Золотое семечко

В некотором царстве в некотором государстве жил-был царь.

1

Выглянувшее вдруг из-за горизонта солнце, далеко впереди прямо над пыльной дорогой, больно ударило по глазам, тысячи лучей пронзили прозрачный воздух. Показались очертания чего-то чёрного в конце пути – одинокой неровной точки посреди бескрайнего пустыря. Тихим вздохом: «Ну, наконец-то» – изо рта вылетело и тут же растаяло облако пара. Тонкие пальцы натянули капюшон пониже, так чтобы укрыть лицо от слепящего света. Пришлось немного опустить голову. Но стало как будто немного теплее. Уже не так зябко кутаться в мокрый от росы плащ.

Странница, женщина без роду и племени, продолжила идти. Она шла уже три дня, с тех пор как оказалась в этой стороне, безлюдной и унылой. Почва здесь была сухой и потрескавшейся – высохшая трава осыпается пылью от лёгких дуновений ветра, редкие деревья, низкие, хрупкие, тянутся в стороны цепкими ветвями. Там вдалеке, в туманной дымке – похоже, какой-то замок. Путь был долог, нерадостен, сплошь безысходность и запустение. А в завершение чёрная точка… Накопилась усталость.

Прошло еще несколько часов ровного шага по безжизненной земле, монотонного шороха мелких камней и песка под подошвами обуви. Замок вырастал, приближаясь. И чем он становился ближе, тем выше казалась стена, которой он обнесён. Солнце тоже стояло уже высоко, почти прямо над центральной башней, когда путница подошла к мрачным, наглухо запертым воротам массивной ограды. Охранники в тяжелых латах перекрестили пики. Странница сняла капюшон.

– Кто такая будешь?

– Я иду прямой дорогой, и путь этот привёл меня сюда.

2

Властитель страны спокойно выслушал донесение, даже взглядом не выказав своего отношения к сказанному. Выглядел невозмутимо, как всегда. И внешне выглядел, но и внутри – мгновенно сложил обратно в монолитную глыбу собравшийся было разлететься на кусочки мир. И вот, он уже в обычном состоянии, как будто ничего и не было – сдержал усмешку по поводу того, что, по его мнению, история эта граничит с бредом. Не поверил в сказанное. А как поверишь, ведь дороги сюда, как таковой, давно уже нет: ни извилистой, ни прямой, тем более. Засыпал дорогу ветер серостью и пылью, и истёрлись от этого её границы.

Вот и правил он этой потерянной, навещаемой лишь холодными ветрами страной. Ну, как правил, сидел, запершись в своём замке, и никуда не выходил уже годами. И повсюду, вокруг ограды и у входа, выставил охрану с копьями – ничто не могло нарушить его смиренного уединения. Мир и покой.

Не пустили охранники странницу. Равнодушно пожал плечами один, дескать: «Не бывает такого. Уходи.» Что на это ответишь? Подул ветер, отчего на лицо женщины упала прядь длинных волос. Она убрала растрепавшиеся волосы за ухо, сделала шаг назад, наступила, надломив её, на ветку, и нескладно повернулась. И пошла, куда глаза глядят. Реальность то растягивалась, то сжималась, искривлялась, расплывалась, перестало существовать время… Так шла она, безучастна к этому миру, шатаясь и спотыкаясь, уткнувшись долу и роняя слезы. Но вот уже и солнце стало садиться, когда обнаружила она себя, набредши на холодное море. Оглянулась. Там, остались позади, здания замка – чернеют в алом, переходящем в пепельно-серое, пламени закатного неба.

3

Монарх-отшельник оторвал взгляд от пылающего за окном заката. Сумеречная тьма заполнила комнату. А с ней вдруг вернулось беспокойство. Вроде, стены – монолитные, надёжные; вроде, стража – войско непобедимое; вроде, сам он – давно привык не терять самообладания. Но что-то ускользает от внимания – то ли есть оно, то ли кажется. Как красные отблески в оконном стекле – вот они были, а вот их нет.

Догорала лучина, одиноко освещавшая скромную опочивальню. Царь, не раздеваясь, присел на край кровати. Спать не хотелось. Не отпускала смутная тревога: появлялась, если не обращать на неё внимания, и пропадала, как только попытаешься её ухватить. Влекомый неясным предчувствием, он снова встал. Достал из потайного места тяжелую связку из семи тюремных ключей и пошёл в центральную башню… Там, внутри базальтовых стен, золотая главная зала, торжественно сияет в свете множества факелов вдоль стен и свечей в роскошных люстрах. В зале три трона: царский трон пуст, а на бархатных сиденьях еще двух, что по сторонам от него, стоит по короне. Справа – женская, и слева – на детскую головку. Далее, за ними, скрыта тяжело свисающим пурпурным полотном, громадная кованая дверь в подвал с длинной круговой лестницей, ведущей в подземелье. Эту дверь он и открыл первым ключом из связки. Снял со стены горящий факел, запер дверь и стал спускаться, освещая небольшой участок на поверхности широких ступеней перед собой.

Вокруг кромешная тьма. Только липкие полутени, возникающие оттуда и в неё же уходящие, – идут рядом, кривляются, толпясь в тесном пространстве тусклого света.

И тишина.

Красный язык пламени подрагивает в сжатом в руке свинцовом конусе. Перед каждым кругом лестницы из темноты проявляется решетчатая дверь, которая отпирается ключом из связки. За каждой дверью – новый мрачный круг в молчаливом сопровождении полупрозрачных теней далёкого прошлого. Щелчки открываемых и закрываемых замков разбивают тишину на равные интервалы времени. Долгие круги от одной зарешеченной лестничной площадки до другой складываются в гигантский серпантин, спускающийся на дно глухого колодца.

И вот щелкнул металлический механизм замка на последней, седьмой двери. За ней пустая темница. Запах гари и лёгкий сквозняк – всё такое же, каким он помнит это место. Камера кажется пустой и безмятежной. Пол, потолок. Прочные стены из горных скал. А в глубине помещения полный мрак, будто ослеп. Царь направил свет перед собой. Сделал шаг, второй. В серой мгле стала различима массивная плита на полу. Плотная, несокрушимая – грузно покоится на своём месте. Когда подошёл к плите вплотную, отражение огня расплылось по гладкой поверхности камня. Повёл рукой в сторону. Оранжевое пятно переместилось вслед за горящей лучиной. Направо, снова налево, рука неспеша описывает дугу вперёд. Вот оно. Так и есть. Маленькая трещина, единственная во всей этой несокрушимой крепости – едва заметное, неуловимое, необъяснимое ощущение, которому нет названия.

Он взял тяжёлую цепь, которая лежала в углу. Накрутил металл на запястье и встал на небольшом отдалении. Приготовился.

Трещина побежала от края к краю гранитной глыбы. Камень раскололся надвое, и лицо обдало жаром. Из-под пола вырвалось огромное существо с горящей красным чешуёй и длинными огненно-золотыми перьями хвоста. Царь сильными руками раскрутил цепь и кинул её в сторону крылатого животного. Тяжёлый звон не достигшей цели стальной удавки рассыпался по полу. Огнеподобный василиск разнёс первую дверь и устремился наверх вдоль лестницы, прочь из заточения. Человек быстро собрал цепь обратно в руку и ринулся за чудовищем. Птица-дракон ударялась крыльями о стены тесного для неё колодца, оставляя угольные росчерки, и полетела рвано, неровно. Решетчатые двери останавливали монстра, но только на мгновение. Лишь на последней площадке, куда царь взбежал напряженными ногами, он смог накинуть железо на мощную шею дракона, вскочил на его горячую, как раскалённая печь, спину, и натянул цепь. Огненное существо мотнуло головой, напрягло титановые мышцы тела и рывком пробило дверь на выходе из подземелья, от чего рухнула штора, и троны, стоящие перед ней, разлетелись в разные стороны, будто игрушечные. Дракон расправил крылья и взлетел под купольный свод золотой залы.

Красная птица-дракон с сияющим оперением и маленькая фигура человека на нём, закружили беспорядочно в пространстве башни, сшибая факелы и цепляясь за люстры. Кожа чудища жжёт, как горящие угли. Цепь в руках стерла ладони в кровь. Дракон то и дело бьёт с размаху всем телом в твердь стен, пытаясь разнести их на камни. Замок сотрясается и грохочет. Стражники разбежались давно.

Тревожное предчувствие не обмануло его. Царь знает, куда так рвётся дракон, кто его жертва, и есть лишь один способ остановить крылатого змея… Он сидел верхом на чудище, крепко держа в кулаке концы цепи. Несчастное существо билось в куполе, золотая отделка трескалась и осыпалась золотой пылью. Мерцающие частицы застыли в толще воздуха над каменным крошевом, припорошившим витражную мозаику пола. Свободной рукой он снял с головы царский венец. Выпрямил руку вниз и раскрыл ладонь. Сердце гулко отстукивает медленные секунды, которые летит корона. Вот, она ударилась о пол. Подскочила два раза. Покатилась. Замедляя движение, сделала три круга. И остановилась.

Птица вспыхнула ярким пламенем.

Залу заполнил огонь.

4

Женщина у моря проснулась. Рядом солёные волны тихо гладят берег, перекатывая песчинки чёрного песка. Нежное рассветное сияние разливается в небе над прозрачными водами океана. А по другую сторону от песчаной полосы – голая равнина… Ни постройки, ни деревца. Непривычно пуст горизонт.

Да откуда сделаться-то привычным, за один-то день?!

Вскрикнула чайка, близко над головой, и улетела прочь. Безлюдный, пустынный край земли!

Некуда больше идти. Не надо больше никуда идти. Можно идти теперь, куда угодно. Вольная воля.

Женщина вдохнула полной грудью и произнесла в воздух слово. Собрала его звучание в руку, а оно превратилось в золотое семечко.

Подыскала тогда она место подходящее неподалёку, выкопала неглубокую ямку и посадила сияющее семя. Тут же на том месте проклюнулся росток и стал расти прямо на глазах. В одночасье выросло гигантское дерево – высоко в небо! – так, что верхушка его ушла за облака.

я магическое дерево-кормилица всего сущего

иногда я приношу яблоки

иногда даю орехи

иногда с ветвей на землю сыплется виноград

в моих жилах течет то вино, то молоко

мои поры выделяют сладкий сироп

внутри мякоть хлеба, а крона из пряных трав

5

Первый луч солнца упал на пепелище. Скользнул на горку золы – всё, что осталось от замка. Оттуда, встряхиваясь от головы до хвоста, взъерошив и топорща перья, встала золотая птица. А из-под её крыла, как из-под щита, поднялся мужчина. Стоит, решительный, статный, в свете сияющего золотыми лучами сокола, и смотрит твёрдо и прямо.

Сокол переступил с ноги на ногу и взмыл в голубую ввысь. По изломанной, в глубоких трещинах, земле пошёл мужчина. Туда, за птицей, что как ясная звезда сверкнула в бледно-розовом рассветном небе.

И идёт мужчина, а истрескавшаяся пустыня под его ногами вдруг покрылась ковром из трав, расцвела луговыми цветами. Пунцовый клевер, ароматная душица, пряная мята, ярко-жёлтый девясил, белоснежная ветреница, алые маки, колокольчики, фиалки, ромашки, васильки. Воздух наполнился сладким летним благоуханием. Вот это да! Там, где торчали палки тощих деревец, – дремучие малахитово-зелёные леса. Там, где еле текли струйки воды, – полноводные серебристые реки. И над всем этим – чудесное дерево-великан с диковинными цветами, сладкими фруктами, разноцветной пастилой и карамельными пряниками!

Идёт мужчина – и ползут, и летят к дереву полчища жуков и букашек, насекомых всяческих.

Идёт мужчина – и летят к дереву птицы разнообразные: голосами и оперением.

Идёт мужчина – и сбегаются отовсюду звери всевозможные. Вон заяц скачет-поскачет с длинным ушами-лопастями. Вон ёж семенит, водя носом по воздуху, морщится. Вон медведь переваливается с боку на бок. Спешат, обгоняя друг друга. Пауки и червяки, воробьи и соловьи, и олени, и куницы, и еноты, и лисицы. Кого только нет!

6

Прослышали о чудо-дереве и люди, и стали съезжаться к нему с разных концов света. Появилось сначала неподалёку несколько домиков-хозяйств. Глядь, а уже образовалась деревенька. И закипела работа. Разрослись семь дворов аж до города белокаменного – большого, многолюдного. И жители его, добросердечные и благоразумные, все почитают это дерево, заботятся о нём, берегут, не берут от него лишнего. Живут сытые-довольные. Занимаются, кто чем: кто пирожки печёт пышные, кто песни слагает грустные и весёлые, кто колёса к телегам мастерски приладить умеет, кто лавку держит, где всё, что необходимо, легко найти можно, кто за звёздами следит и изобретает конструкции мудрёные, кто горшки ладно лепит, а кто искусно их расписывает – аж загляденье.

Женщине нашей скиталице так по душе пришелся город этот. Поселилась тоже в нём. Обрела, наконец, пристанище. Затерялась среди люда многочисленного, будто всегда так и было.

Где же искать её теперь? Как теперь её найти?

7

Остановился мужчина на входе в город в задумчивости. Вздохнул: «Ничего не поделаешь.» И завернул в каменные улочки. Долго искал он её по всем домам – всё без толку. Исходил все улицы городские вдоль и поперёк. И на главной площади побывал, и на окраинах. Нигде нет. Как в воду канула гостья таинственная.

И вот, к вечеру, бредёт он бесцельно, в сосредоточенном размышлении, не замечая ничего вокруг и задевая плечом прохожих в толпе. Народу кругом – весь город на улицу вышел. По широкому проспекту, украшенному гирляндами и разноцветными флажками, тянется карнавал с блестящими трубами и громкими барабанами, шествует в сторону нависающего по-над городом дерева-великана. Прямо под сказочным деревом настоящий пир: пиво и вино льются рекой, в высоких палатках что-то шипит и сладко дымится – готовятся вкуснейшие угощения и яства. Уже издалека доносятся аппетитные запахи и видно, как колеблются от ветра бумажные фонарики. Толпа вынесла героя повествования на широкую поляну, мерцающую разноцветными лампочками и бурлящую людьми в пёстрых одеждах. Там песни и пляски, там шуты и скоморохи, там магические фокусы, и даже глотание огня. Шум-гам. Кто-то из прохожих всучил ему блестящую бумажку, сложенную пополам, вынув её из большого количества таких же фантиков, сложенных в целлофановый мешок. На бумажке – золотая метка.

«А сейчас» – ведущий в центре поляны протянул букву «а» и взяв короткую паузу, продолжил: «Прошу выйти в круг счастливых победителей лотереи!»

Из толпы выпорхнула женщина, длинноволосая, румяная, раскрасневшаяся от танца, в котором кружилась пару минут назад. И вышел мужчина, стройный и с ясным взглядом, растерянно перебирая в пальцах серебристый билет. На головы обладателей шутливого титула короля и королевы празднества торжественно водрузили душистые венки из диких цветов и трав.

В небе расцветают огненные цветы и отражаются в море. Город светится огнями и колышется, почти как море рядом с ним. Над городом – огромное дерево, упирается кроной в самое небо. На ветку дерева, почти у его вершины, тихо села огнеподобная птица-сокол с золотыми перьями и причудливым хвостом.

Он и она нашли друг друга.