Звёздный странник 3 часть

Глава

Звёздный странник

Часть III

История первая

Расставаться действительно не хотелось в тот день, вернее, ночь. Сначала провожали Эль. Бабушка её жила недалеко от Васькиного дома. Деревянная покосившаяся избушка походила на сгорбленного домового, ворота были закрыты на хитрый замок изнутри. Девчонка не расстроилась по этому поводу, взглядом показала в проулок, и вся компания крадучись поползла за дом.

Они стояли под окном с настежь открытыми ставнями.

– Макс, поднимешь меня? – спросила Эль, глядя прямо в глаза подростка.

– Поднимем! – деловито за Макса ответил Васька.

Максим понял, что огорчился на самого себя, не среагировал так быстро, как друг. И ещё ему показалось, что Эля немного расстроилась тоже. Может, показалось.

Он сцепил руки, предлагая их как «ступеньку» Эле. Вася же готов был страховать, поддерживая девочку со спины. Нелли легко поставила маленькую ступню на руки мальчика, затем вторую, а руки положила на плечи Макса. Лёгкая и ловкая, она вспорхнула на подоконник открытого окна и неслышно закрыла за собой ставни, махнув друзьям на прощанье обеими руками.

Ребята быстро дошли до Васи, затем решили, что честнее будет пройти ровно середину дороги между Васиным домом и домом деда Макса и там разойтись. Найдя эту середину, ещё долго стояли и с жаром обсуждали, как удобнее кататься, с седлами или без. Наконец, черное окно ближнего дома отворилось, и сердитый скрипучий голос посоветовал им «катиться» по домам. Так они и сделали.

Весь этот день Максим помнил в деталях; забравшись на кровать, он долго не мог заснуть, он боялся забыть те странные сны или воспоминания о волшебных космических путешествиях, о Пегасах, о фее, о её чудесном сходстве с Нелли здесь. Голова его так лихорадочно работала, что он почувствовал, что горит весь, что воздух вокруг него плавает стеклянными разводами. Неожиданно он вспомнил про то, как попадал к Олегу в его пространство; догадка молнией сверкнула в голове. Макс почувствовал характерный вкус горного разряженного воздуха, сконцентрировал всё своё внимание на желании оказаться рядом с Олегом. Знакомая тяга помогла ввинтиться в линзу, а затем достаточно легко выпрыгнуть прямо перед ним.

Друзья стояли друг перед другом. Максим чувствовал, что ком подступает к горлу; в глазах Олега тоже стояли слёзы, а на лице сияла улыбка. Они не решались обняться, просто смотрели один на другого.

– У тебя наивысшая квалификация по переходам, – прервал молчание Олег, – я так понимаю, тебе есть, что рассказать.

Олег по-мужски протянул правую руку Максу, левой рукой хлопая его по плечу.

– Сейчас даже трудно понять, какой я настоящий: тот, что путешествовал по мирам, или этот, который живёт сейчас у деда и огорчается, что за ним вот-вот родители нагрянут, – с жаром говорил Максим, заканчивая свою историю.

– Попробуй по-другому. Ты всё ищешь конец и начало, пытаешься всё выстроить по линеечке. Мироздание же сложнее устроено. Тут можно из любой точки попасть куда угодно, и это касается не только пространства, мира, но и времени. Ну, то есть, скорее всего, не важно, где будущее, где настоящее, а где прошлое. Важнее то, что ты делаешь в каждом моменте, как ты его преобразуешь, что вносишь в него. – Олег говорил спокойно, но глаза его смотрели на друга с живым огнём и огромным интересом.

Оба замолчали. Олег, по своему обыкновению, терпеливо ждал отклика друга. Максим улыбнулся, вспомнив ранние их беседы, и понял молчание собеседника верно.

– Да, понимаю, о чем ты, – прервал молчание Макс. – Представим механизм, как в часах, весь из маленьких шестерёнок, хорошо подогнанных друг к другу. Вот ты крутанул одно такое маленькое колёсико в дальнем углу механизма, и от этого движения все шестерёнки изменили своё положение. И есть у меня подозрение, что даже твоя тайная мысль может быть такой шестерёнкой, от которой события могут измениться. Вот бы знать все последствия своих действий…

– Много чего ещё надо знать, но важнее знать себя, понимать себя – устал ты или нет, почему расстроился, почему обрадовался… Помнить свою мечту, желания иметь свои, а не чужие и «модные», думаю, ты понимаешь, о чём я. И, конечно, что-то делать, чтоб приблизить мечту, даже если устаёшь, даже если всё из рук валится.

В том путешествии, о котором ты рассказал, сначала всё было «как бы случайно», только потом ты начал улавливать суть происходящего. А позже смог ещё и сам простраивать что-то. Ты стал задавать вектор своему путешествию и следовать ему. Ты там был очень дисциплинированным и собранным.

– Олег, но некоторые события были уж очень неожиданными, тут и дисциплина ни при чем, и не сразу поймёшь себя, просто быстро надо было реагировать, например, тот метеоритный дождь в самом начале, который сдвинул мою траекторию полёта на 2 градуса, или дракон, который поймал мой челнок…

– Верно. Кроме понимания себя, необходимо доверие пространству. Узор мироздания сложен. Мироздание подбрасывает нам «послания» в виде событий, происшествий, знакомств, а дальше уже в нашей воле действовать. Часто это очень незначительные послания в виде обрывка чужого разговора, надписи на рекламном щите…Также в нашей воле замечать их или нет. В нашей сообразительности – как понять это послание. Есть «послания», на которые невозможно не реагировать, такое случилось с тобой. Оно выбило тебя из повседневного круга жизни. Тут ещё важная штука, «маленькая» мечта – события тоже «маленькие», «большая» – большие события, вернее, серьёзные…

– Даже голова кружится от такой удивительной картины. Столько дорог, оказывается, может быть на пути, как веток на дереве. А есть самая правильная дорога? Или они все ведут к какому-то одному результату, не важно, по какой идти?

– Для каждого есть своё понятие «правильная». Кому-то «правильнее» обойти гору, кому-то непременно залезть на скалу и прыгнуть, кому-то полезнее в драку влезть. Если говорить про то, как же человеку выбрать подходящую или даже лучшую для него дорогу, то тут гадалки посторонние не помогут. Только он сам…

Олег замолчал. Какое-то время шли молча. Наконец задумчивость начала сползать с лица Макса, он заулыбался.

– Да, знаю я одну историю. Древнюю, как наше государство, – сказка о Золотом Петушке. Был там один нерадивый царь, который устал от принятия решений ну и доверил всё постороннему. Конец, сам понимаешь, печальный вышел…

– Кстати, да! Максим, в вашем пространстве много зашифровано вот в таких волшебных текстах! Принципы мироздания, принципы системы «Человек», уроки прошлого и настоящего, подсказки будущего. Я читал кое-что!

Ребята пришли в уже знакомый Максиму огромный зал с купольным стеклянным потолком. Олег подошёл к многочисленным полкам, достал интерактивную доску, что-то вроде iPad. Коснулся экрана планшета, и в центре зала появилось потрясающее дерево с корнями, стволом и раскидистой кроной.

– Это моя контрольная работа, – не без гордости проговорил Олег.

– Здорово. Только не пойму, это работа по ботанике, растениеводству? Что-то не похоже на настоящее дерево, вернее, у нас нет таких ни в городах, ни в деревнях. На волшебное похоже.

– Подойди ближе, а лучше попробуй войти в него. Загляни изнутри.

Максим уверенно зашагал к центру зала. Остановился перед голограммой, чуть помедлил, затем решительно шагнул в голограмму. Сначала он почувствовал гул в голове, шум нарастал, как будто он попал в центр самой оживлённой тесной улицы огромного города. Наконец всё стихло, слышно было только биение сердца. Неожиданная яркая вспышка ослепила Макса секунд на десять. Глаза ничего не видели ещё, но откуда-то издали стали доноситься голоса людей, шум улицы, транспорта. Вдруг кто-то толкнул Макса с сердитым «извините», скорее похожим на «отойди ты». Разом вернулось зрение и слух. Подросток стоял посреди будничного оживлённого родного города. Он стоял на краю тротуара, дорога была переполнена гудящими, пышущими гарью авто. Автобусы, такси, автомобили теснились в четыре ряда. Нервные водители раздражённо прижимались друг к другу, ища лазейки в километровых пробках. Максим только усмехнулся про себя: «Это будет самый длинный день в моей жизни: поколесил по Космосу, покатался на лошадях, зашёл в параллельное пространство и ненадолго вернулся в родной город».

Для начала он отошёл от обочины, подошёл к низенькой ажурной оградке перед административным зданием, сел на неё.

– Будем исследовать пространство, всё как обычно, только уже на земле, – вслух сказал Макс.

Он проверил карманы, убедился в отсутствии телефона и денег. Бодро встал и зашагал в сторону дома. Дорога предстояла длинная. Тут до него дошло, что надо попробовать проехать зайцем на трамвае, хотя бы пару остановок, вдруг получится. Максим вспомнил, как они с одноклассниками играли в игру «шапка-невидимка». Смысл в том, чтобы во время того, когда учитель спрашивает домашнее задание, «надеть» воображаемую «шапку-невидимку». Если тебя не спросят – ты выиграл, в конце урока тебе отдаются деньги, или фишки, или карточки, смотря на что договорились в начале. Если никого не спросили, то все остались при своём. «Счастливчик», оказавшийся у доски, лишался или денег, или каких-либо сокровищ, кроме того, он награждался званием «дырявая шляпа» на целый день. Решено было поиграть в «шапку-невидимку». Терять было нечего, он помнил тот случай с воображаемой тренировочной площадкой, где подрался с головорезами. Помнил, что пройти испытание надо с минимальными потерями ресурсов, если он пойдёт домой пешком, то ужасно устанет и придёт только к вечеру. Значит, надо попробовать проехаться. И ещё он пока не понимал, можно ли взаимодействовать с окружающими, реальная эта обстановка или действительно тренировочная лока. Поэтому решил ни с кем не общаться, а просто наблюдать. Максим протиснулся в самый угол вагона и удобно расположился за спинами двух грузных мужчин. Им понемногу овладевал азарт, что-то было во всём этом от игры в разведчиков, воображение рисовало одну за другой головокружительные картины, он представлял, как угоняет автомобили, сам ловит каких-то шпионов или бандитов. Рой боевиков и триллеров проносились в его голове, погони, перестрелки, драки… Максим почувствовал, как на его плечо опустилась чья-то рука.

– Оплачиваем проезд, молодой человек, либо предъявляем проездной, – равнодушным заученным тоном проговорила билетёрша.

Максим повернулся, привычным движением полез в карман и остановился на середине движения. Он поднял глаза на женщину и сразу понял, что переговоры будут бесполезны. Трамвай как раз подкатился к остановке. Дырявая шляпа…

Сидя на пыльной скамье остановочного комплекса, Макс пытался собраться с мыслями; хотелось есть, пить, спать в тёплой постели, он чувствовал, как подкатывает желание пожалеть себя. И уж совсем неожиданным стало чувство страха и одиночества, которые так и подмывали впасть в панику.

– Вот это новость! Стоп! Отставить панику! Я дней пять назад дрался с полчищами огромной саранчи! – Подросток так громко всё это выпалил, что на него стали обращать внимание на остановке.

Он снова нырнул в раздумья. Как же быстро всё теряется. Хорошее настроение, находчивость, отвага – всё улетучивается. Хочется забраться к себе в комнату, взять в руки телефон, картошку фри и «от-стань-те-от-ме-ня-все-я-устал!!!!». Как быстро забылся недавний разговор с Олегом. Так! Вот от этого надо оттолкнуться. О чём мы с ним говорили? Знаки, обстоятельства, события… Ах да, это же игра! Тренировочная площадка! Зачем-то я тут очутился, что-то можно и нужно тут понять. Так, я не сражаюсь, я просто иду домой. Ну вот, надо было не про боевики думать, а про дом – конечную точку держать вниманием. Ещё что-то важное упустил? Ну, правильно! Доверять пространству! Ладно-ладно, доверяю, проверяю, соблюдаю правила дорожного движения! Максим соскочил со скамьи и хлопнул себя ладонью по голове.

– Контрольная работа, говоришь, по ботанике, – бубнил шёпотом себе под нос Максим, – ну спасибо, друг Олежек, ну научил. А дерево-то волшебное! Дерево твоей Жизни! Не меньше! Дороги – ветки, какие-то сухие, какие-то с плодами… Что там он говорил? «Послания» от мироздания…

Максим стоял на остановке, смотрел себе под ноги, лицо его было крайне сосредоточенным. Он чувствовал, что во всей этой новой головоломке упускает что-то важное, чему он уже научился. Парень поднял голову и упёрся взглядом в огромный плакат: «Нам важны ваши цели – Гуманитарно-техническая академия». Тут только он вспомнил, что путешествие, да и всё, что с тобой происходит, не случайно, что важен смысл всего происходящего. Важна твоя цель, большая цель твоей жизни, тогда все события будут складываться, подтягиваться к этой цели. «…скорее всего, не важно, где будущее, где настоящее, а где прошлое. Важнее то, что ты делаешь в каждом моменте, как ты его живёшь, с каким настроением, что вносишь в него…» – вспомнил слова друга Макс.

– Так, и состояние надо не терять, ну хотя бы собранность…

Тут же подошёл нужный трамвай, подросток заскочил в него и сразу направился к кондуктору.

– Здравствуйте, можно до Большакова доехать? Я не помню, где оставил деньги и телефон, – проговорил Максим.

Уставший равнодушный молодой человек почти не слушал Макса. Он махнул рукой, мол, «езжай куда хочешь», и отвернулся от подростка. Максим спокойно доехал до своей остановки, в вагоне было почти пусто. Он отсчитывал остановки, старался не отвлекаться на посторонние мысли, старался думать о доме.

Дорогу до дома протопал быстро и без приключений. Теперь подросток чётко «отлавливал» и «выбрасывал» из головы тревожные или панические мысли. Макс решил так: ресурса они не подбавляют, настроение падает, значит, убираем, как ненужный мусор.

Подъезд, конечно, был закрыт. Да и не торопился Макс домой. Вот что заметил мальчик. Он здоровался с соседями, они тоже с ним здоровались, но не как со знакомым, а просто вежливо в ответ. Парень решил подождать кого-нибудь из дворовых друзей.

– Димон, привет! – крикнул Максим соседу по лестничной площадке. – Не знаешь, Стас в городе уже или всё ещё в отъезде?

Парень оглянулся, увидел Макса, на лице его выразилось недоумение. Он посмотрел, помедлил, затем какая-то мысль пришла ему в голову, и решил ответить.

– Не видел Стаса, может, не приехал ещё. Ты его друг? Учитесь вместе? Он про тебя не говорил, как тебя зовут?

– Максим. Да. – Максим с облегчением вздохнул, не пришлось ничего придумывать, Димка всё сам для себя объяснил.

– Никого ещё из ребят нет дома, Верещагин Максим только, сосед мой. Так вот слоняюсь один, скукотища. Хотел сгонять в парк на качелях покачаться или погонять на автотреке.

– Так позвал бы Верещагина Максима.

– Да мы особо не общаемся, – с сожалением сказал Дима. – Он уж больно разборчивый, или, как моя бабушка говорит, «разборчивый, да разбор не по той линеечке ведёт».

– Это как? – спросил Макс; внутри всё подскочило, он еле сдержался, чтобы скрыть то ли возмущение, то ли обиду накатившую.

– Телефон самый крутой, игрушки японские классные, рюкзак каждую осень новый, в школу на икс-пятом подвозит отец прямо к крыльцу, хотя идти пешком по дворам минут пять. И общается он только с теми, у кого гигов столько же. Да только друзей настоящих не нажил, вот ты пришёл во двор, Стаса ищешь, не Максима. Да и я не пойду к нему компании искать, он не будет со мной общаться, я вроде как финансово не потяну. – Димка рассмеялся своей шутке, потом снова стал серьёзным. – Понимаешь, это хорошо, когда у твоих родителей всё шоколадно, хорошо, что есть возможности разные… Но ведь надо понимать, что парни есть хорошие, ну нет у них айфона, вот тот же Стас, например. Иногда, знаешь, кажется, что он прям всех удивить хочет, выделиться, что ли. Поговорка у него есть на всё дурацкая «у достойного – достойное», ладно бы это дружбы касалось, оценок школьных, а он про гаджеты.

Парень замолчал. Молчал и Максим. Он весь «пылал», внутри всё клокотало, вспомнилась эта его фраза, вспомнилась жизнь до встречи с Олегом. Вспомнился и тот поединок с «деревянной погремушкой» в поле. Стыдно было, но также интуитивно пришло понимание, что так возвращается память, не только та далёкая с Космосом и волшебством, но и близкая, земная. Димка вдруг прервал молчание.

– Знаешь, может, и завидую. А с другой стороны – нет. Выпендриваться не надо. Да вон он, смотри, у первого подъезда, – сказал мальчик и махнул рукой в сторону.

Максим с замиранием сердца смотрел в сторону своего же подъезда. Он уже давно заметил подъехавший автомобиль и отца за рулём. Он ждал, а подъездная дверь не открывалась, время тянулось медленно. Он уже мысленно видел, как он и мама вышли из квартиры, подошли к лифту, вышли из него, и вот сейчас… Но этого «сейчас» не происходило, всё замерло. Максим чувствовал своё нервное напряжение, надо было как-то переключиться, перетечь в другое состояние. И у него получилось… Он направил все свои мысли, всё внимание к воспоминаниям о тех звёздах, что были в его фантастических приключениях… Это помогло избавиться от жгучего стыда и мучительного ожидания.

Открылась дверь, из подъезда вышел мальчик – модная стрижка, модная одежда, в руках телефон, корпус сверкал металлом, в левом ухе наушник. Он поддержал дверь за собой, вышла нарядная по-праздничному мама, лёгкая и улыбающаяся. Вышел из машины отец, лица его не было видно. Все без суеты уселись в машину. И отметил Максим, что за это время он (тот Максим, прошлый) ни разу не улыбнулся, что лицо его было хмурое и недовольное. Внешне не было никаких причин натягивать на себя «кислую» маску. И очень чётко вспомнил Максим то утро, когда все они собрались ехать к деду. Мама лучилась тогда и была в состоянии «мама». Очень хотелось ехать к деду, очень хотелось в дорогу. И главное, им всем троим этого хотелось. Тогда же он отметил, что «ОБЩЕЕ» желание гораздо сильнее и радостнее, чем твоё «ОДИНОЧНОЕ». То есть внутреннее его состояние никак не вязалось с его недовольной физиономией. И только сейчас сделал странное открытие, что до знакомства с Олегом он часто старался казаться более суровым, более холодным, более жёстким, «крутым» и неприступным – проще сказать, он очень скрывал себя настоящего.

– Глупость какая, – вслух продолжил свои мысли Максим.

– Что? – с недоумением спросил Димка.

– Да глупо казаться важнее, страшнее, сердитее… Глупо не быть собой. Сначала окружающие будут считать тебя «не тем, кто ты есть», а потом ты забудешь, какой ты на самом деле, либо не сможешь стать собой, – тихо проговорил Максим. – Я знаю, что говорю, я видел, как гибнут миры, когда о них забывают, когда к ним не возвращаются, когда их заточают в тёмный угол, что уж говорить о собственном внутреннем мире, о себе…

Тем временем машина тронулась и медленно начала двигаться к выезду из двора, у самого шлагбаума остановилась. Прошло секунд тридцать. Максим вдруг весь напрягся, и это было не нервное испуганное напряжение, нет, это было нужное напряжение, как ожидание чего-то главного. Он знал, что сейчас произойдёт. Он увидел самого себя, выходящего из отцовской машины. Максим очень медленно слез с качелей, буркнул Димке «до скорого» и пошёл наперерез самому себе. Максим встретился с собой у подъездного крыльца.

– У тебя есть радиоуправляемый самолёт? – спросил Макс.

– Ну есть. – Максим из прошлого изумлённо ответил очень знакомому и одновременно чужому парню.

– Классная штука. Космическая. Приблизит тебя к звёздам. Возьми его с собой, – уверенно сказал Максим.

***

Максим стоял посреди зала в абсолютной тишине. Сквозь огромный хрустальный купол сочилось столько солнечного света, что можно было рассмотреть все ворсинки и стежки на рубашке. Снова надо было вместить всё увиденное. К нему подошёл Олег.

– Ты как?

– Ты знал? – спросил Максим друга.

– Я знал, что ты сам себе был «посланием», примерно понимал, на каком временном отрезке вашего линейного времени, но деталей не знал.

– Погоди. То есть ВСЁ, что со мной произошло, было уже прописано?! Уже тогда? В тот день, когда к деду поехали?

– От многого зависело, друг. Ты мог не обратить внимания на слова чужого парня. Мог не заговорить с Олегом. Мог так же, как твой отец, забыть про это, выбросить из головы, да много чего ещё…

Оба помолчали.

– Получается, каждый шажочек – это выбор. А выбор, как шестерёночка, крутанул – всё ожило и поменялось, – восхищённо прошептал Максим, – не жизнь, а волшебство.

История вторая

Максим открыл глаза, небольшая светлая комната была залита полуденным светом. Густой августовский жар медленно заливал комнату. С улицы вкусно пахло переспелой сухой травой и опавшими яблоками. Заглянула бабушка, позвала к столу. Ощущение лёгкого, еле уловимого счастья «стояло» внутри. Не было в голове ни одной мысли. Макс аккуратно сполз с кровати, боясь «расплескать» это состояние, прошлёпал босыми ногами через весь дом, вышел на двор к самодельному душу. Подросток встал под «леечку», подставил своё лицо воде и разом опрокинул её на себя со всем содержимым. Вода не освежила, она уже была прогрета, Максу показалось, как будто само тёплое солнце вылилось на него.

За воротами послышался шум подъезжающего автомобиля. Макс стоял мокрый в одних трусах, улыбался и ждал, когда войдут родители. Наконец, отворилась скрипучая дверь ограды и вошла мама. Тонкая, помолодевшая, в лёгком загаре и тонком длинном платье. Платье казалось живым, подол всполохами двигался от любого, самого малого движения, свободные рукава вздрагивали, как крылья у бабочки.

– Привет, – просто, как другу, сказал Максим.

– Ой, сын! – Мама замерла на миг, потом кинулась к Максу. – Максушка, ты такой взрослый, я даже смутилась.

– Такая ты красивая у меня, мама, – очень просто, сам себе удивившись, сказал Макс.

Все трое молчали в машине, но это было «тёплое» молчание. Максим чувствовал, что родители что-то хотят сообщить Максу, он терпеливо ждал и улыбался в себя.

– Я говорю или ты говоришь? – не выдержала мама Лена.

– Максим, у тебя будет сестра или брат, – без предисловий и пауз сказал отец.

Максим замер весь, потом улыбнулся.

– Фею мне родите, хрустальную!

– Ну, скажешь тоже! Я же не Мерлин, хотя... может, мама у нас про это…

Максим весь день был сам не свой. Нет, он точно был здоров, но внутренний дискомфорт испытывал очень сильно. Сосредоточиться на уроках не было никакой возможности, всё делал механически, через преодоление. Не было желания общаться с ребятами, поэтому он открывал учебник и делал вид, что повторяет уроки. Что-то внутри иссякало, так он чувствовал. Лето давно закончилось, сухой промозглый ноябрь таял, протаскивая за собой зимний холод. Город, чтобы хоть как-то сгладить свою серость и бетонную стужу, наряжался в гирлянды и сказочные, зимние витрины. Максим шёл по проспекту Ленина, нарядному, заранее праздничному, причёсанному, как любая центральная улица крупного города. Просто шёл без цели, домой идти не хотелось. После каникул каждый день он вспоминал своё путешествие, волшебных существ, свой космический челнок, даже пытался рисовать что-то…Но делиться воспоминаниями было не с кем. Была бы маленькая сестрёнка или брат, можно было бы рассказывать, как сказку. А вчера он обнаружил в кармане шорт горсть кристаллов, мелких, как песок, и не сразу вспомнил, откуда они… Вечером только обожгла память – кристаллический мир…Он сел и стал записывать, оказалось очень трудно вспомнить даже последовательность приключений, и застопорился он на том, что не мог вспомнить имя той инопланетной девочки, которая, кажется, была в него влюблена. А может, это всё выдумки?! Максим остановился.

– Волшебство, – тихо проговорил подросток, – срочно нужно волшебство! Слышишь меня, Вселенная, Земля погибает от отсутствия волшебства! Я знаю, ты меня слышишь…

И пошёл крупный снег. Снежинки падали медленно. Промерзший асфальт не позволял растаивать снегу быстро.

Он стоял напротив кофейни. Огромные окна, залитые светом, высокие столы, высокие кресла и девочка с белокурыми, чуть вьющимися волосам, склонившаяся над электронной книгой. Максим смотрел и ещё не верил своим глазам. Это могла быть ОНА. Или очень похожая на НЕЁ девчонка. Подросток сделал два широких шага к окну. Девочка почувствовала пристальный взгляд, подняла голову. Нелли сразу посмотрела в глаза Максиму и нешироким жестом позвала его войти. Макс, немного ошалевший от случившегося, вошёл внутрь и, как был в куртке, сел на соседний стул с феей.