- -
- 100%
- +
И с этими словами Михаил Александрович громко захлопал в ладоши, словно всех присутствующих ожидало какое-то потрясающее театральное представление. Илья поморщился, испытывая полное неприятие происходящего, и заерзал на стуле. В это время сидящий по левую руку от прекрасной незнакомки человек в черном костюме с голубой сорочкой неожиданно зашевелился, кашлянул в салфетку и, шумно отодвинув стул, поднялся. Это был высокий и крепкий, не очень молодой мужчина спортивного телосложения с красным лицом. Он снова откашлялся и низким хрипловатым голосом произнес:
– С удовольствием повторю. Для тех, с кем я еще не успел познакомиться – разрешите представиться. Меня зовут Кирсанов Павел Викторович. Но для начала позвольте выразить Вам, Михаил Александрович, и Вам, Анна Сергеевна, свою глубокую признательность за приглашение на столь, не побоюсь этого слова, великолепный ужин. Я и моя супруга Евгения, – с этими словами мужчина опустил большую ладонь своей правой руки на хрупкое плечо таинственной темноволосой гостьи… и это простое прикосновение, такое свойское и, по всей видимости, привычное для них обоих, неожиданно привело Илью в настоящее бешенство. В его душе стала разрастаться необъяснимая злость. Во все глаза он смотрел на улыбающееся, светлое лицо девушки и никак не мог поверить тому, что в данный момент слышат его уши. – И, конечно же, наша дочь Лизонька, – между тем продолжал свою речь мужчина, вызывающий в нем все большую неприязнь, – все мы счастливы быть сегодня здесь. Это честь для нашей семьи! Да… Итак, все-таки вернемся к делу. Мне бы хотелось поделиться с Вами, дорогие коллеги, своими размышлениями. Размышлениями, которые уже пришлись по вкусу Михаилу Александровичу и, я надеюсь, найдут отзыв и в ваших сердцах. Дело в том, что я располагаю определенного рода знакомствами и соответственно неограниченными возможностями для того, чтобы раздобыть абсолютно эксклюзивные ингредиенты для нашего нового продукта. Не стану вас томить. Я предлагаю запустить в производство линию лечебных чаев. Но это будут не просто травяные сборы, которые легко можно купить в аптеке. Это будет именно чай! Привычный нашему покупателю черный, зеленый, белый и так далее напиток, но только с абсолютно новыми и непривычными, а потому неизменно интересными, добавками и неповторимыми вкусами. Такими, которых еще нет ни у одного из наших конкурентов. К примеру, я бы хотел рассказать вам об одном удивительном растении, которое благотворно влияет на…
И мужчина начал увлеченно рассказывать о каких-то мало кому известных растениях, цветках, травах, чьи лечебные свойства якобы уже давно доказаны учеными и которые не так-то просто раздобыть, но, по его же уверению, таковые возможности имеются, поэтому… Илья уже больше ничего не слышал, он лишь удивленно переводил взгляд с его, еще больше раскрасневшегося от горячих речей, лица на прекрасное и улыбающееся лицо его жены Евгении. Жены… Это определение никак не укладывалось в его голове. Что общего может быть между этими двумя абсолютно разными людьми? Размышляя об этом, Илья осознанно пытался вновь привлечь внимание прекрасной незнакомки, но она больше ни разу не взглянула в его сторону. Наоборот, она будто бы назло всем, с какой-то затаенной нежностью и гордостью любовалась на своего мужа. «Но ведь он тебе совершенно не подходит! – негодовал Илья, обращаясь к ней в своих мыслях. – Неужели ты этого не видишь?! Где твои глаза? Он же такой некрасивый и старый… сколько ему?!»
Илья чувствовал, как в нем закипает праведная ярость, словно произошла какая-то ошибка или несправедливость, которую непременно нужно было исправить. Он все с большей неприязнью разглядывал Павла, и этот человек все больше и больше не нравился ему. У него было одутловатое красноватое лицо с крупными резкими чертами, хмурые темные брови и холодные серые глаза, преисполненные собственного достоинства. Возможно, когда-то он был неплохим спортсменом. Это читалось по характерной горбинке носа, которая появляется как следствие перелома, по тяжелым надбровным дугам, по короткой стрижке седеющих волос, по крепкой, хорошо сохранившейся фигуре, по крупным набитым кулакам, да и во всем его облике было нечто напоминающее средневековых гладиаторов, возможно, размах руки и сама подача того, что он говорил. Но, как ни странно, говорил этот человек складно и мысли свои выражал достаточно ясно, раздражая тем самым Илью еще больше.
– Мама, – неожиданно позвала Соня, когда Павел Викторович уже закончил свою речь, и гости начали наперебой высказывать свои мнения. Анна Сергеевна строго взглянула на дочь, недовольная тем, что ее отвлекают от столь важного обсуждения, и та тихо попросила: – Мама, можно мне пойти поиграть с девочкой?
Анна Сергеевна была женщина чуть полноватая, но высокая и невероятно статная. И хоть ей стукнуло уже сорок семь, с годами она вовсе не потеряла своей привлекательности, а даже наоборот черты ее лица со временем становились все более и более благородными. Это была женщина с отменным вкусом и безупречными манерами. И она составляла идеальную партию своему мужчине. Ее невозможно было застать врасплох. Анна Сергеевна была невероятно организованной, собранной и целеустремленной. Будучи всегда с идеальным макияжем и укладкой, даже за семейным ужином, она готова была встретиться с любыми трудностями, как говорится, лицом к лицу. Глядя на милое личико своей дочери, Анна Сергеевна тепло улыбнулась и мягко ответила:
– Ну, конечно же, милая, – и уже чуть громче обратилась к маме Лизы: – Женечка, мне кажется, наши девочки совсем заскучали. Может быть, Соня покажет Лизе свою комнату?
Лицо молодой женщины будто просветлело, она повернула голову и что-то тихо спросила у своей дочери, но та лишь испуганно схватила ее за руку и еще больше побледнела. Илья внимательно следил за ними обеими.
– Я прошу прощения, но Лиза немного стесняется. Пожалуй, я пойду вместе с девочками, – произнесла гостья приятным низким голосом, и они вместе с дочерью поднялись из-за стола. Соня радостно подскочила со своего места со свойственной для ребенка несдержанностью, извинилась и, в несколько шагов очутившись подле Лизы, доверительно взяла ее за руку. Илья, не отрываясь, рассматривал темноволосую гостью. Она была необыкновенно стройна в своем длинном узком платье-футляре темно-зеленого цвета; скромно, строго, без каких-либо излишеств и украшений. Молча он наблюдал за тем, как грациозной походкой она покидала гостиную вслед за двумя девочками, крепко держащимися за руки. И как только они пропали из виду, наваждение словно растворилось в воздухе, магия исчезла, и со всех сторон, будто удары по голове, послышались резкие громкие голоса подвыпивших людей, хохот, шутки и несдержанные выкрики. Илье захотелось заткнуть уши, он нахмурился и сделал глоток воды. В присутствии родителей молодой человек практически никогда не позволял себе выпивать спиртное, зато абсолютно ни в чем себе не отказывал в присутствии друзей. Вспомнив о намечающейся вечеринке и мельком взглянув на часы, Илья с досадой отметил, что уже начало десятого, а гости не подают ровным счетом никаких признаков усталости. Еще через двадцать минут, он начал уже откровенно скучать в чуждом для себя обществе и, подперев правую щеку ладонью, уныло смотрел на то, как еще больше раскрасневшийся Павел Викторович, широко размахивая своими огромными руками, что-то объясняет его отцу, подсевшему в свою очередь поближе к собеседнику, на освободившийся стул девочки Лизы.
– Мне надо позвонить, – заявил Илья своей маме, воспользовавшись той ситуацией, когда гости уже распределились по отдельным группкам, и нетерпеливо поднялся из-за стола.
– Только недолго, – отозвалась Анна Сергеевна и добавила: – Скоро будут подавать чай. Загляни, пожалуйста, к Соне и скажи, что я настоятельно прошу их не задерживаться.
– Хорошо, – кивнул Илья и быстрыми шагами покинул просторную гостиную, затем поднялся на второй этаж, где помимо его собственной комнаты, также находилась и спальня его сестры; здесь он остановился в некоторой нерешительности и стал прислушиваться. Из-за плотно закрытой двери раздавались голоса девочек и их заливистый смех. Затем он услышал, как заговорил приятный женский голос. Он не смог разобрать того, что произнес этот голос, но девочки снова засмеялись. Илья тихонько, стараясь не издавать лишних звуков, подошел ближе и, приложив обе ладони к двери, словно так было лучше слышно, прислонился лбом к прохладному дереву и закрыл глаза. Затаив дыхание, он подслушивал за тем, что происходило в комнате. В этот момент ему было и неловко, и приятно одновременно. И почему-то это состояние ему понравилось. Он вдруг безумно захотел стать невидимым, просочиться сквозь плотную дверь и тоже быть там, смотреть и слушать, но оставаться при этом незамеченным… Незамеченным, так как скорее всего, в его присутствии это непринужденное веселье сразу же прекратится. Подумав об этом, он поморщился, недовольный собой, шумно вздохнул и отпрянул от двери, после чего громко постучался. Детский смех тут же оборвался. Воспользовавшись этим минутным замешательством, Илья нажал на резную железную ручку двери и отворил ее. Сердце его бешено забилось, когда он снова увидел ее. Темноволосая девушка сидела прямо на полу, рядом с обеими девочками, в окружении мягких игрушек и несметного количества кукол. Лицо ее светилось, на щеках проступил нежный румянец. Зеленые глаза задорно улыбались, ровно так же, как у Сони и Лизы, словно она и сама была еще девчонкой. Не сложно было догадаться, что они отлично проводят время вместе и совершенно не думают о том, чтобы вернуться к остальным. Но при одном только взгляде на Илью, гостья отложила куклу в сторону, оправила свое платье, и лицо ее приняло строгое, даже немного холодное, к его величайшему разочарованию, выражение.
– Извините, что помешал, – попытался исправить положение Илья и обезоруживающе улыбнулся. – Просто мама просила передать вам, что скоро будут подавать чай…
– Ура! – воскликнула Соня и захлопала в ладоши. – Кстати, а я уже видела торт. Он огромный и нереально красивый. Лиза, а ты любишь торты?
Девочка воодушевленно кивнула.
– С ягодами? – не унималась Соня.
Лиза снова весело кивнула. Взглянув на беззаботность девочек, Евгения тоже не смогла сдержать улыбки, и ее лицо тут же просветлело.
– И чем это вы тут занимаетесь? – Илья весело ухмыльнулся, пытаясь всеми силами поддержать их приподнятое настроение. – Поднимаясь по лестнице, я слышал жуткий хохот. Чем он был вызван?
– Это все Женя! – возбужденно воскликнула Соня, схватив в руки белого плюшевого медведя. – Она так здорово умеет придумывать!
– Соня, – укоризненно покачал головой Илья. – Взрослых нельзя так называть…
– Ничего, я сама разрешила, – перебила его гостья на полуслове и улыбнулась Соне. – Мне так больше нравится… Вообще, мне все равно… Просто я не люблю лишних церемоний. Особенно, когда меня называют полным именем, да еще и с отчеством…
– Правда? – искренне удивился Илья, в семье которого приветствовалось обратное. – Отчего же?
– Наверное, я еще не в том возрасте, когда это становится приятным, – не слишком охотно отозвалась Евгения.
– Пожалуй, вы правы, – согласился с ее словами Илья. – Так значит, вас можно называть просто Женей?
Гостья так растерянно пожала плечами, что Илья невольно улыбнулся:
– Кстати, можно я зайду?
– Ну, конечно, проходи! – Соня жестом пригласила его в свою комнату, и они вместе с Лизой, глядя друг на друга, опять рассмеялись. Жене, по всей видимости, эта идея пришлась не по вкусу. Она вся подобралась и заметно напряглась. Заметив это, Илья испытал легкое разочарование. Ему было неприятна сама мысль о том, что он способен приносить дискомфорт кому-либо своим присутствием. Но в то же время понимая, что ситуация сейчас находится в его руках, он попытался сгладить ее:
– На мой взгляд, Евгения – это очень красивое имя. Очень женственное и даже какое-то эпосное что ли.
– Благодарю, – коротко ответила Женя и улыбнулась скорее из вежливости. Соня подвинула своих кукол, освобождая место на белом пушистом ковре, и Илья сел рядом с ней, скрестив ноги. Гостья, сидящая напротив, в тот же миг смущенно опустила глаза и стала натягивать подол своего узкого зеленого платья на колени, привлекая этим еще больше его внимания. Ему удалось смутить ее… а это хороший знак! Стараясь казаться сдержанным и не слишком навязчивым, он все же не смог удержаться от соблазна и пробежал глазами по ее стройным босым ножкам и по стоящим неподалеку бежевым туфлям с высокими шпильками. Ухмыльнувшись своим порочным мыслям, Илья беззаботно поинтересовался:
– Так во что вы так увлеченно здесь играли?
– Мы играли в Барри, – ответила Соня.
– Барри? И кто это?
– Ну, Илья, ты совсем! – Соня возмущенно закатила глаза. – Даже не помнишь, как кого зовут!
– Конечно, не помню. У тебя слишком много игрушек, сестричка, и я просто не в состоянии запомнить имена каждой из них…
– Барри – это мишка. Вот этот, – неожиданно мягко произнесла Женя, взяла в руки белого медвежонка с красным бантом на шее и улыбнулась. На левой щеке ее образовалась очаровательная маленькая ямочка. – Барри – знаменитый парижский фотограф, а все присутствующие куклы – это его модели…
– Да! – возбужденно поддержала ее Соня. – И у них сейчас фотосессия новой коллекции платьев. Давай, Лиза, продолжаем!
И обе девочки стали расставлять кукол в разных экстравагантных позах, а Женя, точнее уже медвежонок Барри в ее руках, взял в пушистые лапы игрушечный пластмассовый фотоаппарат и начал щелкать его затвором, приговаривая смешным низким голосом:
– Хей, милая, ну что ты стоишь как столб? Сейчас же расслабься и дай мне эффектную позу. А ты? Ну-ка, покажи мне шик!
Илья с удивленной улыбкой следил за тем, что происходит. Его забавляла эта наивная детская игра.
– Я стараюсь! – весело пискнула Соня и выгнула свою куклу в какую-то странную немыслимую позу.
– Ну вот, – тихо восхитился медвежонок Барри нежным женским голосом, от тембра которого у Ильи мурашки побежали по спине. – Вот теперь я вижу модель! Отличная работа, детка!
И все трое снова громко рассмеялись. Илья, глядя на все это представление, тоже не смог сдержать улыбки и поинтересовался у гостьи:
– Определенно у вас есть опыт работы в модельном бизнесе?
Женя непонятно взглянула на него и пожала плечами:
– Незначительный.
– А сейчас?
– Что сейчас?
– Чем вы занимаетесь сейчас? – уточнил свой вопрос Илья.
– Я рисую, – тихо отозвалась гостья.
– Что? – переспросил он, не расслышав ее ответа.
– Мама рисует картины, – с гордостью в голосе заявила Лиза. – Очень красивые картины, между прочим.
– Правда? – удивился Илья, пронзительно посмотрев на Женю, которая снова смущенно опустила глаза. – И что же это за картины?
– Разные, – небрежно поведя плечами, отвечала Лиза вместо своей мамы, – у нас дома… у нас там целая мастерская заставлена картинами! Там и люди на них, и море, и разные красивые места нарисованы.
– Прямо целая мастерская? – еще больше удивился Илья. – Так, вы, действительно, художница?
– Да, – коротко ответила гостья, так и не поднимая глаз.
– Ничего себе! – он даже присвистнул, но ему тут же захотелось узнать еще больше: – А я вот, знаете, совсем не умею… Так вы рисуете картины для себя или под заказ?
– И то и другое, – неоднозначно ответила Женя. Поняв, что игра в фотографа Барри уже вряд ли продолжится, Соня взяла медвежонка в свои руки, и они вместе с Лизой, придвинувшись к друг другу поближе, стали играть вдвоем.
– Меня, кстати, зовут Илья, – неожиданно опомнившись, произнес молодой человек. – Извините, я забыл представиться.
– Да. Я слышала, – улыбнулась Женя, снова показав ямочку на левой щеке.
– Очень приятно познакомиться, – вкрадчиво проговорил Илья и протянул ей свою ладонь для рукопожатия. Но Женя как-то непонятно покачала головой и даже не прикоснулась к ней. Испытав некоторую неловкость, Илья быстро убрал свою руку, но тут же приведя мысли в порядок, улыбнулся и решился задать следующий вопрос: – Расскажите, ну а что вам нравится рисовать больше всего?
– Не знаю, – Женя снова пожала плечами и уже гораздо более доверчиво, словно извиняясь за нанесенный по его самолюбию удар, посмотрела ему в глаза. – Наверное то, что меня вдохновляет. Неважно, будь то пейзаж или лицо человека. Мне просто должно нравиться это… Как вам объяснить? Это как огонь внутри. Он или охватывает тебя целиком или его просто нет. Вы, наверное, меня не понимаете…
– Понимаю! – с жаром отозвался Илья; он поймал себя на мысли, что ему безумно приятно слушать ее спокойный и тихий голос. – Так и должно быть. Огонь. Страсть. Любому делу нужно отдаваться со страстью, иначе результата не будет…
– Да, так и есть.
– Я бы с удовольствием посмотрел на ваши работы. Их можно где-то увидеть?
Женя ничего не ответила. Она лишь молча поднялась на ноги, оправила свое длинное узкое платье и, сделав несколько шагов к большому окну, отодвинула длинную кружевную занавеску в сторону.
– Уже сумерки… – задумчиво произнесла она, полностью поглощенная своими мыслями. Ее поведение могло показаться странным на первый взгляд. Любой другой на месте Ильи уже наверняка подумал бы о том, что эта девушка не в себе. Но Илье почему-то нравилась ее странность. Нравилась ее задумчивость и отстраненность. Психотип этой девушки был ему пока что непонятен, но он испытывал острое желание во что бы то ни стало разгадать ее. Не произнося ни слова, она вглядывалась в темноту за окном, придерживая тонкими пальцами кружевной занавес, а он, не желая нарушать это задумчивое молчание, с неприкрытым восхищением разглядывал изящные изгибы ее стройного тела, длинные черные волосы, шелковым водопадом обрамляющие плечи и спину, четкий точеный профиль лица, полуоткрытые губы…
Задорный смех играющих девочек заставил их обоих вздрогнуть. Женя повернула голову и задумчиво посмотрела на детей, потом на Илью, молча наблюдающего за ней и продолжающего терпеливо ждать ее ответа, и неожиданно улыбнулась.
– А у вас здесь очень красиво, – мягко произнесла она и, вернувшись на свое место, добавила: – Знаете, Илья, каждый творческий человек мечтает, чтобы его работы непременно увидели и оценили. Как и многие другие художники, я тоже задумываюсь о собственной выставке. Но пока у меня не так много работ, которые заслуживали бы такой чести. Я имею в виду – действительно хороших работ.
– Почему-то мне кажется, что вы лукавите, – не поверил ее словам Илья.
– Правда? – усмехнулась Женя. – И почему вам так кажется?
– Или вы безумно скромная или просто себя недооцениваете. Почему-то я уверен в этом.
– Не мне об этом судить, – Женя неопределенно пожала плечами.
– Я бы очень хотел посмотреть ваши картины, – настойчиво повторил свое желание Илья: – Это возможно?
– Быть может, когда-нибудь, – уклончиво ответила Женя и, видимо не желая ничего обещать, быстро перевела разговор на другую тему: – А вы, Илья, значит, работаете вместе с отцом?
– Не совсем так, – тускло ответил молодой человек. Ему хотелось говорить о ней, а не о себе. К тому же эта тема была несколько болезненна для него. – Я совсем недавно получил диплом и теперь начинаю потихоньку стажироваться в нашей… с отцом компании.
– Любите чай? – в глазах Жени промелькнула лукавая искорка.
– Вовсе нет, я предпочитаю кофе! – ухмыльнулся Илья. – А вы?
– И я тоже, – с улыбкой ответила Женя. – Люблю черный крепкий кофе с лимоном.
– И с сахаром?
– Нет, – она покачала головой. – Предпочитаю не сластить, тогда вкус остается более насыщенным… таким дерзким, кисло-горьким.
– Любите острые ощущения? – легкомысленно поинтересовался Илья и тут же осекся, поняв, что заходит в своем интересе за рамки дозволенного. Но Женя, не углядев в его вопросе никакого подтекста, честно ответила:
– Люблю.
– Да вы, Женя, крепкий орешек, – Илья хитро прищурился.
– Так и есть. И я свободна в своих вкусах. А вы, Илья, что на это скажете? Получается, вы обязаны любить чай для своей работы, но против своей воли?
– Хм, наверное, в этом есть доля правды. Обязан любить, знать, разбираться и заражать этой любовью весь окружающий мир… Потому что так считают мои родители. И в ближайшее время по их воле я буду сослан в длительную поездку за границу, чтобы там продолжить обучение и непосредственно поучаствовать в открытии нового филиала.
– Неужели? – Женя заинтересованно подняла брови. – В ближайшее время?
– Да, приблизительно к концу осени я должен буду обосноваться в Лондоне, – ответил Илья без особого энтузиазма.
– И вам это не по душе? – с удивительной проницательностью заметила девушка.
– Не совсем. А как вы догадались? – улыбнулся Илья.
– Простая наблюдательность.
– Вы единственный человек, который заметил это, – и с этими словами Илья наклонил голову на бок и заинтересованно взглянул ей в глаза. – Мои родители считают, что это единственный мой путь и это именно то, что мне нужно. А мои друзья говорят, что я должен быть благодарен за все. Но я и благодарен, просто не уверен, что… в общем, получается замкнутый круг, в котором…
– В котором вы задыхаетесь? – договорила за него Женя.
– Да, задыхаюсь, – подтвердил он, с удивлением поглядывая на свою собеседницу. – Вы думаете, что я не прав?
– Нет, Илья, я так не думаю, – сдержанно ответила девушка. – Я уверена, что каждому из нас необходима свобода. Но у каждого она своя.
– Не совсем понимаю…
– Ну согласитесь, само слово «свобода» в широком смысле его понимания для каждого из нас имеет свой личный и более глубокий смысл. Кому-то из нас нужна свобода слова, кому-то свобода действий. Кто-то хочет освободиться от лишнего веса, от вещей; кто-то от своей работы, от гнета, от замкнутого пространства, а кто-то от зависимости или насилия. Кому-то просто нужно чуть больше личного пространства, чтобы почувствовать себя свободным, а некоторым людям необходимо освободиться друг от друга, – на этих словах она как-то резко осеклась и оборвала свои размышления.
– А вы правы. Я никогда не думал об этом так широко, … и вы чувствуете себя свободным человеком?
– Нет, – коротко ответила она и погрустнела. – Илья, извините, но мне не хочется больше об этом говорить.
Девочкам взрослый разговор был совершенно не интересен, а игра в медвежонка-фотографа без участия Жени быстро наскучила. Поэтому Соня вытащила из-под кровати свой внушительных размеров расписной сундучок, доверху наполненный мелкими игрушками, заколками, значками, магнитами и другой бесценной для детской души всячиной, и теперь обе девочки увлеченно, в четыре руки, перебирали эти несметные сокровища, обсуждали их и радостно хихикали. Женя и Илья одновременно посмотрели в их сторону и замолчали.
– Скажите, Женя, а давно вы знакомы с нашими родителями? – Илья первым нарушил молчание, стараясь сделать это так мягко и деликатно, чтобы ни в коем случае не спугнуть возникшее между ними доверие.
– Лично я не была знакома до сегодняшнего дня, – Женя подняла глаза, и внутри него снова все закипело. – Мой муж Павел познакомился с Михаилом Александровичем на конференции где-то около трех месяцев назад…
– Ах, да… ваш муж, – растерянно пробормотал Илья, вспомнив о существовании такового, и ощутил острую неприязнь от самого звучания этого короткого слова. – У меня даже в голове это не укладывается…
– Что именно?
– Ну то, что Павел – это ваш муж…
– Почему? – искренне удивилась его замечанию Женя.
– Вы просто странно смотритесь вместе…
– Возможно.
– Извините. Но можно я скажу свое мнение?
– Не уверена, что хочу его знать…
– Но я все же скажу. Вы слишком красивы для этого человека.
– Интересно… а разве для брака красота имеет значение? – Женя недоуменно вздернула плечами.
– Поверьте, имеет! Да еще какое! – дерзко усмехнулся Илья и быстро добавил: – По крайней мере, для мужчин. Они всегда хотят жениться исключительно на красавицах. Мы всегда смотрим на внешность.
– Так вы считаете, что мужчинам абсолютно неважно какая женщина внутри, главное, чтобы картинка была красивая?
– Не я так считаю, а большинство мужчин, – подтвердил свои домыслы Илья.
– Глупость какая! – возмутилась на это Женя. – А на что же тогда, по-вашему, обращают внимание женщины?
– В семидесяти случаях из ста – это тоже внешняя привлекательность, – уверенно ответил ей Илья. – Ну, а если ее нет… тогда, думаю, это деньги и успешность.
– Мне кажется, что вы еще слишком молоды и ничего не понимаете про жизнь.
– Вы не правы, – попытался оспорить ее мнение Илья, – просто я…
– Я права, – перебила его Женя и неожиданно нахмурилась. – А вы рассуждаете не как мужчина, а как глупый мальчишка!
– Это статистика самой жизни, поэтому я с вами не соглашусь…
– Ваше право. Можете и не соглашаться.