Замок Вальдау

Глава 1

Узкий берег Зеленоградского пляжа накрывали холодные волны Балтийского моря. Лиза сидела на городской набережной и наслаждалась покоем. Это был короткий отдых после рабочего дня. С приходом осени посетителей становилось всё меньше, и Лиза, воспользовавшись затишьем, позволила себе закрыть магазин пораньше.

Редкие люди проходили мимо — последние отдыхающие в этом сезоне.

На пустеющем пляже молодая пара тщетно уговаривала своего малыша отойти дальше от набегающих волн, но маленький проказник всё равно умудрялся соприкасаться с водой. В конце концов, набежала такая сильная волна, что сбила его с ног, и малыш шлёпнулся в воду. С поразительной скоростью — словно внутри него сработала пружина, он вскочил на ноги и теперь уже послушно стоял рядом с родителями. Он вытянул руки вперед показывая грязные ладошки и изо всех сил старался не заплакать.

Эта милая сцена развеселила Лизу. В глазах мелькнула улыбка. Было хорошо.

Её взгляд медленно плыл по пляжу в сторону длинного пирса.

Пирс, популярный летом, теперь стоял опустевший. Летом же туристы и местные рыбаки укрывали его весь без остатка. Бесконечные вереницы людей шли и шли до самого конца, к смотровой площадке, спускались на второй уровень и, не увидев ничего примечательного внизу, быстро поднимались наверх и уже там отдавались селфи, совместным фото и поиску удачных кадров.

Теперь же, в этот ноябрьский вечер, серые волны с силой ударялись об бетонные опоры пирса, заливая водой нижний уровень и распыляя холодную пыль в воздухе. Пирс стоял всеми забытый — одинокий и серый.

Но, похоже, Лиза ошибалась. Кто-то был на нижнем уровне. Какая-то фигура... Нет! Фигуры. Может, показалось?Лизе стало интересно, кто мог в это время быть на пирсе. Она никак не могла понять, сколько людей видит. Кто-то хаотично, то появлялся, то исчезал из поля её зрения, скрываясь за перекрытиями конструкции.

На какое-то время всё стихло, и Лиза уже хотела перевести взгляд на пляж, но ей пришлось резко вернуть взгляд к пирсу.

Наверх вынырнула девушка — показавшаяся Лизе знакомой. Волосы её бил и путал ветер, руки были чуть согнуты. Казалась, она не знала куда идти, была сбита с толку.

Широким шагом, подавшись вперёд, она металась по смотровой площадке — от одного края к другому. Её взволнованный вид начал беспокоить Лизу: интуиция подсказывала, что человеку тяжело, больно. Какая-то неразрешимая задача изматывала её, не давая остановиться.

В очередной раз она приблизилась к перилам, но не остановилась — ускорила шаг и, перевалившись через стеклянное ограждение, исчезла за пирсом.

Лизу охватил ужас, руки и ноги оцепенели. Грудь сама выдохнула:

— Ка-тяяяяя!

Глава 2

На следующий день Лиза стояла у двери магазина и никак не могла найти ключи. Рука впустую блуждала по рюкзаку, а в голове крутился вчерашний вечер — бесконечный, тяжелый, не похожий на реальность. Он длился до тех пор, пока спасатели не решили прекратить безрезультатные поиски из-за усилившегося шторма.

— Всё! Не видно ничего,— устало крикнул один из спасателей и махнул рукой другим, подавая сигнал, что пора заканчивать.

Те, кто оказался свидетелем трагедии, стали медленно расходится, то и дело оборачиваясь на пирс. Лиза тоже пошла. Не медленно, не быстро — она вообще не помнила, как дошла домой. По дороге Лизу не покидала мысль — позвонить маме Кати. У неё был её телефон — на всякий случай, ведь Катя не такая как все. Но так и не решилась сделать поздний звонок.

Наконец Лиза нащупала ключи. Дверной колокольчик зазвенел, и она оказалась в своем антикварном магазинчике. В своем маленьком замке. Замке Вальдау — так она назвала свой магазин.

Замок Вальдау был одной из локаций, которую она вместе с Андреем посетила, путешествуя впервые по Калининградской области. Название понравилось и отпечаталось в памяти. Тем более, магазин располагался в настоящем немецком доме, построенном в конце XIX века — и почему бы ему не стать замком!

В магазине пока было темно. Но через минуту Лиза включит свет — и всё в нём засияет! Старинная мебель и расставленный на ней немецкий и французский фарфор, маленькие фарфоровые статуэтки пастушек, придворных дам, пузатые вазы, расписанные яркими цветами, десятки аптекарских бутылочек из зелёного, коричневого стекла — всё заиграет сотнями бликов, цвета и торжества. Весь этот восторг старины пробудит спящий магазин, и начнётся новый день! Может быть, не всегда легкий, но любимый Лизой.

Это утро давалось Лизе тяжело. Она старалась втянуться в работу, почувствовать радость от любимого дела.

Лиза энергично потерла лоб тонкими пальцам, заставляя себя взбодриться, и сделав глубокий вдох и выдох, начала хлопотать по магазину.

Первым делом нужно было проверить срок годности всего съестного в холодильнике. В магазине было отведено место для небольшого круглого столика — тоже антикварного, — чтобы посетители могли выпить кофе или чай. Это привлекало покупателей и делало магазин уютнее. Затем проверила витрины. Всё обязательно должно — блестеть маленьким праздником! Лиза была уверена: именно эта нарядность притягивала покупателей.

Проверив главное, она поспешила в святая святых — коморку, как её любя называли сотрудники, комнату, отведённую под склад и маленький офис с рабочими столами её и Лены.

Был ещё один стол бюро, антикварный, сделанный в стиле шведско-американской конторской мебели, оборудованный многочисленными ящиками и нишами (Шведско-американский стиль конторской мебели зародившийся в конце XIX — XX века. Особенности такой мебели — высокая функциональность, удобство). У бюро была крышка цилиндрической формы, которая закрывалась на ключ — за ним работала реставратор по фарфору, Катя.

Глава 3

Звякнул дверной колокольчик, и Лиза услышала голос Лены.

— Я сегодня опять бегом... — выдавила она, переводя дыхание.

Лена снова опоздала: её утро с двумя маленькими детьми превращалось в битву. Нужно было всё предусмотреть, чтобы никто не заплакал, не замёрз, не простудился.

К Лениным опозданиям Лиза относилась с пониманием и всегда мягко улыбалась, когда та, сбивчиво, переводя дыхание, рассказывала очередное утро семьи.

— Не хотел есть омлет? — переспросила Лиза.

— Да! Представляешь, какой засранец! Он ведь в саду кашу не ест — и потом что? Голодным будет. А омлет обожает. Вот я и готовлю ему дома, — пояснила Лена и нервно отдёрнула бежевую кофту на животе.

Её большая грудь поднималась от быстрого дыхания, щёки горели румянцем, а русые волосы лежали в лёгком беспорядке. Вторая беременность добавила Лене ещё лишних килограммов. Ей очень хотелось это исправить — но утренние стрессы заставляли есть ещё больше.

— А сегодня ему, видите ли … — Лена хотела продолжить, но Лиза перебила её, мягко переключая на работу:

— Лен, а что у нас с кофейной парой? Той, что Эшенбах. Ты внесла её в каталог? (Eschenbach — марка фарфора, производимого в Германии)

Лена нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. Она работала с каталогом магазина: вносила и описывала антикварные или винтажные предметы — их год, размер, место изготовления.

Если вещь была найдена в Калининграде и не имела клейма, в таблице появлялась пометка: из раскопок старого Кёнигсберга. И обязательно — напротив каждого предмета — маленькое фото клейма той или иной мануфактуры.

— Нет. Я жду фото от Тёмы. Он обещал сфотографировать и чашку, и блюдце, — Лена сделала в воздухе круг, изображая кофейную пару. — На чашке есть небольшие утраты, потёртости, — уточнила она.

— Тёмы ещё нет, — механически ответила Лиза, не отрывая взгляда от монитора. — Он будет позже. Написал, что с утра зайдёт на почту. Что-то связанное с его поступлением.

Лена, видя, что Лиза давно поглощена работой, тоже поспешила к своему рабочему столу. Включила компьютер и, высунувшись из-за монитора, спросила:

— Значит, если на Эшенбахе есть дефекты, вызываем Катю? Там мало. После реставрации можно будет цену поднять!

Лиза глубоко вздохнула. Волна тревоги опять накрыла её. Вчерашний день начал мучительно всплывать в памяти. Она гнала от себя мысль о том, что там, на пирсе, могла быть их Катя. Их блаженная, вечная девочка — ранимая и хрупкая, но не по годам виртуозная в реставрации фарфора.

Катя бывала в магазине не каждый день — только когда нужно было починить вещь. Устраиваться на работу она пришла с мамой — Анастасией. Та просила Лизу взять Катю в штат, но со свободным графиком.

— Катя у нас особенный ребёнок. Есть расстройство аутичного спектра, но оно незначительное. У неё золотые руки. Золотые. — говорила она почти шёпотом, казалось, ей не хотелось, чтобы кто-то ещё, кроме Лизы, знал об этой особенности.

— Катя... Да. Нужно будет позвонить её маме. Позже потыкай меня палочкой, чтобы я не забыла. Мне обязательно надо оформить покупку. Наконец-то нашла этих редких "Подружек" в Германии! — с этими словами Лиза громко стукнула по клавише, заставляя себя взбодриться.

— Что за подружки? — с любопытством откликнулась Лена и, соскочив с места, устроилась рядом с Лизой, подперев лицо ладонями.

— Это статуэтка Хуммель, — пояснила Лиза — Наш любимый коллекционер из Москвы давно её искал.

— Аааа — Хуммель — мечтательно протянула Лена. — Я их люблю!

Не любить Hummel было сложно.

Дети из фарфора умиляли всех. Не нарядные, не вымышленные, а настоящие — деревенские мальчишки и девчонки прошлого века: в потёртых курточках, в платочках, с растрёпанными косичками, часто изображенные вместе с домашними животными. (Goebel-Hummel — серия фарфоровых статуэток, выпускаемую немецкой мануфактурой Goebel с 1935 года).

— А ведь история их появления тоже трогательная, — продолжала Лиза, откинувшись в кресле. — Представь, всё началось с рисунков баварской монахини Берты Хуммель — в честь неё и назвали! Мне всегда казалось, что в этих фигурках есть что-то настоящее, не показное...

Из магазина послышался шум: звон колокольчика смешался с шуршанием чего-то громоздкого.

В дверях показался довольный Тёма.

Глава 4

— Господи! Тёма! Ты там в магазине ничего не снёс?! — резко отрезала Лена.

Через плечо Тёма держал огромную сумку-папку для художника. Свежий и весёлый, он явно был чем-то очень доволен. Сняв папку с худого плеча, он спросил:

— Лиз, можно папка побудет здесь? Я её к стеночке...

Гигантская папка рассмешила Лизу. Она вспомнила, как и сама, будучи студенткой, бегала с такими же — раздражая людей в метро.

— Ну и что?! Получилось отправить работы? — поинтересовалась Лиза.

— Нееее... Не взяли. Сказали, что такие большие посылки не принимают! А скручивать нельзя — преподы от этого бесятся...

— Может, ну её, эту Муху (имеется в виду художественно-промышленная академия имени Штиглица, ранее академия В.И. Мухиной)? Давай в наш Балтийский, имени Канта! — продолжала Лиза с доброй насмешкой.

Тёма выставил вперёд тонкую ладонь, показывая отказ.

— Нет. У меня есть мечта, и не пытайтесь меня переубедить. Я хочу учиться у самых крутых реставраторов! — с важным видом произнёс он.

Семнадцатилетний Тёма был амбициозным, сдержанно вежливым молодым человеком — тонким, почти прозрачным, с длинными пальцами и неизменно уверенным в себе. Его ответственность и целеустремлённость подкупали, а непосредственность — не переставала удивлять.

Заметив, что женщины что-то увлечённо рассматривали на мониторе, Тёма поспешил заглянуть.

— О! Лиз — это Гебель Хуммель?! И клеймо на месте?

— Хм! Конечно! Куда без него!

Тёма ещё сильнее вытянул шею к монитору и, прищурившись так, что нос его стал морщинистым, начал внимательно изучать клеймо.

— Ну всё, ребят! — прервала тишину Лиза и хлопнула ладонями по столу так, что Тёма и Лена вздрогнули. — Мы так никогда не начнём работать. Давайте расходиться.

— Да, точно. Мне ещё онлайн-заказы надо разобрать... — поспешно добавила Лена.

— Это ещё Фёдор Алексеевич не пришёл! — усмехнулся Тёма. Он выпрямился, вытянул лицо так, что нижняя губа отвисла, и, сделав вид, что смотрит из-под очков, заговорил наигранно старческим голосом:

— Это вам не Фоберже...

И не успел он закончить свои кривляния, как колокольчик дрогнул, и из магазина послышались знакомые шаркающие шаги.

— Тук-тук. Почему никого не видно? — хрипло донеслось из магазина.

Лица Лизы и Лены застыли от неожиданного появления Фёдора Алексеевича. С натянутой улыбкой они смотрели друг на друга, едва сдерживая смех.

— Это ты накликал, — сказала Лена, указывая пальцем на Тёму.

Лиза вышла в зал магазина к Фёдору Алексеевичу.

— Здравствуйте, Фёдор Алексеевич! — вежливо сказала Лиза, сплетая пальцы в замок.

Фёдор Алексеевич был их старым знакомым. Маленький, добрый старичок часто заходил к ним — попить чайку, поговорить о важных и удивительных моментах истории. Его любили. Порой его знания были весьма полезны, но долгие монологи сильно отвлекали, а зачастую и утомляли всех. Ни у кого не хватало смелости намекнуть одинокому старику, что он слегка не вовремя, и слушать его некогда.

Занимая место за круглым столом, он держал в крепкой, но уже подрагивающей руке очередную поношенную книгу и, подняв палец вверх, зачитывал что-то очень важное.

Очки он чуть приспускал на нос и внимательно смотрел из-под них на всё происходящее в магазине. На своём привычном месте Фёдор Алексеевич, казалось, уже стал частью старинных вещей магазина "Вальдау".

— Как-то вы сегодня рано, Фёдор Алексеевич, — продолжала Лиза.

— Как?! Рано? — почти крича, переспросил глуховатый Фёдор Алексеевич. — Я такую книжечку занятную нашёл. Мурома! Финно-угорское племя! Нет его больше. А был такой народ — мурома. Он потряс чёрной книгой в воздухе и, по-хозяйски стал устраиваться за столом.

Время приближалось к обеду, и Лиза почувствовала, как рабочий день входит в обычное русло. Уже и Фёдор Алексеевич был на своём месте, и Тёма суетился на кассе, и Лена собрала несколько посылок из онлайн-заказов. Всё заработало, как часовой механизм: застучало, затикало — и, кажется, ничто не могло его остановить.

Глава 5

После обеда у двери магазина появились двое мужчин: один из них, прищурившись, смотрел сквозь стекло, пытаясь различить людей внутри.

Через пару секунд он решительно распахнул дверь и колокольчик истошно зазвенел, нарушая привычный порядок.

Мужчины уверенно вошли. Тот, что шёл первым, был невысокого роста, коренаст, в длинной куртке с накладными карманами.

Второй был выше и стройнее. Взгляд его — в отличие от первого — был мягким и живым.

Все присутствующие в магазине — Лиза, парочка неторопливых покупателей, Тёма у кассы и, разумеется, Фёдор Алексеевич — тут же обернулись на неожиданно резкий звук.

Лиза поняла, что это не покупатели. Такой типаж ей прежде не встречался.

— Добрый день. Можем мы поговорить с Елизаветой Тухкиной? — произнес первый, его цепкий взгляд быстро скользил по магазину, по прилавкам, всем витринам, будто вычислительная машина собирающая данные.

— Я Елизавета Тухкина. Чем я могу помочь? —

Двое незваных гостей решительно двинулись к ней. Первый, коренастый, вытянул руку, в которой держал удостоверение.

— КапитанполицииВладимирФилатов — выпалил он быстро и неразборчиво, так что слова слились в единый комок.

— Пару вопросов о вашей сотруднице — Екатерине Киреевой. Где нам лучше поговорить? — продолжил коренастый.

— Можно пройти в нашу служебную комнату, — произнесла Лиза, сама не замечая, как начала подчиняться, не задавая лишних вопросов.

В зале магазина повисла тишина. Тёма, вытаращив глаза, застыл на месте, следя, как Лиза с полицейскими уходила вглубь магазина. Фёдор Алексеевич вздёрнул одну бровь от удивления и перестал читать. Двое покупателей, перешёптываясь между собой, скользнули к выходу.

Полицейские и Лиза вошли в служебную комнату магазина.

Лиза указала вошедшим на свободные стулья — один стоял у бюро Кати, другой — у стены.

— Присаживайтесь, — сказала Лиза и кинула на Лену тревожный взгляд. Та сидела, удивлённо глядя на двух незнакомцев.

— Это Лена, тоже наша сотрудница, — заметила Лиза, садясь в своё кресло.

Она хотела откинуться на спинку кресла, но остановила себя и села прямо, аккуратно сложив ладони на коленях. Её сознание уже выстроило цепочку событий в логическую последовательность. Вчерашняя трагедия на пирсе, сегодняшний приход полицейских — всё становилось очевидным. Всё, что ещё утром казалось бессвязым, вдруг обрело ясность.

Но Лизе отчаянно хотелось сохранить хоть маленькую надежду, что происходящее — лишь нелепое совпадение. Что этот тревожный день закончится и завтра к ним в магазин снова придёт Катя — как всегда будет долго снимать свою длинную куртку, путаясь в ней, смущаться и смотреть в пол. По дороге к рабочему месту она обязательно несколько раз наткнётся на мебель, заденет какую-нибудь чашку или статуэтку — и только по счастливой случайности они останутся на месте. Её координация будет гулять туда-сюда до тех пор, пока она не сядет за своё любимое дело. Тогда предметы начнут наконец подчиняться ей: она станет усердной и усидчивой, погрузится в свой особенный мир лечения фарфора.

Полицейские на минуту остановились в комнате, решая, как разместиться. Тот, кто представился, сел у стены, а высокий не стал садиться — встал рядом с Катиным столом.

Севший у стены, вынул из кармана смартфон, положил его на колено, и его пальцы быстро заскользили по экрану. Затем он поднял взгляд на Лизу и проговорил:

— Итак... Елизавета... — он покосился на смартфон, уточняя: — Елизавета Сергеевна, сколько времени у вас работает Екатерина Киреева?

Только в этот момент Лиза по-настоящему ощутила серьёзность происходящего и решила занять оборонительную позицию.

— Но ведь это не допрос?

— Нет, — ответил сидевший на стуле. — Опрос. Это просто сбор информации. Вы можете отказаться. Ещё раз: сколько времени работает у вас Екатерина...?

— Год или больше, я точно не помню, — ответила Лиза.

Полицейский поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул, давая понять, что такой ответ его не устраивает — нужны были точные данные.

Лизе не понравился этот вздох — демонстративный, раздражённый, как будто её ответ был не просто не полным, а глупым.

— И всё-таки, что случилось? Почему я должна отвечать на ваши вопросы? — наконец спросила Лиза.

Коренастый помедлил с ответом. Он перевёл взгляд на напарника, будто зрительно советуясь с ним.

— А вы не в курсе? — начал он. — Сегодня рано утром на косе отдыхающие обнаружили труп. Это Екатерина Киреева — её опознала мать.

— А-а! — истошно вскрикнула Лена и прижала ладонь ко рту. — Боже мой! — выговорила она, машинально переводя взгляд на Лизу.

Лиза сжимала пальцами ткань рубашки у груди. Рука то терла шею, то лицо. Карие глаза налились слезами, но они так и оставались внутри — от упрямой сдержанности, от нежелания показать чувства другим.

Грудь и горло, словно тугая нить, сдавило от горя.

Полицейский смотрел безразлично, не испытывая никаких чувств. Второй же явно испытывал сочувствие к страданиям женщин. Он отвёл взгляд и тяжело вздохнул.

— Всё-таки это была она... — сдавленно произнесла Лиза, подняв взгляд вверх, чтобы хоть как-то удержать нахлынувшие слёзы.

— Она?! — переспросил коренастый. — Вчера вечером вы были на набережной ? — И он снова бросил взгляд на стоящего напарника.

Лиза продолжила:

— Да, я видела. Видела, как всё случилось. Я всегда в это время... Ну, почти всегда гуляю по набережной. Я надеялась, что это может быть не Катя, просто похожая... — Лиза остановилась и закрыла глаза. — Извините, не могу пока говорить...

На какое-то время воцарилась тишина.

— Елизавета Сергеевна, давайте всё-таки уточним: сколько времени работала Екатерина в вашем магазине? — прервал тишину опрашивающий.

— Она устроилась в сентябре прошлого года, — вдруг уточнила Лена, смотря в монитор.

Полицейский посмотрел на Лену и продолжил:

— У неё было рабочее место? Может, здесь, в этой комнате?

— Да, — ответила Лиза, слабым жестом указывая в сторону стола. — Как раз это антикварное бюро, возле которого стоит ваш коллега.

Высокий быстро пробежался взглядом по нему и, наконец, за всё время произнёс:

— Кто-нибудь открывал сегодня стол? Брал из него что-то?

Лиза отрицательно помотала головой.

— Хорошо. На время расследования стол лучше не трогать, — подытожил он.

— Расследование?! — переспросила Лиза. — Разве это не самоубийство?

Полицейские не стали отвечать на вопрос. Только коренастый сказал:

— Елизавета Сергеевна, Илья Константинович даст вам свой телефон. — Если вам что-то покажется странным или возле магазина будут подозрительные люди —звоните ему, пожалуйста, не стесняйтесь.

С этими словами он встал и направился к выходу. Второй последовал за ним и, проходя мимо, положил визитку на стол перед Лизой.

— Лучше звоните по первому, — отрывисто произнёс он.

Они вышли. Вскоре колокольчик снова взвизгнул, и дверь с шумом захлопнулась.

Сразу после ухода полицейских в комнате появился растерянный Тёма.

Глава 6

Лиза провела большим пальцем по краю золочёной кромки блюдца мейсенского фарфора. Взгляд задержался на крошечном фиолетовом цветочке — одиноко написанного в стороне от основного букета.

Она ещё немного покрутила блюдце в руках, так, чтобы глазурь заиграла в свете, и аккуратно поставила его под чашку, завершив композицию на комоде.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно.

Фёдор Алексеевич ушёл, а покупатели в этот промозглый день заглядывали редко. В магазине воцарилась гнетущая тишина.

Тёма стоял у кассы, уставившись в одну точку. Подперев подбородок ладонью, он задумчиво постукивал себя по губам длинными пальцами.

Лена весь день провела у компьютера. С заплаканными глазами, она бесцельно смотрела в монитор, часто щёлкая по кнопкам мыши и периодически отрывисто вздыхая.

Тёма, выйдя из оцепенения, обратил внимание, что Лиза сменила сервиз и поспешил спросить:

—Такой красивый. Неужели Мейсен?

— Да. Он самый! — ответила Лиза, взбодрившись.

— И скрещенные сабли на донышке?! — Он поспешил к комоду. — Лиз, я посмотрю?

Тёма начал вертется вокруг дорогого антиквариата. Его тонкая фигура согнулась, длинные руки потянулись к чашке, и в этот момент он стал похож на старенького колдуна. Он вертел этот символ качества и мастерства фарфора под разными углами и всё время что-то отмечал про себя, щурясь и морща лоб.

— Мейсен — колыбель европейского фарфора! — в восторге продолжал Тёма. — Смотрите, смотрите — он светится изнутри!

Он поставил чашку на раскрытую ладонь, поднял вверх и, сияющий радостью смотрел на реакцию других.

Лена уже тоже стояла в зале магазина. Вместе с Лизой они наблюдали за непосредственным восторгом Тёмы. На время он помог забыть о сегодняшнем дне. Но печаль быстро вернулась, и Лиза, оборвав Тёму, произнесла:

— Я звонила Катиной маме... Ей было тяжело говорить. Я обещала зайти к ней в школу...когда она будет готова. Лиза прошла к кассе и достала крафтовый конверт с полки.

— Мы могли бы собрать хоть немного для неё денег — кто сколько сможет.

Повисла тишина. Тёма, кусая губы изнутри, в знак согласия кивал головой. Лена, держа ладонь на груди, сдавленно ответила:

— Конечно! Они ведь здесь были одни. Ни в Омске, ни здесь не было счастья...

Они ещё недолго постояли молча, не в силах продолжать разговор. После чего Лиза сказала:

— Нам надо идти по домам. Работать сегодня очень тяжело. Я ещё побуду, а вас отпускаю.

Лена и Тёма засобирались домой.

Первым ушёл Тёма, неся большую папку, которая с силой била ему по ногам, угрожая поломать его тонкую фигуру.

Лена, ответственно закончив с упаковкой заказа, натянула объёмную куртку, откинула волосы с лица — будто собиралась в бой — и сказала:

— Я за своими в сад... Лиз, тебе тоже пора домой. Увидеть такое своими глазами... — Она выдохнула, чтобы выпустить нахлынувшую горечь. Хотела ещё что-то добавить, но так и не смогла справиться с чувствами и, не договорив, поспешила к выходу .

В пять тридцать Лиза заперла дверь магазина. Застегнув пальто под горло и спрятав лицо глубже в платок, она зашагала по улице в сторону Курортного проспекта.

Дождь почти стих, и под ногами блестела разноцветная мокрая листва.