Бытие

Фаза 1. Пробуждение

Тьма разорвалась резким, почти болезненным светом. Он моргнул, и мир обрёл очертания – но от этого стало только хуже.

Он лежал на холодном металлическом полу. Ни ковра, ни матраса – только гладкая, безликая поверхность, от которой по телу тут же пробежал озноб. Медленно приподнявшись, он огляделся.

Комната. Квадратная, без окон. Стены – серый металл с едва заметными швами в углах. Вверху – плоский светильник, горящий ровным, безжизненным светом. Ни дверей, ни ручек, ни панелей. Только четыре стены, потолок и он сам.

«Где я?» – мысль прозвучала глухо, будто из-под воды.

Он попытался вспомнить, как здесь оказался. Вчера? Сегодня? Какое сегодня число? Имя… своё имя он помнил – Адам. Но остальное тонуло в вязком тумане. Последний чёткий образ – чашка кофе на столе. Потом – пустота.

Вдруг он замер.

В углу, у противоположной стены, кто-то лежал.

Фигура шевельнулась, приподнялась. Женщина. Тёмные волосы, бледное лицо, глаза, полные такого же растерянного ужаса.

– Ты… кто? – голос мужчины прозвучал хрипло, будто он долго молчал.

Она моргнула, словно пытаясь сфокусироваться.

– Я… не знаю… Кто я?

Тишина ударила сильнее, чем звук. Если она не знает, кто она, то как может знать он?

– Попробуй вспомнить, – мужчина сделал шаг вперёд, и пол отозвался глухим металлическим звоном. – Имя. Что-нибудь.

Она закрыла глаза, сжала ладони в кулаки.

– Ничего. Только… ощущение. Будто я должна быть где-то в другом месте.

Он обернулся к стене, провёл по ней рукой. Холодная. Неподвижная. Ни намёка на выход.

– Мы не могли просто появиться здесь. Кто-то нас сюда привёл.

Женщина подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то новое – не страх, а упрямая решимость.

– Тогда нужно найти, как выбраться.

Они встали спиной к стене, осматривая пространство. Ни камер, ни микрофонов – но ощущение, что за ними наблюдают, не исчезало.

– Если дверь есть, её не видно, – мужчина провёл пальцами по стыку панелей. – Может, она открывается по команде? Или по отпечатку?

– А если её нет? – тихо спросила женщина. – Если это… испытание?

Слово повисло в воздухе. Испытание. Кто и зачем? И что будет, если они не справятся?

Он сделал глубокий вдох.

– Пока мы не знаем правил, главное – не терять голову. Давай начнём с простого: кто ты? Вспомни. Как тебя могли звать?

Она задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Может… Ева? Это просто ощущение. Не уверенна.

– Хорошо. Ева. – Он кивнул, будто закрепляя имя. – Я – Адам. И мы выясним, почему мы здесь. Вместе.

Свет мигнул. Один раз. Будто подтверждая.

Или предупреждая.

Фаза 2. Правила невидимой игры

Свет мигнул ещё раз – теперь дольше, будто замер на долю секунды в темноте. Ева вздрогнула. Адам сжал кулаки: ощущение, что за ними следят, стало почти осязаемым.

– Здесь что-то не так, – прошептала она. – Воздух… он будто гуще.

Адам сделал глубокий вдох. И правда: каждый глоток давался чуть тяжелее, чем должен. Лёгкие словно натыкались на невидимую преграду.

– Гипоксия, – произнёс он вслух. – Недостаток кислорода.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Просто пришло в голову. Может, это… часть системы.

Они начали исследовать комнату методично, сантиметр за сантиметром. Стены – монолитные, без щелей. Потолок – гладкий, без вентиляционных решёток. Пол – холодный металл, слегка вибрирующий, будто под ним что-то работало.

– Это не тюрьма, – сказал Адам. – Это лаборатория.

– Почему ты так уверен?

– Потому что тут нет случайных деталей. Всё рассчитано. Даже наш страх – часть эксперимента.

Ева остановилась у одной из стен. На первый взгляд – обычная поверхность, но при близком рассмотрении в металле проступали едва заметные концентрические круги.

– Смотри.

Адам подошёл, провёл пальцами по узору.

– Как мембрана. Или датчик.

В тот же миг стена тихо загудела. Круги засветились тусклым синим светом, и в воздухе раздался механический голос – без эмоций, без интонаций:

«Уровень кислорода: 18%. Рекомендовано снизить физическую активность. Время до критического состояния: 3 часа 47 минут».

Ева побледнела.

– Они… они специально снижают кислород?

– Не просто снижают, – Адам огляделся. – Они измеряют. Смотрят, как мы реагируем.

Голос заговорил снова:

«Для продления жизнедеятельности необходимо выполнить задание. Условие: один из участников должен остаться неподвижным в течение 30 минут. Награда: повышение уровня кислорода на 2%».

Тишина.

– Это шутка? – Ева рассмеялась, но смех вышел нервным, надрывным. – Они хотят, чтобы мы… выбирали?

Адам молчал. В голове крутились цифры: 18%, 3 часа 47 минут, 2%. Простые, холодные, убийственные.

– Если мы оба будем двигаться, кислород упадёт быстрее, – сказал он. – Значит, кто-то действительно должен остаться на месте.

– Но почему должен? Кто это решает?

– Тот, кто включил этот голос.

Ева отошла к противоположной стене, обхватила себя руками.

– Я не могу просто… сидеть и смотреть, как ты…

– Я сделаю это.

– Нет! – она резко повернулась. – Мы не знаем, что будет дальше. Если это только первое задание, то следующие могут быть хуже. Нам нужно держаться вместе.

Адам посмотрел на неё. В её глазах – не только страх, но и упрямая воля. Она не сдастся. И это пугало его больше всего.

Потому что он не был уверен, что сам сможет удержаться от выбора.

Пока Ева изучала стены, Адам заметил нечто странное: на полу, почти незаметные в металлическом блеске, проступали цифры. Он присел, провёл ладонью – и цифры стали ярче:

1823741

– Что это? – Ева подошла ближе.

– Код? Последовательность?

Голос заговорил снова, на этот раз тише:

«Время идёт. Кислород падает. Выбор неизбежен».

Адам сжал кулаки.

– Они хотят, чтобы мы начали друг другу не доверять.

– А если нет другого выхода?

Он посмотрел на неё. В этот момент свет мигнул в третий раз – и на стене, прямо над цифрами, проявилась надпись:

«Первый выбор – самый тяжёлый»

Ева сделала шаг назад.

– Мы не можем играть по их правилам.

– А если это единственный способ выжить?

Она молчала. В воздухе уже чувствовалась тяжесть – не только от недостатка кислорода, но и от невысказанного вопроса: кто из нас останется неподвижным?

Адам знал: если они не найдут другой путь, страх сделает своё дело. И тогда комната получит то, что ей нужно – не их жизни, а их человечность.

Свет погас.

На секунду – полная тьма.

И на стене появилась новая надпись:

«Время пошло»

Фаза 3. Тени на стенах

Свет вернулся – но теперь он был другим. Не холодным и равномерным, как прежде, а пульсирующим, будто дыхание невидимого существа. Тени удлинились, изогнулись, превращая комнату в лабиринт искажённых силуэтов.

Ева прижалась к стене.

– Оно изменилось… освещение.

Адам не ответил. Его взгляд был прикован к надписи, которая только что проявилась на противоположной стене:

«Вы уже сделали выбор. Осталось признать его».

– Что это значит? – голос Евы дрогнул. – Мы ещё ничего не выбрали!

Адам медленно поднял руку. На ладони, там, где он касался цифр на полу, остался едва заметный светящийся отпечаток:

18

– Это… метка? – Ева шагнула ближе, и в тот же миг на её собственной ладони вспыхнул другой номер:

23

Стены задрожали. Не физически – скорее, это было ощущение, будто сама реальность на мгновение сместилась. В зеркальной глади металла появились отражения – но не их собственные.

Адам увидел себя. Только… не совсем. Тот «он» в отражении стоял прямо, плечи расправлены, взгляд холодный. А рядом – другая Ева. Более уверенная, почти надменная.

– Это не мы, – прошептала настоящая Ева. – Это… варианты.

Голос заговорил снова – но теперь из обоих отражений:

«Каждый выбор создаёт новую ветвь. Вы уже пошли по одной из них. Но не помните, когда сделали шаг».

Адам рванулся к зеркальной поверхности, ударил кулаком. Металл остался неповреждённым, но отражение дрогнуло, и на миг в нём проступила другая сцена:

Темнота. Рука, нажимающая на кнопку. Чей-то крик.

Он отшатнулся.

– Я этого не делал.

– А ты? – Ева повернулась к своему отражению. – Ты знаешь, что мы натворили?

Отражение улыбнулось. Без слов.

На одной из стен внезапно проявился циферблат. Но без цифр, без стрелок – только концентрические круги, пульсирующие в такт со светом.

– Время, – выдохнула Ева. – Оно… течёт иначе.

Адам подошёл ближе. При пристальном рассмотрении в кругах проступали символы – не цифры, а что-то вроде рун или древних иероглифов. Он провёл пальцем по одному из знаков, и тот вспыхнул:

Δt≈−0,73

– Отрицательное время? – он сглотнул. – Мы движемся назад?

Голос ответил не сразу. Сначала свет погас на три долгих удара сердца. Когда он вернулся, на стене горела новая надпись:

«Время – это дверь. Вы уже вошли».

Ева вдруг замерла.

– Адам… у тебя на шее.

Он коснулся кожи. Под пальцами – тонкий шрам, которого не было раньше. Свежий, ещё слегка воспалённый.

– Я не помню, как это появилось.

– И у меня, – она откинула волосы. – Точно такой же.

Они посмотрели друг на друга. В глазах – одно и то же несказанное подозрение: кто из нас нанёс эти раны?

В этот момент стены снова дрогнули. Отражения в металле начали двигаться независимо от них. «Адам» в зеркале поднял руку, указал на Еву. «Ева» кивнула и сделала шаг назад, словно уступая место.

– Они показывают… – Ева побледнела. – Они показывают, что один из нас должен уйти.

– Уйти куда?

Ответ пришёл не голосом. На полу, между ними, проявилась линия – тонкая, светящаяся, разделяющая комнату на две части. По одну сторону: 18. По другую: 23.

Адам шагнул вперёд, пересекая линию. В тот же миг свет резко изменился – теперь он падал только на его половину комнаты. Ева осталась в полумраке.

– Что ты делаешь? – её голос звучал глухо, словно из глубины колодца.

– Проверяю, – он поднял руку. Его тень на стене была одиночной. – Они хотят, чтобы мы разделились. Но что, если…

Он не успел закончить. В воздухе раздался резкий звон – и на стене, прямо над Евой, проявились новые цифры:

741

А под ними – надпись:

«Ошибка. Перезагрузка через: 00:03:17».

Ева посмотрела на него. В её глазах читался не страх – узнавание.

– Адам, – прошептала она. – Мы уже были здесь. Много раз.

Свет погас.

На этот раз – надолго.

Фаза 4. Петля воспоминаний

Тьма не была абсолютной. Где-то на периферии зрения мерцали призрачные блики – будто свет пробивался сквозь толщу воды. Адам попытался сфокусироваться.

– Ева?

Ответа не последовало. Только эхо его собственного голоса, искажённое, словно в тоннеле.

Он поднялся. Пол под ногами казался иным – не металлический, а… упругий? Он опустил ладонь: поверхность поддалась, как натянутая мембрана.

– Это не та комната, – прошептал он.

Перед ним развернулся коридор – узкий, с пульсирующими венами труб вдоль стен. Свет лился не сверху, а изнутри самих стен, проступая сквозь полупрозрачный материал.

Адам сделал шаг. Под ногой что-то хрустнуло. Он наклонился: крошечный стеклянный шарик, внутри – свёрнутый листок. Разбил его пальцем. На ладонь выпал клочок бумаги с единственным словом:

«Помни»

В тот же миг в голове вспыхнули образы:

Рука, нажимающая на кнопку с символом Δt.

Женский крик: «Мы уже делали это!»

Циферблат без стрелок, но с цифрами: 1823741.

Он схватился за стену. Видение исчезло.

– Ты всегда забываешь первое правило, – произнёс голос. Не механический, как раньше, а человеческий. Тёплый, знакомый до боли.

Адам обернулся. В конце коридора стояла фигура. Силуэт размыт, но по посадке головы, по жесту руки…

– Мама?

Фигура не ответила. Только подняла ладонь, указывая вглубь коридора.

– Это ловушка, – сказал он себе. – Её здесь не может быть.

Но ноги уже несли его вперёд.

Дверь появилась внезапно – простая, деревянная, с номером, вырезанным гвоздём: 7

Адам толкнул её.

Внутри – кабинет. Старинный письменный стол, лампа с абажуром, стопка бумаг. На стене – часы. Настоящие часы, с маятником и римскими цифрами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.