Хозяин вечности. Дочь наемника

Девочка покачала головой.

– Нет, Герда.

Кажется, Брюл слегка удивился.

– Вот как?! Похоже я должен поблагодарить тебя, внеш… Вот уж не ожидал! Кажется, я не верно о тебе думал. В общем,… это… спасибо.

Герда обратила внимание, на то, что слово «внешняя» он на этот раз скомкал.

– Пожалуйста, – сказала она таким тоном, что все невольно заулыбались.

Вскоре они втроём уже сидели в расхваленном Надей кофе. Кофе действительно оказалось неплохим: светлое, с небольшими уютными столиками между которыми плавно разъезжало несколько роботов-официантов. Сделаны они были в виде зверей, скорее всего мифических. Несколько минут спустя вся троица уже поглощала пончики с кофе.

– И так, из-за чего был весь этот сыр-бор, – поинтересовалась Надежда тоном заботливой мамочки.

Паренёк серьёзно вздохнул.

– Ты лучше этих спроси, тех, кто убежал. Я, знаешь ли, вполне мирно иду, никого не трогаю. Вдруг вылезает откуда-то этот недомерок с приятелями, и спрашивает прямо сходу: мы, мол, тут поспорили, правда ли, что все космогаторы богомерзкие киборги которые не признают, ни дружбы, ни совести.

– Что так вот прямо и спросил?! – изумилась Герда.

Надежда лишь тихо охнула.

– Ну, да! – охотно подтвердил Брюл.

Герда прекрасно знала, что любители помахать кулаками имелись во всех мирах. По уже сложившемуся у неё мнению, Брюл и сам-то не очень от них отличался.

– Ну, а ты, конечно же, сразу в драку! – недовольно проворчала Надежда.

Особого возмущения в её голосе, правда, не было. Вероятно, действовали законы кастовой солидарности. Герда вспомнила, как изменилось поведение обычно мягкой Надежды, когда та поняла, что опасность грозит своему.

– Ну почему же сразу? – слегка удивился Брюл. – Что же я варвар, что ли? Вначале я честно спросил, зачем они нарываются. А они в ответ: «Все знают, что ученики гильдии не способны на честную драку». Ах, честной драки вам захотелось! «Хорошо», – говорю, – «только отойдём с центральной аллейки-то».

Герда вдруг почувствовала, что Брюл описывает случившиеся с каким-то даже удовольствием. Но вот причины понять она не могла. Ведь как ни крути, дать им отпор в одиночку Брюл не сумел, и гордиться ему было, в общем-то, нечем. Потом вроде бы уяснила: вся эта компания подтвердила его самые худшие представления о внешних. И парень был этому только лишь рад. Всегда приятно увидеть противника в самом чернейшем свете – свои лучше смотреться будут.

Девочка едва удержалась, что бы покачать головой.

– Ну, вот значит отошли мы, – продолжал рассказ Брюл. – Они втроём напротив меня встали. Что, говорю, герои жёлтого карлика, кто из вас посмелее будет. Компания мнётся. Помочь вам, что ли? – спрашиваю. – Самому выбрать. А тут этот крысёныш: «Это я тебя бить буду!».

На некоторое время Брюл прервал свой рассказ. Он не спеша, доел пончик, короткими глотками выпил оставшийся кофе, потом с задумчивым видом принялся смотреть через окно на деревья. Герда видела, что Надежда так и изнывает от любопытства. Хотя чего там любопытствовать не понимала: Брюс уже и так рассказал практически всё.

– Я, честно говоря, не ожидал, – сказал, наконец, Брюл, – знал его раньше немного, Иван никогда ни храбростью не отличался, ни мускулами.

– Ну, в общем, – продолжил он нехотя, – удивился даже слегка. Тут эти двое меня за руки и схватили.

– Ну, остальное вы, в общем, видели, – скомкал конец истории Брюл.

– А игнорировать их, конечно, было нельзя, – проворчала Надежда. – Мальчишки!

Брюл удивлённо посмотрел на неё.

– Игнорировать?! – произнёс он таким тоном, что сразу стало ясно, что подобная возможность ему попросту в голову не приходила, – А это как?!

Надежда только рукой махнула:

– Ладно, замнём, – сказала она, – для ясности.

На обычно молчаливого Брюла нашёл внезапно какой-то трёп. Он вдруг принялся рассказывать девочкам анекдоты и забавные случаи. Говорил, о слабостях учителей в гильдейской школе и об их сильных сторонах. Словом делился важной информацией.

С чего б это он, – слегка удивилась Герда, – он же ещё вчера меня пустым местом считал, оскорбляющим гильдию.

Такая уж была черта у Брюса Ковила: если уж он признавал кого-то своим, то целиком и сразу, и доверял ему беззаговорочно. Другое дело, что этих своих у него было очень и очень не много. Он даже в школе почти ни с кем по настоящему не сошёлся.

Между тем, Герда обратила внимание, что у входа в кафе возникло нездоровое оживление. Кое-кто из посетителей недоумённо посмотрел наружу. Причина выяснилась тут же. В узкий проход протискивалась, мешая друг другу, группа людей в зелёных балахонах. Это ещё кто такие? – недоумённо подумала девочка.

Группа осматривалась, явно кого-то ища.

– Так, – убито проговорил Брюл, – адепты церкви «Божественного зерцала». Только их здесь для полного счастья и не хватало.

– А может они ещё и не про наши грешные души? – с надеждой произнесла Надя.

Герда хотела, было расспросить их о «зелёной» компании поподробней, но, тут опровергая слова Надежды, – группа направилась прямо к их столику.

Надежда с Брюлом привстали с явным намереньем сделать ноги. Вот только выход из кофе имелся только один, и что бы пройти в него, надо было миновать зелёные балахоны.

– В чёрную дыру их, – бросил Брюл, – не желаю я бегать.

Лицо у него при этих словах скривилось так, словно он наелся кислятины. На лице у Надежды было похожее выражение, казалось, им всем предстояло, что-то очень унылое.

– Что происходит? – вопросила их Герда.

– А, – Надежда вздохнула, – зануды пришли. Приготовь себя к скучному.

Зелёные были уже возле их столика.

Герда насчитала пятерых людей разного возраста. Не смотря на капюшоны, она видела, что лица у всех были очень торжественны. Они что обедню собрались тут служить? – мельком подумала Герда. Как оказалось, её предположение было не столь уж далеко от истины.

– Бог и исток! – объявил один из балахонников постарше, Герда дала бы ему около шестидесяти. Очевидно, это была какая-то религиозная формула.

– Исток и Бог! – сообщила им Герда, немного подумав.

К её удивлению, ответ привёл пришедших в некоторое возбуждение, а Брюс с Надеждой переглянулись.

– Ты уже знакома с нашим учением, дитя? – обрадовано вопросил старший.

– Представления не имею! – весело сообщила им Герда. – Я просто хотела быть вежливой.

Она доедала последний пончик.

– Но ты произнесла ответную формулу!

– Ва! Действительно угадала! Впрочем, я знакома с целой кучей других подобных учений.

Герда уже расправилась с пончиком. Поглядев на приятелей, она заметила, что те тоже покончили с трапезой.

– Не важно, – произнёс её собеседник после коротких раздумий. – Ведь не иначе как само мироздание подсказало тебе этот ответ. Значит, ты ещё не совсем испорчена. Во всяком случае, не так как твои дружки.

– О, мы так на это надеялись! – какая-то женщина из «божественных зерцал» от умиления, кажется, готова была прослезиться.

– Чего, чего, – Герда даже оторопела слегка, – так вы, что всё это своё явление ради меня организовали?!

– Да, – подтвердил старший, – когда мы узнали, что чистая и невинная душа попала в эту богомерзкую школу для изменённых.

Герда не сразу вспомнила, что изменёнными фанатики называют космогаторов.

– Тяжёлый случай, – пробормотала она.

– Да, – вновь воскликнула женщина, – они замутнили душу свою, которая должна живое божество отражать, имплантами, что образ божества отражённый в ней искажают.

Герда хотела было просто встать и уйти, но ей вдруг стало интересно понять логику фанатиков.

– Ваша церковь ведь входит в общечеловеческую? – поинтересовалась она.

Старший священник, жрец или кто он там был на самом деле, степенно кивнул:

– Естественно.

– Тогда вы должны быть согласны, что бог есть творец.

– Безусловно.

– А суть его творчество.

Старшой был согласен и с этим.

– Да, творческий исток порождает вечно обновляющуюся вселенную. А зерцала нашей души этот исток отражают. Мы рады, что нашли взаимопонимание.

По мнению Герды, до взаимопонимания им было так же далеко, как до Магеллановых облаков и большого, и малого вместе взятых.

– Я пастор Брак, – представился между тем старший балахон. – Как только мы узнали, что ты находишься в этом кафе, то пришли, что бы спасти твою невинную душу.

– О душе потом, – отрезала Герда, довольно холодно.

– Дитя, душа это самое важное.

– Я знаю.

Она набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Вы мне вот, что лучше скажите, если бог есть творчество, а наши души его отражения, то почему же вы не даёте людям меняться? Вы что всерьёз считаете, что те, кто поставил себе имплант, перестают быть людьми? Кому от этого хуже? Да вы всех ведёте в болото!

– Всё куда хуже, чем мы думали, – расслышала она еле слышимый шёпот, – дьявольская пропаганда слишком глубоко проникла в неё.

– Дитя, – попытался урезонить её пастор Брак, – ты говоришь ересь. Если создание имплантов и творчество, то не от бога.

– И решать, что от него, а что нет, конечно, будете лично вы?

Герда почувствовала, что её заносит. Следовало закругляться.

– Ну почему же, – удивлённо проговорил Брак, – есть предписания общечеловеческого синода.

– Спасибо, – отрезала Герда, – но решать что хорошо, а что плохо я предпочитаю сама. Пошли ребята!

Она решительно встала, и, убедившись, что приятели следуют за ней, прошла мимо растерявшихся поклонников божественного зеркала к выходу. К удивлению Герды её никто не преследовал. Возможно, зелёные балахоны решили, что душа девочки уже окончательно погублена.

– А ты молодец, – воскликнул Брюс, когда они вновь оказались снаружи, – ловко отбила этого Брака.

– Брак он и есть Брак, – весело сказала Надежда. Судя по всему, она тоже осталась довольна подругой.

Сама Герда предпочла промолчать. Она вовсе не считала это победой. Хотела ведь мирно с людьми поговорить, и вдруг чуть не сорвалась, ни с того, ни с сего.

Она попыталась представить, что бы сделали на её месте оба её отца и родной, и приёмный. Вскоре она пришла к выводу, что ни тот, ни другой вообще не стали бы разговаривать с фанатиками. Капитан наёмников Кортус Мир, скорее всего, их бы сразу послал, далеко и надолго. А Горд, попросту продолжал бы обед. Она уже убедилась, что этот человек просто не обращает внимания на незначительные помехи. Интересно, – подумала она, – где сейчас Горд? Герда вспомнила, что давно его не видела.

С океана налетали порывы холодного штормового ветра. Он вихрем, проносился по небольшому городу, завывал, словно запугивая людей, поднимал мусор и тащил его от одного конца улицы до другого.

Птицы попрятались в укромных местах и теперь дрожали от холода. Многочисленные ручные животные с зелёным мехом и шестью лапами, которых в ясную погоду можно было увидеть по всему городу, теперь встопорщив шерсть, спешили укрыться в домах.

Но Горду подобная погода даже немного нравилась. Он двигался против ветра широким, уверенным шагом, с удовольствием вдыхая чистый холодный воздух. Кругом стояли жёлтые округлые здания, над которыми в густо-тёмном вечернем небе сияли две маленьких жёлтых луны. Вскоре улица кончилась.

Зимин стоял у обрыва высокой скалы. Обрыв был огорожен высоким, прочным бордюром, из того же жёлтоватого камня, что и все здания в городе. Космогатор посмотрел вниз. Море под скалою кипело.

С бешеной яростью оно нападало на основание, на котором был расположен город. Вода набрасывалась на скалу, закручивалась водоворотами и, не добившись своего, отступала. Что бы мгновение спустя попытаться по новой. Брызги взмывали высоко вверх и подхваченные воздушным порывом летели дальше, словно горизонтальный дождь.

Одежда слегка промокла, но на настоящий момент это Горда не беспокоило. Он с интересом наблюдал за игрой стихии. Вдруг подумалось, а каково это плыть по бурному морю. И не на современном компьютеризированном судне, а на древнем парусном. Он представил, как волны перехлёстывают через раскачивающийся борт, с головой накрывая снующих матросов. Некоторые из них карабкались по вантам, словно обезьяны, не смотря на бурю.

Зимин припомнил, всё что знал, о парусных кораблях: хлипкая обшивка, зависимость от ветров и течений. Да уж, космические полёты представлялись делом куда более безопасным. И всё же, всё же! Раз за разом бросать вызов стихии, быть свободным от власти сил, знать, что всё зависит только от твоей воли и мужества. Давно ушедший мир показался Зимину привлекательным. Он подумал, что стоит побольше узнать об этой эпохе.

Но тут же вспомнилось и другое. Для большинства людей обитавших в том мире, он не казался таким уж счастливым. Ужасающая нищета, беспрекословное подчинение высшим, тех же матросов зачастую вербовали во флот насильно, и сама жизнь их нередко зависело от самодурства офицеров. Какая уж там к дьяволу свобода! И всё же сама борьба со стихией его привлекала.

Горд, услышал позади себя шаги, однако повернулся не сразу. К нему подходили две фигуры в плотных плащах. Не смотря на длинные одежды и капюшоны, в них легко можно было узнать кимеритов. Горд отвесил им лёгкий ритуальный поклон, словно старым знакомым, как и было, принято у их расы.

Отвечая на его приветствие, подошедшие совершили то же короткое движение головой. Потом старший на мгновение откинул с лица капюшон. Особой необходимости в этом не было. Хотя для многих людей все кимериты были на одно лицо, опытный Зимин легко различал их даже по походке. Ещё не обернувшись, он нисколько не сомневался, что к нему подходят нанятые им самим ксеноки.

– Здесь часто такая погода? – поинтересовался Горд, вместо того, что бы сразу перейти к делу.

– Да, – сказал старший из кимеритов, которого звали Ораст. – И не только здесь, по всему миру. Океаны Дагеи постоянные генераторы бурь.

– Я слышал, – добавил младший, – что до «удара сил» всё было совсем по-другому.

Горд невольно кивнул. Лет триста назад Дагея была довольно славным местом, по крайней мере, по меркам людей и кавай. Большая её часть имела приятный тёплый климат. А суша была представлена множеством крупных островов в большинстве своём объединенных в архипелаги. На планете отсутствовали крупные хищники. Одним – словом курорт.

Однако правители планеты начали баловаться с исследованиями, на которые силами был наложен запрет. Вскоре последовало «возмездие».

Последнее слово Зимин мысленно поставил в кавычки.

Удар, нанесенный силами, по лабораториям и исследовательским центрам отнюдь не был точечным. Была проломлена планетарная кора, начались извержения вулканов. Потом, в назидание всем прочим ослушникам, силы слегка сместили планетную ось, что не только испортило климат, но и вызвало волну колоссальных землетрясений по всем островам. Цивилизация на Дагее стала возрождаться совсем недавно.

– Есть новости? – Горд наконец поинтересовался вопросом ради которого они встретились.

Ораст кивнул.

– Да. Человек, который вас интересует, как и обычно, в это время, находится сейчас в баре «Торнадо» с одним охранником.

Это было так хорошо, что Горд даже и поверил не сразу.

– Вы уверены, что охранник один?

Старший наёмник лишь усмехнулся снисходительной улыбкой профессионала.

Никогда не думал, что они могут быть столь беспечны, – подумал Зимин. Мгновение он прикидывал, не является ли это ловушкой, но счёл вероятность подобного минимальной: вряд ли кто знал, что на планету прибыл гильдиец.

– Сможете нейтрализовать охранника, так что бы обеспечить мне… разговор?

– Да без проблем, – отозвался Ораст, – Охранник не представляется мне таким уж крутым. Можете «разговаривать» с клиентом хоть целый час.

Слово «говорить» он с явной иронией выделил. Кимериты не одобряли свойственной людям уклончивости, они предпочитали называть вещи своими именами.

– Ведите, – распорядился Горд.

Ему предстояла не слишком приятная работа, с которой хотелось справиться как можно скорее.

Бар оказался не плохим, хотя и отнюдь не элитным. Зал был погружён в темноту, в которой жёлтоватым светом светились столы, и фосфоресцировала посуда. Горд не мог различить даже лиц людей сидящих по близости. Лишь временами из полумрака возникала рука, которая подносила кружку к губам. Кружка слабо светилась белым и если находишься рядом, то можно было что-нибудь разглядеть. Имелись огоньки и на стенах. Заведение было как раз в духе Горда, и при других обстоятельствах он приятно провёл бы здесь время.

– Вон тот столик, в левом углу – негромко уточнил Олдрин.

Зимин кивнул, даже с этого расстояния он видел возле столика две неясные тени. На мгновение ему захотелось опустить на глаза инфракрасные очки. Но делать этого космогатор не стал. К чему собственно? В наводке кимеритов Зимин не сомневался, к тому же он не видел фотографий Кильдрана в инфракрасном свете и не был уверен, что таким образом опознает его.

– Минуту, – сказал Зимин спутникам.

Космогатор решил, что с маскировкой можно кончать. Вынув из кармана баллончик, он направил струю аэрозоля себе на волосы. Под влиянием заключённого в баллончике реагента тёмная краска, которой они были покрыты, распадалась, а её частицы тут же становились летучими. На мгновение шевелюру Горда окутало лёгкое облачко, которое сразу рассеялось. Теперь его волосы приобрели свой естественный вид, что впрочем, было в темноте не заметно.

Что ж, Килдрин скоро увидит, – подумал Горд, двигаясь к нужному столику. Волосы были чем-то вроде визитной карточки Зимина, и он намеренно собирался здесь наследить.

Кимериты намеренно отстали, спрятавшись в темноте. Зимин скорее почувствовал, чем услышал лёгкий хлопок позади. Так, – понял он, – телохранитель нейтрализован. Зимин приблизился к столику.

– Присесть можно, – поинтересовался он у мужчины, лица которого по-прежнему не мог разглядеть из-за темноты.

– А? Да. Конечно.

Приподняв светящуюся бутылку, мужчина указал на два свободных места. На короткий миг лицо его осветилось, и Зимин понял, что это действительно Килдрин: уж чего-чего, а его фотографий перед миссией Горд насмотрелся. Обруч космогатора был скрыт у Килдрина модным на Дагее красным тюрбаном.

Зимин сел рядом с ним. Опускаясь на стул, он бросил короткий взгляд на место напротив. В фосфорическом свечении столика можно было разглядеть крупный силуэт неподвижно сидевшего мужчины. Слишком неподвижно. Темнота сейчас играла Зимину на руку, Килдрин до сих пор не заметил, что его телохранитель обездвижен.

Горд ждал, что сейчас появится официант, живой или механический. Но вместо этого прямо перед ним с потолка опустился микрофон, под которым располагался небольшой экранчик с меню. Горд выбрал почти наугад.

– Обождите, – объявил мягкий голос, и устройство стало возноситься под потолок. Минуту спустя сверху таким же образом опустился поднос.

Всё это время Зимин искоса наблюдал за Килдрином. Тот был слегка пьян, но это не мешало ему, не спеша поглощать новые порции алкоголя.

– Что-то пьёте, вы много, Килдрин, – негромко произнёс Горд тоном заботливого дядюшки.

Некоторое время царила тишина, возможно собеседник Горда решил, что ему просто послышалось.

– Мы что знакомы? – наконец произнёс он не уверенно.

– Да же не встречались. Хотя конечно предательство это такой грех, что тяжело ложится на совесть, – невозмутимо продолжил Горд, – наверное, вам его вином залить хочется. Да не смотрите вы на телохранителя, он сейчас парализован, и помочь вам не в состоянии.

Килдрин попытался встать, но его тут же пригвоздила к месту высунувшаяся из темноты могучая рука Кимерита. Зимин, выхватив из кармана фонарик, на мгновение осветил свои волосы. Казалось, в воздухе вспыхнула радуга. Килдрин побледнел: знаменитые волосы Зиминых были легендой среди космогаторов. О них знали даже те, кто не встречался с ним лично.

– Да, понимаю, – не меняя тона, продолжил Зимин, – предательство это такая штука, которую так и тянет запить, что б совесть не мучила.

– Ты… – только и смог, наконец, выдавить Килдрин.

– Я! – охотно подтвердил Горд.

– Кстати, кричать не надо, – добавил он на всякий случай. – Я уже включил звукоизоляцию столика. Пытаться бежать тоже.

Горд продемонстрировал собеседнику небольшой чёрный пистолетик, который держал в руке. Это был миниатюрный станер, стрелявший электрошоковыми иглами.

– Присядь с нами, Ораст, – Зимин даже не поднял глаз на кимерита, – а то ещё кто-нибудь рядом пройдёт, заинтересуется тем, что здесь творится. А эксцессы нам вроде бы ни к чему.

Наёмник отпустив плечо Килдрина уселся на последнее свободное место. И хотя Горд по-прежнему не смотрел в его сторону, космогатор знал, что тот профессионально отслеживает все возможные движенья предателя.

– Но как?! – потрясение Килдрина было так велико, что он, похоже, до сих пор не мог мыслить связанно.

– Что, как? – уточнил вопрос Горд.

– Как ты здесь появился? Мне бы немедленно сообщили, если б на планету опустилась хоть одна «Ласточка».

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Горд вдруг улыбнулся ему, как улыбаются маленькому ребёнку. – А то, что космогатор может прибыть на обычном рейсовом корабле и под другой фамилией, вам конечно в голову не пришло? Бывает, бывает, инерция мышления.

Килдрин, наконец, взял себя в руки.

– Ну, и что теперь? – поинтересовался он даже с некоторым любопытством и вызовом.

– Ну, а ты сам как думаешь? – любопытство, прозвучавшее в голосе Зимина, казалось, было ничуть не меньше.

– Не знаю, если б ты хотел меня просто убить, то вряд ли стал бы подсаживаться.

Горд хотел, было вновь ответить, что-нибудь ироничное. Но вдруг с изумлением понял, что испытывает странное наслаждение от этой сцены. Держать в руках чью-то жизнь, играть, словно хищник с мелкой добычей, была в этом какая-то сладость, какое-то извращённое удовольствие. Это Горду сильно не понравилось. Он подумал, что, похоже, знает себя не так хорошо, как считал. Пора было заканчивать, но несколько вопросов всё же задать хотелось.

– Успокойся, – сказал Горд, – я вообще не собираюсь тебя убивать, даю слово космогатора! Сейчас мне нужен небольшой разговор.

Он видел облегченье Килдрина. Слово космогатора священно. Особенно если слово дал член совета. У Горда не было ни малейшего желания становится изгоем в гильдии. Он знал, что это понимает даже предатель.

– Зачем ты вообще сделал всё это?! – поинтересовался Горд, – зачем предал?!

Секунд десять Килдрин просто смотрел на него, а потом вдруг разразился целой тирадой. Возможно, ему просто хотелось выговориться.

– Гильдия деспотична, – говорил он. – Её членов опутывает множество бессмысленных правил. Монопольно владея технологией внедренья имплантов, Гильдия может диктовать клиентам любые условия. Блокируя любые попытки конкурентов, она не даёт этой технологии распространяться по галактике и тем самым тормозит всеобщей прогресс.