Я – тело, только тело. Исследование телесности, сознания и ампутированных конечностей

Глава 2

Владение телом

Как мы уже отмечали, одной из двух основных составляющих телесной осознанности является владение телом – чувство, что наше тело принадлежит нам самим, что оно отличается от тел и Я других людей, а также от других объектов в мире. В общих чертах фантомные конечности можно рассматривать как нарушение владения телом, при котором люди сохраняют некоторую степень владения своей отсутствующей частью. В клинической практике встречаются и другие нарушения. Например, пациенты с соматопарафренией отрицают владение конечностью, твердо веря, что она принадлежит кому-то другому, хотя они сохраняют контроль над ней, как и пациенты с синдромом нарушения целостности восприятия собственного тела (body integrity identification disorder, BIID), чье твердое убеждение, однако, перерастает в жгучее желание удалить эту конечность. Чувством владения телом можно легко манипулировать в лабораторных условиях. Простой эксперимент, опубликованный в 1998 году, показал, что у испытуемых можно легко вызвать чувство владения искусственной рукой. В эксперименте по созданию иллюзии резиновой руки, широко используемом сегодня и воспроизведенном уже тысячи раз с 1998 года, испытуемых убеждают воспринимать резиновую руку как их собственную, что позволяет исследователям изучать механизмы работы мозга, лежащие в основе чувства владения телом. Изначальная версия эксперимента была многократно модифицирована в разном ключе, например чтобы получить «иллюзию обмена тел», которая позволяет глубже понять чувство владения телом.

Роберту Викерсу всегда казалось, что с его левой ногой что-то не так, хотя конечность была абсолютно здоровой – она двигалась и ощущалась так, как должна, и не была деформирована. Однако по какой-то непонятной причине Викерс чувствовал, что его левая нога лишняя, что она просто не принадлежит ему и что он должен был родиться без нее. Роберт вспоминал, что подобные мысли возникали у него уже в пятилетнем возрасте. В детстве он не мог поделиться ими даже с самыми близкими людьми, что вызывало у него сильную тревогу. В подростковом возрасте он впал в депрессию и в конце концов попытался свести счеты с жизнью.

Из-за наличия левой ноги Викерс чувствовал себя неполноценным; более того, он пришел к убеждению, что единственный способ стать «целым» – удалить ее. Он часто перевязывал ногу ремнем, пытался нанести ей непоправимый вред, чтобы сделать ампутацию ноги неизбежной. Однажды Викерс пережал кровоток жгутом, в другой раз в попытке раздавить ногу положил ее под автомобиль и снял его с домкрата. Но нога оказалась прочнее, чем он предполагал, и его попытки самостоятельно удалить ее ни к чему не привели.

К 30 годам Викерс решил, что ему необходимо избавиться от ненужной конечности раз и навсегда. Поэтому однажды утром он купил много сухого льда и погрузил в него ногу. Затем он позвонил жене и попросил отвезти его в больницу, надеясь, что, проснувшись на следующий день, обнаружит, что нога ампутирована. К несчастью для Викерса, врачам удалось спасти конечность. Они посчитали его сумасшедшим и назначили ему транквилизаторы, антипсихотики и электросудорожную терапию, намереваясь избавить его от бессмысленного, по их мнению, желания. Хотя долгое время Викерс и сам считал себя сумасшедшим, в конечном счете он пришел к осознанию, что хирургическое удаление конечности – это единственное, что он может сделать ради собственного счастья. Со временем он встретил психиатра, лечившего еще нескольких подобных пациентов, и тот договорился об ампутации его ноги. Викерс сожалел лишь о том, что не сделал этого раньше1.

Роберт Викерс – носитель редкого и загадочного состояния, которое сейчас называют нарушением целостности восприятия собственного тела. Первое медицинское описание этого состояния появилось в 1977 году в небольшой статье, где говорилось о двух случаях «добровольной ампутации». Один из пациентов сообщал о повторяющихся сексуальных фантазиях стать человеком с ампутированной конечностью и о том, что он часто мастурбировал на фотоснимки женщин с ампутированными конечностями. «С тринадцати лет, – рассказывал он врачам, – моя сознательная жизнь была поглощена […] странным и чрезвычайно сильным навязчивым желанием, потребностью, стремлением ампутировать ногу выше колена». Он обращался к нескольким врачам по поводу своего состояния, но ему неоднократно отказывали в хирургической ампутации, и в конце концов он начал представлять себе различные несчастные случаи, в результате которых мог бы получить травму ноги. Однажды он взял дело в свои руки – вбил конический щуп из нержавеющей стали в кость левой голени, а затем попытался инфицировать рану гноем от прыщей на лице, смешанным с носовой и анальной слизью. Его нога начала проявлять признаки серьезной инфекции, и он поступил в больницу, сказав врачам, что поранил конечность в результате несчастного случая на производстве. Однако инфекция быстро прошла, и его выписали. После этого он предпринял еще множество попыток травмировать свою нежеланную ногу. Он регулярно накладывал жгут на левое бедро, прикладывал лед и делал инъекции местного анестетика для обезболивания, прекращая только тогда, когда боль становилась невыносимой. Затем он начал ежедневно вбивать щуп в кость голени, с каждой попыткой продвигаясь все ближе и ближе к колену. В последующих интервью пациент рассказывал, что обращался к нескольким психиатрам и рассматривал различные варианты лечения, включая ЛСД-терапию, но неизвестно, проходил ли он их на самом деле. На момент последнего наблюдения он все еще не решил свою проблему и признавался, что находится в тяжелой депрессии.

Синдром BIID веками прятался на виду и всегда связывался с сексом. В 1785 году французский анатом и хирург Жан-Жозеф Сю описал англичанина, который был влюблен в женщину с ампутированной конечностью и хотел сам стать таким же. Он предложил французскому хирургу 100 гиней за ампутацию его здоровой ноги; хирург отказался, потому что у него не было нужного оборудования, но затем все-таки провел операцию под дулом пистолета. Позже хирург получил плату за ампутацию вместе с письмом, в котором говорилось: «Вы сделали меня счастливейшим из людей, отняв у меня конечность, которая была непроходимым препятствием на пути к моему счастью»2.

В конце XIX века австро-немецкий психиатр Рихард фон Краффт-Эбинг опубликовал свой труд «Сексуальная психопатия» (Psychopathia Sexualis), представляющий собой энциклопедию парафилий, или девиантных сексуальных практик, включая скотоложество, мазохизм, некрофилию и садизм, а также широкий спектр других фетишей. Более поздние издания энциклопедии, которая сегодня считается основополагающим текстом для научной сексологии, также включают заметки о трех людях, у которых наблюдалось состояние, которое теперь в ретроспективе похоже на синдром BIID. «Даже телесные дефекты перерастают в фетиши», – пишет фон Краффт-Эбинг, а затем приводит описание 28-летнего инженера-фабриканта, который «жаловался на своеобразную манию, заставлявшую его сомневаться в своем рассудке»:

С 17 лет он стал испытывать сексуальное возбуждение при виде физических дефектов у женщин, особенно хромоты и искалеченных ног. Обычные женщины не вызывали у него никакого влечения. Но если женщина хромала или имела деформированные или изуродованные ноги, она оказывала на него сильное чувственное воздействие, независимо от того, была ли она красива или безобразна. В его грезах […] перед ним то и дело возникали фигуры прихрамывающих женщин. Временами он был не в силах устоять перед искушением подражать их походке, что вызывало бурный оргазм со сладострастным семяизвержением. […] Он полагал, что соитие с хромой женщиной доставит ему огромное удовольствие. Во всяком случае, он не смог бы жениться ни на ком другом, кроме хромой женщины.

Далее следует история человека, названного Z., который…

даже в раннем детстве всегда испытывал большую симпатию к хромым и ковыляющим [и] имел обыкновение ходить по комнате прихрамывая на двух метлах вместо костылей, или, когда его никто не видел, ковылять по улицам. […] в его эротических фантазиях идея хромой девушки всегда была ведущим элементом. Личность хромой девушки была ему безразлична, его интересовала только хромоногость. Он никогда не вступал в половую связь с девушкой, страдавшей от такого недуга. Его извращенные фантазии крутились вокруг мастурбации на ногу хромой женщины. Временами он питал надежду на то, что ему удастся добиться успеха и жениться на целомудренной хромоножке. […] Настоящее его существование было сплошным страданием.

Наконец, есть случай тридцатилетнего чиновника:

С 7 лет он играл с хромой ровесницей. В возрасте 12 лет наступило половое созревание, и вне всякого сомнения, первые сексуальные эмоции по отношению к другому полу были связаны с видом хромой девочки. С тех пор только хромые женщины возбуждали его сексуально. Его фетишем стала красивая дама, которая, как и спутница его детства, хромала на левую ногу. Он рано начал искать связи с противоположным полом, но оказывался абсолютным импотентом с женщинами, которые не хромали. Он ощущал себя мужчиной и получал удовлетворение, если женщина хромала на левую ногу, хотя успех приходил и в случае ее хромоты на правую ногу. Его сексуальная аномалия делала его очень несчастным, и он часто был близок к самоубийству3.

Раннее кинематографическое отображение добровольной ампутации появилось в немом фильме ужасов Тода Браунинга «Неизвестный» (1927), где Лон Чейни сыграл роль циркового уродца по прозвищу Безрукий Алонзо, чей номер состоял из метания ножей и стрельбы из винтовки ногами по его прекрасной ассистентке Нанон (в исполнении Джоан Кроуфорд). На самом деле Алонзо – беглец и самозванец, который крепко связывает руки за спиной, чтобы скрыть деформированный большой палец, по которому его можно опознать. Алонзо тайно влюблен в Нанон, но из-за того, что большую часть жизни ее домогались и лапали мужчины, она испытывает болезненный страх перед их руками. Она избегает ухаживаний Малабара, циркового силача, но, веря в безрукость Алонзо, чувствует себя рядом с ним комфортно. Когда владелец цирка и отец Нанон узнают тайну Алонзо, он убивает их обоих. Нанон становится свидетельницей преступления и видит обезображенный большой палец убийцы, но не его лицо. Затем Алонзо шантажом заставляет хирурга ампутировать ему обе руки, чтобы Нанон не смогла опознать его как убийцу, и он смог завоевать ее сердце [12].

С 1924 по 1941 год журнал London Life опубликовал длинную серию писем и рассказов, большинство из которых были подписаны неким Уолтером Стортом, содержащих истории молодых женщин с ампутированными конечностями и мужчин, которые были сексуально заинтересованы в них или питали к ним романтические чувства. В 1972 году журнал Penthouse начал публиковать подобные письма и рассказы, которые стали настолько популярны, что редакторы завели регулярную колонку «Мания одноногости» (Monopedia Mania), а в 1975 году увидел свет андерграундный порнографический комикс «Ампутантская любовь» (Amputee Love), где описывались подвиги Лин, которая после потери одной из ног в автомобильной аварии открывает для себя тайный мир ампутационных фетишистов и оргий4.

Первые истории о желающих ампутировать конечность «по требованию» укрепили ассоциацию с сексом [13]. Они были опубликованы в 1977 году в Journal of Sex Research известным психологом и сексологом Джоном Мани, психологами Расселом Джобарисом и Греггом Фертом, последний, к слову, и был одним из тех, кто желает расстаться со своей конечностью. Мани, Джобарис и Ферт считали это состояние сексуальной перверсией. По их мнению, «потенциальные люди с ампутированными конечностями» фантазируют об ампутации и фетишизируют культю из-за ее сходства с фаллосом. В связи с этим Ферт предложил назвать это состояние «апотемнофилия», что означает «любовь к ампутации»5.

На сегодняшний день в медицинской литературе зафиксировано менее 500 случаев синдрома нарушения целостности восприятия собственного тела. Многие из пациентов действительно объясняют желание ампутировать конечность сексуальными мотивами, заявляя, что такая идея вызывает у них сексуальное возбуждение или что их сексуально привлекают люди с ампутированной конечностью. Однако это не единственный из возможных сценариев, и в значительной части задокументированных случаев сексуальный компонент полностью отсутствует. В 2005 году психиатр Майкл Ферст из Колумбийского университета опубликовал данные телефонных интервью с 52 респондентами, имевшими синдром BIID. Большинство из них утверждали, что их восприятие нежелательной конечности не отличалось от восприятия других, симметричных им конечностей; 12 участников сказали, что «она ощущалась как-то иначе»; еще 7 – что она ощущалась «как не их собственная»; несколько человек сообщили, что испытывали ощущения от этой конечности менее интенсивно, а еще несколько – что ощущения были более интенсивными. Важно отметить, что никто из респондентов не сообщил о мании, бреде или галлюцинациях и менее одной пятой части из них указали сексуальное возбуждение в качестве основной причины стремления к ампутации.

Когда участников исследования попросили назвать основную причину, почему они желают ампутации, почти две трети респондентов, с которыми работал Ферст, заявили, что это «восстановление» их «подлинной сущности». Например, учитель по имени Том рассказал Ферсту, что с двумя руками и двумя ногами чувствовал себя «незавершенным». Он проходил психотерапию, принимал назначенные ему антидепрессанты и антипсихотики, но вместо того, чтобы заглушить желание ампутации, все это лечение только ухудшало его самочувствие. В 2001 году Тому была проведена плановая ампутация левой ноги, и это, по его словам, позволило ему наконец-то почувствовать себя «целым» или «полноценным».

Другие люди с этим синдромом приводят аналогичные причины, по которым они желают ампутации. В документальном фильме Мелоди Гилберт «Целый» (2003) пожилой житель Флориды по имени Джордж Бойер рассказывает, что у него тоже «всю жизнь была навязчивая идея» об ампутации ноги и что в течение всей своей жизни он проходил курс психотерапии, но это никоим образом не сказалось на его стремлении к ампутации. Когда он в конце концов отстрелил себе ногу из ружья, то почувствовал себя «абсолютно преображенным», добавив, что «наконец-то к концу жизни стал человеком», и далее заключил: «Пускай я умру хоть в следующий миг, мне плевать, ведь я наконец-то осознал себя. Я стал целым». Другой герой документального фильма говорит: «Парадокс заключается в том, что, лишившись ноги, я на самом деле стал человеком в большей степени, чем был до этого. […] В вашем понимании, я себя изуродовал. В моем понимании, я исправил тело, которое было неправильным»6.

На основании подобных заявлений Ферст пришел к выводу, что данное состояние «может быть осмыслено как необычная дисфункция в развитии основополагающего чувства анатомической (телесной) идентичности» и что люди с таким состоянием желают ампутации, чтобы «устранить несоответствие между анатомией индивида и его или ее “истинным” Я», а также предложил переименовать состояние в синдром нарушения целостности восприятия собственного тела, или расстройство идентификации целостности тела (синдром BIID)7.

Несмотря на то что синдром BIID до сих пор практически не признан в медицинском сообществе, клинические неврологи знакомы с рядом синдромов, сопровождающихся аналогичными и сходными симптомами. Пациенты с соматопарафренией отрицают, что конечность принадлежит им, и это отрицание владения часто сопровождается бредовым ложным убеждением относительно конечности. Например, они могут настаивать на том, что конечность принадлежит наблюдающему их врачу или медсестре, супругу или супруге, а иногда – реже – утверждают, что конечностью овладел умерший родственник или дьявол. Некоторые пациенты заявляют, что конечность потеряна или украдена, что она ужасно изуродована или сгнила или что ее ампутировали и заменили новой. Другие могут воспринимать свою конечность как животное или его часть – змею, рептилию или коровье копыто, как неодушевленный предмет или как продукт питания, например сосиску. Иногда эти бредовые идеи напрямую связаны с жизненным опытом пациента, как в случае с бывшим работником скотобойни, который считал, что его рука превратилась в кусок мертвого мяса и висит у его кровати8.

Термин «соматопарафрения», означающий «тело вне разума», был введен в 1940-х годах неврологом Джозефом Герстманом. Герстман лечил многих пациентов, перенесших инсульт, и часто сталкивался со странными нарушениями телесной осознанности. Одним из распространенных симптомов инсульта является гемиплегия, то есть паралич половины тела, противоположной той стороне мозга, где произошло повреждение. В некоторых случаях пациенты перестают осознавать парализованную часть тела и ведут себя так, будто половины их тела не существует. В других случаях, как объясняет Герстман, они просто не знают о своем параличе.

Пациент ведет себя так, будто ничего не знает о своей гемиплегии, словно ее и не было, а его парализованные конечности якобы в норме, при этом он настаивает, что способен ими шевелить и может ходить так же хорошо, как и раньше. На просьбу поднять обе руки он, естественно, двигает только здоровой, но утверждает, что поднял и парализованную. На просьбу сделать движение парализованной левой рукой или ногой он делает это только здоровой рукой или вообще не делает, но при этом убежден, что выполнил задание. Пациент может не обращать внимания на парализованную сторону, как бы забыв о ней; некоторые не только не обращают внимания на дефектную часть, но и вовсе отказываются смотреть на нее или отворачиваются вправо9.

Герстман считал это «невосприятием болезни», а фантомную конечность рассматривал как «самый известный пример […] отсутствия осознания собственного дефекта […], заключающийся в переживании обладания утраченной частью тела». Однако, как и у пациентов, перенесших инсульт, неосознанность паралича также может сопровождаться «разнообразными иллюзиями, искажениями, конфабуляциями, а также галлюцинаторными или бредовыми идеями», и именно это состояние он назвал соматопарафренией. В совокупности эти синдромы обозначаются общим термином асоматогнозия, что в переводе с греческого означает «утрата знания о теле».

Когда мы знаем что-то очень хорошо, мы говорим, что «знаем это как свои пять пальцев». Но насколько хорошо вы знаете тыльную сторону своей кисти? Вы, вероятно, думаете, что уж ее-то знаете очень хорошо, и что вас невозможно обмануть, заставив поверить, что искусственная резиновая рука принадлежит вам. Однако простой и эффектный фокус демонстрирует обратное. В эксперименте с иллюзией резиновой руки испытуемый садится за стол и кладет руки на столешницу, причем левая рука скрыта от глаз за экраном, а перед ним на столешнице лежит реалистичная резиновая рука в натуральную величину (рис. 1).

Участник эксперимента не отрывает взгляда от резиновой руки, а исследователь с помощью двух маленьких кисточек поглаживает резиновую руку и спрятанную настоящую руку, следя за тем, чтобы поглаживания производились в точности одинаково и в одно и то же время на обеих руках.

Рис. 1. Иллюзия резиновой руки. Участник сидит за столом, его левая рука скрыта от глаз, а перед ним в реалистичной позе расположена искусственная рука. Синхронное поглаживание левой руки испытуемого и видимой им резиновой руки вызывает у него впечатление, что испытываемые им ощущения возникают в резиновой руке.