Страсти по России. Смыслы русской истории и культуры сегодня
- -
- 100%
- +
ПОСВЯЩАЮ моему брату Костину Алексею Александровичу, профессору, выдающемуся специалисту в области международного арбитража.
К 70-летию со дня рождения
@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ
© Е.А. Костин, 2023
© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2023
Предисловие
В который уж раз автору приходится писать предисловие к своей книге, но, несмотря на известную рутинность процедуры, все равно это серьезный момент исполняемой работы. Как правило, читатель не очень-то и вчитывается в эти первые страницы книги, ему хочется поскорее перейти к существу излагаемых вопросов, увидеть, как автор изменился в своих воззрениях, подходах, что «новенького» и оригинального у него появится в тексте на этот раз. Правда, это происходит в том случае, если за книгу берется читатель, знакомый с предыдущими опусами автора. Обычная же практика предисловий сводится к ссылкам на историю написания работы, высказывается благодарность коллегам, прочитавшим рукопись и сделавшим ценные, как правило, замечания, указывается на известного рода преемственность данной книги в ряду текстов самого автора, на связь с исследованиями других ученых, так что, по существу, предисловие не нужно рядовому читателю.
Оно нужно самому автору и прежде всего для того, чтобы оправдаться в собственных глазах и убедить самого себя, что данный текст вовсе не случайно появился на свет и что он важен для духовной (научной) эволюции его создателя. В данном же случае, когда речь будет вестись во многом о самых важных, на самом деле об экзистенциальных вопросах существования России как государства, русских как мирового этноса, русской культуры как части общечеловеческой, здесь, volens-nolens, надо пускаться в какие-то предварительные объяснения, чтобы уяснить актуальность поднимаемых проблем, их увязанность друг с другом, их «перетекание» в реальность как таковую.
Современная жизнь России, как и всего мира, пришла к точке, когда внезапно вопросы, имеющие отношение как бы к чистой философии и занятиям высоколобых интеллектуалов, коснулись практически каждого русского человека. А в глобальном масштабе и каждого из живущих в современном мире. Это вопросы, как обозначил их великий философ (М. Хайдеггер), «здесь-бытия». Больше и выше этих вопросов не существует ни в практической жизни отдельных людей, ни в жизни стран и цивилизаций в целом.
Само это бытие в отличие от прежних исторических эпох распалось на мелкие осколки, да так, что никаким, даже самым прилежным образом, их не удается собрать заново в некую целостность. И приходится ломать голову над вопросом, а что же делать дальше, как жить, если жизнь потеряла не только свою прежнюю форму, но и во многом обессмыслилась в самой своей онтологии? Разумеется, что мы ведем речь о содержании исторической и социальной жизни, а по большому счету и об известном финале существования той цивилизации, которая была нам знакома прежде и которая предлагала свои услуги по опредмечиванию жизни в более-менее привычные формы.
Сейчас эти переходные и соединяющие всех вместе живущих людей в единую мировую цивилизацию элементы сыплются на глазах, и каждый день обнаруживаются все новые и новые зияния на месте прежних твердынь. Вопрос встал в полный рост даже не о сохранении прежнего каркаса скрепляющих человечество общецивилизационных подпорок, но каждую минуту необходимо уберегать свою индивидуальную голову от разрушающихся старых социальных и культурных конструкций и с ужасом думать о том, как их воссоздать или заместить новыми.
Поэтому экзистенциальность момента для всего человечества не является красивым словом или умничаньем автора данного текста, но практикой выживания всех и каждого из думающих людей в катаклизмах сегодняшнего дня. И непонятно, на что тут можно опереться, хотя автор и постарается дать свой ответ на данный вопрос. И самое замечательное, в том числе и для автора книги, так как он всю жизнь занимался историей и судьбой России на фоне мировой цивилизации, что именно она, эта удивительная страна, и «выстрелила» в неповоротливую мировую историю, чтобы развернуть ее в совершенно противоположную сторону.
Мы не можем и близко осознать всех последствий этого шага. Мы всего лишь надеемся, что избежим «чаши сей» в виде конца света, и мировой самум пожаров и разрушительных торнадо пройдут мимо нас. Но это иллюзии – мир изменился бесповоротно, и главная точка перелома связана с самим человеком. За геополитической абракадаброй, которая вливается в наши уши со всех экранов, что на Востоке, что и на Западе, от всех беспомощных СМИ, сохранивших всего лишь антураж внешней объективности, – кроется поразительная растерянность прежних ведущих акторов мирового сообщества, всех этих вчерашних гуру и, якобы, хозяев земли и мирового человечества. И только по объему лжи и дезинформации, публикуемой абсолютной чуши в виде наукообразных формул о либерализме, демократии, торжестве новых ценностей, представленных в как бы теоретических трактатах о будущем человечестве этих «управленцев» мира, можно понять степень дальнейшего интеллектуального и духовного разложения элиты западной, прежде всего, цивилизации.
Сохранится ли прежний человек, в определенном смысле витрувианский, несущий в себе прежние достижения человечества, берущий свое начало еще с эпохи Возрождения, или же он превратится в свой ужасный антипод с полным набором свойств цинизма, эгоистичности, чувственной разнузданности, отсутствия нравственных ограничений, в том числе и религиозного толка? Россия, как ни странно, для внешнего объективного взгляда выступила охранителем абсолютного антропологизма в общечеловеческой цивилизации, справедливо посчитав, что за отрицанием, «снятием» в философском смысле, прежних ценностей человека и человечества кроется гибель человека как представителя рода разумных существ в ближайшем к планете Земля космосе. Понятное дело, что и прежняя история человечества не очень много давала положительных примеров высокого стиля поведения и способа мысли человека, но то, что homo sapiens демонстрирует в последнее время, выходит за всякие рамки воображаемых границ, связанных с разумностью и нравственностью.
Эти соображения подспудно питали авторский подход к самым разным темам и сюжетам, художникам и философам и их идеями, представленными в конкретных разборах и анализе, – они незримо стояли за всеми его размышлениями.
* * *Надо заметить в этом месте, что тот жанр научного повествования, который избрал для себя автор сего труда, когда, наряду со строгой филологическим подходом и еще более взыскательным философским дискурсом, появляются целые разделы, в которых собственно историческое повествование перебивается субъективными авторскими соображениями, за которыми стоит его собственная судьба, жизнь в науке, размышления человека русской картины мира, русской же ментальности, человека, укоренного с головой в вопросы о судьбах России, – этот жанр уже был апробирован им ранее в других книгах. И он доказал свою рабочую функциональность, так что и в ряде разделов этой работы, прежде всего в первом из них, автор не будет стесняться демонстрировать свое личное отношение к тем предметам и проблемам, о которых он будет повествовать.
Эту индивидуальную заинтересованность невозможно перекрыть или замаскировать никакими интеллектуальными ухищрениями или иными приемами научного нарратива – все преломлено через собственную судьбу, через погруженность в исторические перипетии твоей родины, так что только прямое и откровенное высказывание становится единственно возможной формой для проговаривания тех слов истины, какие открылись именно тебе. Они, разумеется, нуждаются в том, чтобы их подхватили, с ними ознакомились твои единомышленники, соотечественники, и тем самым, облегчили трудные пути, по которым шагает Россия на переломе двух веков.
Такова установка автора на подобный разговор, а здесь стоит заметить, что любой думающий русский человек, будь то гениальный писатель или исследователь литературы, или просто неравнодушный читатель, всегда нуждается в прямом и бескомпромиссном говорении слов правды. Этого требует его душа. Эта одна из самых устойчивых и важных парадигм русского национального сознания, когда внешне бесхитростное и интеллектуально, может быть, и не так изощренное, высказывание становится жизненной необходимостью русского человека, и от него зависит и твоя собственная жизнь, и жизнь твоего отечества.
У нас есть высокие примеры такого говорения – Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, И. А. Бунин, русские религиозные философы, мыслители, еще недавно бывшие с нами, такие как С. С. Аверинцев и А. Ф. Лосев – все это есть часть нашей культуры и нашего образа мысли, какие так не нравятся нашим противникам и с трудом принимаются другими культурами. Но мы не можем отказаться от такого подхода и к жизни, и к самим себе, и к судьбам своей отчизны. Слова правды ждет и русский (российский) народ в целом. Ждет в любой ситуации, самой тяжелой и исторически непростой. А жизнь России сегодня и состоит из этих трудностей и неразрешимых, на первый взгляд, противоречий.
Трудно писать о России в такие, прямо скажем, переходные времена. Очень просто ошибиться, попасть впросак, увидеть основные линии развития и страны, и культуры, и народного характера не там и не так, как это происходит на самом деле. У нас перед глазами стоят высокие примеры русского философского и исторического откровения сразу после революции 1917 года – у М. Горького, В. В. Розанова, Н. А. Бердяева, С.Франка и многих других выдающихся деятелей русской культуры. Но одновременно, сколько тогда было высказано наносного, ошибочного, сколько было непонимания сути происходивших исторических перемен в глобальном смысле. Что, к слову сказать, было уже увидено теми же мыслителями (пример И. А. Бунина) после других исторических событий, вроде победы в Великой Отечественной войне. Но важнее было и тогда, и сейчас, другое – само стремление высказывать всю правду и до конца, не прикрываясь никакими красивыми фразами, лозунгами или просто враждебным духу нашей культуры дискурсом. Тогда и в ошибочности, неполной достоверности высказывания будет храниться главное – смысл поисков слова истины и откровения, которое почти всегда у русского народа в переломные эпохи своего исторического развития тесно сосуществует рядом с библейским словом настоящего Откровения.
Но нет другого пути, нет других выходов, кроме описанных выше – невзирая на обстоятельства, давление извне, на существующий господствующий тренд думания и говорения – думать и говорить так, как завещали нам великие предки.
У автора есть некие права на подобный взгляд на столь важные вещи. Книги, написанные им ранее: «Понять Россию» (2016), «Пушкин: духовный путь поэта» (2018), «Русская литература в судьбах России» (2019), и особенно – «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды, Русская цивилизация в основных кодах, смыслах и фигурах» (2021) нашли своего читателя. Стали появляться даже некие кружки по обсуждения вопросов, поднятых в этих книгах. Встречи с заинтересованными читателями убедили автора, что высказанные им идеи о России как о самостоятельной и оригинальной цивилизации, о смыслах, какие она генерирует в своей истории (от которых нельзя отказываться ни при каких обстоятельствах), о нашем православии, которое гораздо глубже укоренено в наших взглядах на мир, чем это кажется вначале, о нашей русской картине действительности, которая настолько уникальна и не похожа на своих «сестриц» по человечеству, что у других народов слепит глаза от ее яркости и своеобразия, о нашем неповторимом русском языке, без которого мы никогда не были бы тем великим народом, каким мы является сегодня, – важны и существенны для каждого думающего и любящего свою родину русского человека.
Все вышеизложенное (в кратком, конечно, виде) подтолкнуло автора к продолжению движения в данном направлении, что вылилось в появление главного раздела данной книги «Историческая публицистика в контексте эпохи конца времен». В нем автор договаривает идеи, какие не удалось высказать ранее, тем более, что они взяты в контексте самых острых исторических событий, обозначенных рубежом конца февраля 2022 года. Все, что автор думает о глубинном смысле происходящих процессов не только в России, не только на Украине, но и в Европе, в США, да и во всем мире, он высказывает безо всяких обиняков, безо всяких скидок на господствующие мнения экспертов или того пуще – официальных лиц.
Думается, что некоторые привилегии такого подхода у автора есть, так как многолетнее изучение истории России, исследование ее культуры, изучение содержания и форм новаторской русской цивилизации в общечеловеческом масштабе, позволяют ему делать суждения, какие опираются на закономерности не только текущего десятилетия, или последних нескольких веков жизни России после Петра Великого, но на весь пласт формирования русского этноса в антропологическом и культурном отношении на протяжении всей его, этноса, истории. А это замах, не больше и не меньше, на целую тысячу лет. Причем, как ему, автору, теперь кажется, что антропологический аспект становится все более существенным для анализа тех тенденций развития России, о которых необходимо думать в первую очередь.
Второй раздел книги как раз и представит самые последние наблюдения автора на этот счет в академическом как бы ключе. Здесь на первое место выйдут вопросы, какие решать наиболее приятно, так как сама природа русского человека, своеобразие его психологии, вся совокупность ментальных особенностей и ментальной устойчивости, религиозные убеждения, сформированная картина мира с опорой на набор традиционных, то есть имеющих глубинные корни, ценностей, находили самое прямое выражение в теле русской культуры, в литературе прежде всего. А это «материя», какая знакома автору наиболее плотно и хорошо, поэтому немалое количество примеров будет приведено им из сферы культуры. Будут там для особо въедливых читателей и непосредственно философские сюжеты, в которых автор позволил себе обновить некоторые теоретические представления о природе идеального отражения реальности человеком, появления эстетической функции в нем.
Третья часть работы включает в себя воспоминания, рецензии, интервью. Так или иначе, но все они также встроены в основной сюжет книги, так как разговор об Андрее Битове, Светлане Семеновой, Георгии Гачеве, Петре Палиевском, с которыми был знаком и близко общался автор данной книги, есть часть общих размышлений о России, русской культуре самого высокого интеллектуального и художественного уровня.
Интервью, какие опубликованы в заключительной части работы, дают представления об эволюции взглядов автора, о расширении методов и характера его подходов к исследованию русского начала в мировой цивилизации – от анализа отдельных художественных миров (Пушкин, Толстой, Достоевский, Шолохов) до общецивилизационных аспектов русской культуры. Интервью также в концентрированном виде передают содержание основных идей и концепций, выраженных в книгах автора, одновременно воссоздавая и конкретные обстоятельства их написания.
В конце вступления автору хочется сослаться на одно обстоятельство, которое прямо проистекает из всего его предыдущего творчества – нигде и никак не лгать, не кривить душой. Все, что высказано в этой книге, является искренними и выношенными суждениями самого автора. Так что ответственность – и нравственная, и историческая, и культурологическая лежит только на нем, и он готов держать за все написанное им, ответ.
* * *И несколько технических замечаний. В ряде мест книги автор, в зависимости от содержания и стилистики изложения материала, меняет субъектность своего нарратива – то он вещает от себя лично (Я), то ведет повествование от третьего лица (автор и пр.); иногда прорывается и некая обезличенная интонация – «мы», когда необходимо подчеркнуть расширительный контекст содержания проблем и поднятых тем. Все это усиливает тот или иной эмоциональный фон, привносит некое дополнительное своеобразие в текст книги.
Наконец, исходя из публицистичности первого раздела книги, автор не посчитал нужным при цитировании тех или иных важных для него соображений других исследователей давать точную ссылку на книгу, статью и другой материал, откуда это было взято. Но автор уверяет, что ссылки приведены абсолютно точно, и никаких искажений в цитатах нет. В «академическом» же разделе книги ссылки даны традиционно – с указанием источников, издательства и времени выхода в свет.
Раздел первый
Историческая публицистика эпохи конца времен
Неотступность воспоминаний о России, которую потеряли
Это начальная точка размышлений многих русских людей, которые задумываются о России как о том удивительном и уникальном историческом и культурном явлении, какое обнаружилось в мировом человечестве в виде совершенно особого образования, до сих пор не уложившегося в идеальном сознании всего мира. И те события сегодняшнего дня, о которых придется вести речь в этой книге, только подтверждают эту особость России, с которой нам, ее сыновьям и дочерям приходится жить как с некой неизбежностью и одновременно тяжкой ношей. Нам всегда Запад, особенно он, говорил, что мы, то есть Россия в целом, и мы русские люди, ее представляющие, какие-то не такие, «неправильные», не похожие на них. Этот бытовой уровень нашего отторжения накладывался на более серьезные вещи, связанные с историческими событиями, в каких Россия принимала участие. И здесь она выступала особым субъектом, ни к кому особенно не прилаживаясь, ни с кем особенно не сотрудничая, но оставаясь самой собой.
Грубое сравнение, но оно приходит в голову именно нашим оппонентам, как это становится понятно из общения русских людей с западными на протяжении последних не лет, но столетий – мы для них, «как кость в горле», как то, что мешает им спокойно жить и развиваться. Западу все время кажется, что если бы не было России, то дела на европейском континенте в геополитическом смысле давно бы шли, как надо. Странным образом это желание объединяет Карла XII и Наполеона, Гитлера и всякого рода русофобов всех мастей в послевоенной Европе. Мы им мешаем жить так, как им хочется.
И становится понятно, что за всей этой внешней словесной атрибутикой произнесения слов неприятия, а подчас и ненависти, кроются вовсе не бытовые причины, образ русской жизни, наши привычки, наша культура и язык, а что-то более значительное и серьезное – то, что затрагивает самые глубинные основания взаимоотношений народов и цивилизаций. Конечно, исторически Россия, вплоть до плотницкой работы Петра I, прорубившего окно в Европу, относилась к своим западным соседям с большим недоверием и подозрениям. И причины этим чувствам совершенно понятны: они носили религиозно-онтологический характер, в первую очередь, а во вторую, Россия постоянно была предметом желаний, территориальных и политических, со стороны Европы. Вся смута на Руси XVII века была инспирирована Европой во главе с Польшей и Литвой по присоединению нашей страны как бы к истинной культуре, по уничтожению православия и всего, что связано с русским началом.
Можно сказать, что цивилизаторский как бы импульс со стороны Европы был очевиден, но из этой очевидности выплывает самое главное обстоятельство – к нам уже тогда относились как к варварам, которых необходимо цивилизовать или – что рациональнее – покорить, а при сопротивлении – уничтожить. Вот что было главным модусом одного из первых движений Европы в сторону России. И поначалу казалось, что сама операция пошла и развивается успешно – польский король на русском троне, присяга на верность русского дворянства и прочие планируемые новации в европейском духе, включая отказ от православия и подчинение папе Римскому, но все обломилось в один момент. Когда русский народ сам по себе поднялся на защиту своего отечества, представление о котором внутри русского человека уже было сформировано и присутствовало как важная часть его ментальности.
Вот эта духовная, православно-государственническая Россия никак не была учтена польско-литовскими захватчиками, и они были снесены подобно тому, как во время бури морская волна, особо сильная, набегает на берег и уносит с собой весь мусор, накопившийся до очистительного шторма. Так произошло тогда, так происходило и в дальнейшем. Происходило со шведами, турками, французами, немцами и другими народами, какие осмеливались затрагивать самое ядро духовности и ментальности русского человека, каковые, ментальность и духовность, сформировались в окончательном виде на рубеже XV и XVI веков. Они стали ведущими началами и государственно-строительных усилий, и культурных достижений, и уплотнения в конечном виде того психотипа русского человека, какой является, на наш взгляд, одним из результатов работы всей всемирной истории.
Хотя сама всемирная история – заметим мимоходом – если трактовать ее в духе Гегеля, сама никак не могла понять, каким образом европоцентричность ее самой (а далее и западоцентричность), сменилась вот этим раздвижением истории далеко на Восток Европы, где поднявшаяся и утвердившая себя новая – то ли европейская, то ли азиатская, Россия стала менять ландшафт не только политической, но и культурной и психологической жизни громадного континента. Континента, который привык считать себя центром мира, носителем основных интеллектуальных, религиозных, моральных и всяких иных ценностей, какие, правда, как правило, были совершенно неприемлемы для тех народов, каких мечем и огнем покоряла «великодушная и гуманистическая» Европа на разных материках и в разных углах человечества.
По большому счету весь запал западного мессианства угас именно на России, и с нее началось антиколониальное движение во всем мире, крах разнообразных империй, появление новых точек отсчета в нравственном отношении, в художественном плане, а также в антропологическом, так как «проекту человека» Запада был противопоставлен другой проект человека со стороны России.
Что это так – свидетельствует Отечественная война 1941–1945 годов, когда в Сталинграде победил именно он, этот новый, именно что с всемирной точки зрения, русский человек (я включаю, конечно, в это понятие, этот этнический субстрат всю совокупность народностей и национальностей, составляющих «большую Россию). Именно такого рода духовные начала являются определяющими в любом военном столкновении вплоть до сегодняшнего дня.
Возвращаясь к заявленному названию главки тут можно порефлексировать на предмет того, что для разных русских людей существует свой образ и идеал России, о каком они тоскуют. Для одних, и их сейчас явное меньшинство, это та самая дореволюционная императорская Россия, какая была величественным образованием совершенно неподражаемого вида и толка, и если бы не большевистский переворот, то сегодня на земле был бы единственный гегемон – Россия, и он, конечно, вел бы себя не так, как США. Я писал в своих книгах, что в этом случае Европа и мир избежали бы мировых войн, так как доминирование России строилось на принципах, о которых грезил и писал Достоевский – на идеале жизни Христа, на общечеловеческих моральных ценностях.
Для других – и их явное большинство – Россия, которую страшно жалко, это советская империя, какая представляет из себя странный утопический проект, в котором было намешано всего понемногу – и христианской моралистики, и социального равенства, и национального возрождения народов в культурном смысле. Много было хорошего и фантастического в этом проекте, единственно, он, опять-таки, разбился от столкновения с антропологическими проблемами развития общества (уже советского). И если ей, этой новой русской империи, удалось создать самое образованное и культурное сообщество людей в истории человечества, и породить новый класс людей – советскую интеллигенцию, причем он был массовым в количественном отношении, то советская антропология, развитие человека сломались на правящей элите, на бюрократии, на вырождении правящего класса партийцев и управленцев.
Эти вариации на тему, какую из исторических форм России нам жальче других, можно бесконечно продолжать, и даже в данной книге автор несколько раз будет к ним подходить, желая определить, каким образом и как именно возникает настоящая преемственность между различными этапами развития русского государства. Сразу отмечу, а для более внимательного читателя отправлю его к соответствующим главам книги «Запад и Россия», что я придерживаюсь представления о том, что никакого разрыва по основным линиям развития в России не происходило. Никуда не ушло из России православие, и сегодняшнее его развитие говорит об этом больше, чем что-либо еще, несмотря на активную атеистическую пропаганду в СССР. Не пропал русский коллективизм, предпочтение общих парадигм существования перед индивидуалистическими, не исчезла русская духовность, несмотря на то, что современные формы жизни активно вымывают из практики ежедневного существования все, что напоминает об идеале, мечтаниях, стремлении к лучшей внутренней экзистенции, поиске правды.