Колье Барбары

Колье Барбары

Москва, наши дни

Настойчиво пиликающий звук телефона разбудил меня посреди ночи. Нашарив на прикроватной тумбочке трубку и прижав её к уху одной рукой, второй я тщетно пыталась нащупать кнопку светильника. Так и не найдя выключатель, я скосила глаза на мерцающий в темноте зелёный дисплей и очень удивилась, – судя по номеру, звонили из-за границы. Тряхнув головой и отгоняя таким образом последние остатки сна, я как можно бодрее ответила:

– Слушаю.

В трубке некоторое время слышались только приглушенные и невнятные звуки, очень напоминающие детские всхлипывания. Потом знакомый голос едва слышным шёпотом спросил:

– Наташка, это ты?

– Конечно я, ты же мне звонишь. Тамара, что случилось? Где ты? – я с большим трудом узнала сильно изменившийся голос подруги.

– В Белоруссии. Ты можешь срочно приехать?

– Куда? В Белоруссию? Сейчас? Ты в своём уме? – Я бросила взгляд на часы, – шёл третий час ночи.

– Именно сейчас. Наташка, мне грозит серьёзная опасность. Они сказали, что убьют меня, – в трубке опять послышались всхлипывания.

– Подожди, объясни толком, что там у тебя происходит? Только по порядку. – От моей сонливости вмиг не осталось и следа.

– Наташка, сейчас я не могу ничего тебе рассказать, прошу только об одном – срочно приезжай.

– Томка, ты ставишь меня в абсолютно тупиковую ситуацию. Сейчас половина третьего ночи. Через пять часов я должна, как штык, быть на работе. Ты что, предлагаешь мне позвонить генералу в такую рань, чтобы отпроситься с работы?

– К чёрту твою работу! Позвонишь и всё объяснишь Тарасову утром. Или, боюсь, мы уже не увидимся с тобой никогда, – Томка опять разревелась.

– Где ты хоть находишься? И почему одна? Куда подевалась вся твоя охрана? Жорик где? – Вспомнила я высоченного под два метра здоровяка, бывшего сотрудника ГРУ, а в последнее время начальника охраны Томкиного предприятия, который постоянно и повсюду, насколько я помнила, следовал за Томкой, как тень.

– Я в санатории «Магнолия», это в трёх километрах от города Несвиж в Белоруссии. А Жорика больше нет, его убили. Со мной теперь никого нет, я совсем одна, – судя по звукам, долетавшим до меня из трубки, подруга опять забилась в истерике.

– Слушай внимательно. Сиди в номере, дверь никому не открывай. Дождись меня. Я сейчас же выезжаю. Ты поняла? – Сказала я, стараясь придать своему голосу как можно больше оптимизма.

Ответа я не услышала, в трубке внезапно что-то щёлкнуло, и сразу послышались частые гудки. Я похолодела и стала судорожно набирать номер, с которого звонила Томка.

«Набираемый вами номер не существует», – механическим голосом отвечал мне мобильник раз за разом.

– Наверное, неправильно определился номер входящего звонка, – решила я и в растерянности плюхнулась на диван. С чего начать? Я не представляла. Мысли путались, сосредоточиться на главном никак не удавалось. Прежде всего, нужно позвонить на работу, оперативному дежурному, – я схватила телефон:

– Дежурный Панков, – услышала я голос Виталия, – слава богу, – мысленно перекрестилась я, – что сегодня дежурит именно он.

– Виталик, привет – это Ростова беспокоит, будь так добр, запиши информацию для Тарасова, – я на мгновение задумалась.

– Наташка, и чего тебе только не спится? Сама колобродишь по ночам и другим работу придумываешь, ладно, давай диктуй, – зашуршал бумагами Панков.

– Записывай. Срочно выезжаю в Белоруссию. Санаторий «Магнолия», Несвиж. Пока буду в дороге, если есть такая возможность, свяжитесь с белорусскими коллегами. В данном санатории проживает гражданка России Тамара Александровна Лурье. В каком именно номере, не знаю, сейчас обратной связи с ней нет. По её словам, ей угрожает серьёзная опасность. Пусть местные конторские её подстрахуют до моего приезда. По прибытии сразу свяжусь и доложу подробности. Подпись – Ростова. Всё записал?

– Записать-то я записал, вот только генерал тебя точно по головке не погладит за такую самодеятельность.

– Виталик, не учи отца е… – разозлилась я, – Тамара – моя самая близкая подруга, и если ей действительно угрожает опасность, то я должна быть рядом. Всё, я уже в седле.

– Ты там только поосторожнее, а генералу я всё попробую объяснить, – смягчился дежурный. – И ни о чём не беспокойся. Посты ГИБДД я предупрежу. Ты ведь на своей машине поедешь?

– Да.

– Тогда удачи. Если что, я на связи, – буркнул Панков и отключился.

Я швырнула телефон на диван и стала стремительно собираться в дорогу.

Дождь лил как из ведра, дворники моего «Лендровера» метались по лобовому стеклу с максимальной скоростью, но всё равно водяная плёнка сильно мешала обзору. Всполохи фар встречных машин, к счастью, редких в такую рань, безжалостно и до боли резали глаза. Я посмотрела на спидометр – сто двадцать. Конечно, мой автомобиль мог бы лететь гораздо быстрее, но я решила не рисковать. На такой мокрой дороге даже на полном приводе можно запросто оказаться в кювете. Те, кто слышал о таком специфическом явлении, как аквапланирование, – меня поймут. Дорога и уверенный рык мощного мотора немного успокоили мою нервную систему и привели мысли в некоторый порядок. Зная Томку много лет, я была на сто процентов уверена, что и на этот раз она влипла в какую-то очень серьёзную историю. И всё – исключительно благодаря своей бесшабашности. Такой уж она человек. Едва на горизонте появлялся какой-либо редкий исторический предмет, суливший в будущем неплохую прибыль, моя подруга мгновенно делала охотничью стойку и срывалась с места. При этом для неё не имело абсолютно никакого значения, где находится вожделенная редкость – она была готова пересекать меридианы, переплывать моря и океаны, и всё это спонтанно, без какой-либо предварительной подготовки. Дело в том, что Тамарка – основатель и полноправная хозяйка сети антикварных магазинов, и по работе всё время мотается в поисках ещё сохранившейся старины по нашей необъятной стране, не забывая прочёсывать мелкой гребёнкой и зарубежные территории.

Впрочем, уже не раз вытаскивая подругу из различного рода крупных и не очень неприятностей, я давно убедилась, что служба безопасности поставлена у неё на достаточно высокий уровень. Она смогла подобрать неплохую команду профессионалов, сплошь состоящую из бывших сотрудников Главного разведывательного управления, оказавшихся не у дел, благодаря исключительному умению нашего государства разбрасываться направо и налево особо ценными кадрами. И тот факт, что на этот раз вся её охрана оказалась абсолютно бессильной, говорил о том, что Томка всё-таки нарвалась. И по всей вероятности – очень серьёзно. Видимо, ставки в той игре, которую она затеяла, так велики, что даже я терялась в догадках, как ей помочь. Ситуация осложнялась ещё и тем, что после того, как полгода назад по моей просьбе генерал Тарасов, мой непосредственный и, не побоюсь этого слова, всемогущий начальник, подняв все свои и чужие связи, вызволил мою подругу, ни много ни мало, из вьетнамской тюрьмы, мне было недвусмысленно указано на то, что данное содействие генерал оказывает мне в последний раз и больше я могу к нему с подобными просьбами не обращаться. Одному Богу известно, до каких верхов он дошёл, чтобы в буквальном смысле вырвать Томку из плена. Но, насколько я поняла, этим вопросом, помимо нашей конторы, где было задействовано несколько высокопоставленных чинов, дружно занимался ещё и весь МИД России. Чего это стоило нашему генералу, мне потом оставалось только догадываться. А посему, встречая на военном аэродроме в Чехове исхудавшую, но морально не сломленную в далёких «вьетконговских» застенках подругу, я жёстко и однозначно обозначила ей свою позицию в этом вопросе. Тогда мне показалось, что Томка всё поняла и со слезами на глазах дала мне клятвенное обещание, что впредь будет более разборчива в своих профессиональных вопросах. Но как видно, едва зализав раны, она вновь очертя голову бросилась в омут…

Хотя, честно говоря, что могло произойти в мирной и по определению спокойной Белоруссии со всей Томкиной охраной, мне было абсолютно непонятно. И как мог так подставиться Жорик, не побоюсь этого слова, профессионал до мозга костей, вне всяких сомнения знающий, как легко и быстро перебить дюжину врагов? Это уже находилось за гранью моего понимания. Увидев справа яркие и манящие огни автозаправки, я решила остановиться. Мой организм настойчиво требовал крепкого горячего кофе, а машина – хорошую порцию бензина. Пока сонная сотрудница автозаправочной станции мудрила с кофеваркой, я попробовала, наверное уже в сотый раз, набрать номер, с которого мне звонила Томка, и опять безуспешно. Успокоив себя тем, что до границы осталось не больше сотни километров, я, обжигаясь, залпом выпила кофе и снова села за руль. Незаметно рассвело. Проскочив границу братской Белоруссии, я несколько снизила скорость, поскольку справедливо полагала, что на территорию сопредельного государства влияние нашего оперативного дежурного Панкова вряд ли распространяется.

Беларусь, Несвиж, наши дни

Когда я подрулила к гостинице «Магнолия», был уже почти полдень. Вихрем влетев в вестибюль, я тут же попала в нехилые объятия двух мужиков в штатском с угадывающимися кобурами под пиджаками, которые, грамотно взяв меня в «коробочку» и ненавязчиво оттеснив в сторону, поинтересовались – куда это дамочка, то есть я, так торопится. Выяснив, что меня интересует, в каком номере остановилась госпожа Лурье и на каком этаже находится этот самый номер, – мужики сразу насторожились. А я тут же поняла, что наткнулась отнюдь не на секьюрити гостиничного комплекса, а на коллег из дружественной нам белорусской конторы.

– Майор ФСБ России Ростова, – представилась я и, выдернув из кармана служебное удостоверение и внутренне боясь услышать самое страшное, уставилась на комитетчиков, один из которых, хоть и смутно, но вполне определённо кого-то мне напоминал.

– Нас предупредили о вашем приезде, – невозмутимо проговорил один из верзил, видимо старший. – С госпожой Лурье всё в порядке…

– Я могу её увидеть? – Бесцеремонно перебила я его и сделала попытку освободиться от железной хватки.

Хватка заметно ослабла, но всё ещё ощущалась, и довольно чувствительно.

– Ваша подруга сейчас находится в городской больнице под надёжной охраной. Поехали, мы вас проводим, а то врачам на этот раз пациентка попалась с очень скверным характером. Без вас, сказала – слова не вымолвит.

Я пожала плечами и, облегчённо вздохнув, направилась к выходу вслед за верзилами из белорусского КГБ.

Здание больницы располагалось в отлично отреставрированном старинном особняке, века этак восемнадцатого. Со всеми положенными таким зданиям по статусу высоченными колоннами и тяжелеными дубовыми дверьми при входе, декорированными большими бронзовыми, позеленевшими от времени виноградными листьями. Я потянула за витую, изящного литья ручку, массивная на первый взгляд дверь неожиданно легко поддалась, и я решительно ступила внутрь полутёмного прохладного холла. Поднимаясь по широкой лестнице и ступая по истёртым мраморным ступеням, я с интересом разглядывала необыкновенной красоты ажурные чугунные перила, явно изготовленные на заказ великолепным старым мастером. Мои провожатые не докучали вопросами, а просто молча показывали, куда идти – налево, направо и прямо. Наконец, мы упёрлись в совершенно тёмный тупик, в конце которого угадывалась дверь, около которой безмолвными изваяниями застыли двое охранников. Увидев, что незнакомая особа идёт прямо на них, но явно в сопровождении «своих», привставшие было со стульев сотрудники уселись обратно и мгновенно потеряли ко мне всякий интерес.

Я решительно распахнула дверь в палату и быстро прошла к единственной кровати, расположенной в дальнем правом углу и тускло освещённой ночником с зелёным абажуром. Полумрак в палате усугублялся наглухо задёрнутыми плотными темными шторами. Подойдя к кровати я, наконец, увидела Томку. Бледное прямо-таки пергаментного цвета лицо, спутанные каштановые волосы, худые белые руки с бьющимися под тонкой кожей синими ниточками кровеносных сосудов безвольно лежали поверх грубого шерстяного одеяла. При моем приближении веки подруги дрогнули, и она распахнула свои большие карие глаза, в которых я сразу увидела такой страх, что сердце моё тотчас сжалось. Строгую нравоучительную нотацию, которую я старательно сочиняла всю дорогу, тут же решила оставить на потом. Сейчас Томка явно нуждалась в первую очередь в участии и моральной поддержке и менее всего – в упрёках и нотациях с моей стороны.

– Вы не могли бы оставить нас минут на десять одних? – спросила я через плечо и услышав, как тихо притворилась входная дверь, взяла подругу за руку и негромко спросила:

– Ну, ты как?

– Как видишь. В общем, неплохо. Хотя бывали времена и получше, – едва слышно проговорила она.

– Ты не хочешь рассказать мне, что случилось? Каким ветром тебя занесло в Белоруссию? Меня после твоего звонка чуть инфаркт не хватил…

– Они позвонили и сказали, что убьют меня, если я не расскажу им всё… – Томка протянула дрожащую бледную руку и попыталась взять стакан воды с тумбочки. Это у неё не получилось, и я помогла подруге, наблюдая, как она жадно пьёт воду из немытого мутного стакана, громко лязгая о его край зубами. И меня снова накрыла волна нестерпимой жалости к близкому мне человеку.

– Томка, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но всё же попробуй сосредоточиться. И, главное – ничего не бойся. Пойми, по крайней мере в настоящее время тебе абсолютно ничто не угрожает. Я теперь рядом с тобой, а там в коридоре, – я махнула рукой в направлении входной двери, – дежурят вооружённые до зубов сотрудники КГБ Беларуси, так что в данный момент ты находишься в абсолютной безопасности. Скажи мне, кто тебе звонил и угрожал? Только постарайся излагать всё как можно подробнее и, главное, по порядку. Ладно?

– Я попробую, честно. Всё началось примерно месяц назад. Я получила очень заинтересовавшее меня письмо по электронной почте от некоего Базиля, по крайней мере, он всегда, тогда, да и потом, подписывался именно этим именем. В своём письме он сообщил, что является прямым потомком последнего управляющего домом Радзивиллов в Несвиже. Да, не смотри на меня так, того самого, которого после своего бегства с Бонапартом оставил на своём хозяйстве Доминик Радзивилл.

– Эконом графа Радзивилла, – насколько мне известно, был пленён наступающими русскими войсками во главе с адмиралом Чичаговым и вскоре расстрелян во дворе родового замка графа, – смутно вспомнила я некоторые подробности.

– Глупости. Он остался жив. А не расстрелян и уж тем более не повешен во дворе замка, как утверждают некоторые историки, но это не суть важно. Главное, что эконом остался в Несвиже с прямыми указаниями от Радзивилла. И его распоряжения касались прежде всего того богатства, которым были буквально забиты залы замка Радзивиллов. Вот Базиль и утверждал, что его предком был как раз этот самый эконом, который, по бытующему ныне у некоторых невежд от псевдоистории мнению, был повешен во дворе замка на итальянском колодце русскими войсками после нечеловеческих пыток, которым якобы подвергли его, поскольку наступающая русская армия не нашла в захваченном замке абсолютно ничего. Залы были пусты. Но на самом деле всё было, мягко говоря, не совсем так. Но об этом позже. Как бы там ни было, но о несметных сокровищах Радзивиллов по всей Европе ходили целые легенды, а многие и воочию видели всю эту роскошь. Одни только фигуры двенадцати апостолов, отлитые из золота и серебра высотой в человеческий локоть и усыпанные драгоценными камнями, чего стоили. Хотя сейчас, в наше время, бытует мнение, что фигуры эти были отлиты в полный человеческий рост. Но это обычная заманиловка для искателей сокровищ. Настоящие же размеры золотых апостолов не превышали человеческий локоть. Была раньше такая мера длины.

– Томка, я столько лет тебя знаю и всё не перестаю тебе удивляться. И, честно говоря, абсолютно ничего не понимаю. Ну, скажи мне на милость, как можно в наше жестокое время быть такой доверчивой? Ведь по всей Европе наверняка живут несколько десятков, если не сотен, а может и тысяч прямых и не очень потомков князей Радзивиллов, и твой Базиль, следуя элементарной логике, должен был сначала выйти на них. И если ему действительно было что-то известно о местонахождении родовых сокровищ, то уж прямые наследнички, я думаю, за ценой не постояли бы.

– Ты сама не даёшь мне сказать, всё время перебиваешь, – возразила Томка. – Действительно, Базиль приватно общался с несколькими представителями нашего рода…

– Вашего рода? Я не ослышалась? Я всё правильно поняла? Ты-то тут причём? – От такой информации у меня даже перехватило дыхание. Томка – родственница Радзивиллов? Нет, это уже слишком, даже для моей закалённой в боях нервной системы. Необходимо срочно поинтересоваться у медперсонала, какими таблетками её тут пичкали.

– Да. Ты не ослышалась. Я и сама сначала очень удивилась. Но Жорик ещё в Москве, две недели назад, провёл своё собственное расследование, и представляешь – всё сошлось. Правда, наши родственные связи с родом Радзивиллов очень дальние, как говорится, седьмая вода на киселе, но всё же. Так вот, ты права, Базиль действительно обращался с подобными предложениями и к другим отпрыскам Радзивиллов, и не единожды, но с презрением был изгнан ими вон.

– Всё равно непонятно, если твой Базиль является хранителем всех сокровищ Радзивиллов, то что именно подвигло его вообще кого-то искать?

– Вот! В этом-то всё и дело. В прошлом году в Швейцарии на него вышли очень неприятные типы самого что ни на есть бандитского вида и заявили, что знают всё. То есть, проще говоря, они сообщили, что им известно, что ключ от сокровищницы Радзивиллов, где до сих пор покоятся исчезнувшие сокровища, находится у Базиля. Как они это узнали, неизвестно, но поскольку они попали в самую точку, Базиль, сама понимаешь, здорово испугался. Ведь бежавший с Наполеоном Доминик Радзивилл приказал только надёжно спрятать сокровища, а что делать с ними дальше, он так и не сказал. Вероятнее всего, рассчитывал сам вернуться за ними. Но поскольку от него до самой его смерти в 1813 году не было больше никаких вестей, то потомки эконома так и продолжали хранить страшную тайну, передавая её из поколения в поколение. И вот спустя столько лет вдруг появились эти неизвестные. Базиль утверждал, что, по его мнению, угрожавшие ему бандиты были выходцами из России. Они и не скрывали того, что не имеют никакого отношения к древнему роду, и просто нагло потребовали отдать сокровища им. Теперь ты понимаешь, почему Базиль сразу бросился искать родственников князя? Он хотел передать тайну в руки наследников Радзивиллов и, таким образом, убить сразу двух зайцев – до конца выполнить свой долг и обезопасить себя и свою семью.

– Не понимаю, за чем же тогда дело стало? Отправил бы наследникам письмо с подробным объяснением, как найти скарбницу с сокровищами, и всё. – Пожала я плечами.

– Если бы всё было так просто! Ты, конечно, в целом права, но дело в том, что во всей этой истории была ещё одна загвоздка. Базиль не просто хотел раскрыть тайну клада наследникам Радзивиллов, а получить с этого некоторые, совсем незначительные дивиденды.

– Незначительные? – с сомнением покачала я головой, – что-то верится с трудом.

– Учитывая общую стоимость сокровищ, он просил совсем маленькую сумму. Можно даже сказать, просто смехотворную. Он подсчитал, что жалование его предка как эконома дома Радзивиллов составляло во времена Доминика сколько-то там, уже не помню, в золотой монете, а поскольку все его предки, свято храня тайну рода, оставались всё это продолжительное время как бы на службе у семьи Радзивиллов, то на сегодняшний день жалование, подлежащее выплате, составило бы примерно один миллион долларов США. Вот эти деньги Базиль и хотел получить взамен. Теперь понятно?

– Теперь, по крайней мере, мне совершенно ясно, почему его и на порог не пустили наследники Радзивиллов в Европе. Представляю, сколько подобных мошенников, как твой Базиль, бродит сейчас по всему миру в поисках таких легковерных жертв вроде тебя. Ты хоть сама-то понимаешь, что взамен целого миллиона долларов ты в лучшем случае получишь кусок старой карты, которая, скорее всего, ни стоит и ломаного гроша. А в худшем – учитывая запрашиваемую сумму, просто схлопочешь пулю в свою бестолковую голову. И вообще, если хочешь знать моё мнение, то тебе просто в срочном порядке необходимо перечитать классиков, лучше Ильфа и Петрова, тогда мозги сразу встанут на место. Надеюсь, деньги ты ещё не успела ему отдать?

– Нет, деньги в полной сохранности лежат в банковской ячейке. Но ты была бы абсолютно права, если бы не одно обстоятельство. В последнем письме, которое он прислал мне по электронной почте, было упоминание об одной семейной реликвии, а это, поверь мне, очень весомое доказательство того, что Базиль действительно владеет точными сведениями о местонахождении сокровищ.

– И какое же?

– Он упомянул о колье Барбары Радзивилл, – с вызовом выпалила моя подруга.

– И что из этого следует? – скептически усмехнулась я.

– А то, что ты можешь прошерстить все библиотеки мира или всю оставшуюся жизнь провисеть в интернете, но даже крохи информации об этом драгоценном колье нигде и никогда не найдёшь.

– Если о нём никто никогда не слышал и уж тем более не видел, то почему ты так уверена, что это колье вообще существует?

– Ты будешь смеяться, но именно про это колье мне часто и очень подробно рассказывала в детстве моя прабабушка.

– И что же такого особенного в этом украшении? – с улыбкой поинтересовалась я.

– А ты не смейся, – сразу вскинулась подруга, – это фамильная реликвия, привезённая из Константинополя Радзивиллом Бородатым, и преподнесённая им, как свадебный подарок, своей 16-летней невесте Лизавете Гаштольд. Кстати, тогда же это колье первый и последний раз видели на Лизавете во время церемонии коронации Великого Князя Литовского и короля Польского Александра Казимировича в Виленском Соборе. С тех пор…

– Знаешь, Томка, – перебила я её, – у меня от твоих рассказов уже голова кругом идёт, так что смеяться мне в ближайшем обозримом будущем, если события и дальше будут развиваться в таком темпе, действительно вряд ли придётся. Кстати, по телефону ты мне успела сказать, что начальника твоей охраны убили. Это правда?

– Откуда я знаю! Я так только предполагаю. Жора с водителем поехали на встречу с Базилем и до сих пор не вернулись. Мобильники у них не отвечают. Я не знаю, что и думать. А после этого мне позвонили эти… И самое ужасное – они абсолютно уверены, что Базиль мне уже рассказал, где спрятаны сокровища, – в Томкиных глазах опять задрожали слёзы.

– А на самом деле? – быстро спросила я.

– Наташка, ты что, мне не веришь? Мы с Базилем общались только по Интернету, поэтому я при всём желании не могла ничего узнать. Он же не дурак выдавать мне свою тайну, не получив за это ни копейки.

– А когда у вас с ним была назначена встреча?

– Три дня назад, в 16.00, недалеко от Несвижского замка.

– На эту встречу твои люди должны были приехать уже с деньгами? – строго спросила я.

– Да нет же! Говорю тебе – деньги лежат в банковской ячейке. Встреча планировалась только как предварительная. Базиль был предупреждён, что меня там не будет и все условия он может обговорить с моими доверенными людьми. Правда, сначала я тоже хотела поехать, но Жора меня отговорил, сказал, что это опасно и будет лучше, если сначала он сам всё проверит и осмотрится, что там к чему… – голос у Томки опять сел, и она горько заплакала.

– Успокойся, слезами ты им уж точно не поможешь. Может, всё ещё не так уж и плохо. Ты лучше скажи мне, на чём они поехали на встречу с Базилем? – я пересела на Томкину кровать и осторожно взяла подругу за руку.

– На моей машине – «Мерседес ML», серебристого цвета, номера московские – три семёрки.

– Ну хорошо, Жорик уехал с твоим водителем на встречу, а тебя они, что же, одну без охраны оставили?

– Нет, конечно. Со мной остался Славик. – ответила Томка и опять тяжело вздохнула.

– Ну и где теперь этот твой Славик? – нахмурилась я.

– Когда Жорка пропал, я отправила его на их поиски.

– Ну и?

– А он… – тоже пропал, – всхлипнула подруга.

В дверь деликатно постучали.

– Входите, мы уже закончили. – Я повернулась к вошедшим. Впереди важно шествовал врач, а за ним двое сотрудников КГБ Беларуси, сопровождавшие меня от гостиницы.

– Доктор, – тихо проговорила я, – моей подруге, как я вижу, вашими трудами стало уже значительно лучше. Но у меня к вам всё же будет одна очень убедительная просьба, не могли бы вы подержать сию особу у себя ещё немного?