владимир Алексеевич. Без посторонних мы зовём его Ильич. Может быть – по причине особого сочетания лысины и бородки клинышком, может быть – из-за особого прищура глаз, может быть, конечно, и потому, что он мудрее нас, но ему это удивительно подходит.

– Заказали?

– Тебя ждём.

– А зачем?

– Третьим будешь.

– Ясно всё с вами. – Девушка!

– Определились?

– Вот сколько Вам лет? Мне можете говорить смело, как доктору.

– Двадцать один.

– Так вот, мы определились, ещё когда Ваши уважаемые родители не познакомились.

– Чудесно. Пить что будете?

– А что Вы можете нам предложить?

– Ну… Водку, водку или… водку.

– Отличный выбор!

– Лучший.

– Ильич, не смущай девушку. – Зая, вот той, что мы обычно берём, первые триста грамм, пожалуйста, и огурчики с капустой. Селёдочку, разумеется, хлеб этот ваш чёрный и картошку.

– Сварить или пожарить?

– Пожарить. Старшему товарищу без лука, а весь его лук нам положите. И водички без газа по маленькой бутылочке.

– И можно хлеб тоже немножечко поджарить? – Интересуется старший товарищ.

– На маслице?

– Ага.

– И чесночком натереть?

– Богиня!

Вильнув бантиком фартука, официантка удалилась, а мы как-то разом застыли в предвкушении. Молчание нарушил Ильич:

– Ну что, рассказывайте, как, чего и как вы этого добились.

– Да нормально, вроде.

– Без изменений.

– Ясно всё с вами. Завидное постоянство.

– Ой, можно подумать, у самого новая жена и работа.

– Не-не-не, дорогие товарищи, никакой работы. Я оформляюсь в пенсионеры.

– Ага, скажи, что тебе это помешает работать.

– Ну-у-у, как тебе сказать… Я ещё не пробовал.

– Я бы сказал: «Вот за это и выпьем», но они же никогда не приносят водку раньше закуски.

– И я не стал бы их за это осуждать.

– Зая, ну где там наша вода? Уже хочется выпить хоть чего-нибудь.

– А вы обратили внимание, насколько эти гранёные стаканы соответствуют часам с кукушкой? Тут ведь что важно – судя по всему, они эти стаканы где-то в интернете искали, потому что, можете мне поверить, они тоже постарше нашей официантки будут. О! Что я говорил? Смотрите – написано: «ц 14 к». Где его сейчас за четырнадцать копеек купишь?

Жадно втянув в себя воду, мы снова на минуту замолчали. Первым заговорил, как ни странно, Саня. Странно – потому что он не то, чтобы неразговорчив, но, обычно, эти полтораста килограммов доброты сами разговор не начинают. Ему в беседу нужно втянуться:

– Ильич, а ты не в курсе, что там с тендером по третьему участку?

– В смысле, кому его отдадут?

– Ну да, разгребаться-то мне.

– Похоже – «Универсал Плюс».

– Так они ж дебилы!

– Зато дали самую лучшую цену. Как раз, может быть потому, что дебилы. Я вообще не понимаю, как туда можно влезать. Там, что грунты, что коммуникации, а допработ в бюджете нет. Скорее всего, они просто встрянут в это говно.

– Ага, а мне потом их оттуда вытаскивать.

– Или топить. Давай решать задачи по мере их поступления, тем более что вот наша милая девушка уже что-то нам несёт. Предлагаю эту задачу считать первостепенной. – А что тут у нас? Огурчики! А они хрумстят?

– Обижаете.

– Всё-всё, не буду. А скажите, милое дитя, почему ваша белка, как её зовут, кстати?

– Галя.

– Галя, значит… Так почему Галя не выходит?

– Так вы же ещё ничего не выпили.

– То есть, как только выйдет – сразу хватит?

– Нет, если выйдет, значит, она вам наконец-то рада.

– А что, она может быть не рада гостям?

– Если честно, она людей вообще не любит, особенно, трезвых.

– А знаете, я её понимаю. Ваше руководство не будет против, если я пришлю Гале кедровую шишку?

– Руководство тоже людей не сильно, но те, кто хорошо относится к Гале, могут рассчитывать на снисхождение.

Седовласый буфетчик в белоснежном кителе вынес поднос с запотевшим графинчиком, сказал: «Я не прощаюсь» и степенно удалился. Вечер вступил в долгожданную фазу.

– Всё у них хорошо, только рюмочки маленькие.

– Ильич, щас только скажи, тебе стакан принесут.

– Чего его нести, вот он на столе стоит.

– Так туда и лей. Только себе, а мне половинку вот этой маленькой. Она ж должна одним глотком заходить, иначе невкусно. Или ты торопишься?

– Ладно, давай уже, ценитель, вздрогнем.

Чокнувшись, мы спокойно выдохнули, опрокинули свои рюмки, не сговариваясь, поднесли к ноздрям по куску хлеба и замерли, прислушиваясь, как первый шарик холодной жидкости стремится занять своё место внутри.

– Да-а-а. Вот сколько раз уже, а первая всегда как-то вот хороша.

– Тогда давай скорее вторую, а то третья поздно будет.

– Да что ж ты так торопишься?

– Медленно спускаться с горы мы будем после пятой, а сейчас я хочу стать хорошим человеком. Вы же понимаете, что человек, которому хорошо, не может быть плохим.

– Тогда – за хороших людей, нас не так много.

Маленький огурчик действительно хрустнул и его сок перемешался во рту с водочным ароматом. Первые рюмки дают ощущения от самой водки, ещё не перебитые горячими закусками. Ты понимаешь, хорошая или нет, с удовольствием сегодня или потому, что надо, а некоторым удаётся даже предугадать, будет ли добрым утро. Пауза между второй и третьей немного длиннее.

– Вот холодная, а греет. Ильич, а за что мы сегодня вообще пьём?

– Подожди, ты же сам сказал: «Ну шо?»

– Да? Согласен, мой любимый тост, кстати.

– Ага, это лучше, чем «За дам» или «За тех, кто в море», хотя… – Девушка! Подойдите, пожалуйста. Да. Нагнитесь чуть-чуть. Нет, не пугайтесь, я не собираюсь зарыться носом в Вашу роскошную грудь, просто я уже старенький и отсюда не вижу, что написано у вас на бирке. Вот! Лера. Позвольте, Лера, мы выпьем за Вас. Других дам здесь нет, а у нас третий тост. Мы даже встанем. Вы не будете против?

– Твою ж…

– Вставайте, вставайте, проявите уважение к труженице общепита. Много женщин в ваших никчемных жизнях радуются, когда вы пьёте водку? Вот. Такое нужно ценить, – он отставил локоть в сторону, – Лера…

Тихий звон рюмок, скрежет стульев по плиткам пола и снова хруст. На этот раз – капусты.

– Да, дивчину я, кажется, смутил.

– Она сама кого хошь смутит.

– Вот как у них это получается? Она от нас отошла, а прям даже по спине видно, что улыбается.

– Да, работа нескучная, не бумажки целый день перекладывать. Постоянно есть о чём вспомнить.

– Капустка, кстати, у них хорошая, не вонючая и жуётся приятно, нет ощущения, что варёная.

– А какой от неё рассол… Не будем девчонку гонять, но, когда следующий раз подойдёт, я попрошу, чтобы принесла, они так делают.

– А ты посмотри внимательно на водку. Там на один раз осталось. Нам всё равно её звать.

– Ну да. – Лера! Будьте добры, передайте буфетчику, что мы по нему тоскуем и, чтобы два раза не вставать, скажите, пожалуйста, на кухне, что мы просим по полстаканчика рассола от капусты.

– Ещё же не утро…

Я поперхнулся, Ильич закашлялся, а Саня просто захохотал.

– Вы знаете, Лера, как звучит слово «чаевые»?

– Да, оно так приятно звенит.

– Нет, в Вашем случае оно будет приятно шелестеть, Вы только что меня убили насмерть.

Ильич разлил по рюмкам остатки водки и Лера, незаметно подхватив пустой графинчик, исчезла.

– Мы как-то пили с товарищем, а с нами араб один оказался, ну, так получилось, он его сотрудником тогда был, Саня его знает. И вот, поскольку он не пил, мы его определили на разлив. Трезвый, рука не дрожит, мечта, а не аналитик. И, в общем, заканчивается бутылка, он её пытается на стол поставить, а товарищ, громко так: «Нельзя! Забери!» Тот хватает бутылку, двумя руками, прижимает к себе: «Пащему?» Товарищ: «Упадёт». Упал, короче, я.

– Ну а как нормальному человеку объяснить, что пустую на стол нельзя? Традиция, блин.

– Кстати, о традициях. Селёдку все уже попробовали? «Как же вы селедку без водки?» – помните? Я тут каждый раз Мышлаевского вспоминаю. Вот, хороша, блин.

– Ну хорош уже в руках греть. За традиции.

Селёдку без водки я употребляю редко, да что там «редко», не употребляю. А вместе они, действительно, созданы друг для друга. Колечки маринованного лука и лужица жареного масла на аккуратно выложенных кусочках сельди других ассоциаций почему-то не вызывают. А тут глотнёшь и селёдочку туда и лучка чуть. Как к себе домой.

– Водка – это вообще традиции сплошные. Вот смотрите: Состав сорок на шестьдесят – традиционный? Традиционный. Набор закусок. Шоколадкой же не будешь? Не будешь.

– Не, ну, когда ничего больше нет, можно и шоколадкой, я когда-то бутылку под одно яблочко всосал.

– А лет тебе сколько? А понимание того, как пить правильно, традиционно приходит с возрастом. Обстановка, компания, сервировка – всё традиционное. Вот соберутся люди где-нибудь в другом конце галактики водку пить, у них же обязательно рюмки будут, огурчик…

– Да, обычно, все стараются выпивку как-то обставить. Согласитесь, что мы никогда не пьём без каких-нибудь ритуалов. Даже если собрались не как мы сегодня, чтобы её попить, да? А вот тупо набульбениться. Всё равно же какие-то тосты говорить будут, чокаться, закуску постараются, там, какую-то подходящую организовать.

Тут появился буфетчик.

– Хорошо заходит?

– Да, знаете. Вот прям совсем.

– Понимаю, сам вот смотрю на закуску, слюнки текут, но нельзя. При исполнении. Я же правильно понял, что ещё столько же той же самой?

– Совершенно. А может всё-таки чуть?

– Вы можете не верить, но мне очень нравится моя работа. И, насколько я понимаю, мы сегодня ещё увидимся.

А с другой стороны стола Лера уже сгружала тарелки с картошкой и стаканы с мутной жидкостью.

Картошка

Сама по себе селёдка с водкой, конечно, хороша, но, если добавить к ней картошечки, сразу понимаешь, что жизнь удалась. И не важно – отварная она, рассыпчатая, сдобренная сливочным маслом, молодая, покрытая щетинками укропа или жареная с лучком на сале, селёдка всегда найдёт с ней общий язык, а за ней и рюмашка.

– А ты был прав насчёт рассола, – прервал мои мысли Саня, – он божествен.

– Прикинь, иногда можно верить даже мне. Стал бы я вас сюда водить, если бы тут было плохо. Ильич, ну ты что, есть сюда пришёл? Наливать собираешься?

– Водка, дорогие мои, не наливается быстро. Она льётся тонкой струйкой, слегка побулькивая, чтобы в рюмке оказалось ровно столько, сколько нужно для того самого глотка, который мы отправляем наполнить организм, понимаешь, заветным теплом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.