Если бы я был вампиром
- -
- 100%
- +
– Может, и видел, но кто же в этом признается-то? В наше время все стремятся сохранить лицо, это одна из важнейших задач современного человека. Человек сделает все, что угодно, лишь бы не показаться смешным. Только человек, не отягощенный этим жалким самолюбием и стремлением всем понравиться, может говорить правду вне зависимости от того, как она звучит.
– И как же она звучит?
– Кто она? – переспросил толстяк.
– Ну, правда эта ваша.
Толстяк просветлел.
– А правда в том, что в нашем мире появились силы зла, которых в нем еще недавно не было. Нет, черные маги там, демоны всякие, это дело привычное. Но чтобы такие твари появлялись, это впервые. Ведь старые демоны всегда боялись дневного света и появлялись только ночью, а эти и днем по городу ходят. Где это видано такое, а?
Я почесал затылок.
– И вправду нигде, – неожиданно у меня появился весьма своевременный вопрос. – А почему вы это рассказываете именно мне?
– Именно вам? Что вы имеете в виду? – толстяк очень естественно удивился.
– Ведь тут же куча народу, почему вы начали рассказывать свою историю именно мне?
– Я всем рассказывал. Вот только никто меня не слушает, – толстяк обиженно притих.
Тогда понятно, почему он так опасливо смотрел по сторонам. Он просто боялся насмешек.
Я даже и не заметил, что за стойкой рядом со мной уже довольно долгое время сидит Хаз и старательно делает вид, что ждет вовсе не меня, что он не слушает и что ему все равно.
– Ой, Константин Валерьевич, здравствуйте. Я как раз собирался вам показать свою новую книгу из «демонической серии», – затараторил толстяк, заметив Хаза на долю секунды раньше меня.
– Замечательно, Игнат Львович, подходите ко мне в офис завтра с рукописью, там все и обсудим.
Своим тоном Хаз дал понять, что аудиенция для Игната как-его-там была закончена.
Толстяк пожал мне руку, сунув визитку, пробормотал что-то насчет продолжения рассказа следующим вечером и пошел искать новую жертву.
На его место тут же сел Хаз.
– Ну что, уже услышал душещипательную историю о чудище из ужасного Кусковского пруда? – насмешливо спросил он.
Мне почему-то стало обидно за толстяка, насколько я понял, он искренне в это верил.
– Слышал, и что? – с вызовом спросил я.
– Да нет, ничего. Он вообще-то нормальный мужик и писатель хороший. Это у него на той неделе заскок появился. Раньше за ним такого не водилось.
– А, может, он действительно что-то видел? – не слишком уверенно спросил я.
– Что-то он, конечно, видел, но, скорее, в своем воображении. Помешался на своих книгах и принял желаемое за действительное. Ведь он уже поди лет десять со своими демонами носится. Изучает всякие легенды, строит догадки, иногда, когда совсем с деньгами проблемы, пишет фантастические книги про своих любимцев. Увидел, как человек падает в воду, а воображение дорисовало все недостающее – и чудище синее, и клыки, и крылья.
– Крылья? – переспросил я.
– Крылья, крылья. Большие такие, перепончатые.
– А я думал, что он из воды вылез.
– Так, ну-ка, хватит. Ты что, всерьез его сказки принимаешь? Перепил уже, что ли? – в голосе Хаза проскользнули презрительные нотки. Он просто терпеть не мог пьяных людей. Сам он пил очень редко и мало, впрочем, ему хватало и этого. Его здоровый организм спортсмена улетал от одного бокала вина.
Если бы он только знал, что со мной происходило в последнее время, то сам бы напился вдрызг. Верю ли я этому толстяку? Ха! Да я сейчас и в драконов, живущих в горах Шотландии, поверю, и в Горца пресловутого со всеми его драками на мечах, да во что хочешь.
– Не пил я, – ответил я слегка раздраженно. – Никак этот стакан мартини добить не могу.
– Ну, раз не пил, пойдем тогда прогуляемся на улицу. Мне с тобой поговорить нужно. Есть работа.
Работа? Очень кстати. Именно об этом я и собирался поговорить, вот только Хазу об этом говорить я, пожалуй, не буду. Немного поломаюсь для приличия, тогда и соглашусь. Имидж, как-никак, следует поддерживать. А какой у меня имидж? Правильно, никакого. Просто так неприятно признаваться в том, что финансовое положение оставляет желать лучшего.
Мы вышли на улицу и слегка отдалились от основной толпы. Хаз всегда предпочитал приватные беседы тет-а-тет, если разговор касался работы.
– Слушай, тут у меня довольно специфический заказ. – Хаз сразу перешел к делу, не забыв, однако, предложить мне очередную конфету из своего нескончаемого запаса.
Я многозначительно молчал, ожидая продолжения.
Хаз почесал свой, что называется «чугунок», и продолжил:
– Я знаю, что ты не очень любишь «жориков», но, кроме тебя, мне это поручить просто некому.
«Жорики» – это любовное название аббревиатуры ЖР, что означает журналистское расследование. Как бы гордо ни звучало слово «расследование», ничего общего с попыткой выяснить что-то очень важное или скрытое здесь не было. Обычно все происходило просто: вам дают задание, вы долго и совершенно бесполезно расспрашиваете людей, которым до вас нет никакого дела (я их в общем-то понимаю), затем получаете втык от редактора на тему «целый день прошел, а вы так ничего и не на расследовали», и в результате, поскольку за день выяснить что-либо просто невозможно, вы даете волю фантазии. По этому поводу даже имелось мнение об ином переводе слова «жорики», связанном с тем, что за ЖР берутся только журналисты с повышенными аппетитами. Денег, конечно, заработать на этом можно, но уважение коллег и авторитет могут пошатнуться.
– Я? Взяться за ЖР?! – Мне даже не пришлось притворяться. Как бы мне ни нужны были деньги, за это я браться не стану. Лучше голодная смерть.
Хаз передернул плечами, больше смахивающими на два огромных валуна.
– Я все понимаю, но это не совсем обычное ЖР…
– Обычное, необычное, какая разница! – перебил я Хаза.
Хотя этого делать как раз не стоило. Хаза просто бесило, если кто-то перебивал его, а уж во время рабочих разговоров…
– Ты! – взревел он. – Сначала дослушай, а потом высказывай свое очень ценное мнение!
Я втянул голову в плечи и благополучно заткнулся.
– Это не совсем обычное ЖР. Я бы даже сказал, что это ЖР без буквы Ж. Просто требуется найти необходимую информацию для одного человека.
Хаз замолчал, ожидая моей реакции.
Я, не решаясь говорить что-либо вслух, просто кивнул.
– Поскольку это дело тесно связано с темой твоей последней статьи, заказчик попросил меня, чтобы занялся расследованием именно ты.
– Я, безусловно, польщен, но ты же мне предлагаешь переквалифицироваться из писателя в Шерлоки Холмсы. Я что, похож на человека, который будет бегать по всему городу за ужасными бандитами, попутно спасая красивых и не очень девиц? Есть же профессиональные детективы, пусть он их и наймет.
Хаз покачал головой.
– Профессионалы ему не помогут. Собственно, они за такое и не возьмутся.
– Значит, они не возьмутся, а я возьмусь? – ощетинился я.
– Значит, – сказал, как отрезал, Хаз. – Тем более, ты будешь не один. Тебе по статусу полагается Доктор Ватсон.
– И кто же это? – обреченно спросил я, понимая бесполезность моих жалких попыток отказаться. Вообще у меня сложилось такое впечатление, будто Хаз знал о моих финансовых проблемах. Иначе бы он не стал так уверенно настаивать на своем.
– С этим милым толстячком ты уже познакомился, мне кажется, вы с ним неплохо поладили. Пусть так будет и дальше.
Просто бред какой-то.
– Он-то тут при чем? Какой с него толк?
– А какой с тебя толк? – усмехнулся Хаз. – Тут дело не в толке, а в знании предмета.
– Знании предмета? – переспросил я. Действительно, ведь он до сих пор не сказал мне, в чем заключается работа.
– Ты в последнее время занимался каталогизацией знаний о вампирах и оборотнях, наш горячо любимый Игнат Львович, сколько себя помнит, исследует демонов, так? – Хаз многозначительно поднял указательный палец толщиной с мой бицепс. – С чем чаще всего ассоциируются эти существа?
– С безвкусным кино, – уверенно ответил я.
– Нет, хотя и с этим тоже. Прежде всего в настоящее время вся эта живность ассоциируется с сектами.
Вот радость на мою голову. Сейчас он еще предложит глубокое внедрение в структуру, а затем отправит в самую дурацкую из них. Сколько прекрасных минут мне это доставит, вот давеча побывал в одной секте, мне это понравилось просто до потери сознания.
Я неуверенно потоптался на месте, пытаясь придумать хоть одно оправдание для отказа.
– Хаз, ты знаешь, у меня уже есть одна ра… – я взглянул на его лицо и понял, что он мне не верит ни на йоту. И правильно, в общем-то.
– Ну, хорошо, я возьмусь. Но какие сроки, а главное, какая оплата? И что с авансом?
Хаз потер руки, поняв, что никаких отговорок больше не будет.
– Аванс я тебе дам в ближайшее время, – Хаз посмотрел на мое лицо, полное надежды. – Хорошо, хорошо. Аванс я тебе дам сейчас.
Он порылся во внутреннем кармане пиджака и (о чудо!) выдал мне аванс! Не очень большой, но для меня и это было настоящей манной небесной.
– Замечательно, – я был уже счастлив. – И где остальные подробности заказа?
– Подробности я, как обычно, пришлю тебе по почте. Что же касается затрат на материалы, необходимые для расследования, с этим обращайся к Доктору Ватсону, он будет пользоваться допуском к моей кредитке.
Я бросил на него недовольный взгляд.
– А почему не я?
– Ты? У меня не настолько много денег в банке, чтобы давать тебе кредитку. Ты же наверняка наймешь толпу народу, лишь бы ничего не делать.
Тут он меня раскусил.
– Хорошо, – вынужденно согласился я. – А этот, как его там, толстяк, он уже знает, что будет работать со мной?
– Откуда? – удивился Хаз. – Он вообще еще не знает, что будет работать. Ты же слышал, он придет завтра ко мне в офис, там и узнает.
– А ты уверен, что он согласится?
– Ты же согласился, вот и он согласится.
Надо отдать ему должное, он как всегда продумал все до мелочей. Не удивлюсь, если толстяк подошел ко мне пообщаться с подачи Хаза, чтобы я успел с ним познакомиться до начала работы. Кстати о работе.
– Так что от меня требуется?
Хаз отмахнулся, скорчив недовольную мину.
– Все, на сегодня хватит о работе. Пойдем лучше отдохнем.
Он быстро свернул разговор и уверенным шагом отправился обратно в клуб. Я последовал за ним, понимая, что темнит он неспроста, но сейчас добиться от него чего-либо я все равно не смогу. Ничего он мне не скажет, пока сам не захочет.
В клубе народу уже стало поменьше. В основном остались только те, кто живет поблизости и неженат, и те, кто собрался основательно квасить всю ночь. По большому счету, я относился к обоим случаям. Вот только квасить основательно я не собирался, так… чуть-чуть.
Глава 6
Я все-таки напился. Но я не виноват! Мне все подливали и подливали. Кто же знал, что виски такая крепкая штука? И вообще, куда я собственно иду-то?
Я посмотрел по сторонам и обнаружил, что забрел в какой-то незнакомый район. Впрочем, в таком состоянии любой район покажется незнакомым. Вокруг ни души, видимо, глубокая ночь или совсем раннее утро. Что ж, совсем не плохо, я еще стою на ногах, даже не только стою, а иду… ну или ползу. Какая, собственно, разница?
Чтобы прийти в себя, я решил ополоснуться. По счастью, именно в этот момент мне на глаза попался прудик. Ну и что, что грязный? Не до роскоши.
Я снял пиджак и сполз в воду. Сколько в ней провалялся, я не знаю, как умудрился не утонуть, тоже не знаю. По прошествии энного времени я начал приходить в себя. Почувствовал холод, голод, тошноту, боль в голове, в общем, ощутил все радости русского народного праздника – похмелья. Ну а кому же сейчас легко? Хм… всем, кроме меня, наверное.
Едва поднявшись, я опять бухнулся в воду. Как же болит башка моя тупая. Ну кто просил столько пить? Все, больше не пью.
Поднявшись-таки с третьей попытки, я подобрал пиджак, надел и побрел в сторону… в сторону. Вскоре я узнал знакомый Кусковский парк. Мозг заработал. Медленно, но верно я вычислил, что лежал в Химике. Это пруд такой, возле одноименного завода. Значит, я на верном пути домой. Вот только присяду на эту скамейку и немного отдохну…
– Ну здравствуй, тринадцатый.
– А?..
Это шутки подсознания? Ну, в смысле глюки, что ли?
– Я тебя тут давно уже жду.
Ага… «Ты кто? – Я? Белая горячка».
– И я вовсе не белая горячка.
– А мысли читать некрасиво, да и невозможно, кстати, наука доказала.
– А я и не читаю, у тебя все на лице написано. Впрочем, если хочешь, то могу и мысли прочитать. Перстенек-то поди не снял?
– Снимешь его, как же.
Хорошо. Сижу на лавочке, общаюсь с глюком.
– Ай-ай-ай. Ты до сих пор не веришь в мою реальность?
Не-а.
– Ну, как вам сказать…
– Не веришь. Ну, может, оно и к лучшему. И мне проще, и тебе умирать легче.
– Что, простите?
– Пришел твой час. Пора тебе ответить за осквернение храма великого нашего повелителя, стоящего над тьмой и повелевающего ею. Ты был избран, но сам выбрал свою участь, отказавшись от великой чести быть избранным.
Э-э-э… Чего?
– Так… Не торопись. По слогам и с выражением.
– Что?!
– Это я хотел бы спросить, что?
– Умрешь ты сейчас, короче. Голос уже начал беситься.
– А? Да пожалуйста, только я пока посплю, ладно? А вы тут уж без меня…
– Ты не понял, я же тебя сейчас убью…
– Ну и фиг с ним, закончишь убивать – разбудишь.
– ?..
– Идиот. Открой глаза!
А?.. Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперек себя шире, да еще и с крыльями. И как же это он летает-то?
– Ты кто?
– Я – твоя смерть!
– А по отчеству?
Видимо, отчество свое он говорить не захотел, иначе не стал бы так махать крыльями и тянуть ко мне лапы.
Я бодренько отскочил за скамейку, и на том месте, где я сидел, пролегло три полосы глубиной сантиметра в два. Коготки-то помельче, чем у того красного будут. Ничё, и не таких обламывали, ну а если меня убьют, хоть голова перестанет болеть. Кого-то он мне напоминает, то ли я его в фильме видел?
Я залихватски схватил ближайшую палку (читай дрын) и с размаху врезал по морде чудища. Палка сломалась, и чудище чихнуло, да так, что я где стоял, там и сел. Сдуло меня с ног, я же в себя еще все-таки не пришел. Пить-то не умею.
Он тут же обрадовался и бросился на меня с когтями. Я едва успел перехватить его лапы перед своим лицом, хотя нос мне этот гад все-таки поцарапал.
Тут только до меня дошло, что угроза жизни весьма и весьма реальная. Меня определенно собираются убить. Причем какой-то синий (я бы даже сказал голубой), гадкий и вообще не гигиеничный товарищ, покрытый чешуей. Еще и на циклопа чем-то смахивает, глаз-то тоже присутствует на физиономии лишь в одном экземпляре. Кстати, глаз! Повторим же подвиг Одиссея!
С радостным воплем «За Итаку!» я остатком палки ткнул в глаз. Как ни странно, глаз не повредился. Глаз просто исчез, но вместе со всем чудищем.
Я ошалело лежал на земле и ни о чем не думал. В голове совершенно пусто и ни одной мысли. Через пару минут, или часов, ко мне частично вернулось чувство реальности. Я потряс головой и кое-как поднялся на ноги. Что ж еще делать-то остается, как не идти спать?
* * *Светало, по утреннему парку брел человек. Грязный, мокрый, в порванном пиджаке, с расцарапанным носом и с полным отсутствием какой-либо мозговой деятельности на лице. Пробегающие мимо маньяки – утренние бегуны смеряли его брезгливыми взглядами и бежали дальше. «Как можно так пить?» – думали они. Вот они-то уже давно не пьют, они выбрали здоровый образ жизни, а те дураки, что так пьют, так им и надо. Старушки, бродящие по парку в поисках бутылок, оставшихся после вечерних пьянок, сочувственно косились на бедного бомжа. «А ведь так молод, и поди ж ты», – качали они головой. А «пьяница» брел по парку и смотрел только перед собой. Да и не пьяница это был вовсе, а очень даже приличный человек. И пьет он редко и то только по праздникам. И уж определенно он не бомж, потому что направляется прямиком в свою личную квартиру с протекающей трубой и разбитым компьютером. Правда, про компьютер он еще не знает, но очень скоро узнает и жутко удивится. Еще более он удивится, когда обнаружит, что забыл ключи. Причем обнаружит он это, уже находясь в квартире. А вот как он в нее попал, этот вопрос и задаст он себе… Собственно, этот человек – я.
И как же я вошел-то?! Ключей-то нет! Они были во внутреннем кармане, а его мне нагло порезал… Так, вот про это мы на время забудем. Так как же я дверь-то открыл?! Ай-ай-ай, батенька, склероз в таком юном возрасте, и ведь уже не первый раз. Замочек-то совершенно новый, ни единой царапинки, значит, я не взломщик. Хоть что-то хорошее. И что это там дымится в комнате? Матерь божья, да это же компьютер горит.
Я быстренько побежал в ванную, включил свет и схватил из-под раковины ведро. Затем так же быстренько сбегал и вылил все содержимое ведра на компьютер. Компьютер поблагодарил меня финальными искрами, ему вторила розетка, в которую он был подключен, и свет во всей квартире погас.
Ага! Так вот как я попал в квартиру-то! Она же открыта была! Значица, теперь осталось понять, как кто-то открыл мою суперсовременную дверь, не повредив и не поцарапав ее. Да, надо бы электрика вызвать. Где-то я читал, что энергообеспечение идет в квартирах моего дома попарно. Значит, если у меня замкнуло электричество, то и еще у кого-то на моем этаже замкнуло. Ой! Мама! Только бы не у Клавдии Степановны!
Я судорожно бросился к телефону.
Стоп! Сначала часы. Время у нас сейчас восемь утра, можно звонить. Дай боже, чтобы электрик приехал быстро и исправил все до того, как проснется Клава.
Я набрал номер ДЕЗа.
– Алле! Здравствуйте, вас беспокоит жилец дома номер четыре по улице Молдагуловой. У меня тут короткое замыкание в квартире произошло. Можете электрика прислать побыстрее?
– А вы знаете, что у электрика план? Всем вам побыстрее надо. Ладно, какая квартира?
– Двадцать пятая. Спасибо.
Отлично, электрика вызвал, осталось его дождаться. Главное, чтобы раньше времени не проснулась Клава.
Я поставил на плиту чайник и отправился в комнату посмотреть, что из останков компьютера еще пригодно для дальнейшего, хотя, судя по всему, и нескорого, использования. Убито оказалось все, кроме «кулера» и звуковой карты.
Не так уж и плохо, вот только вынуть их у меня не получилось, а когда я попытался выковырять ценные останки с помощью отвертки… В общем, от системного блока ничего не осталось. И кому понадобилось взрывать мой компьютер? Нормальный человек забрал бы его себе и не мучился, а тут явный акт совершенно ненужного вандализма.
Я дотащил до мусорного ведра отдельные запчасти компьютера, а монитор и оплавленный системный блок снес в мусоропровод. Вот, собственно, и все. Осталось от моего компьютера только воспоминание, подкрепленное клавиатурой, мышкой и черными пятнами на стене и столе.
Засвистел чайник, и я пошел на кухню пить чай. На кухне стоял обычный, полный и на удивление уютный бардак. Раковина была заполнена посудой, уже не просто грязной, а заплесневелой и покрытой черте чем. Обнаружив, что ни одной чистой чашки, стакана или любого другого сосуда для испития чая не осталось, я глубоко вздохнул и, сняв-таки грязную одежду, бросил ее в стиральную машину. Сходив в комнату, я надел слегка порванные джинсы и пошел мыть посуду.
Горячая вода полилась из крана неохотно и не сразу. Поначалу пришлось мыть посуду холодной, но вскоре из крана пошла теплая, а потом и вовсе горячая вода. Чашки были уже давно помыты, но во мне проснулась любовь к чистоте, к тому же мытье посуды успокаивало мои уже начинающие шалить нервы. Даже голова перестала болеть.
Столько вопросов и ни одного ответа. Кто снес мне дверь? Зачем нарисовали глаз в комнате? Что это за осколок красного перстня я нашел в подъезде, и не связан ли он с убийством, произошедшим, пока я был в Киеве? Что за тип следил за мной в парке, а главное, куда он делся, оставив мне на память плащ и шляпу? А уж куда делось то, что напало на меня на обратном пути из клуба, я вообще не представляю. Правда, почему оно напало, я, кажется, понял – оно мстило за повелителя кого-то там, которого я нечаянно убил на той неделе. Про свои новые способности, которые во мне иногда (по настроению, наверно) проявляются, я и вовсе молчу. Хотя читать мысли, летать и замедлять время не так уж и плохо, в этом есть своя прелесть и свои преимущества. Интересно узнать, что думают о тебе твои знакомые. Да и пользу можно из этого извлечь…
Посуда уже давно была помыта, а я все стоял перед раковиной и задумчиво смотрел на чистые чашки-тарелки, стоящие на полке дружными рядами. Я так и стоял бы до прихода электрика, если бы не послышались удары во входную дверь.
Удары были такими «тихими и нежными», что, если бы я не поспел вовремя, то, мне кажется, у моей новой бронированной двери были все шансы слететь с петель.
Я, как был в порванных джинсах и весь в мыле, добежал до двери. Перед тем как открывать, следовало глянуть в глазок. Это новое правило (вернее, очень хорошо забытое старое) я вывел еще тогда, когда, открывши, увидел за ней трех амбалов. За дверью стоял и улыбался во все свои… сколько-то там зубов Чиж. Что это он тут забыл в такую рань? Время-то всего девять часов.
Я заскрежетал замком и отворил дверь.
– Хай, май френд! – радостно завопил Чиж, бросаясь было ко мне обниматься, но, увидев, какой я чистый, быстро одумался. – Ты что это такой чистый и почему звонок не пашет? Я тут стучу уже полчаса, небось всех соседей перебудил.
Не дай бог.
– Да я тут уборку затеял слегка, а электричество – так это короткое замыкание.
Море удивления, написанное на лице Чижа, оплатило все побитые мной чашки и тарелки, которых было немало, ибо руки меня еще не совсем слушались.
– Ты? Проснулся раньше часа дня, да еще и затеял уборку?! Ты не заболел? – неожиданно участливым тоном спросил он.
– Да нет, и ты не прав, я не ложился. На самом деле я час назад из клуба приполз.
– Ты хотел сказать «пришел», – поправил меня Чиж.
– Да нет, именно приполз, – вздохнул я. – Я слегка перебрал.
Таким удивленным я его еще никогда не видел.
– Ты?! Выпил?! Да еще и перепил?!
Не то что перепил, а я бы сказал – упился до состояния бревна.
– Да, у кого-то там было день рождения, пришлось слегка выпить за здоровье и все такое.
– Алкаш, – уверенно заявил Чиж, – ты так и будешь держать меня на лестничной клетке?
– Не пускать же тебя в квартиру, – пропустил я Чижа.
– Та-ак. Кстати, а что это физиономия у тебя в крапинку?
– А?
– Ага. Кто поцарапал, спрашиваю?
– А, так пока через парк полз, поцарапался.
– Ну-ну, – скептически проговорил Чиж. Чиж прошел-таки мимо меня и сразу же прошествовал по коридору на кухню.
– И вправду, посуду помыл, а я думал, шутишь.
Окинув взглядом кухню, он тут же развернулся и пошел в комнату.
– Это что, следы ядерной войны в миниатюре? – спросил Чиж, увидев черные пятна, являющиеся единственным, что напоминало теперь о компьютере.
– Это следы короткого замыкания, – объяснил я.
– А не тут ли у тебя стоял такой миленький новенький компьютер?
– Ну да… стоял…
– Изверг! Не умеешь ты с техникой обращаться! Лучше бы мне отдал.
– У тебя и так три штуки дома стоит. Куда тебе еще?
Чиж заядлый компьютерщик. Все новинки рынка появляются у него едва ли не раньше, чем на самом рынке. Откуда он на это берет деньги, для меня загадка.
– А я бы тогда смог вчетвером в Квейк играть. Темный ты человек.
Геймер нашелся. Знаю я его, он бы, небось, на всех четырех машинах полигоны для испытания вирусов устроил.
Тут взгляд Чижа упал на глаз, внимательно смотрящий со стены.
– Слушай, а что это за произведение искусства такое? Вот проснешься, увидишь такое – и сердечный приступ гарантирован.
– А мне нравится. Разве тебе Лана про него не рассказывала?
Мне показалось, или он смутился?
– Ну, нам было слегка не до этого…
Тут опять послышался стук в дверь, уже деликатный.
Чиж встрепенулся.
– Это за мной. Пока. Я побежал, увидимся вечером в клубе.
Он полетел к двери, я за ним.
– Привет, Лана.
– Привет Виктор, прости, что этот чудик тебя так рано разбудил. Я его пыталась отговорить, но это невозможно, если он что-то вбил в голову, то ничем этого не выбьешь.
– Так он не спал! Он только что вернулся из «Литерхома». Он там нагло водку пьянствовал, и без меня! – тут же влез Чиж.
– Да не пил я водки! Так… виски немного…
Бутылки две.
– …стакана два.
– После двух стаканов ты бы не пошел мыть посуду. Тут даже бутылкой не обошлось. Ладно, Лана, прощайся с Руном, мы побежали, у нас дела.