Аркейн. Темный адепт

Пролог

Крэланд, королевский кабинет.

– А, брат Томаш, рад, что ты все же нашел в себе силы явиться по моему приказу.

Его величество Равэн Второй, едва перешагнувший за четверть века, с насмешливой улыбкой глядел в лицо мужчины, вошедшего в королевский рабочий кабинет.

Темная ряса, подпоясанная простой веревкой, но при этом – мягкие сапоги на толстой подошве. Сухие жилистые руки висели вдоль тела, оставаясь неподвижными при ходьбе. Брат Томаш стянул с головы капюшон, явив сухое лицо с крупными скулами, и обвел помещение внимательным взглядом. На вид клирику было за пятьдесят, но глаза, единственная подвижная часть образа, смотрелись молодо.

– Я прибыл как только смог, мой король, – не кланяясь, ответил священник. – Райог простит мне этот грех.

Показное веселье на лице монарха тут же исчезло. Равен выпрямился в кресле и махнул рукой на стул.

– Садись, нам нужно многое обсудить, – заявил его величество. – И для начала, прежде чем мы перейдем к главному, ответь мне, брат Томаш: с каких это пор твои священники взялись карать моих подданных?

Клирик не спешил с ответом. Медленно опустился на жесткое сидение стула, чуть поерзал тощим задом, заставив мебель скрипеть. Только после этого поднял взгляд на короля.

– Все мои священники служат Райогу, – сообщил он, размеренно роняя слова. – И насколько я знаю, ни один из моих братьев никаких кар не проводил. Мой король, что бы вам ни сказали, я готов поклясться, что клир вашего королевства к этому не причастен.

Равен хмыкнул и с брезгливостью на лице подтолкнул собеседнику лист бумаги с ярким штампом печати Аркейна в самом низу.

– Прочти, брат Томаш, – негромко произнес король. – А потом скажи, что ты на самом деле об этом думаешь. Оставь свои высокие речи для простолюдинов, я прекрасно помню, что всего несколько лет назад тебя звали иначе.

Клирик спокойно взял бумагу и, держа ее на расстоянии вытянутой руки, прочел. Равен видел, как с каждым новым абзацем меняется выражение его лица. Пропала отрешенность, превратившись сначала в удивление, а после и вовсе гневом. Чего стоило религиозному лидеру не порвать документ, осталось тайной, но таковое желание промелькнуло на его обычно равнодушном лице.

– Это… правда? – спросил он надтреснутым голосом, переведя взгляд с доноса на монарха.

– От начала и до конца, брат Томаш, – кивнул Равен. – И я не хочу, чтобы подобные настроения возникли на моей земле. Здесь я закон, и тот, кто посмеет это оспаривать, должен быть наказан.

Священник медленно кивнул.

– Я доведу до своих людей ваше желание, мой король, – уже взяв себя в руки, сказал он.

– А заодно найди способ разобраться, откуда эти твари, прикрывающиеся именем Райога, взялись, – велел его величество. – Самим в контакт с самозванцами вступать не обязательно, для этого есть Ловчие. Сейчас один из них как раз направляется в Чернотопье.

– Барон Шварцмаркт оставил наследника, и мальчишка прошел проверку у моего священника, – кивнул брат Томаш. – Не думаю, что от него стоит ждать новых свершений, мой король. Один раз стать героем – это одно, но геройствовать постоянно…

– Это опасно, – прервал его Равен. – Кланы уже забурлили так, что у моих людей руки отсыхают столько доносов писать. Все хотят породниться с сиротой, внезапно заключившим торговый союз с орденом. Выскочка нам не нужен, брат Томаш, а вот лояльный барон, да правильно поддержанный Райогом… Ты меня понял?

Клирик кивнул.

– Разумеется, мой король. Я отпишу в Огонвеж, за мальчишкой присмотрят. И наставят на путь истинный.

– Рад, что ты понимаешь. Но это – дело второстепенное. В первую очередь пусть твои люди ищут ублюдков, посмевших очернять имя нашего великого создателя. Райог даровал людям жизнь, он не превращает свои создания в монстров, а клирики не убивают. Если же эти новости станут известны слишком многим, мы утопнем в кровавых бунтах, брат Томаш.

Священник кивнул, не споря с очевидным. Король никогда не отпустит своей власти. Да и служителям Райога она не нужна: люди сами одаривают своих поводырей и наставников, стараясь откупиться за грехи. Однако жестокие расправы, описанные в сообщении Аркейна, ощутимо портят репутацию клира. Подобные ошибки простой народ – а именно от него идут основные доходы – не прощает.

– Сегодня же я выступлю с проповедью, мой король, – пообещал Томаш. – А потом ее станут читать по всему королевству.

Равен великодушно выделил священнику герольда. Не самому же главе клира глотку рвать.

– А теперь обсудим финансы, – сменяя тему, заговорил король.

Глава 1

Чернотопье. Барон Киррэл «Чертополох».

– А-а-а!

Вопль сопровождал хруст костей. Прикованный к стене каземата разбойник из банды Яна задергался, но палач свое дело знал крепко – жертве вырваться не удалось.

– Итак, куда ты меня послал? – с усмешкой переспросил я.

Демон, стоящий перед пленником, оставался невидимым для всех, кроме меня. Ченгер смотрел в побелевшие от боли глаза разбойника и с наслаждением облизывался.

– Я не… – начал мужик, но палач резко дал ему пощечину, заставив заткнуться.

– Мастер, – кивнул я гиганту в замызганном кровью фартуке, – продолжайте.

Нормального палача в баронстве не было. Зато нашелся ветеран, уже одряхлевший, но все еще бодрый. А когда Зигмунд понял, кого ему нужно будет обрабатывать, вызвался первым. Внучка старого воина была найдена изнасилованной в подворотне через пару дней после воцарения Яна, так что теперь дедок, похожий на тролля, работал, что называется, с огоньком.

Девочку двенадцати лет я видел, и жалости к висящему в цепях не испытывал.

– Когда закончишь с пальцами, возьмешь перерыв, – распорядился я, отходя к табуретке у противоположной стены.

Ченгер же обернулся лишь на мгновение, но новый крик разбойника привлек все его внимание.

Я же развернул бумаги с допросами и стал читать, параллельно осмысливая свое положение.

Прошел месяц с моего триумфального возвращения, однако изменять что-либо в Чернотопье я еще не начал.

Во-первых, прежде чем лезть со своими советами, нужно разбираться в том, куда лезешь. Во-вторых, по наследству от почившего Яна мне достался серьезный долг перед королем. Налоги узурпатор заплатить то ли не успел, то ли не пожелал. Как бы там ни было, с каждого двора в моем баронстве я был обязан заплатить по половине гроша, это королевская доля. Все остальное, что возьму со своих подданных – в казну баронства. Только вот брать с полуголодных крестьян оказалось нечего.

Народ быстро смекнул, что вчерашних обидчиков никто жалеть не станет, и на руках у меня уже имелся внушительный список захоронок с награбленным. Каждый член ватаги узурпатора оказался парнем хозяйственным и старался прикопать ценности, тратя лишь небольшую сумму.

И на эти деньги я планировал решить вопросы с налогами. Конечно, можно просить короля о милости, чтобы получить отсрочку, благо, что повод любой аристократ признает серьезным. Но я счел это плохим началом правления.

Мальчишка, вымаливающий послабления, и жестокий барон, выжимающий из напавших на него бандитов все до капли, чтобы исполнить долг верного вассала. Ясно, к кому будет больше уважения.

– А-а-а-а! – прорезался голос жертвы, и Зигмунд обернулся ко мне.

– Ваша милость, может быть, кляп? – предложил палач.

– Нет, мастер, пусть орет, мне не мешает, – отмахнулся я, бросив взгляд на довольного Ченгера.

Он ходил кругами вокруг преступника, как кот вокруг сметаны. Раздвоенный язык оказывался в пасти лишь на мгновения. Демон впитывал боль жертвы, как губка, наслаждаясь каждой секундой предоставленного развлечения. Собственно, этот бандит был последним из тех двадцати семи, кого я должен был замучить за свое спасение в горящем поместье.

Поместье, да. К сожалению, ремонт пока было оплачивать нечем, так что вся постройка воняла гарью, хотя слуги и старались кое-как привести комнаты в порядок. Но, по-хорошему, там нужен капитальный ремонт, на который у меня нет средств.

Следующий час разбойник все больше терял человеческий облик, и в конце концов перешел на сипение. Трижды Зигмунду пришлось окатывать пленника ледяной водой, чтобы привести в себя, а потом с нескрываемым удовольствием продолжать.

– Я наелся, его можно убивать, – сообщил мне Ченгер, отходя от висящего на цепях куска мяса.

Оторвавшись от допросных листов, я с удивлением обнаружил, что палач перестарался. Старик тоже осознал, что жертва скончалась и, не сдерживаясь, плюнул тому в покрытую струпьями рожу.

– Падаль, ваша милость.

– Сердце не выдержало, – пояснил Ченгер. – Люди совсем измельчали – в былые времена мы с Янисом такие вещи творили, что у твоих современников от ужаса бы волосы на заднице седели, а яйца сжимались так сильно, что застревали бы в глотках. Хорошо, что ты не таков, Киррэл.

Я в ответ лишь усмехнулся.

Кто бы сказал наивному демону страданий, что такое концлагерь, как выглядит газовая атака, и какие последствия бывают от ядерных взрывов. По сравнению с этим любые попытки местных казаться грозными – просто пшик.

– Ничего, мастер Зигмунд, – я тряхнул бумагами в руке. – Он уже все равно все рассказал.

Поднявшись со стула, я направился к выходу. Демон бросил на труп равнодушный взгляд и решительно последовал за мной.

К счастью, я не представляю, как изготовить газ и уж тем более собрать бомбу. В Эделлоне имеются маги, и я до сих пор не получил подтверждения, что они не умеют читать мысли. Любой подобный телепат, увидев то, что знаю я, неминуемо впадет в шок, а после задастся целью повторить земной успех.

Да, есть наглядный пример Катценауге – что бывает, если дать дураку ядреный чемодан. Научило ли это остальных чему-нибудь? Ага, держи карман шире. Кровавые культы, добровольное превращение в отвратительных чудовищ ради мифической возможности заполучить дар к магии… Здесь полно вещей однозначно доказывающих, насколько вокруг меня дикое общество. И давать им в руки мощь технологической цивилизации?

В компании демона я вышел из подвала и вдохнул чистый воздух полной грудью. Ченгер, встав рядом, втянул свой язык в пасть и, погладив себя по животу, внимательно осмотрелся.

– Вот теперь я готов воплотиться, – заявил он.

Я бросил на него короткий взгляд.

– Сперва нужно сделать так, чтобы у нас были свидетели, которые подтвердят, что ты призван ритуалом. Иначе проблем не оберешься.

– Поэтому я и не спешу, – кивнул демон. – Но затягивать не стоит, я наелся и теперь хочу немного других развлечений.

– Каких же?

– Вино, девочки, – облизнувшись, заявил он.

На мгновение я представил реакцию женщин на облик Ченгера. Они же писаться будут от ужаса, какой уж там секс?

– Сегодня вечером займемся, – пообещал я.

Из раскрытых дверей поместья вышла Салэм, сладко потягиваясь. На девушке была длинная белая рубаха и черная юбка в пол – узкая и подчеркивающая каждый изгиб ниже талии.

– Доброе утро, – поздоровался я, глядя на свою учительницу.

За этот месяц она заметно изменилась, чаще улыбалась, а порой даже смеяться себе позволяла. И ни разу не прибегала к своему дару некромантии, что доказывает его влияние на владельца.

– Доброе, – кивнула она, тряхнув головой, отчего коса черных волос упала со спины на грудь. – Ты помнишь, какой завтра день, Киррэл?

Я усмехнулся, услышав этот вопрос. Как и любой нормальный мужчина, я неоднократно сталкивался с многочисленными годовщинами, о которых за делами и заботами забываешь. И пусть дорога домой мне закрыта, я нисколько об этом не переживаю: там я сделал все, что мог, чтобы мои дети ни в чем не нуждались. А такие вот моменты, напоминающие о прошлой жизни, теперь вызывали у меня не тоску, а улыбку.

– Прибытие ордена, – кивнул я, направляясь к крыльцу.

– Неплохо было бы подготовиться, – с намеком произнесла она.

– Распорядишься? – предложил я, поравнявшись с искоренительницей.

Нужно сказать, что с первой ночи под крышей семейного поместья ко мне пытались прорваться целые орды женщин разного возраста и достатка. От простых крестьянок до жен зажиточных горожан. Но все натыкались на Салэм, и спорить им враз становилось невесело. Потому как одно дело – драть волосы баронской подстилке из такой же голытьбы, и совсем другое спорить с чародейкой, повелевающей мертвыми.

Ни я, ни Салэм не желали как-то регулировать наши отношения, да и нужды в этом не было. В конце концов, мы из разных миров, несмотря на магию и обучение в Аркейне. Король не одобряет браков аристократии с другими сословиями, а орден не даст искоренительнице превратиться в баронессу. Мы оба это понимали и нас устраивало.

– Если ты прикажешь, – улыбнулась она.

– Прикажу. Но потом, сперва нужно позавтракать.

Вдвоем – Ченгер куда-то исчез – мы направились на кухню. Столовой в поместье не имелось, вместо нее использовался ныне обугленный зал. Так что есть приходилось либо на улице в господской беседке, либо на кухне за отдельным от слуг столом.

– Они прибудут к завтрашнему вечеру, – заговорила Салэм, когда перед нами поставили тарелки с супом. – Я не думаю, что явится кто-то высокопоставленный, но делегацию нужно разместить. Я прикажу навести в гостевых комнатах порядок.

Я подумал над ее словами, и покачал головой.

– Нет, поместье я уступать не буду. Сейчас поедим, и я прогуляюсь до трактира в городе. Выкупим его, скажем, дней на десять, пусть там твои друзья останавливаются.

– Это немного неуважительно, – хмыкнула Салэм.

– Я здесь власть, – указав на себя ложкой, ответил ей. – А если начну прогибаться перед орденом, меня никто не поймет. Барон мягкий и уступчивый, это ты хочешь сказать?

– Аркейн, – хмыкнула она.

– Вот именно, Салэм. Аркейн – не принадлежит к баронству, графству или даже королевству. По сути своей, он ближе к компании наемников. Союз с такими заключать – можно, тут даже король мне ничего против не скажет. Но селить у себя, создавая таким образом прецедент, когда феодал допускает к власти чужаков… Ян уже попытался, и где теперь тот Ян?

Искоренительница усмехнулась.

– Вот как ты заговорил.

– Ты и сама понимаешь, что селить их в поместье – неразумно. Вашему ордену я выделю деревню Лесную, вот пусть там и обживаются. Она и к Катценауге достаточно близко, и к соседним землям прилегает. А если по вырубке топать, так можно прямиком в Роташтайн зайти.

Девушка улыбнулась.

– Как же ты возмужал, мой маленький ученик, – со смехом сказала она. – Не прошло и полугода, а из напуганного и ничего не понимающего бастарда стал настоящим бароном. Я тобой горжусь!

Я ответил ей легкой улыбкой и взялся за еду.

* * *

На заднем дворе поместья слуги расчистили площадку полтора на полтора метра. Особо напрягаться, создавая видимость призыва, я не собирался, а потому и выравнивать место проведения ритуала не стал. Ни к чему.

Иллюминацией займется сам Ченгер, от меня требуется только создать антураж. А потому я потратил около часа, рисуя на плотной почве ничего не значащие, но достаточно зловещие символы. Не так уж это и сложно, если видел пару ужастиков про чернокнижников.

Поэтому в основу рисунка легла банальная пентаграмма. По ее углам я расставил свечи, оказавшиеся неожиданно дорогим удовольствием – пришлось платить по грошу за каждую, так что сжигать их до конца я не планировал.

В центре фигуры начертил круг, в котором воплотится демон. А между лучами я изобразил несколько символов, не имеющих в этом мире смысла.

Конечно, я приказал слугам спрятаться, пригрозив карой. Но все время, что работал над «ритуалом», чувствовал кожей жадные взгляды любопытных. В том, что уже с первыми петухами весь город будет знать, как барон демона призывал, я не сомневался.

Наконец, закончив рисовать, я отошел за пределы ритуала и, размяв затекшую спину, взял лежащую здесь же книгу в черной обложке.

О том, что у меня в руках бухгалтерия баронства, которую я завел для себя, никому знать было не нужно, главное – выглядит мрачно.

Раскрыв записи на случайной странице, я вскинул голову и уставился в центр пентаграммы. Ченгер уже стоял в круге и, едва сдерживаясь, смеялся над устроенным нами представлением.

Я махнул рукой, и демон поджег свечи, воспользовавшись моим даром. В этот же момент кто-то вскрикнул в поместье, и вопль сменился топотом ног.

Подавив улыбку, я стал бормотать себе под нос приходящую в голову чепуху, даже не пытаясь имитировать речь или какой-то язык. Просто лишнее.

Ченгер раз в несколько секунд заставлял нарисованный на земле ритуал светиться все ярче – простая иллюзия.

– In nomine Domini Patris et Filii et Spiritus Sancti. Amen!

Последнее слово я и вовсе выкрикнул. Взметнулось черное демоническое пламя, но тут же опало, растворившись в воздухе. А в круге призыва стоял воплощенный Ченгер.

Разведя руки в стороны, он оскалил рот, демонстрируя набор острых зубов.

– Назовись, демон, – приказал я, громко захлопывая бухгалтерскую книгу.

– Мое имя Ченгер, демон Страданий, колдун. Зачем ты призвал меня?

Я кивнул, переступая границу погасшего ритуала.

– Ты будешь служить мне, Ченгер, демон Страданий, пока я не отпущу тебя. Мое слово для тебя закон. Ты не сможешь вредить людям без моего разрешения, но те, на кого я укажу, станут твоей добычей.

Он склонил голову, изображая покорность.

– Тогда назови свое имя, колдун.

– Я – Киррэл «Чертополох», барон Чернотопья.

Круг призыва сверкнул в последний раз, якобы подтверждая наш договор, и Ченгер шагнул за его пределы. Теперь, когда он обрел плоть, я мог оценить его куда лучше, чем раньше. Все-таки материальный демон выглядел не таким отталкивающим.

Вроде бы ничего не изменилось, но явная противоестественность растворилась, на морде проступили человеческие черты, а через мгновение передо мной стоял крепкий мужчина. Змеиные глаза, клыки и раздвоенный язык – вот и все, что указывало на чужеродность Ченгера.

– Я прикажу слугам подобрать тебе одежду, – оглядев его, кивнул я.

– Мне не нужна ваша одежда, – усмехнулся тот и щелкнул пальцами.

Черное пламя охватило фигуру демона, он чуть подрос – появились на ногах сапоги, аналогичные моим. Черные штаны из плотной ткани, широкий наборный пояс с квадратной металлической бляхой на животе. Однако выше себя одевать Ченгер не стал, щеголяя крепкой мускулатурой и густой порослью волос на груди. А вот голова осталась лысой, хотя появились черные брови и даже легкая щетина на лице.

– Хорошо, Сотри остатки ритуала и следуй за мной. – Безбоязненно отвернувшись от нового жителя баронства, распорядился я.

Ченгер повел рукой параллельно земле, и все следы творимого «волшебства» исчезли, оставив после себя ровную площадку.

Что ж, еще одна часть планов выполнена. Теперь нужно заняться куда более важными делами. На руках у меня описание разбойничьих кладов, и их требуется собрать как можно скорее – денег у баронства слишком мало, а мне ведь нужно трактир для ордена на что-то оплачивать.

* * *

Утро застало меня в лесу с лопатой в руках. Ченгер стоял рядом и демонстративно чистил черные когти. Демон не спешил присоединяться, да я и не просил. Хватило того, что он безошибочно находил нужные места, всего лишь раз прочитав описание. Мне такой наблюдательности не досталось, все-таки я городской житель, и по чащобам лазать – не мое.

Наконец, лопата глухо стукнула, ударившись в металлическую полосу на сундуке. Быстро отбросив лишнюю землю, я откинул крышку и вздохнул. Несколько мешочков с монетами, пара свертков с металлическими безделушками и, что больше всего меня удивило, серебряная посуда. В голове не укладывалось, как бандиты собирались это реализовывать. На нем же вытравлен герб Чернотопья. Кто в своем уме за такой товар возьмется?

Сгрузив добычу в мешок, я напрягся, но поднять его смог. Три шага до телеги, и я забросил ношу за борт. Там уже лежало несколько таких же свертков – за одну ночь мы опустошили двенадцать кладов, и на этом я решил сделать паузу.

Пусть лучше остальное полежит в земле, никуда от меня все равно не денется. А уже найденного хватит, чтобы решить первоочередные вопросы. Одних только монет достаточно на королевскую долю за год и еще останется.

Брать себе деньги я не планировал – мне они без надобности сейчас. А вот вложить их в развитие баронства требовалось еще вчера. Конечно, прежде всего нужно разобраться, в чем нуждаются люди в первую очередь, да и дарить я ничего не собирался. Нет уж, голодному нужно давать не рыбу, а удочку. Так что сперва – повторный объезд земель, составление списков необходимого, и только потом – действия.

К осени, когда я уеду в академию, мое баронство должно достичь такого уровня жизни, чтобы им не грозила смерть от голода. А там король будет обязан прислать своего управляющего, который заменит меня до весны. Но даже для этого нужно многое сделать, чтобы не оказаться у разбитого корыта по возвращении домой.

Так что, Киррэл, держи лопату крепче. Копать тебе предстоит отсюда и до потери пульса. Жить во вшивом средневековье я не собирался, а потому приложу все усилия, чтобы Чернотопье стало комфортным баронством. Для меня комфортным.

Глава 2

Ян не смог добраться до кабинета Кристофа, а вот меня это место порадовало еще в тот день, когда я осматривал свой новый дом.

Расчерченная ритуалами стальная дверь преграждала вход. Слева имелась начищенная частыми прикосновениями медная ручка с небольшим шипом. Пока что я не понимал, какой конкретно магией создана защита, однако теперь только я мог открыть проход в святая святых Чернотопья, как последний член рода. Шип колол ощутимо, но без последствий, даже крови не выступало.

И вновь, как в случае с нежитью Салэм, чары работали на генах. Иначе как объяснить, что магия рода принимала меня за своего?

Внутри находилась большая комната, отделанная базальтом. Магические символы, покрывающие стены, пол и потолок, поглощали любое внешнее воздействие. И наверняка это стало неприятным сюрпризом для Яна.

Посреди помещения расположились шкафы, настолько загруженные бумагами рода, что полки в некоторых местах прогибались под тяжестью. Но дерево тоже не обошлось без волшебной обработки и держало вес.

Шварцмаркты не были великими никогда. Но их фамилия восходила к временам, в которые о Катценауге еще даже не слышали. Древняя семья.

На полках я нашел несколько томов семейного древа, а потом сравнил их с историческими летописями, сохраненными еще со времен своей актуальности, то есть их никто не переписывал в угоду изменившейся политики, и на руках у меня оказались оригиналы тех периодов. Шварцмаркты пережили три династии королей и засветились во времена империи, почти тысячу лет назад захватившей всю известную сушу, включая дальние острова в южном океане.

Моя самая уязвимая часть легенды требовала глубокого изучения материала, так что читать семейную хронику я взялся с энтузиазмом. Заодно разобрался во взаимоотношениях кланов, так как родами эти разросшиеся семейства назвать уже было нельзя.

Итак, если совсем просто – в королевстве Крэланд, чьим вассалом я теперь стал, существовало три основных фракции аристократии. Королевская, кто поддерживает нынешнего монарха, оппозиция, ратующая за права господ, и нейтральная, самая крупная и состоятельная. Почему?

Королевская фракция неизменно рвалась к власти. Набравший силу после падения империи род Крайцер на троне долго не просидел – яды вообще для здоровья не особенно полезны. Естественно, в результате разборок оппозиция, оказавшаяся виновной, потеряла часть земель и прав, а на трон сел дружественный Крайцерам род Волон, седьмая вода на киселе. Эти были осторожнее и долго лавировали между интересами нейтралов и соперников. А потом случилось Катценауге, и под шумок Крэланд развязал войну с соседями. Увы, нейтральная фракция не поддержала правителя, а оппозиция еще и ударила в спину. По итогу долгой агонии, окончившейся лишь около сорока лет назад, на трон взошли Равены, тоже родня Крайцеров и, разумеется, Волонов. Сейчас от них на троне сидит Равен Второй, третий по счету правитель династии.

Чего, собственно, хотели короли, а точнее – указывающие им кланы? Абсолютной монархии. Права аристократов их мало волновали, так как в случае успеха вся власть над страной оказалась бы в руках «верных вассалов», к кланам которых все правящие династии принадлежали.

Оппозиция желала опереточного правителя на троне. А в лучшем случае – добиться полного разделения Крэланда, благо на юге имелся конгломерат вольных княжеств, подающий остальным дурной пример.