Грабитель с детским зонтиком

– Да.

– А вы могли бы открыть нам? Может, Коля заболел или ему плохо стало? Случилось, может, что-то?

– Ну, если бы что-то и случилось, мне об этом уже сообщили бы. Там в одной комнате живут семейные, в другой – студент, в третьей – Коля. Открыть не могу, ребята, я вас не знаю, извините, – лукавя, рассмеялась женщина.

– Разве? Я же был внутри, в квартире, кажется, всего одна комната, насколько я помню, – вмешался в разговор Понч. – Или память мне изменяет…

– Эх, тётя, тётя… Говорим же, коллеги Коли, откройте, а? – настойчиво потребовал Гампр.

– Ребята, идите себе подобру. Николая нет дома, – тут же притворная улыбка сошла с лица женщины.

Они поняли, что «расколоть» её – дело гиблое, и, пожав плечами, вышли из подъезда.

– Не понравится Гаспару, что придём ни с чем… – боязливо заговорил Гампр.

– Опять наорёт, скажет, что балду валяли. Может, всё-таки останемся в машине? Подождём его? – предложил Мульт.

Помощники Гаспара плюхнулись в машину. Водитель и пассажир на переднем сиденье вглядывались в прохожих, пытались в каждом рассмотреть Николая. Но он всё не шёл. Понч разлёгся на заднем сиденье и захрапел, чем очень разозлил Мульта, и тот ударил спящего толстолоба по ноге.

– Хватит дрыхнуть, толстяк! Вставай!

– Я тебе врежу сейчас!

– Заткнитесь оба, – прошипел Гампр, – поехали отсюда, слинял ваш Коля.

Машина дёрнулась с места и помчалась в направлении цеха Гаспара, который в этот момент развлекался дома на дорогом диване со своей любовницей.

Девушка лежала под ним и слегка постанывала – Гаспару необходимо было на время забыться о сорвавшемся деле с магнитофонами, снять напряжение, расслабиться. На журнальном столике у дивана – фрукты, пустая бутылка из-под чехословацкого пива «Дипломат» и пачка сигарет. Гаспар, получив своё, закурил, лёжа на диване, а девушка принялась застегивать бюстгальтер.

– Не спеши, – оценивающим взглядом окинув её, сказал Гаспар, – как насчёт второго?

– Дай денег, – Стелла перевела разговор в другое русло.

– Ты меня любишь? – серьёзно спросил Гаспар.

– Я вообще-то сплю только с тобой. Так дашь денег или мне просить их у кого-то другого? – ехидно ответила девушка.

Гаспар неохотно встал и недовольно посмотрел на любовницу, которая тотчас же отвела лукавый взгляд в сторону. Воротила, сунув окурок в горлышко бутылки, направился за деньгами – они лежали в серванте. Мужчина бросил на стол пачку десятирублёвок и грубо спросил:

– Хватит?

– Наверное…

– Что значит наверное?

Девушка ему нравилась, скорее всего, он даже любил её, но в её голове и сердце место было лишь для денег: она не чувствовала к Гаспару ничего, кроме заинтересованности в его богатстве.

– Думаю, да, котик, – Стелла улыбнулась и спрятала пачку «червонцев» в небольшую сумочку. – Ну всё, мне пора, чао! – одевшись наспех, бросила она и убежала.

Оставшись наедине с собой, Гаспар озадаченно почесал затылок.

– Куда они запропастились, чёрт бы их забрал… – Гаспар выругался сквозь зубы. – Не нравится мне всё это… – продолжал говорить с самим собою воротила. – Походу, не могут найти Колю… – он со всего маху швырнул пустую бутылку об стену. – Где вы шляетесь недоумки…

Амбалы подъезжали к цеху.

– Тормози, наш «Еразик»! – выкрикнул Понч. – Там Колюня!

«Нива» резко остановилась. Все трое вылезли из неё и направились к фургону, красующемуся недалеко от цеха. Надежда увидеть в машине Николая умерла за считанные минуты.

– Пусто… – произнёс Гампр.

– Выросла капуста! – пошутил Мульт, за что и схлопотал по голове.

– Смотрите, ключи на сиденье. Получается, машина открыта? – заметил Понч и дёрнул за ручку водительской двери.

– Мульт, сходи в цех, посмотри, шеф у себя?

– А чего это, ни с того ни с сего я? Сам и иди! Или пусть толстяк идёт, может, похудеет. Он ведь первым завидел фургон, пусть и сообщит об этом шефу.

– Логично! – подметил Гампр.

Спустя некоторое время Понч вернулся запыхавшийся.

– Нет шефа на месте.

– Значит дома.

– Давайте машину пригоним к шефу под дом? Что это она тут стоит? – предложил Гампр. – Я сяду за руль, а вы поезжайте следом, – скомандовал он.

Так и сделали.

Гампр взял ключи, умостился на сиденье и дёрнул с места. «Нива» потянулась следом за фургоном.

Оба автомобиля прибыли одновременно.

– Он что, вообще ненормальный? Идиот… – Гаспар, стоя у окна, увидел, как фургон плавно останавливается во дворе его дома. По иронии судьбы Гаспар жил как раз неподалёку от опорного пункта милиции, и «светиться» машиной было всё равно что самому себе рыть могилу.

– Гаспар! – водитель вышел из фургона и принялся звать шефа. – Гаспар!

– Чего ты горлопанишь… – фыркнул Гаспар, и рассерженно, открыв окно на балконе, крикнул со второго этажа: – Я сейчас спущусь, не ори!

С лихорадочной поспешностью одевшись, он выбежал из дома.

– Смотри, что нашли, шеф. Стоял наш фургончик на дороге рядом с цехом – один, совсем один! Ещё и с ключами.

«Всё-таки не подвёл, сделал дело, молодец!» – шевелил мозгами и радовался Гаспар. – Проверяли, что в кузове? – спросил у своих недоумков.

– Нет, а зачем?

– Понятно… Открывай.

Открыли. В кузове, как и договаривались Гаспар и Николай, лежала коробка из-под новенького иностранного магнитофона и разбросанные инструменты.

Гаспар улыбнулся.

– Давай её сюда, – скомандовал своему амбалу.

В руках цеховика оказалась коробка долгожданного «Шарпа», да только вот магнитофона в ней не было.

– Сука! – «пустой подарок» полетел обратно в кузов фургона.

– Что делать, шеф?

– Что, что? Искать эту тварь! Вот что! Отгоните машину подальше. Проваливайте отсюда.

– Куда подальше? – испуганно спросил Гампр.

– К цеху отгони и найдите мне этого гада!

Цеховик, он же главарь шайки идиотов, вернулся в дом. Только вошёл в коридор, как тут же раздался телефонный звонок. Звонил человек Левона.

– Лёва хочет тебя видеть. Ты, наверное, забыл, что дело не сделано, магнитофонов до сих пор нет в указанном месте. Так что напоминаю: Он ждёт тебя сегодня в полночь.

– Место? – отчаянно выдавил из себя Гаспар.

– То же, что и всегда, – произнёс равнодушный голос и оборвался на той стороне трубки.

Гаспар схватился за голову и сполз на пол по стене.

11. Дом Феликса, Ленинакан, день, 14 мая

Сарай рассыхался и клонился: доски, зелёная краска которых уже выгорела на солнце и облезла, своё отслужили. Нужно было ставить новый или хотя бы приводить в порядок этот, чем Феликс и занимался. Рабочий день его длился преимущественно до 14:00, подработок не попадалось, а значит, можно было посвятить время делам хозяйственным. В правой руке он держал молоток, в левой – гвозди, которые вбивал один за другим.

– Пап, можно мы выйдем на улицу? – под рукой крутилась одна из дочерей.

– Нет, доченька, помогите лучше маме на кухне, она же одна на всех нас ужин готовит, ей тяжело.

– А тебе, пап?

– Мне не может быть тяжело, – важно и гордо ответил Феликс, забивая очередной гвоздь, – я же мужчина.

Перед домом Феликса остановилась белая «Волга», из которой вышел Николай. Услышав стук молотка, он прошёл вдоль дома на задний двор.

Гость подошёл к Феликсу и облокотился на доски, но они под его весом начали покачиваться, словно чайки на волнах.

– Давай помогу! – Николай бесцеремонно выхватил молоток из рук брата, взял пару гвоздей и принялся вбивать их в доску.

– Что тебе нужно? Какого чёрта ты приехал? – озлобленно спросил Феликс.

– Зарплату твою привёз вообще-то, – мирно ответил Николай, – ты заработал.

– Не нужно мне ничего! – сорвался Феликс, а затем немного тише произнёс: – Брат, называется…

– Да! Брат! – покраснел от злости Николай и достал из кармана пачку купюр. – Занеси Машке, здесь две тысячи.

Заносить и заходить в дом не пришлось. Маша вышла во двор и увидела Николая.

– Маш, Феля скромничает, зарплату свою не хочет брать, так, может, пусть жена будет хранительницей семейной казны? Держи.

Маша увидела умопомрачительную сумму и обомлела. Она никогда не держала в своих руках таких денег.

– Коля, спасибо тебе, что взял на подработку Феликса. Дай Бог, чтобы не последняя была. Пойдём в дом, что это вы тут во дворе стоите?

12. Блатхата Левона, Ереван, поздний вечер, 14 мая

Воняло водкой, вином, странным дымом, похожим на сигаретный.

За столом в квартире Левона, которая предназначалась для встреч с девушками лёгкого поведения, сбыта краденого, застолий и решения бандитских вопросов, собрались «трутни» города – они же тунеядцы, «гастролеры». На столе были только дефицитные продукты и выпивка, которую люди Левона доставали по блату у продавцов продуктовых магазинов, работающих в обход ОБХСС. В прокуренной блатхате велись разговоры о толкучке и очередном сбыте наворованного, кто-то в углу зажимал девушку.

– Куплю тебе очки… итальянские… – обещал в пьяном угаре молодой мужчина наивной девушке.

– Ама, настоящие? – спросила та.

– Естественно! – вспыхнул Ама, касаясь груди подвыпившей подруги. – Малыш, пойдём в спальню ненадолго!

– Да не томи уже чувака, скоро пар из ушей пойдёт! Дай ему! – приговаривал кто-то из компании, хихикая.

Пара удалилась.

Пьяный в стельку парень, промыслом которого было воровство кошельков, сумочек и золота, сидел в кресле и разглядывал журнал «PLAYBOY».

– Ты там статьи читаешь или картинки рассматриваешь?

– Знамо же – картинки! – заплетающимся языком ответил тот. – С одной дамы, похожей на эту малышку, я как-то стянул золотую цепочку.

Парень был мастером грабежа в общественных местах: он зажимал между указательным и средним пальцами лезвие, подходил вплотную к девушкам или женщинам с дамскими сумочками на плече и искусно их разрезал. К примеру, в транспорте в час пик заметить, как этот юноша потрошит карманы или сумки, было невозможно.

Звонок в дверь отрезвил всех присутствующих. Открыл тот самый человек, который решал вопросы Левона. Гаспар вошёл.

– О, мальчик. Ну ты прямо в назначенное время в нужном месте, – Левон с подколкой обратился к Гаспару. – Заходи. Выпивай. Я полагал, ты со «своей» будешь.

– Она у матери, – сухо ответил Гаспар. – Ты хотел поговорить?

– Я денег хотел, Гаспар, но ты слил дело, и теперь я очень огорчён. На кону стояли хорошие деньги.

– Ты пойми меня правильно: паренёк, который должен был сделать всё как надо, сбежал. Мои пацаны его ищут. Дай мне время, и я всё разрулю.

– Время – деньги, и я трачу их сейчас на тебя. Знаешь, сколько уже потратил?

– Сколько?

– Тридцать тысяч.

– Лёв, но за магнитофоны «десятку» можно получить, ну максимум пятнадцать.

– И пятнадцать за мои нервы.

– Да какие нервы? И с чего я должен тебе тридцатку? – после пары рюмок водки разгорячённо заговорил Гаспар. – Я что, мальчик тебе какой-то?

– А вот кричать не нужно, – ровным голосом произнёс хозяин блатхаты. – Сейчас мои ребята научат тебя правильно разговаривать. Не забывай, кому ты обязан всем тем, что имеешь. Судя по всему, тебе нужно освежить память.

Один из присутствующих участников застолья встал и указал Гаспару складным ножиком на выход. Ещё один парень также удалился из-за стола и потянулся следом за вышедшими мужчинами. Левон проводил всех взглядом и, смачно шлепнув девушку лёгкого поведения по «пятой точке», потащил её в ванную комнату.

Первый удар последовал в область печени. Гаспар согнулся буквой «Г».

– Сказали тебе тридцать, значит, надо принести тридцать! Больше можно – меньше нельзя! Торговаться, спрашивать: «Зачем?» и «Почему так много?», повышать голос и хамить – нельзя.

– Пошёл ты, мразь! – огрызнулся Гаспар.

Следующий удар пришёлся по почке.

– Э, пассажир. Следи за языком.

Гаспара снова ударили, но на этот раз он выдержал удар и даже успел схватить своего обидчика за локоть. Считал, что из всех он самый трезвый и может дать отпор, но противник достал нож и принялся им размахивать перед лицом Гаспара.

– Лимон, убери «перо», – послышалось от второго парня по прозвищу Труп. Так его звали негласно из-за мертвенно-бледной кожи и чрезмерно впалых глаз.

– Не буду, Абиг, пусть успокоится.

– Убери, говорю. Лёва сказал «поговорить» с ним, а не делать из него калеку.

Бандит по кличке Лимон спрятал в карман нож. От Гаспара ему прилетело в ухо. Драка продолжалась пару минут. Цеховика вскоре повалили на пол лестничной площадки и принялись избивать ногами.

– Кончай… – безмолвную тишину разрезало указание Абига.

– Чтоб принёс Лёве тридцатку, как он тебе сказал.

Гаспар остался лежать лицом в пол.

Застолье продолжалось. Жители дома боялись главаря всех бандитов, и поэтому никому в голову не приходило вызывать милицию, тем более участковый был с Левоном в тёплых дружеских отношениях.

«Дуло… Надо было пригрозить им огнестрелом…» – с опозданием сообразил Гаспар.

За ремнём был спрятан пистолет, который так и не выпустил пулю, а мог бы. Он еле встал и шатаясь побрёл на улицу. Избитый воротила сел в машину и двинулся к своей любовнице.

13. Дом Феликса, Ленинакан, вечер, 15 мая

В нос ударил аромат чеснока. Маша стряпала ужин.

– А давай в Москву дёрнем? – неожиданно предложил Николай, чем вызвал недовольство на лице Феликса. – Отдохнём, город посмотрим. Ты же не был в Москве?

– Хватит меня ввязывать в свои спектакли, Коля, – сердито ответил Феликс. – Ешь и иди себе.

– Некуда, братец, и не с кем! – рассмеялся гость. – С тобой хочу!

– Ты считаешь, – Феликс наклонился ближе к уху Николая, – это нормально, подбивать брата на криминал, а теперь являться к нему домой как ни в чём не бывало? Как ты смотришь в глаза мне, моей жене и детям? Как у тебя вообще хватает наглости сидеть тут и говорить мне что-то, звать куда-то?

Жена Феликса забежала в комнату с глубокой тарелкой. Гость первым получил горячий ужин.

– Спасибо, Машка, – Николай широко улыбаясь, поблагодарил за поставленную перед ним тарелку супа. – Очень вкусно пахнет – пальчики оближешь! Феля, – продолжил Николай, как только Маша оставила их наедине, – я просто хочу посмотреть с тобой город и всё! Никаких ограблений! Ничего криминального!

– Ешь! – пригрозил Феликс.

– Соглашайся! Обещаю лишь культурную программу по городу и походы в ресторан! Фель, жизнь-то одна! Второй не будет!

– Довольно.

– Тот прохожий возле универмага мог тебя запомнить, нам лучше на время покинуть город.

На этот раз Феликсу пришлось призадуматься.

– Вряд ли, было темно.

– Нельзя рисковать. Давай соглашайся, полетим.

– А теперь объясни это матери моих детей… – Феликс взглядом указал на кухню. – Маша не отпустит.

– А чего ей тебя не отпускать? Голодать не будет. Ты не по бабам поедешь, а с братом время провести. Денег у неё хватит на жизнь.

– Не отпустит она и всё! – упёрся Феликс.

– Посмотрим… – тихо произнёс Николай и встал из-за стола, направляясь в сторону кухни. – Машка, можно тебя на секунду?

– Да, конечно, Коль. А в чём дело? – вытирая руки о полотенце, спросила она.

– Пойдём-пойдём, – держа Машу за локоть, приговаривал Николай.

Маша вошла в комнату и, взглянув на лицо недовольного мужа, тоже нахмурилась.

– Машка, присядь, – снова обратился к ней Николай. – На тебе весь дом держится и вся семья, так же? Ты у нас отвечаешь за семейный очаг, а вот Феликс – добытчик, верно?

– Верно… – не понимая и смущаясь, ответила она. – Ты это к чему, Коль?

– Действительно, к чему я это. Ближе к делу: в Москве нам попался очень классный объект, Маш, и я хочу взять на него Фелю. Дело стоит хороших денег. Ну что он, – гость, кривя ртом, указал на Феликса, – зарабатывает копейки? Разве это деньги?

– По правде… Не хватает нам их… Семья-то большая…

– Вот! Вот и я о чём, Машка! – вскликнул Николай, вытаскивая из пачки сигарету. – Рыба ищет там, где глубже, а человек там, где лучше! Надо рвать когти! Работа будет хорошая, денег заработаем! Заживём!

Она вздохнула.

– Если нужно, тогда, конечно, пусть едет, – улыбнувшись, с пониманием произнесла Маша. – Он не в тюрьме же – насильно держать не буду.

Феликс, доедая суп, вздрогнул, услышав слово «тюрьма».

– Не жена у тебя – золото! Видишь, как любит! Отпускает, верит, понимает. Умница и красавица! – Николай поцеловал Маше руку.

– Вас же собрать в дорогу нужно, вещей чистых дать… Когда вам нужно выехать на работу? – заботливо поинтересовалась Маша.

– Завтра!

– Как завтра? – удивилась она, ибо заявление Николая её потрясло.

– Завтра? – сердце Феликса сжалось.

– Да, братец.

14. Универмаг, Ленинакан, утро, 16 мая

У склада универмага стоял небольшой грузовик – на этот раз настоящих строителей. Они пытались заложить окно, через которое Николай и Феликс украли магнитофоны. Сняв кусок ткани, которая кое-как скрывала прорубленную дыру, мастера принялись замешивать раствор для кладки кирпича.

– Давай, наливай быстренько! – прохрипел строитель постарше.

Молодой помощник достал бутылку, завернутую в старую газету, и закуску.

– Я тут колбаски, огурчики взял… – шёпотом сообщил старшему.

– Давай опрокинем по одной, – махнул рукой тот, – чтобы работа быстрее шла!

Строители выпили по стаканчику и вернулись к работе.

В кабинете, расположенном возле входа на склад, сидел, взявшись за голову, директор универмага.

Агаджанов Артур Вазгенович – культурный, улыбчивый и интеллигентный мужчина для всех и очень скользкий и двуличный тип по натуре – часто торговал «чёрной» бытовухой. Первое время он боялся и продавал по мелочам, а потом, наладив связи с теми, с кем нужно, промышлял по-крупному. Естественно, с правоохранительными органами не делился – покупал молчание продавцов и ещё пары человек, которые «крышевали» его. О приезде ОБХСС его предупреждали источники.

– Марин, если будут спрашивать, говори всем, что меня нет на месте, ладно? Я сегодня не намерен ни с кем общаться.

– Хорошо, Артур Вазгенович. Может, всё-таки милицию вызовем? – осторожно спросила продавщица.

– Ну какая, какая милиция, Марина? Заявим на контрабандные магнитофоны? Мы торговали незаконно! Это мы между собой делились, а с милицией – нет! Если скажем, что украли «Шарпы», они начнут копать: кто поставил, откуда, когда… Меня возьмут – я же директор… Всё, иди торгуй и не задавай лишних вопросов.

– Но они же тоже люди! Может, поймут?

– Марина, иди!

«Интересно это всё и очень странно… Кто бы это мог быть?» – подумала Марина и вышла из кабинета директора.

Агаджанов продолжал неподвижно сидеть в кресле. Звонил телефон, но директор магазина лишь рывком поднимал трубку и тут же бросал её.

– Да уж… Влетел так влетел… Можно было машину «ГАЗ-24» купить. Две. Сходил на выходной, называется… Лучше бы на работе сидел, – винил себя Агаджанов.

Между тем, строители усиленно работали. Мимо проехала милицейская машина и резко затормозила, сдав назад, остановилась аккурат возле них. Видимо, не зря профессора учили будущих милиционеров наблюдательности.

– День добрый, граждане!

Строители покосились на милиционера и ответили почти в один голос:

– Добрый!

– Ремонтные работы ведёте? – осведомился милиционер.

– Да, товарищ сержант, директор сказал, что старый кирпич обвалился, дырку образовал… – начал оправдываться старший строитель, который после стопки алкоголя был очень словоохотлив.

– Кхм, – кашлянул милиционер. – Ровная дырка образовалась, однако.

– Пришлось подровнять, чтобы кирпичики ровно легли, – за спиной милиционера вырос директор универмага. – Здравствуйте, я директор магазина – Артур Вазгенович. Видите, как вывалилось? Очень старый кирпич, здание рушится прямо на глазах. Хорошо, что никого рядом не было.

– Ха! Это как в анекдоте! – подхватил молодой строитель. – Ползёт кирпич по карнизу дома, ползёт себе и приговаривает: «Ничего, что мокро, ничего, что снег – главное, чтобы человек был хороший!»

Милиционер улыбнулся и, ничего не сказав, вернулся в автомобиль.

«Лишь бы всё вынюхать», – пролетела недовольная мысль в голове Агаджанова. – Заканчивайте! – мрачно бросил он мастерам.

Немного спустя, милицейская машина отъехала.

– Подозрительно всё это… – милиционер обратился к коллеге, сидячему за рулём. – Что-то они утаивают.

– Вернёмся?

– Да! Разворачивай машину, сейчас всё выясним.

15. Дом Феликса, Ленинакан, утро, 16 мая

Николай, проснувшись, потянулся и подумал: «Жив-здоров, сыт, кров над головой есть. О чём ещё думать?»

Маша металась по дому, словно бабочка в закрытой банке: собирала сумку мужа.

– Так, носки есть… Брюки есть… – перечисляла она и провожала взглядом вещи, отправляющиеся на дно спортивной сумки.

Девочки в этот день в школу не пошли. Остались провожать папу. На какое-то мгновение Маша загрустила, заплакала – трудно было отпускать любимого мужа далеко и немного страшно оставаться одной с детьми.

– Маш, ты чего? – Феликс увидел слёзы на глазах жены.

– Расставание – всегда печаль, – с грустью пролепетала Маша.

«И на кой я согласился ехать с ним в Москву?» – подумал Феликс. – «Поздно отказываться, а жаль. Ни за что бы не оставил её, маленькую и хрупкую мою девочку…»

Радио болтало без умолку, но голоса и смех дочек перебивали его. Эти неугомонные, шумные и озорные малышки разбавляли грусть родителей, наполняли дом жизнью и счастьем.

– Пап, смотри, какие у нас цыганочки! – радовались девочки, держа в руках красивейших куколок.

– Нанэ цоха, нанэ гад, мэ кинэл мангэ ё дад… – в комнате появился Николай, напевая песню из фильма «Табор уходит в небо». – Машка, – Николай увидел на полу сумку, – не собирай Феликса, мы полетим без вещей.

– Как это? – вскрикнула Маша. – Я вам ещё еды в дорогу положу, и сейчас перед выездом покушаете. Не полетите же голодными.

Николай не стал спорить и спустя несколько минут уже сидел за обеденным столом.

– Ты чего не ешь, братик? – поинтересовался у Феликса.

– Неохота… – признался тот, крутя вилку в пальцах. – Нет настроения…

У калитки долго прощался с женой и доченьками.

– Я отойду, – сухо бросил Николай и закурил: он не любил, не понимал прощания, женских слёз, грусти и объятий. Его никогда и никто не провожал, не встречал – в бесконечной свободе Николая всё же было что-то, что заставляло его ёжиться.

– Удачно вам добраться, – неустанно приговаривала Маша. – Пусть всё сложится хорошо. Хоть бы не обманули.

– Всё будет хорошо, я же не один. Ну чего ты хнычешь?

– Волнуюсь. Это же Москва.

– Мы не пропадём, Маш. Я скоро вернусь, обещаю! Не хандри!

– Ну всё, идите.

Феликс ещё раз поцеловал жену и вышел за калитку.

– Индеец! Как поедем – на коне или на автобусе?

– На автобусе, – вяло произнёс Феликс.

Они пошли в сторону остановки. Автобус до аэропорта должен был прийти с минуты на минуту. Едкий дым и копоть от машин душили. Николай, засунув руки в карманы, насвистывал песню. Думал о том, как он, хорошо одетый, зайдёт в самый дорогой ресторан – в «Прагу» или «Арбат», закажет там фирменное блюдо и непременно салат «Пражский». А потом в «Арагви» выпьет в компании брата вкусного и крепкого грузинского вина.

16. Дом Гаспара, Ереван, полдень, 16 мая

В дверях дома цеховика толпились его бестолковые помощники.

– Шеф, мы это… Не нашли, короче, Колю.

– И почему я этому даже не удивляюсь? – с нотой какого-то безразличия произнёс Гаспар. – Вы никогда и ничего как следует сделать не можете.

– Шеф, это реально первый раз, когда случилась лажа, правда. Сам знаешь, мы были у него на хате – хозяйка квартиры сказала, что он не появлялся пару дней. Мы пасли его возле дома и на лестнице – голяк.

– Как будто сквозь землю провалился! – шепеляво подтвердил Мульт.

– Хочешь, я и тебя зарою? – Гаспар злобно заглянул в глаза болтливого недоумка. – Вот ты и будешь сидеть и пасти Колюню – если узнаю, что прозевал его, – отправлю на съедение рыбам. Ты, – Гаспар обратился к Пончу. – Останешься. Есть дело к тебе.

Понч согласно качнул головой.

– Чего притащились ко мне? Идите снова на квартиру и ждите, пока не появится. Как войдёт в подъезд – быстро за ним, скрутите и тащите сюда.

– А если будет брыкаться? – спросил Гампр.

– Проведите хорошую разъяснительную беседу, – расплывшись в улыбке, отбарабанил Гаспар. – Пусть знает, что он очень меня расстроил.

– А Гаспара расстраивать нельзя, – подытожил Понч.

– Постараемся сделать всё в лучшем виде, – произнесли толстолобы и вышли из дома.

Бестолочи и разгильдяи, работающие на Гаспара, сели в машину и завели мотор. «Почему в любимчиках всегда ходит Понч?» – подумалось Гампру, и он хмыкнул.