Перо новой реальности. Книга 1

Глава 1. Последняя строка

Шум был первым, что вернулось к ней. Не назойливый писк будильника и не счастливые крики детей, затеявших в соседней комнате бой на подушках. Это был ровный, мерный, влажный звук – тихое падение капель где-то в темноте. Кап-кап-кап. Он вибрировал в костях, отдавался эхом в неподвижном воздухе.

Алиса медленно открыла глаза, и мир не встал на место.

Над ней был не привычный белый потолок с забавной трещинкой, похожей на дракона, а свод грубого, сырого камня. Он уходил ввысь, теряясь в липком, холодном мраке. Воздух пах влажной землей, плесенью и чем-то еще… металлическим, терпким. Так пахнет страх.

«Мне снится», – упрямо подумала она, пытаясь сесть. Мышцы ныли, словно после долгой прогулки по горам. Ее пальцы наткнулись не на мягкую ткань пижамы, а на что-то грубое, колючее. Она посмотрела вниз.

На ней было платье из неотбеленной холщевой ткани, простое и бесформенное. Ноги босые, в царапинах и синяках. А под ними… под ними была холодная каменная плита.

Сердце заколотилось, сжимаясь в ледяной комок. Резко оглядевшись, она обнаружила, что находится в небольшой пещере или, скорее, в каменном мешке. Единственный источник света – тусклое свечение необычных мхов на стенах, отбрасывающее прыгающие, уродливые тени.

«Это не сон», – прошептал внутри нее голос, и его тон был безжалостно трезвым. Ощущения были слишком реальными. Холод, въедающийся в кости. Влажность, оседающая на коже. И этот запах… этот знакомый, тысячу раз придуманный ею запах Подземелья Забвенных Стен.

Нет. Не может быть.

Она отшатнулась, ударившись спиной о холодный камень. Память накатила волной: вчерашний вечер. Дети, наконец, уснули. Муж, уставший, смотрел сериал. А она, укрывшись в своем кабинете-берлоге, с чашкой остывшего чая, писала, высекала каждое слово с такой яростью и такой тоской, что мир за окном – с его счетами, садиком, отчетами и вечным цейтнотом – растворялся, как дым. Она создавала убежище. Мир, где правила устанавливала она. Мир Лиры.

Лира. Ее героиня. Сирота с даром понимать язык древних камней, преданная теми, кому доверяла, и брошенная умирать в самое сердце Тьмы – в Подземелье Забвенных Стен.

Алиса медленно, с дрожью в коленях, поднялась на ноги. Ее взгляд упал на стену напротив. И там, в свете невероятно красивых мхов, она увидела их. Слова, высеченные на камне острым, нервным почерком. Ее почерком.

«…и не осталось у Лиры ни сил, ни слез. Лишь холодная, как лезвие ножа, уверенность в том, что путь ее окончен здесь, в каменной утробе мира, в полном одиночестве, под аккомпанемент вечно плачущих камней. Никто не придет. Выхода нет».

Она прочла строки вслух, и голос ее, хриплый и чужой, разбился о стены пещеры. Это был конец. Конец главы. Последнее, что она написала вчера, перед тем как с наслаждением потянуться, выключить свет и пойти спать… в свою теплую, пахнущую ванилью постель.

Теперь она стояла здесь в теле, которое не принадлежало ей, но чувствовало каждую царапину, в платье, которое сама же и придумала, в конце собственного текста.

«Выхода нет», – повторила она шепотом.

И тогда ее охватила самая настоящая ярость. Нет? Как это – нет? Она – Алиса Орлова, автор! Она создала эти стены! Она придумала эти плачущие камни! Она вложила в Лиру часть своей собственной усталости, своего молчаливого бунта против серой повседневности.

Она отшатнулась от стены, сжав кулаки. Холод уступил место внутреннему жару. Это был гнев творца, запертого в собственной же клетке.

— Выхода нет? — ее голос, уже окрепший, громко прозвучал под сводами. — Это мы еще посмотрим.

Она обернулась, вглядываясь в тусклый полумрак. Каждая трещинка в этом месте была ей хорошо знакома. Потому что сама их и создала. И там, в самом дальнем углу, должна быть… да. Едва заметная щель. Та самая, о которой она

раздумывала, оставить ли ее как тупик или превратить в потайной лаз, но вчера, устав, решила оставить «на потом».

«Потом» наступило.

Алиса шагнула вперед, к трещине. Кап-кап-кап, – провожали ее капли, словно насмехаясь. Она была не Лирой, брошенной и одинокой сиротой. Она была ее создательницей. И если уж судьба, ирония вселенной или магия, которую она сама же и придумала, забросили ее сюда, то она напишет себе новый путь.

Прямо здесь и сейчас.

Она просунула пальцы в шершавый камень щели.

— Слушай сюда, — прошептала она миру, который осмелился стать ее реальностью. — Сейчас будет редактура.

Глава 2. Чернила и кровь

Первый порыв — творить, ломать, переписывать — разбился о каменную реальность в прямом смысле. Щель в стене не поддалась. Ни ее силе, ни ее яростному шепоту, приказывающему камню разверзнуться. Он оставался немым и непоколебимым. Это было первое, но далеко не последнее унижение.

Пришлось вспомнить все, что Алиса написала в книге об этом месте, выход нашелся не сразу. По углублениям в каменных стенах с огромным трудом она выбралась из Подземелья Забвенных Стен. Ее тело, тело Лиры, было слабым и непривычным. Каждая мышца болела и ныла, каждый шаг давался через силу. Автор писала о тяжелых испытаниях своей героини, но писать о боли и чувствовать ее — вещи абсолютно разные.

Мир вокруг был поразительно точным. Каждое дерево во Мглистом Лесу, каждый изгиб тропы, пение невиданных птиц — все было исполнено с той дотошностью, с которой она, спасаясь от быта, вырисовывала детали в своем блокноте. Но теперь эта красота была полна опасностей. Шорох в кустах был не литературным приемом, а предвестником стаи голодных волко-рысей. Она чудом избежала их, вспомнив, что в этой части леса есть река с отравленными водами, которую те обходят стороной. Знание, вложенное ею в героиню, теперь спасало ее саму.

Именно в лесу она наткнулась на него. Вернее, он нашел ее.

Старый дозорный форт, который она придумала как точку на карте, оказался обитаем. Свечи горели в узких бойницах, а дверь была гостеприимно распахнута, словно ждала гостя. Или добычу.

Внутри форта было сыро и темно. На первом этаже была большая круглая зала, от которой в стороны расходилось множество коридоров. Алиса направилась в тот, где ей виделся свет и веяло теплом. В конце этого коридора нашлась небольшая комнатка, в кресле у камина сидел ОН. Существо с аристократически бледным лицом и глазами цвета зрелого вина. Его одежда была безупречна, но насквозь пропитана запахом пыли и временем. Граф Орлок. Древний вампир, которого она поселила здесь как мудрого, но опасного хранителя знаний. Она помнила каждую черту его характера, который сама же и вылепила.

— Входи, путница, — его голос был будоражащим и безразличным одновременно. — Ночь не время для одиноких прогулок.

Алиса вошла, пытаясь скрыть дрожь в ногах. Она смотрела на него с нескрываемым интересом, как на свое творение. И это была ее ошибка.

— Граф Орлок, — начала она, пытаясь звучать уверенно.

— Ты создала Брешь... - глядя на огонь проскрипел вампир.

— Вы расскажете мне о ней? О Бреши? Мне нужна информация...

Вампир медленно повернул к ней голову. Его взгляд скользнул по ее рваному платью, по синякам, задержался на глазах.

— Информация? — переспросил он, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки.

— Интересно. Мало кто из смертных смеет спрашивать у меня прямо об этом. И ни одна из них не должна была выжить в Подземелье.

«Потому что я так написала!» — кричало внутри нее. Но вместо этого она сказала:

— Я выжила. И теперь мне нужно узнать, как ее закрыть.

Орлок поднялся с кресла, и его тень, удлиненная и уродливая, поползла по стене. Он приблизился к ней, и Алиса почувствовала леденящий холод, исходящий от его тела.

— Ты говоришь о Бреши, дитя, и сама пахнешь ею, — прошептал он, вглядываясь в нее. — Ты не должна быть здесь. Ты словно ошибка в тексте мироздания. Сквозь тебя просвечивает иная реальность.

Его слова вонзились в нее острее любого кинжала. Он видел. Он чувствовал. Он знал, что она чужая.

— Я… — она не понимала до конца чего просит — Я прошу вас... Расскажите все, что вы знаете!

Орлок только рассмеялся. Это был сухой, безрадостный звук, похожий на скрип старого дерева.

— Просишь? Меня? — он оказался перед ней в мгновение ока, его пальцы, холодные как мрамор, обхватили ее подбородок. — Ты ничего не можешь просить, маленькая попаданка. Здесь есть правила. Древние, как сама кровь, и жесткие, как сталь. Ты можешь их изучить и подчиниться. Или ты сломаешься. Третьего не дано.

Он отпустил ее, и Алиса отшатнулась, потирая онемевшую кожу.

— «Что это за правила?» —спросила она, и в ее голосе была только усталость и отчаяние.

— «Первое: ничто не возникает из ничего», —произнес Орлок, возвращаясь к креслу. — Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Магия, сила, знание — все имеет цену. Второе: причина рождает следствие. Убил — запах крови привлечет охотников. Солгал — разрушил доверие, и его уже не склеить. Третье: реальность стремится к целостности. Брешь — это рана на теле мира. Она не просто существует. Она растет. И, как любая рана, гноится, привлекая нежелательное внимание извне.

«Извне? — с ужасом подумала Алиса. — Что может быть «вне» моего же мира?»

— «Как ее закрыть?» —снова спросила она, уже умоляя.

— Ценой, — холодно ответил вампир. — Равноценной жертвой. Чтобы залатать дыру в реальности, нужно предложить реальности что-то столь же значимое. Силу. Память. Саму сущность. Или найти первоисточник разрыва и погасить его.

Первоисточник. Это была она. Автор, застрявшая в своей книге. Чтобы закрыть Брешь, ей нужно было что? Перестать существовать? Стереть себя?

Орлок указал на дверь.

— А теперь иди. Ты пахнешь чужим миром — это беспокоит моих слуг. И помни, дитя-попаданка: твоя закалка, твоя воля — это хорошо. Но упрямство перед лицом незыблемых законов — это путь к гибели. Мир не редактируется. Он уже есть. Прими это или умри.

Алиса вышла из форта в наступающую ночь. Лес встретил ее уже знакомым враждебным шепотом. Она сжала кулаки. Старая закалка, ее авторская гордыня еще жила в ней. Она не желала «принимать». Она не желала быть персонажем.

Но теперь у нее была цель. Не только выжить, а понять. Изучить правила этой жестокой, прекрасной игры, в которую она себя загнала. Потому что Брешь теперь была ее проблемой. И ее виной.

Она посмотрела на яркие звезды — те самые, названия которым она придумала в порыве вдохновения.

— «Хорошо», —прошептала она ночи. — Играем по твоим правилам. Но я еще покажу тебе, кто придумал эти правила.

Глава 3. Вопрос, который стоит спасения

Мысль о библиотеке, о пыльных фолиантах и картах, приходила ей одной из первых. Это было логично, предсказуемо, по-книжному. Но мир, как она уже поняла, не желал следовать ее литературным штампам. Дорога к главному городу прервалась внезапным обвалом — такого поворота в ее черновиках не было. Пришлось сворачивать в предгорья, в земли, которые она когда-то бегло описала как «холмистую местность, населенную мелкими духами и странными тварями».

Идти по незнакомой тропе было страшно. Каждый звук заставлял оборачиваться. Она больше не была творцом, она была добычей в чужой игре. И именно этот животный страх помог ей услышать тихий, отчаянный писк.

Она замерла, прислушалась. Звук доносился из зарослей колючего рубинового терна. Осторожно раздвинув ветви, она увидела маленькое, миленькое, чешуйчатое существо с большими золотыми глазами. Наг. Один из тех, кого она представляла себе как нечто среднее между человеком и огромной змеей. Его тонкое, переливающееся тело было проколото шипом и прижато к земле, словно булавкой. Он бился, но каждое движение причиняло боль, и из раны сочилась искрящаяся жидкость.

Разум Алисы-автора тут же выдал справку: «Наги — существа слабо магические, способны к телепатии, любят солнечный свет и сладкое. Осторожные, но не агрессивные». Но сейчас перед ней был не пункт в бестиарии, а живое существо, напуганное и страдающее.

«У меня нет времени, — подумала она практично, оглядываясь на тропу. — Нужно искать информацию о Бреши. Нужно найти способ попасть домой».

Но Алиса-мать, которая забинтовывала разодранные коленки и утешала после ночных кошмаров, уже присела на корточки.

— Тише, тише, маленький, — прошептала она тем же голосом, каким говорила со своими детьми. — Сейчас я тебе помогу.

Она действовала медленно и осторожно, боясь причинить еще больше боли.

Шип впился глубоко. Пришлось одной рукой придерживать дрожащее тельце, а другой — резко выдернуть занозу. Наг взвизгнул, и по ее пальцам разлилось теплое ощущение, не звук, а чистая эмоция — всплеск боли и облегчения.

Она порвала край своего уже и без того рваного платья, смочила ткань в россе и аккуратно промокнула рану. Существо замерло, его большие глаза с любопытством изучали ее.

— Вот и все, — выдохнула она. — Теперь полежи, все заживет.

Она уже собралась уходить, когда в ее сознании, словно легкий ветерок, пронеслась мысль, явно чужая: «Почему?»

Алиса остановилась и посмотрела на нага. Тот сидел, бережно сложив поврежденный хвост колечком, и смотрел на нее.

— «Почему что?» —спросила она вслух, чувствуя себя немного глупо.

«Ты спешила. Ты боишься. Твоя душа кричит о потере и поиске. Зачем ты остановилась ради меня? Никто обычно не останавливается».

Слова, вернее, мысли-образы, были наполнены детским, неподдельным любопытством.

Алиса села на траву, внезапно почувствовав всю тяжесть ситуации, в которую она попала. Усталость тоже начала давить.

— Потому что ты был в беде. А я… я не смогла пройти мимо. Где-то там, у меня двое детей, и я научила их, что помогать другим — это правильно. Даже если это неудобно. Даже если у тебя самой проблемы.

«Дети… — образы двух смеющихся малышей мелькнули в ее сознании, яркие и настоящие. — Это твои детеныши? Они далеко. Ты ищешь путь к ним. Ты ищешь… Ответ?».

Слезы выступили на глазах Алисы. Этот маленький зверек видел ее боль так ясно.

— «Да», —осторожно сказала она. — Я ищу способ исправить одну большую ошибку. Закрыть Брешь.

Наг наклонил голову. «Брешь. Да. Мы чувствуем ее. Она скрипит на краю мира, как плохо смазанная дверь. Она пугает духов земли и воздуха».

— Ты знаешь, как ее закрыть? — в голосе Алисы прозвучала надежда.

«Нет. Такие знания не для моего народа. Мы слишком малы. Но… — он помолчал, словно прислушиваясь к чему-то. — Там, за Опаленными Горами, где ветер поет песни мертвых цивилизаций, есть Храм. Древний. Он был старым, когда мир был молодым. Говорят, что в его стенах нет ответов. Там есть только вопросы. Ищущий и знающий правильный вопрос — сможет услышать эхо истины в его стенах».

Храм. Не библиотека, не мудрый маг, а безмолвные камни, ждущие вопроса.

— «Какой вопрос?» —прошептала Алиса.

Наг мягко взмахнул головой. «Это и есть твой путь, чтобы узнать. Мой долг оплачен. Моя благодарность — этот совет. Иди, Человеческое Сердце. И помни: иногда самый прямой путь — это тот, что пролегает через помощь, оказанную просто так».

Он уполз в свою сторону, его тело слилось с бликами солнца в листве и исчезло.

Алиса осталась сидеть одна. В ее груди что-то изменилось. Паника и ярость творца отступили, уступив место странному, твердому спокойствию. Она помогла ему просто так, от чистого сердца. И получила в ответ не магический артефакт и не заклинание, а надежду. Направление.

Она посмотрела на далекие, мрачные пики Опаленных Гор. Путь туда будет долгим и опасным. Но теперь у нее был компас.

«Хорошо, — подумала она, поднимаясь. — Значит, мне нужен не ответ. Мне нужен правильный вопрос».

И впервые с момента ее попадания в этот мир, на ее губах появилось подобие улыбки. Это была улыбка человека, нашедшего тропу в непроглядной тьме.

Глава 4. Первая цена

Путь к Опаленным Горам пролегал через Чащобу Скорбящих Деревьев — место, которое Алиса когда-то набросала в черновиках как мрачный фон для погони.

Теперь же этот фон обрел пугающую плотность. Воздух был густым и сладковато-приторным, словно пропитанным запахом гниющих цветов и старой боли. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь сплетение крон, окрашивая все в зелено-серые, унылые тона.

Именно здесь Алиса начала замечать странности в себе. Физическая усталость, конечно, была ее спутником. Но голод… обычный, человеческий голод — отсутствовал. Мысль о лесных ягодах или кореньях вызывала лишь легкое отвращение. Ее тело словно забыло о необходимости земной пищи.

Вместо этого ее начало терзать иное. Сначала — некоторое беспокойство, зуд под кожей. Затем — нарастающая пустота, ощущение убывающей энергии, словно из нее по капле вытягивали саму жизнь. Это было похоже на жестокую жажду, но не в горле, а во всем существе. Она чувствовала себя свечой, которая медленно, но верно догорает.

Именно в таком состоянии она наткнулась на очередного персонажа своей истории.

Медведь-шипозуб, огромный, некогда могучий зверь, лежал в небольшой прогалине. Его темная шкура была разорвана глубокими ранами, из которых сочилась черная, вязкая кровь. Рядом валялись обломки копий и стрел — следы недавней схватки с охотниками. Он был еще жив. Его мощная грудь с трудом поднималась, а в глазах, помутневших от агонии, стояла невыносимая боль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.