Невеста ветра

Весенним солнечным утром Вирсавия лёгкой походкой шла по морскому пляжу. Море было очень спокойное, и на душе у неё было легко. Яркое солнце тысячами мелких лучей отражало от водяной глади маленькие зайчики.

Вирсавии нравилось часами смотреть на океан, слушать шум волны, рассматривать причудливые формы камней, слушать пронзительный крик глупых чаек и глядеть на яркий багровый закат, переливающийся тысячами оттенков различных красок. Она очень любила приходить к океану, особенно когда был сильный шторм, и долго глядела, как огромные волны разбиваются о прибрежные камни. В эти минуты Вирсавия всей душой чувствовала, что океан живой, он дышит, огромная сила изнутри толкала волны на берег и всё вокруг бурлило и пенилось. В такие минуты, глядя на бушующий океан, она ощущала себя такой маленькой и беззащитной, обыкновенной крохотной песчинкой в этом огромном мире.

Вирсавия была худенькой и стройной девушкой. Огромные чёрные глаза всегда сверкали неистовым задором, она была похожа на свою красивую ещё молодую мать. Год назад Вирсавия окончила учиться на юриста, она не была ещё опытным специалистом, но старалась вникнуть во все тонкости своей нелёгкой профессии. Отец Вирсавии имел свою частную небольшую юридическую контору, она работала у своего отца, помогала ему в его нелёгкой работе, насколько у неё хватало знаний и умения.

Вирсавия шла по мягкому и сыпучему песку, её красивые стройные ноги медленно тонули в нём, она сняла свою обувь и шла босиком. Ей было очень приятно так ходить, босыми ногами ощущать теплоту нежного песка, который медленно пересыпался и щекотал её нежные пальчики на ногах. Ей нравилось лежать на песке, медленно засыпать песком свои красивые стройные ноги и своё худенькое тело. Ей хотелось слиться с океаном, со всей вселенной, ощутить себя единым целым с огромным миром, глядеть на небо, на большие плывущие тучи, и представлять себя маленькой тучкой, плывущей над океаном и над равниной. Ей хотелось зацепиться за макушку огромной горы и видеть это всё с огромной высоты: всех людей, своих родных и близких. И тогда сильный ветер подхватит маленькую тучку и понесёт в неизведанные страны, смешав её с другими тучами.

Она шла в маленькую бухту, где находилась небольшая пристань. Там стояло несколько катеров и яхт, лениво раскачиваясь на маленьких волнах. Одна из них принадлежала другу отца, эта яхта была небольшой и очень изящной. Ей казалось, красивей этой яхты нет на целом свете, она была такая знакомая и такая родная. Много счастливого времени было проведено на ней, и много счастливых воспоминаний на всю жизнь осталось связанных с этой белой яхтой. На белом борту синей краской было написано название “Невеста Ветра”. Вирсавия любила эту яхту, для неё она была маленьким живым домом. Всё здесь было знакомым и таким родным, ей казалось, всё здесь двигалось, скрипело и охало. Яхта дышала, как маленький ребёнок. Вирсавия хорошо знала яхту и где всё должно было лежать, каждая вещь на своём месте. Она ласково называла друга отца дядя Артур. С виду он был грубым и жёстким человеком: грубые черты лица, большие глаза и пронзительный взгляд. Но Вирсавия знала: под грозной внешностью скрывается добрая и ранимая душа. У него не было своих детей. Он со своей грубой и грозной внешностью, какой-то детской неуклюжей нежностью любил дочь своего друга. Артур учился вместе с Елизаром, отцом Вирсавии. Они со студенческих лет были друзьями и дружили с одной девушкой, звали её Анной. Она была высокой, стройной девушкой, большие черные глаза всегда сверкали озорством и добротой. Она была артистичной, любила всё красивое.

Анна жила не только своими, но и чужими заботами. Она была скромной и обаятельной, женственной и способной к самопожертвованию. В неё все были влюблены, но она предпочла любовь Елизара. Сразу после окончания учёбы они поженились. У Артура не сложилась личная жизнь, когда в семье Елизара родилась дочь, назвали эту маленькую крошку Вирсавия, он любил её как свою родную. С малых лет он брал её на свою старенькую яхту, они ходили в небольшие путешествия. Он всегда брал её, когда собирался на рыбалку, обучал, как пользоваться парусами и маленьким хитростям управления яхтой. Елизар и Анна не боялись за свою дочь, они были уверены, что Вирсавия всегда будет под пристальным присмотром их друга. Его спартанское воспитание не окажет на девочку плохого влияния, в жизни ей многое может из этого пригодиться. Преодолевая трудности в детстве, она больше будет закалена для этого современного безумного мира.

Часть 1

Вирсавия открыла глаза, посмотрев на часы. Уже восемь утра, это был выходной. Как хорошо, не надо идти на работу, – сладко потягиваясь в тёплой постели, можно беззаботно поваляться и заняться личными делами. Вспомнила, что со своей лучшей подругой они собирались сходить к океану, в маленькую бухту, на яхту дяди Артура. Окно было открыто, и тонкие занавески медленно колыхались от тихого дуновения ветра, ощущался тонкий запах распускавшихся цветов. «Да, это прекрасно», – подумала она. Вирсавия больше всего любила весну и этот сладкий запах цветущих под окном яблонь. Это напоминало, что жизнь продолжается, и отсчёт времени идёт по-своему, никому не подвластному истечению, и никто не может его остановить. Она медленно встала, нехотя сунула ноги в тапочки, надела халат и пошла в ванную комнату. Каждое утро, она принимала холодный душ. Сбросила с себя халат и взглянула в зеркало. Увидев свое обнажённое тело, взгляд невольно остановился. Чёрные волнистые волосы спускались на маленькую грудь, её тонкая талия изящно смотрелась. Ещё раз, взглянув в зеркало, она покрутилась и стала медленно открывать холодную воду. Встав под струю холодной воды, всё внутри у неё сжалось, мурашки пробежали по всему телу, грудь превратилась в маленький комок, по телу пробежала приятная истома, сразу заныло внизу живота. После холодного душа, она вытерлась жёстким полотенцем, всё тело покраснело. Она почувствовала разливающийся жар по всему её телу. Кровь прилила к голове, раскраснелись щеки. Ещё раз посмотрела в зеркало.

– Боже мой, на кого я похожа? – быстро стала приводить себя в порядок, сушить волосы. Косметикой она не пользовалась, большие выразительные глаза, длинные ресницы и широкие чёрные брови не нуждались в краске, утренний туалет занимал у неё минимум времени. Она вышла из ванной комнаты, в одном халате стала спускаться по лестнице вниз, на первый этаж, где находилась кухня и большая спальня её любимых родителей. «Наверное, они ещё спят», – подумала она, но слабый аромат кофе доносился из столовой. Отец взглянул на дочь.

– Присаживайся к нам.

Анна наливала в маленькую чашку кофе.

Посмотрев на дочь, произнесла:

– Ты не забыла, мы сегодня приглашены на вечерний банкет, к Айзену Израилю? Кстати, он был генеральный директор крупной типографии и главный редактор изданий нескольких популярных газет.

Вирсавия удивлённо поморщилась, держа в руке чашку горячего кофе.

– А я об этом совсем не помнила и не собиралась помнить. Вы же знаете, я не люблю банкеты и большие шумные компании, мне это совсем не нравится, я от этого быстро устаю, – делая маленький глоток горячего кофе.

– Я собиралась заняться в свой выходной совсем другим, – с раздражением ответила Вирсавия, – Собиралась пойти с подругой на пристань к дяде Артуру, на его яхту. Мы с Аминой договорилась сходить к нему. Он меня и Амину на эти выходные приглашал выйти в океан на рыбалку, я давно этого ждала. – Задумчиво смотря куда-то в пустоту, она продолжала.

– В океане, я ощущаю полную свободу! Забываю все житейские проблемы, когда ветер несёт яхту куда глаза глядят. Я давно уже не плавала с дядей. Вы должны, в конце концов, правильно меня понять. На яхте, мне нравится больше, чем ходить на всякие ненужные банкеты и видеть толстые напыщенные самодовольные личности. Туда приходят дамы без эмоций и похожи на восковые фигуры, только себя показать.

– Ты, дочка, совсем не права! – отец покачал головой. Когда ты наконец, повзрослеешь? Не всегда надо делать то, что нравится тебе. Эти встречи с нужными людьми, нужные для тебя знакомства. Тебе это очень пригодится в дальнейшей твоей жизни и в дальнейшей работе. Надо входить во взрослую жизнь. Надо самостоятельно начинать работать, а не быть только моей помощницей.

– Дочка, послушай отца, он прав. Ну, сколько можно работать помощником в юридической консультации. Надо начинать самостоятельно брать небольшие дела и с ними работать.

– Вы что, с утра оба сговорились? Дайте мне спокойно позавтракать, – Вирсавия, молча, стала пить кофе.

Отец поглядел на возмущенную дочь и тихо произнес:

– Какой ты ещё ребёнок!

Вирсавия задумалась: «Как я хочу начать самостоятельно работать, когда никто не будет следить за мной, постоянно указывать, что делать! Да, надо начинать работать самостоятельно. Этот банкет у Айзена, он постоянный клиент в нашей конторе. В его газете печатались самые скандальные материалы и репортажи. У него часто по этому поводу проходили судебные разбирательства, с его делами лично занимался мой отец, у него постоянно какие-то проблемы с законом. Он мне не нравится, взгляд у него хитрый и какой-то хищный. Когда он смотрел, у меня, мурашки бегали по коже, всегда старалась обходить его стороной. Какие там могут быть нужные люди в его окружении, и с кем надо будет познакомиться? Успокаивает одно: это мои родители. Наконец, они заговорили о моей самостоятельной работе, я ведь давно этого хочу». От вечернего банкета мне не открутиться, очень жалко. «Придётся позвонить своей подруге Амине, перенесём поход на яхту к дяде Артуру на другое время», – решила она, и на душе сразу стало тоскливо.

– А не пойти нельзя? – с надеждой посмотрела на отца.

– Дочка, я не спрашивал бы на твоём месте, ведь туда придут все уважаемые люди нашего города.

Вирсавия задумалась: тогда надо хоть как-то приготовиться, решить, какое платье надеть, причёску себе интересную успеть сделать.

– Мама, а ты какое платье хочешь надеть? – посмотрела она на мать.

– Я ещё не решила, посмотрю, наверное, надену чёрный брючный костюм, он на мне хорошо смотрится. Ведь у тебя есть красивое тёмно-голубое вечернее платье, ты его ни разу не надевала. Шили его тебе уже давно, сейчас есть повод в нем покрасоваться.

– Ты, знаешь, – Вирсавия задумалась, – я не для этих целей его заказывала, мне кажется, оно очень свободное и откровенное. Тебе так не кажется?

– Сейчас многие надевают такое, очень красиво, хотя смотри сама.

– Мама, это слишком шикарное платье, на мой взгляд, оно откровенное, я смогу его надеть только в узком кругу своих близких людей. Например, когда буду вместе со своим будущим мужем! Если он когда-нибудь у меня будет, и тогда я перед ним буду красивее всех на свете!

– Не слишком ты о себе высокого мнения?

– Нет, не слишком! На банкете я не хочу, чтоб меня разглядывали десятки посторонних глаз. Мне что, завлекать кого-то надо, и вообще, можно и проще одеться.

– Но ты такая молодая. Тебе, наоборот, надо выглядеть очень привлекательно.

– А так я что, уродина, по-твоему, плохо выгляжу? – обиделась Вирсавия.

– Ты не так всё понимаешь, – она стала тихо и загадочно говорить. – Насчёт завлечения… К Айзену Израилю приехал сын Арон, очень интересный, образованный молодой человек. Мне приходилось с ним общаться. Обрати на него внимание, тебе с ним стоит познакомиться, очень умный и перспективный молодой человек, далеко пойдёт. А его отец, сама знаешь кто, с его деньгами и положением в обществе будущее Арона будет обеспечено.

– Ты что, уже сватаешь меня? – возмущённо ответила она. – Это у вас называется деловой вечер. Я сама знаю, с кем знакомиться и с кем общаться.

– Я тебе просто посоветовала. Ты ведь ни с кем ещё серьёзно не общалась, а он интересный и перспективный. У тебя в голове одни яхты да океан на уме, как у маленького ребёнка. А ты уже взрослая! И думать надо тебе по-взрослому, ведь я тебе плохого не посоветую.

– Я уже давно не ребёнок, и не надо меня сватать, – возмутилась Вирсавия.

– Никто тебя не сватает! Я прошу обратить на него внимание, если будет возможность, постарайся пообщаться с ним. Мы ездили с твоим отцом к Израилю в гости и познакомились с его сыном Ароном, пообщались, он нам понравился.

– Ну и что, что он вам понравился? – Вирсавия задумалась. Всё равно придется идти на вечер. Надо подумать, что лучше надеть. – Тогда, я пойду посмотрю, что мне лучше надеть.

Вирсавия достала своё тёмно-голубое вечернее платье, оно очень ей нравилось, но повода его надеть, ещё не было. Она быстро его примерила, оглядев себя в большом зеркале.

– Да, я совсем не похожа на себя, – подумала она.

Платье смотрелось строго, оно было длинное, зауженное в бёдрах, воротничок стоечкой обхватывал плотно шею. А на спине был большой вырез, красиво оголявший худенькую спину. От бедра и до плеча были вышиты из тонкого шифона большие цветы, и её маленькая грудь просвечивала через тонкий шифон вышитых цветов.

– Наверное, очень откровенно, – подумала она. – Прийти на вечер в таком платье мне не хватит смелости, хотя оно и очень красивое. Я не привыкла в таком наряде быть на публике, – но в душе щемило, – Как хочется быть неотразимой и самой красивой. Такие мысли раньше меня не посещали, только в последнее время стали закрадываться у меня в голове. Это стало пугать меня, неужели я стала меняться, и всё чаще стала задумываться о своём будущем избраннике, мысленно представляя его. Как и все девчонки, мечтала о сказочном принце на белом коне, высоком, сильном и благородном. Хотелось внимания, нежности и какой-то нереальной сказочной любви. Время шло, и в действительности принц на белом коне на пути не попадался. – Вирсавии не нравилось, когда её мысли и бурный её темперамент не совпадал с интересами и мыслями молодых людей, которых она знала. Свою нерастраченную любовь и нежность она спрятала глубоко в своей душе, оставив это до лучших времён.

– Я никогда не была на крупных банкетах, и меня разбирало обыкновенное девичье любопытство: как у этих деловых людей будут выглядеть их спутницы. Нескольких дам, которые должны быть на вечере, я знаю, разношерстная публика будет. Но в голове засел разговор с матерью о сыне Израиля. Неспроста она затеяла разговор об этом. Наверно, он избалованный и изнеженный молодой человек. Я назло даже не обращу на него никакого внимания. Когда начинают навязывать мне знакомства, я это не люблю. Наверно, хочет меня сосватать! Видите ли, он ей понравился, не подумала – понравится ли он мне или я ему. К серьёзным отношениям я ещё не готова, но любое решение всегда останется за мной. Надо быстрей позвонить подруге Амине, пусть приедет, вместе подумаем, в чём мне идти на вечер, жалко, что не пойдём сегодня на берег океана, на яхту к дяде Артуру. Сегодня он не дождётся нас, один уйдёт на яхте в океан.

– Елизар, мы поедем на своей машине или на такси? – Спросила Анна.

Конечно, поедем на такси.

Он задумался и глядя в одну точку, тихо сказал.

– Я дочку совсем не узнаю, что ни скажешь ей, она всё воспринимает в штыки. В её возрасте мы были совсем не такие.

– Елизар, ты наверно забыл, какой ты был. Со своим другом, Артуром, вы делали большие глупости, и вас чуть из института не выгнали.

– И всё равно мы были совсем не такие.

– Ты уже обо всем забыл.

– Наверное, другое время было, и отношение к родителям было другое, больше уважали их, прислушивались к их мнению.

– Елизар, ты совсем позабыл, какой ты был. На вечере надо познакомить Вирсавию с сыном Израиля, я думаю, из них получится хорошая пара.

– Послушай меня, она сама вправе выбирать, с кем знакомиться, и не стоит навязывать ей молодых людей. Ты видишь, какая она, ненароком выкинет какую-нибудь глупость, нам же будет неудобно перед Израилем и перед Ароном.

Анна постаралась отвлечь Елизара.

– Посмотри в окно, подруга Вирсавии идёт, надо её встретить, чаем напоить, давно уже не общались с ней. Узнаем, как у неё дела, не собирается ли замуж, и есть ли у неё молодой человек.

Часть 2

Подъехав на машине к загородному дому Израиля, все медленно вышли из неё. На вид дом показался небольшой, но внутри всё было наоборот: большой гостиный зал был просторным, все оформлено в современном стиле, со вкусом расставлена мебель. Тяжелые шторы с длинной бахромой красиво свисали до самого пола, на стенах висели современные и старинные картины, между собой они сочетались, дополняя друг друга. Вирсавия с удивлением рассматривала картины. С виду Израиль был грубый и жесткий, но тонко разбирается в живописи и в дизайне. Вирсавия подошла к стене, стала рассматривать картину, стараясь оставаться незаметной для окружающих. Народу было уже много, в зале ходил Израиль и с каждым из гостей любезно здоровался. Вирсавия с любопытством стала рассматривать гостей, многих она не знала. Интересно было смотреть, как прохаживались по залу дамы, как они себя ведут, во что одеты. По одежде и по украшениям можно было, определить характер этих дам, чем они могут заниматься, какое положение они занимают в обществе. За этим занятием, ей было интересно и любопытно наблюдать. Неожиданно она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, внутри сразу похолодело, на душе стало нехорошо и неуютно. Мурашки пробежали по коже, всем телом ощущала чьё-то вторжение в свою личность. Не понимая, кто может так смотреть на неё, внимательно огляделась по сторонам. Гости медленно по одному и парами ходили по залу, рассматривали картины. Ей не удалось заметить, кто мог так смотреть на неё, но напряжение не проходило. Молодые официантки на красивых подносах подносили гостям бокалы с шампанским. К Вирсавии медленно подошла одна из них и тихо спросила:

– Не хотите взять бокал шампанского?

От неожиданности она растерялась, брать или нет бокал? Ведь она никогда не пила вино. Немного подумав, решила взять бокал. Будет куда руки деть, держа нежно за тоненькую ножку бокал с шампанским. В углу зала стоял небольшой подиум, где разместилось несколько музыкантов, они негромко играли очень мелодичную музыку. В небольшом оркестре выделялся красивый звук скрипки. Своим звуком скрипка затрагивала за живое и завораживала, она вытягивала тонкие нити души. Ах, как красиво на скрипке играет музыкант. Вирсавия увидела: в самом центре зала стояли её мать с отцом, а рядом высокий, симпатичный молодой человек. Они о чём-то мило беседовали. Вирсавия сразу почувствовала, кто на неё мог так смотреть. Этот удивительный взгляд. «Это ведь он, наверно, сын Израиля», – быстро промелькнуло в голове. Они все вместе медленно пошли в её сторону, и сразу подумалось: надо уйти куда-нибудь. Но было уже поздно, да и некрасиво будет выглядеть.

– Вирсавия, познакомься с Ароном! Это сын нашего уважаемого Израиля, мы о нём тебе говорили.

– Я так и подумала, очень приятно.

– Елизар, пойдем, посмотрим новые картины, которые Израиль приобрёл, а вы пообщайтесь, – сказала Анна. – Мы скоро подойдём.

Вирсавия медленно отпила глоток шампанского, и голова сразу непривычно закружилась. Наступила длинная пауза, она не знала, о чём можно с ним говорить, и никакого желания разговаривать не было. Вспомнив разговор о нём со своей матерью, оценивающим взглядом посмотрела на него. Арон был растерян, он тоже молчал. Во время затянувшейся паузы Вирсавия стала в упор его рассматривать. Первое впечатление он производил приятное: высокий, немножко худоват, правильные черты лица. Его глаза были очень добрые, полная противоположность своего отца. Но этот взгляд… Они встретились на доли секунды. У неё как током, прошел разряд от головы до кончиков пальцев на ногах, лицо сразу покраснело. В душе произошло какое-то замешательство, такого раньше со мной никогда не было. Небольшой страх затаился у неё в душе, Вирсавия успокаивала себя: «Наверное, это шампанское в голову ударило». Но взглядом с ним встречаться уже боялась. После длительного молчания Арон решительно посмотрел на Вирсавию.

– Вам, наверное, здесь не нравится находиться? Это можно прочитать по вашему лицу, – молодой человек обратился к Вирсавии.

– А вы что, доктор, сразу диагноз ставите, нравится мне или нет? – язвительно ответила ему.

– Вообще я не доктор, но находиться здесь мне не нравится так же, как и вам.

Вирсавия задумалась:

– А у вас, есть предложение, как от этого избавиться? Не хотите ли сказать, что можно сейчас развернуться и уйти отсюда? Я думаю, это будет совсем некрасиво выглядеть, – она посмотрела на Арона.

– На втором этаже находится моя комната. Если хотите, мы можем уйти туда. Я слышал от вашей мамы, что вы любите яхты и океан, любите путешествовать на яхте.

– Да, океан – это моя стихия! В океане я чувствую себя совершенно свободной. Не то, что сейчас здесь, на этом банкете, как в закрытой клетке. Там, в океане, все твои проблемы уходят на второй план. Особенно, когда ветер надувает паруса и яхта летит над водой. Чувствуешь себя как птица в свободном полёте, это неописуемо.

Арон оживился.

– У меня в комнате есть макет моей собственной яхты, если хотите, я вам могу показать, мне её отец подарил.

– Я думаю, это очень дорогой подарок. Надеюсь, вы тоже любите океан.

– Насчёт любви я не знаю, но мне нравится находиться в океане и управлять яхтой, иногда я далеко ухожу на ней.

У Вирсавии сразу загорелись глаза. Когда тема касалась путешествий, это её любимая тема, об этом можно говорить часами, и никогда не надоест.

– Ну и что, мы идём или нет наверх? – Сказал Арон.

– Лучше уйти отсюда, только надо отдать бокал девушкам, которые разносят вино.

– Я это быстро сейчас сделаю!

По крутой лестнице поднялись на второй этаж.

– Вот и моя комната! – сказал, медленно начиная открывать дверь.

Вирсавия, заглянув в неё, была очень удивлена: такая маленькая, но очень уютная. В углу на комоде на подставке стоял макет яхты.

– Ты не стесняйся, заходи, я тебя не съем.

– А я и не стесняюсь, я сама, кого хочешь, могу съесть, – сказала, решительно подходя к макету, долго рассматривая его. – Да, это, наверное, очень красивая яхта? – разглядывая её со всех сторон.

– Мне она нравится! – с гордостью ответил Арон.

– Когда у меня появляется свободное время, я доплываю на ней до горного побережья. У нас там есть небольшой домик, в нём проживает молодая семья. Они следят за ним и содержат его в нормальном состоянии. Если мы собираемся туда поехать и отдохнуть, по спутниковому телефону их предупреждаем, они нас встречают. Заранее баню истопят, комнаты приготовят, в тех местах мы с отцом отдыхаем. Очень красиво, кругом одни горы, возле дома маленькая баня, и это всё находится в большом распадке между двух красивых гор. Рядом течёт горная река, она впадает в океан. К этому удивительному уголку двое суток надо плыть, если не будет шторма. Очень отдалённое побережье, кругом горный рельеф до самого горизонта. Это красиво! Когда зайдешь на вершину горы, ощущаешь себя, как будто весь мир лежит под твоими ногами.

– Я слышала об этой местности и об этих горах. Но никогда не была в тех местах, мне интересно самой там побывать, посмотреть своими глазами.

– А вы, оказывается, любите горы?

– В горах я никогда ещё не путешествовала.

– Как я соберусь поехать в те места, я вас обязательно приглашу, если вы не откажетесь, мы можем вместе туда съездить. Если не испугаетесь принять мою компанию, тогда вы точно испытаете всю прелесть небольшого путешествия. И если, вы решитесь пойти со мной в горы, запомните: они не любят, когда на середине пути начинают плакать и жаловаться, что стало тяжело или страшно и надо повернуть назад.

Вирсавия возмутилась:

– От меня не дождётесь, я вам это обещаю! Вы меня совсем ещё не знаете. Сами, наверное, первым заплачете.

– Это мы ещё посмотрим! Мне нравится ваш бойцовский настрой и уверенный взгляд на трудности. Вирсавия, может, наше общение на «ты» перейдёт?

– Как хотите, давайте на «ты». А как ты один управляешь своей яхтой в открытом океане, ведь это очень сложно? Мне кажется, это очень страшно, одному да в открытом океане, не с кем даже словом перемолвиться. У нашего друга семьи, дяди Артура, есть тоже яхта, но он запрещает мне одной выходить в океан, хотя управлять и ставить паруса я умею. Дядя Артур никогда не разрешал одной выходить в океан, хотя я его об этом неоднократно просила. Он говорил:

– Вдруг с тобой что-нибудь случится, и помочь будет некому. Яхта у него, может, и не такая большая, и не такая новая, но я считаю, она самая лучшая, называется она “Невеста Ветра”. Красиво, правда? Он меня обучал управлять ею и ставить паруса. И также многим тонкостям, как ориентироваться в открытом океане. Он постоянно мне говорил: «Тебе когда-нибудь обязательно пригодится, эти знания могут спасти тебе жизнь». Странный он какой-то, наверное, другое у них поколение, да и воспитание, наверное, было совсем другое, и ценности у них в жизни совсем другие. Я его иногда не понимаю. Старый взгляд на жизнь, ведь уже двадцать первый век.