Свинья или гусь
- -
- 100%
- +
– Насколько я понимаю, Жако нужно больше внимания, чем другим ребятам его возраста?
– Да, мой бедный мальчик немного не в себе, – слабо улыбнулась трактирщица, – Он часто воображает такие вещи, которые нам с вами не пришли бы в голову.
– И давно с ним так?
– Давно, мсье. Жако был очень славным и смышленым малышом, но не раз попадал Пьеру под пьяную руку. Думаю, с этого все и началось. Наверное, лет пять ему было, когда я поняла, что он не обычный ребенок…
– Мне очень жаль, мадам… Значит, вы провели ночь вместе с сыном. Ваш муж заходил в спальню?
– Да, он ввалился среди ночи, чтобы взять одеяло, но спать ушел на кухню. Думаю, просто не хотел поднимать шум.
– Едва ли из вашей спальни слышно, что творится в зале?
– Совсем ничего, она ведь за кухней.
– Тогда последний вопрос: вы можете сказать, кто из присутствующих мог желать смерти господина Греньи?
– Да как можно о таком спрашивать?! – изумилась Элен, – О наших постояльцах ничего не могу сказать. Впрочем, с молодым господином купец разговаривал вчера утром. Сама я едва была знакома со стариком, Жоффруа его совсем не знал. Пьер никогда не был дружен с господином Греньи, но поверить, чтобы он мог…
Женщина замолчала, качая головой. Андре поблагодарил и отпустил ее, после чего вернулся к заполнению протокола. Лу, незаметно наблюдавший за ними через приоткрытую дверь, вернулся в зал и уселся напротив. Доктор с улыбкой заметил:
– Никогда не говорите женщине, что ее дом недостаточно уютен. И упаси вас бог ругать ее стряпню.
– Ну а чего она так? Будто неправду сказал: самое глухое место. Кабы не старик, они б давно по миру пошли.
Элен появилась в дверях кухни и прошествовала к выходу с корзинкой в руках. Андре проводил ее взглядом.
– К такой хозяйке должны бы ездить из обоих городов только ради того, чтобы на нее посмотреть…– предположил он.
– Наверно, – равнодушно сказал Лу.
– Может быть, ее муж постояльцев распугивает? Не слишком-то он любезен.
– Не то слово! Тут на несколько лье вокруг ночлега не найти, вот он и обнаглел.
– А Греньи не проявлял к трактирщице интереса?
– Неа. И чего в ней интересного? Готовит только вкусно. А рот раскроет – сразу видать, что злюка.
– Мне она слова грубого не сказала. Надо уметь обращаться с женщинами, Лу.
– А на кой они нужны? Только и знают, что дразниться, – надулся слуга.
– Так что с того? Вернетесь вот в свою деревню к матери, да и женитесь. А жена дразниться не будет.
– Не, это никогда, – протянул Лу, – Ну, может, потом. Рано еще.
– Рано? Сколько же вам лет?
– Шестнадцатый пошел, думаю.
Доктор от удивления выронил перо.
– Но в этом случае Греньи вас нанял совсем мальчишкой! И вы уже были таким… рослым?
– Поменьше, конечно.
– Каким же ты… вы будете еще лет через пять!
– Если дела так и дальше пойдут, буду на туаз-другой4 ниже земли, – невесело усмехнулся юный великан.
Доктор продолжил писать. Он боялся упустить какую-нибудь важную деталь, которая могла бы дать ключ к разгадке преступления. Конечно, удобнее было бы делать пометки прямо во время допроса, но в этом случае он рисковал упустить момент, когда преступник либо свидетель начнут лгать и выдадут себя. Работа следователя оказалась не из легких.
Трактирщик поглядывал на доктора из-за прилавка. Он был последним, кто видел Греньи. Вполне мог тихонько встать посреди ночи и прикончить старика. Впрочем, это мог сделать и солдат, хотя мотива для убийства у него как будто нет.
Андре дождался, пока высохнут чернила, свернул бумагу и спрятал свиток за пазуху. Оставив Лу за столом, он подошел к трактирщику. Пьер неважно выглядел после вечерних возлияний: глаза запали, черные с проседью волосы всклокочены и длинными космами свисают на отекшее лицо. Трактирщик заметно нервничал и первым начал разговор:
– Буду с вами честен: врать мне ни к чему. С Греньи мы не дружили, а вчера вовсе столкнулись лбами. Знаю, как это выглядит. Но клянусь, мсье, мы потом все уладили и остаток вечера провели мирно.
– А о чем, собственно, шла речь?
– Старый скряга собрался поднять цены! Он мой единственный поставщик провианта и других товаров! Я и так еле концы с концами сводил.
– Понимаю. И как же вам удалось все уладить?
– Мне пришлось согласиться на его условия: Греньи не оставил мне выбора. Я принял новые цены, но про себя решил, что до конца зимы найду других поставщиков.
– Должно быть, это решение сильно ударило бы по вашему кошельку?
– Только в ближайшие месяцы, мсье. Купец бесплатно занимал свой номер благодаря нашим связям. Ему бы все равно пришлось частенько здесь останавливаться, но уже за деньги. И за сарай бы пришлось платить.
Элен вернулась со двора, неся полную корзинку свежих яиц. Доктор машинально поинтересовался:
– Скоро будем завтракать?
– Да, мсье! Через полчаса все будет готово, – улыбнулась ему трактирщица, исчезая на кухне. Андре вернулся к допросу:
– Что за сарай?
– Да постройка справа от гостиницы. Там старик устроил что-то вроде личного склада.
– Для чего?
– Его комната не так просторна, да и таскать туда-сюда дорожные сундуки неудобно. Иногда он там хранил товары, которые вез в лавку к сыну в Бельфонтэн.
– И немало наличности, насколько мне известно.
– А этот верзила не так прост! – покосился трактирщик на Лу.
– Он рассказал немало интересного, – кивнул доктор, – Позже я осмотрю это хранилище… Значит, вы рассчитывали, что Греньи предпочтет не терять столь подходящее место для своих тайных встреч?
– Стало быть, и об этом вам уже донесли… Да, я на это рассчитывал. Не знаю, какие дела вел старый жулик, только он готов был расстараться, чтобы скрыть их от посторонних глаз.
– Например, вчерашнюю встречу с вашим знатным постояльцем?
– И ее тоже. Этот дворянчик прибыл накануне и всех нас поставил на уши. За каким-то чертом он путешествует без слуги, а самостоятельно не может зад подтереть.
– Возможно, он так дорожит своим инкогнито?
– Не знаю, чем он там дорожит. По мне гол как сокол, хотя и требует себе самого лучшего. Первую ночь он занимал комнату для слуг.
– Ту самую, в которой живу я?
– Ага! А утром прибыл купец, заперся с этим франтом в своем номере на добрых два часа. Потом он, то есть шевалье, подходит ко мне, требует лучшую комнату и расплачивается золотом!
– Что же вас удивляет? Слуга сказал, что Греньи регулярно проводил здесь подобные встречи.
– Так и есть. Только обычно его приятели у нас не задерживались. Получат свое – и поминай как звали. А этот задержался вот, не странно ли?
– Вчера была не лучшая погода для конных или пеших прогулок, – буркнул доктор. Подозревать в чем-либо шевалье ему пока не хотелось. С какой стати преступнику затевать расследование и поручать его фактически первому встречному?
Жоффруа с мальчиком вернулись со двора и прошли на кухню. Вскоре солдат с чистыми вещами постояльцев направился наверх. Доктор припомнил свои заметки.
– Вернемся к событиям прошлой ночи. Чем вы занимались, когда постояльцы ушли наверх?
– Мы вместе с Греньи выпили с полбочонка вина. Не скажу, что мне это было в радость, ведь платить-то он не собирался.
– Что же произошло, когда с вином было покончено?
– Я сходил на двор проветриться, потом запер вход и пошел на кухню. Жоффруа еще не спал, и мы некоторое время разговаривали о том о сем. Я остался ночевать на кухне, а утром проснулся от визга Элен. До сих пор голова трещит!.. Вот и все, мсье.
Отставной солдат спустился по лестнице. Он уселся за свой обычный стол возле кухонной двери. Доктор понизил голос:
– Насколько мне известно, Жоффруа – ваш старый товарищ? Ведь он бесплатно живет в вашей гостинице.
– В армии он был под моим началом. Мы приятельствовали, но не более того. А в гостинице он выполняет самую тяжелую работу: рубит дрова, носит воду и прочее. Обычно мы нанимаем для этого какого-нибудь деревенского увальня. Так что дружба здесь ни при чем.
Жако выбежал из кухни и взлетел по лестнице наверх. Он затарабанил в двери, созывая постояльцев к завтраку. Элен вынесла для Жоффруа бутылку пива, после окликнула сына и вернулась на кухню.
– Думаю, мы закончили, – сказал Эрмите, – Я загляну в комнату господина Греньи, а потом опрошу других свидетелей.
– Хорошо, мсье.
Постояльцы спускались в зал и занимали свои прежние места. Лишь один стол пустовал, а его хозяин покоился внизу, среди винных бочек.
Глава 4
Номер купца был заперт. Доктор достал связку ключей, которые забрал с трупа, и обратился к слуге:
– Поможете мне разобраться, какой ключ от чего?
– Запросто! Этот вот, маленький, от сундучка дорожного, следующий – от сундука в сарае, это от дома, вот от лавки в Бельфонтэне, а вот от номера.
Доктор отпер дверь, и они вошли. Комната была довольно просторной: здесь уместилась широкая кровать с приличным тюфяком и даже перьевой подушкой. На столе перед окном стоял небольшой дорожный сундук. Выбрав самый маленький ключ, Андре открыл замочек. Внутри он увидел личные вещи купца и небольшую пачку писем, выведенных явно женской рукой. Почерк показался доктору знакомым, но вспомнить, откуда, он не смог. Ни одно из посланий не было подписано.
– Вы можете предположить, от кого эти письма, Лу?
– Не знаю, мсье. Только из-за них такой сыр-бор разгорелся в городе, что вспомнить жутко.
– Что же там случилось?
– Лакей молодого господина принес одно из них третьего дня, да и попался на глаза хозяину. Парня тут же выгнали взашей, а сыну старик устроил выволочку по первое число. Меня заставил комнату его обыскивать, вот остальные письма и нашлись. Так что вчера в дорогу не только мы собирались: господина Жильбера отец услал куда-то с двумя мордоворотами.
– Под стражей, что ли?
– Ага! По нему-то видно было, что никуда ехать не хочет. Смурной весь…
– Что же вы молчали насчет отъезда наследника?
– Да боялся, что дело затянется. Пьер, если смекнет, что с ним нескоро рассчитаются, меня мигом вышвырнет – а что с Гнедым будет? Даже если тайком увести, кормить его нечем, не лето!
Доктор недовольно покачал головой и продолжил осмотр сундука. Там нашлось еще несколько золотых и серебряных монет, которые обязательно помогут следствию. Он незаметно опустил деньги в карман. В коридоре послышались шаги, и в приоткрытую дверь с любопытством заглянула Элен.
– Простите, мсье. Я несу завтрак для шевалье, он неважно себя чувствует. Вам двоим я накрыла стол внизу, возле камина.
– Спасибо, мы уже спускаемся.
Трактирщица улыбнулась и прошла по коридору в комнату шевалье. Доктор запер номер, отправил Лу вниз и направился в свой номер. На стуле рядом с дверью каморки лежали его чистые вещи. Он занес их внутрь и положил в сумку деньги, найденные у покойника.
Когда Андре спустился в зал, Лу уже сидел за столом и уплетал за обе щеки остатки вчерашнего жаркого. На сковородке дымилась яичница с салом, а в качестве десерта Элен принесла им по куску яблочного пирога. Доктор приступил к трапезе, одновременно стараясь собраться с мыслями.
На данный момент известно было немногое: около полуночи старик остался один, он был жив. В течение последующего часа или двух кто-то прокрался в зал и ударил его по затылку. Пьер и Жоффруа утверждают, что не покидали кухни, а Элен едва ли пробралась бы мимо них незамеченной. Впрочем, утром ей это удалось, но каков в этом случае мотив? И вообще, если подумать хорошенько, любой мог управиться, если действовал тихо.
Андре хмуро жевал яичницу, поглядывая на окружающих. Если у хозяев и работника есть какое-никакое свидетельство невиновности, то подозрения падут на постояльцев. А кто среди них вызывает больше всего сомнений? Кто пришел невесть откуда? Кто замешан в скандале с девицей – в том, что слухи уже расползлись, Эрмите даже не сомневался.
На секунду мелькнула мысль собрать вещи и незаметно уйти в сторону Бельфонтэна. Но это только уверит других в его виновности. Придется продолжать следствие, приложив к делу все усилия. Подозрительнее остальных выглядит шевалье, но нажимать нельзя. Если он поймет, какую игру ведет доктор, то быстро положит следствию конец. Действовать нужно очень осторожно.
Дамы Кланду закончили завтракать и вернулись в номер, а старый мсье вновь уселся к камину. Хорошая возможность поговорить с ним без посторонних ушей. Он положил протокол исписанной стороной книзу, поручив Лу не спускать глаз с бумаги, а свой стул подвинул к камину и уселся напротив старого нотариуса.
– Мсье Кланду, как вам известно, я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти господина Греньи. Я уже поговорил с хозяевами и работниками гостиницы и собираюсь побеседовать с постояльцами. Надеюсь, вы не против?
– Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь расследованию, – церемонно ответил его собеседник.
– Ваш кучер едва ли вернется раньше обеда. Я хотел бы сразу предупредить, что до выяснения обстоятельств убийства никому не следует покидать гостиницу.
– Это мне прекрасно известно. Кроме того, едва ли он вернется до завтра. Вы видели, в каком состоянии была дорога, а дождь продолжался еще несколько часов.
– Так или иначе, разумнее будет запросить помощь из Бельфонтэна, – заметил доктор. Кланду покачал головой.
– Эти земли вне его юрисдикции; заниматься официальным расследованием придется магистрату Сен-Клод.
– Пусть так. Тем не менее, я удивлен, что шевалье выбрал меня в качестве следователя. Вы наверняка справились бы с этим лучше.
– Боюсь, мне бы недоставало вашей прыти.
Доктор пропустил это замечание мимо ушей и поинтересовался:
– Вашей ноге сегодня полегче?
– По счастью, да… – старик потер колено, – Ваша диета несомненно помогает.
– Очень рад. Я всегда радуюсь за своих пациентов, даже если они не посчитали нужным расплатиться.
– О, я все понимаю! – смутился господин Кланду, – Мы взяли немного наличных, но в Сен-Клод я сразу рассчитаюсь с вами. Только, прошу, пусть это останется между нами.
– Врачи умеют хранить тайны, – усмехнулся Андре, – Что ж, вернемся к насущным проблемам. Вы были знакомы с господином Греньи?
– До вчерашнего дня я его не видел.
– То есть ваша семья никак с ним не была связана?
– Насколько мне известно, нет.
– Что вы делали прошлой ночью?
– Спал, разумеется. Впрочем, ночью я выходил во двор.
– По уличной лестнице?
– Да, я выбрал короткий путь. Вы понимаете, нога…
– В это время шел еще дождь?
– Нет, когда я проснулся, на улице было тихо. Собственно, потому я и решился на эту вылазку. Видите ли, мы ночевали в очень стесненных условиях и некоторые потребности… – старик сконфузился.
– Может быть, вы что-то слышали или видели?
– Нет, ничего. В гостинице было совсем тихо. Впрочем, шевалье не спал: его окна освещали мне дорогу.
– Интересно… – Эрмите встал, – Я отправляюсь наверх. Полагаю, мне не дадут возможности поговорить с мадемуазель тет-а-тет?
– Боюсь, что нет. Мадам настроена весьма решительно и сказала за завтраком, что ни на шаг не отойдет от Мари… Пожалуйста, попросите кого-нибудь из них принести мне книгу. Она в моем сундуке, лежит сверху.
Доктор поднялся по лестнице, подошел к номеру Кланду и постучал. Услышав приглашение войти, он открыл дверь и переступил порог. Узкая длинная комната, доставшаяся почтенному семейству, и вправду не блистала роскошью. Три кровати стояли у правой стены, между ними едва уместились дорожные сундуки.
Мадемуазель сидела за шитьем возле крошечного окошка, а мадам искала что-то в шкатулке с нитками. Девушка бросила испуганный взгляд на доктора и медленно поднялась со стула.
– Простите, что потревожил вас. Мне нужно поговорить со всеми постояльцами гостиницы…
– Нам нечего сказать, – отрезала мадам, – Ночь мы провели на этих жутких кроватях, и точка.
– Тем не менее, я обязан вас допросить. Мы уже побеседовали с мсье Кланду, а также с хозяевами и работником гостиницы. Остались только вы и шевалье. Простите мадам, но я должен попросить вас оставить меня наедине с мадемуазель.
– Это никуда не годится! Где такое видано: допрашивать незамужнюю девицу в отсутствие родителей? Я буду рядом и отвечу на все вопросы.
– Сейчас мне нужны ответы мадемуазель, с вами поговорим позже. Ваша дочь вполне взрослая с медицинской и юридической точек зрения.
– Это просто неуместно!
– Как семейный врач я знаю много неуместного.
– Идите к черту! Я останусь здесь: сяду на кровать у двери и буду присматривать за вами. И только посмейте заговорить о чем-то еще, – мадам удалилась, шурша юбками. Мари осторожно присела на краешек стула и шепнула.
– Прошу извинить мою мать. Вы знаете ее тяжелый нрав.
– Я даже успел привыкнуть к нему. Как вы себя чувствуете? Вы очень бледны.
– Все в порядке, просто устала с дороги и еще не пришла в себя после всех ужасов этого утра.
Доктор пристально рассматривал девушку. На бледном лице он не разглядел и следа тревоги. Все же характером Мари пошла в отца; в ней как будто ничего не было от маленькой крикливой мадам. Настоящая снежная королева.
– Перейдем к делу. Вы были знакомы с погибшим?
– Нет, никогда не виделась с ним.
– Его сын живет в Бельфонтэне, вам не довелось свести знакомство?
– Нет, мсье.
– Значит, прошлую ночь вы провели в номере?
– Да.
– Полагаю, ваша мать все время находилась рядом?
– Да, мы обе спали.
– А ваш отец?
– Он выходил ночью ненадолго. Я тогда проснулась…
– Может быть, вы услышали что-нибудь внизу?
– Нет, я почти сразу уснула.
– Вот и все, что я хотел узнать, мадемуазель. Ваш отец просил принести книгу из его сундука. И порадуйте свою мать: теперь ее черед отвечать на вопросы.
Мари с книгой вышла. В номере раздавались возмущенные причитания мадам Кланду. Старая женщина не могла смириться, что какой-то бродяжка станет ее допрашивать, словно преступницу. Она шумно уселась напротив, всем обликом выражая презрение к окружающей обстановке и своему визави.
– Я понимаю, что этот разговор вам неприятен, мадам. Спешу вас успокоить: он коснется исключительно событий прошлой ночи.
– Мои дочь и супруг склонны проявлять великодушие к отбросам вроде вас. Могу уверить, что от меня вы снисхождения не дождетесь… – она сделала паузу, сверля доктора прищуренными глазами. – Что касается прошлой ночи, я провела ее в своем гадком номере в окружении семьи.
– Да, мадемуазель уже подтвердила, что вы обе не покидали комнаты, – доктор старался держаться невозмутимо, – Насколько мне известно, ваш супруг выходил ночью?
– Да, он спускался во двор. Мне нужно объяснять, зачем?
– Это лишнее – я все-таки врач, мадам. Значит, вы тоже проснулись… Слышали что-нибудь?
– Нет. Этот хам трактирщик вместе с Греньи гуляли допоздна, но к тому времени все стихло.
– Меня интересует еще кое-что: водили ли вы знакомство с господином Греньи?
– Разумеется, нет! Что могло быть общего у меня с этим грязным дельцом?
– Его сын проживал в Бельфонтэне около двух лет – он был вхож в ваш дом?
– Не припомню такого. Нет, сына Греньи я бы точно не пропустила.
– Не сомневаюсь, мадам… Благодарю за откровенность. Собственно, это все вопросы, которые у меня были.
Мари вернулась и присела рядом с матерью. Поклонившись, доктор покинул комнату и направился в номер шевалье.
Молодой дворянин мучился от тяжелого похмелья. Он не притронулся к еде и жадно опустошал кувшин с сидром, который принесла по его просьбе Элен. Шевалье с кружкой в руке открыл доктору дверь и молча пропустил его внутрь.
– Господин де Мире, простите, что заставил ждать. Я оставил наш разговор напоследок, поскольку предполагаю, что он будет самым долгим.
– Присаживайтесь, доктор. Разделите со мной завтрак. Не могу допустить, чтобы стряпня нашей прекрасной хозяйки пропала даром.
– Благодарю, я сыт, – Андре уселся напротив, – Не буду ходить вокруг да около, шевалье. Мне известно, что целью приезда покойного сюда была встреча с вами…
– А я этого как будто и не скрывал…
– Но и не говорили.
– Потому что вы меня еще не спрашивали, – ухмыльнулся де Мире.
– Какие дела вас связывали?
– Денежные, разумеется. Я задолжал купцу кругленькую сумму.
– Вы рассчитались?
– Отнюдь! Вчера мой кредит увеличился, а мое положение стало совершенно горестным.
– Как же это случилось? – поинтересовался Эрмите. Прямота шевалье начинала настораживать.
– Как вам известно, удача мне не сопутствовала последнее время. Ждать помощи от брата не приходится, поэтому я вновь решился обратиться к своему старому кредитору. И вот тут начинается самое интересное, – шевалье налил себе первую за это утро кружку вина и нерешительно заглянул в нее. – Я хочу предложить вам сделку, доктор.
– Сделку?
– Видите ли, мое положение теперь весьма затруднительно. И дело не только в деньгах. Тут замешана дружба… и даже честь.
– Это и вправду интересно. Но о какой сделке идет речь?
– Вы наверняка собираетесь обыскивать вещи покойного. Среди них есть моя долговая расписка, датированная вчерашним днем. Собственно, она мне и нужна.
– Вы предлагаете ее выкрасть?
– Зачем же так грубо! Старик мертв, а его сын – мой лучший друг. Мы сошлись, когда я приехал в город, познакомились в его лавке. Жильбер не раз выручал меня, это самая бескорыстная душа на свете! Поверьте, он с удовольствием простил бы мне все долги при иных обстоятельствах. Однако теперь я оказываюсь в весьма двусмысленном положении.
– Потому что у вас был мотив и возможность для убийства его отца?
– Мотива фактически не было! Я собирался ехать к Жильберу еще вчера: он второй месяц торчит в Сен-Клод. Но эта чертова погода, а затем мальчишка с известием о мосте разрушили все мои планы.
– Но как друг мог вам помочь? Насколько мне известно, он фактически был наемным работником у своего отца.
– Эти деньги мне были нужны, чтобы рассчитаться с долгами, а чтобы расплатиться с Греньи, потребовались бы более решительные меры. У Жильбера немало связей в городе – он вполне мог помочь мне устроиться на службу или даже взять к себе в лавку.
– Вчера вечером, шевалье, мне не показалось, что вы готовы к таким переменам в жизни, – осторожно заметил доктор.
– Я был в отчаянии, был зол! На себя, брата, на всех… До рассвета я просидел в обнимку с бочонком вина в своей комнате, а узнав об убийстве, совсем потерял голову. Попади эта бумажка в чужие руки – и рассчитывать на снисхождение Жильбера или суда мне не придется.
– Это несомненно наведет на вас подозрения.
– Да. Но я первым делом уничтожил бы расписку. А она и поныне находится где-то среди вещей старика. В этом и есть мое оправдание для разумного человека, но много ли таковых среди судейских чиновников?
– Поэтому вы и предложили мне вести расследование?
– Конечно. Собственно, вы теперь – моя последняя надежда. Я, разумеется, не останусь в долгу, если вы выполните свою часть договоренности.
«Что-то он темнит. Впрочем, доля истины в этих словах есть: расписку он бы уничтожил… если бы нашел» – подумал Андре, а вслух сказал:
– Можете на меня положиться. Пока эта бумага мне не попадалась, но обещаю искать очень внимательно. Хотелось бы узнать, о какой сумме идет речь?
– Сто золотых ливров5, старый проныра ссудил мне сто золотых, – горестно ответил шевалье.
– Я имел в виду, сколько вы намерены дать за эту расписку.
– Простите. Думаю, двух ливров будет достаточно?
– Вполне. Половину я хотел бы получить сейчас.
– Конечно! – воскликнул дворянин. Он подбежал к кровати и вытащил из-под подушки туго набитый кошелек. Возможно, следуя заветам матушки, шевалье надеялся таким образом приумножить свой капитал. Он протянул доктору золотой. Пряча монету, тот сказал:
– Насколько мне известно, какие-то вещи Греньи хранил в сарае. Я собираюсь обыскать его в ближайшее время… Вы выходили из номера после нашего прощания?
– Нет, сидел здесь. Едва глаза сомкнул, когда эта суматоха поднялась.
– Слышали что-нибудь внизу?
– Если бы! Я был пьян в стельку, едва себя помню.
– Что ж, мы закончили. Я буду держать вас в курсе событий. И советую не злоупотреблять спиртным до конца следствия.
Глава 5
Доктор зашел в свой номер. Он спрятал золото в сумке и взял плащ: на улице все-таки было прохладно, а простужаться совсем не хотелось. Когда Андре спустился, Лу со скучающим видом сидел за столом. Мсье Кланду погрузился в чтение и ничего не замечал вокруг.
Доктор вернулся к записям; он кратко изложил на бумаге свои беседы с постояльцами. Слуга, изнывая от безделья, покачивался на стуле; Пьер поглядывал на великана, явно переживая за сохранность своей мебели. Андре вполне разделял его опасения, поэтому старался побыстрее закончить записи. Скоро он поставил последнюю точку и обратился к Лу: