Идеал

Вероника

– Лена, пойдем быстрее – подгоняю свою подругу, а за одно и соседку по комнате – у нас сегодня распределение по практике! Не успеем, будем сами места искать!

– Ника, твою мать, ты прикалываешься, еще час до начала занятий!

Лена сидит перед зеркалом и неспешно красит свои длинющие рыжие ресницы. Красивая она, хоть и рыжая. Волосы длинные, густые, идеальными волнами, глаза огромные, изумрудные, будто линзы надела. Даже конопушки ее не портят. Аккуратные очень.

Смотрюсь в зеркало, я в принципе тоже очень ничего глаза голубые, губы пухлые, волосы правда прямые, блондинистые и не густые, как и у всех натуральных блондинок, еще и постоянно пушатся, но в целом очень даже симпатичная. Поэтому завистливо гляжу на Ленкину гриву и вздыхаю. Мне волосы до задницы никогда не отрастить, радуюсь, что хоть до лопаток.

– Лена, нам нужно быть первыми, чтоб точно успеть! Если ты не ускоришься, то я уйду без тебя!

– Ника, не беси меня! Мне чуть-чуть осталось.

Я заправляю прозрачную блузку в узкие джинсы, и обуваю туфли на высоком каблуке. Не всем так повезло, как Лене с ростом, некоторых боженька сделал метр шестьдесят. Перекидываю сумочку через голову. Брызгаюсь любимыми духами.

– Лена, я валю. Чмоки. Так уж и быть, займу тебе очередь за моей прекрасной задницей.

– Блин, Ника, ты задрала! – бежит за мной – Подожди! Ты по ходу родственница моей маме, она всегда приходит на вокзал за час до прихода поезда.

Впархивает в туфли и хватает сумочку.

– Нихрена себе очередь – выдыхает обескураженно она, когда приходим в деканат.

– Я же говорила! – расстроенно тяну я. – Надо было еще раньше приходить. Всего лишь пол группы обеспечили местами на прохождение преддипломной практики и распределение идет в порядке живой очереди, остальные ищут сами. Если нам не достанется мест, я тебя убью!

– Ника, все будет беньдж, мне сон хороший приснился, я в нем туфли новые купила.

– Осталось только два места – сообщает нудным голосом секретарь, когда до нас доходит очередь – фирма по оказанию ведения и сопровождения строительной документации.

– Нам два и надо – киваю я – только мы же менеджеры по продажам, в строительной документации ничего не петрим. Э-э-э… не изучали.

– Идите, фирма строительная – флегматично отзывается секретарь, наливая себе чай – один хрен они вам ничего не доверят, а писать практику будете сами, подпишут не глядя, только сейчас поезжайте к ним, нужно сегодня отметиться.

Едем с Ленкой и ржем птеродактилями на всю маршрутку, представляя, что нас может ждать, потому что будущее наше место прохождение практики – это ООО «Айнанэнанэ». Как с таким названием можно подготавливать строительную документацию без подозрений заказчиков, не представляю. Как вообще в голову могло прийти назвать так фирму?!

– Не удивлюсь, если у них там все цыгане – смеется Лена. – по любому, там технический перерыв должен быть на погадать и помахать юбками у костра. У меня сисек нет, трясти нечем, а вот ты вписываешься, там прям надо делать э-э-эх – трясет плечами – «холодец заказывали?»

– Зубы золотые вставь на обе челюсти и впишешься, ты рыжая, тебе должно пойти.

–Я что конь?

– Точно, на обеде они обычно воруют нового коня, вставляют ему золотые зубы, меняются кочевыми сотрудниками на этом коне и поют песни его провожая, типа «к нам приехал, к ним уехал Миха-а-ал Палыч дорого-о-ой» и звенят монетками из первой премии размещенной на груди для антуража – представляю я со смехом – Я, конечно, предпочитаю брюнетов, но чтоб вот так националистически, даже и не знаю.

– Уже представляю, как по коридору ходит главный менеджер фирмы и такая «девочки золото, доллары, постельное белье, покрывала»

– Да, дурочка, они своим не предлагают. – ржу чаечкой

Смех смехом, но оказывается, что компания занимает четыре этажа в самом престижном офисном центре, а это, знаете ли, наводит на определенные мысли.

– Ни хера себе доходы, вот это они нагадали себе бабла – заходим в красивое фойе офисного центра – тут же аренда бешеная. – восхищается Лена.

– Ага, вот тебе и «дай скольки-нибудь» – поддакиваю офигевше.

– Ну не знаю, – Лена в шоке смотрит на открывшийся зеркальный лифт – цыгане иногда еще наркотиками торгуют, думаешь это тот вариант?

Заходим в приемную к директору, седая и крайне неприятная женщина нас отправляет в отдел кадров на этаж выше, оттуда нас снова в приемную к директору, где секретарь уходит к руководителю оформить наши документы, после нас снова отправляют, только на этаж ниже в приемную совершенно другой фирмы и с другим названием, где неприятная блондинистая секретарша, посовещавшись с директором, утверждает на практику. Точнее только меня, а Лену отправляют обратно, в предыдущую фирму, на этаж выше. Чего было гонять?

– Теперь я поняла почему «Айнанэнанэ», – бурчу я, запыхавшись – мы же постоянно кочуем с этажа на этаж, я вспотела, как украденная лошадь, еще немного и пойду гадать, потому что у меня на нервной почве откроется сахасрара.

– Че? – ржет Лена.

– Чакра такая где-то на башке, а, вспомнила, на лбу, типа третьего глаза.

Итог.

Цыганей нет. Ни одного. Даже зубов золотых ни у кого нет. Я оформлена практикантом в фирму «Звон монет», а Лена остается в «Айнанэнанэ» и самое удивительное, что это реальные названия фирм. Креативщики, блин.

– Знаешь, что я заметила – хмурится Лена, когда мы выходим на улицу, чтобы направится домой, первый день ведь только завтра – что и там, и там директор Росс Д.А. так разве бывает? Он что между этажами бегает, чтоб в двух разных кабинетах посидеть?

– Будет самый смак, если окажется, что это муж и жена, хотя да, фамилия не цыганская – отзываюсь я – да и пофиг, давай купим торт и лупанем его в два лица? А? Хотя бы маленький. Такое дело, преддипломная практика, может нас потом на работу возьмут.

– Поддерживаю – соглашается она.

– Тогда я за тортом – счастливо улыбаюсь я, – а ты пока делаешь чай.

Самый вкусный и самый дорогой торт можно было купить в нескольких местах, но они все находились у черта на куличках. Точнее это наша квартира находится там, а кондитерские далеко, но доступно. Поэтому мне пришлось разделиться с Леной.

Войдя в заветное царство тортов, я тут же присмотрела свой любимый «Слезы Ангела», цена откровенно кусалась, но хотелось до жути, да и вообще, один раз живем, в конце концов, я самый маленький беру.

Когда я уже расплатилась за свою кондитерку и собралась уходить, вошел еще один посетитель. Ему мгновенно вынесли приличных размеров розовый глянцевый торт в форме сердца, который он незамедлительно стал исследовать, уткнувшись в него носом.

Вот придурок, что там нюхать?

Мужика на лицо я особо не рассмотрела, но фигура была суперская. Задница, так просто огонь. Сейчас она максимально обтягивалась его классическими брюками и особо сильно выделялась, соревнуясь с напряженными плечами под белоснежной рубашкой.

А теперь внимание вопрос. Зачем я подошла и толкнула его в затылок рукой, да так сильно, что он по самые уши впечатался в крем? Вот и я не знаю!

Не нашла ничего умнее, чем дождаться пока он с громким чавком покинет торт, посмотрит на меня охреневшим взглядом и моргнет. «Красивые лучистые голубые глаза», вдруг подумалось мне. Только в эту секунду осознала ломануть оттуда со всей дури, которую позволяли высокие каблуки и уставшие ноги вместе со своей покупкой.

Совершенно не опознаваемый мужик в розовом креме орал как бешеный и крыл меня отборными матами, да так, что уши вяли. То, что он не сразу кинулся следом, а сначала посмотрел на меня и с усилием моргнул, пытаясь убрать налипший на лицо крем, но я была быстрее и запрыгнула в практически отъезжающий автобус, собственно, меня и спасло. По факту я убежала исключительно на адреналине и создавшейся форе в несколько секунд.

Всю дорогу меня нещадно трясло, и я представляла, как буду закопана под деревом, где-нибудь в ближайшем леске, предварительно капитально изнасилованной.

Это в моих мыслях о собственном убийстве, почему-то всегда присутствовало обязательно.

Мне настолько было страшно, что даже поедание торта не принесло удовлетворения. Естественно, я обо всем рассказала офигевшей от меня подруге.

– Ника, да успокойся ты, ну как он тебя найдет в таком большом городе? Ну сама подумай! – Ленка ржала как укушенный в задницу осел и усердно наяривала торт, пока я трясущимися руками разливала чай по кружкам, столу и полу.

– Лена, я даже не знаю зачем я это сделала, понимаешь? – нервно вытираю я разлитый чай.

– Ну ты, конечно, выдала коней мать, но я тебя уверяю, он тебя не найдет. Это невозможно! Как? По камерам? Да мы же не в Китае, где на каждом свободном месте, где нет жопы китайца имеется камера. Да и кто ему доступ даст, если он не мент.

Резон в ее словах был. Только жуткое чувство, что мужик это так не оставит, не проходило. Еще бы, ему крем за шиворот нападал. Б-р-р.

На практику я собиралась, как на праздник, ведь у меня был очень большим шанс, что мне предложат работу, нужно только показать себя с самой лучшей стороны. Ну и устроиться в отдел продаж. Так! У меня все получится! На мне счастливые трусы! И вообще, краснодипломница я или кто? Да и пофиг, как там их фирма называется, лишь бы в будущем платили хорошо.

Я надела узкую юбку-карандаш, деловую достаточно прозрачную блузку, высокий каблук и собрала волосы в аккуратный пучок. Себе нравилась безумно, правда, пришлось немного накраситься, чтоб не быть бледной молью, хотя и без косметики – супер.

– Блин, Ника, сиськи ты наела, конечно, огонь, не зря капусту любишь – смотрит мне в блузку Лена.

– Это генетика, успокойся и давай ускорься, а то опоздаем.

Лена же, как всегда, королевишна, яркая, высокая, выделяющаяся, я на ее фоне немного теряюсь, хотя на вкус и цвет.

В отделе продаж, куда меня определили, буквально через двадцать минут, после моего прихода попросили отнести документы директору на подпись. Ну как попросили…

– Значит так, мормышка, берешь вот эти документы – презрительно бросает мне бумаги на стол, женщина, которую до этого представили, как Татьяну Николаевну, начальницу отдела – и мелкими шажочками, – она меняет тон на говор бывалой зэчки-рецидивистки, смотрящей за «хатой» и осужденной на долгий срок – на слегка приспущенных, на высокой скорости шуршишь в сторону начальства. Подписываешь там все то, что дали и в том же темпе развевая волосы по ветру, возвращаешься назад. Через пятнадцать минут документы будут лежать у меня на столе, иначе ты будешь серьезно жалеть, что не выбрала другую фирму. Ферштейн?

– А по каким критериям вы определили, что я мормышка? – аккуратно интересуюсь я вставая – рыбачите?

Про себя я уже назвала ее «Адольф», потому что у нее была темная челка через лоб и грязь от принтера над верхней губой, о которой все предусмотрительно молчали.

– Мне сорок лет, и я разбираюсь в людях. – припечатывает она, разворачивается и уходит.

– Ну так себе достижение для Адольфа – тихо произношу я, беря документы.

Сидящая рядом полная девушка начинает просто истерически хохотать, закрывая рот ладонью.

Вот же сучка эта Адольф. Она мне тут ни работать, ни практику проходить не даст. Начальница, блин. Чтоб ее собаки обоссали. Да у нее секса с молодости не было. Она теперь меня во всем шпынять начнет. Ну конечно, у нее же теперь появилась девочка на побегушках.

Иду. Возмущаюсь, насылаю все лучи поноса на начальницу, но иду. А что поделать? Завтра возьму сменную обувь, потому что даже мне привыкшей к каблукам, не удастся столько вытерпеть, сколько запланировала меня погонять эта Адольфиха.

Захожу в приемную и слышу из кабинета директора дикую яростную мужскую ругань:

– … вы уволены Алиса Сергеевна, это просто невероятно, вам тут доверяли важные документы! – слышится дикий мужской вопль. – Вы должны знать, что уходите отсюда с волчьим билетом! Такое предательство не одна фирма не потерпит! А от себя лично добавлю: – переходит на шипение – я тебе, сука, этого никогда не прощу! Стелилась тут готовая на все… Не зря я не хотел тебя ебать!

Тут же, едва не сбивая меня с ног, выскакивает злющая секретарша, хватает сумочку и убегает вон.

Э-эм. А ведь мне туда придется пойти. Не так я себе представляла первое знакомство с директором. Он ведь сейчас очень-очень зол, а мне нужно у него подписать документы и побыстрее.

Ну что ж, Господи, помоги.

– Добрый день, – вхожу с самой милой улыбкой, на какую только способна – вы меня простите, Бога ради, что я в такой неудачный момент вас отвлекаю, но мне нужно подписать у вас документы.

– Ты кто такая? – очень-очень недобро смотрит на меня исподлобья приятный темноволосый крупный мужчина лет тридцати в классическом костюме.

– Я из отдела продаж, практику тут прохожу, сегодня первый день, подпишите пожалуйста – несу ему документы и кладу на стол.

– Практикантка стало быть? – внимательно разглядывает он меня.

Тон ни на грамм не смягчился. Капец, жуть.

– Да – киваю я – я к вам по распределению…

– Кофе варить умеешь, «по распределению»?

– Умею – мне почему-то становится неловко от того, как он меня зло раздевает глазами.

А он прям раздевает.

– Свари – грубо кивает мне на дверь.

Возмущаться, что я ему тут не секретарша, как-то не комильфо, после того что я тут слышала. Ничего не остается, как пойти и сварить ему кофе. Да и что там варить, пару кнопок нажал и все. Хотя мог бы и сам, но видно не барское это дело, кнопки жать.

Но сначала кофемашину пришлось поискать. Она оказалась в закрытом от посторонних глаз закутке рядом с его кабинетом. Боже, нашли же куда ее припрятать! Если он такой жлоб и переживает, что все будут пользоваться его агрегатом, то поставил бы у себя в кабинете.

Подставив чашку и совершив все манипуляции, я вдруг поняла, что не узнала, сколько нужно сахара и будет ли он молоко. Выпрямившись и развернувшись, я практически уткнулась в грудь тихонько подошедшего руководителя.

Я настолько сильно испугалась и опешила, что осталась стоять истуканом. Чудо, что еще не заорала.

А вот он совершенно не растерялся и внезапно взяв меня за заднюю поверхность шеи, притянул к себе и наклонившись вибрирующе прошептал на ухо:

– Два кусочка сахара и без молока. Жду у себя, хомяк. – развернулся и исчез в двери своего кабинета.

Мне жуть как стало неловко от такой близости, я даже и не знала как на это реагировать. По телу пробежали мурашки и мелкие разряды электричества, в трусах тут же стало мокро, то место, где только что лежала его ладонь, горит огнем. Растираю ладонью. Не проходит. Капец. Дожили. Мужик что-то прошептал на ухо, а я чуть не кончила.

Будем честны, он очень харизматичный, безумно вкусно пахнет, а секса у меня не было черте сколько. Но все же перебор.

Да и чего это я вдруг хомяк? Я вешу пятьдесят четыре килограмма, почему сразу хомяк-то? Да, на щеках ямочки, но они же сами по себе не большие, как у хомяка! Вот же сволочь.

Делаю кофе, несу ему, пытаясь не разлить, и ставлю на стол.

– Присаживайся – кивает на стулья у длинного стола для совещаний – как тебя зовут?

Не спешу исполнять его просьбу, делаю уверенный шаг назад и остаюсь стоять там, отвечаю:

– Вероника.

– Полное имя – он говорит жестко, резко, как на допросе.

– Воробьева Вероника Николаевна.

– Сколько лет?

– Двадцать три.

– О, а так и не скажешь, выглядишь моложе.

Вот же козел, говорит так, будто мне пятьдесят. А ему сколько? На вид тридцать с хвостиком.

– Спасибо – заставляю себя тихо ответить.

– Замужем?

– Нет.

– Парень?

– Я девушка.

– И блондинка. Заметно. Парень есть?

– Нет, а что?

– Не люблю, когда из-за неурядиц в личной жизни происходят косяки в работе.

Я молчу, и он молчит. Пауза затягивается, и я переминаюсь с ноги на ногу. Он немного меня пугает.

– Присаживайся, поболтаем – тон жесткий, опасный, совсем не для болтовни.

– Мне работать надо, подпишите документы – хрен его знает, может это провокация, потом скажет, что работаю плохо, не буду вестись.

И в этот момент залетает в кабинет очень похожий на него молодой мужчина, только чуть выше ростом, немного уже в плечах, гораздо короче стрижка и невероятно лучистые голубые глаза. Как у того чувака из кондитерской.

– Данечек, мне тут… Ты!!!!!! – орет во все горло, от чего я вздрагиваю.

Мне становится по-настоящему страшно, сердце подскакивает к горлу и бьется уже там, дыхание спирает, но я не предпринимаю никаких мер, только пячусь задом в сторону сидящего на своем кресле директора.

– Вот ты и попалась, сука белобрысая – шипит голубоглазый в ярости – сейчас я тебя буду медленно и с особым извращением убивать. Думала убежать от меня?

После его слов я окончательно убеждаюсь в том, кто передо мной. Тот самый мужик, которого я макнула мордой в торт. В голове бьется только одна мысль.

«Твою мать! Твою мать! Твою мать!»

Что там Лена говорила? Как он тебя найдет в нашем большом городе? На следующий же день нас столкнула судьба! Обидно? Да не то слово! И страшно. Страшно даже больше. Изнасилованной совсем не хочется быть, ну может если понарошку, но закопанной вообще точно нет.

– Что происходит? – поднимается за моей спиной мужчина, прижимаясь ко мне торсом и обдавая дурманящим запахом дорогого парфюма, застываю, отступать не куда – Дима?

– Именно эта… скотобаза – он показывает на меня своим идеальным пальцем – вчера толкнула меня в кондитерской, и я рожей влип в торт по самые уши, – чувствую, как сзади мужчина пытается сдержать смех – естественно, пока я дупля ловил она успела убежать, и я не попал к Лизе с примирительным тортом, и мы с ней из за этого лихо посрались, а теперь и вообще расстались.

– Это правда? – разворачивает меня к себе стоящий позади мужчина.

Я только сейчас обратила внимания какой он красивый, темные волосы, длинные темные ресницы, карие глаза, красивые пухлые губы. Все как у голубоглазого, только круче, брутальнее что ли. Ярче. Накачанный, крепкий, выше меня почти на голову. Бо-оже! Да он невероятный красавчик. Впрочем, как и его истеричный голубоглазый брат.

– Хватит жрать меня глазами! – выдергивает меня голос кареглазого – Я спрашиваю, это правда, что ты толкнула моего брата лицом в торт?

Вот козел, обязательно было делать на этом акцент? Ну что я его прям так ела? Ну лизнула мысленно маленько, даже не надкусив.

– Я не специально – испуганно шепчу.

– Не специально жрешь глазами? – хмыкает он.

– Не специально?! – одновременно орет во всю глотку голубоглазый – кого ты лечишь?! Ты чтобы сделать это подошла ко мне на два шага! Два! Шага! Это, по-твоему, не специально?!

– Вероника, это правда?

Кареглазый уставился на меня так внимательно и серьезно, что казалось будто сейчас укусит, просто место еще не выбрал. А, нет, выбрал. За шею. Хм. Я б дала. Укусить, в смысле. Хотя…

Молчу.

– Вероника?! – возмущается брат, немного притихнув – ты еще с ней и близко познакомился? Охренеть, Дань, я все понимаю, но ты должен ее уволить.

Нет! Только не это! Я еще практику не прошла!

– Вероника, ты уволена. – спокойно произносит тут же тот, которого назвали Дань, не отрывая от меня вперенного взгляда.

– Я у вас не работаю, я практику прохожу – чуть не плачу я от отчаяния – мне для университета надо.

– А мне для удовлетворения своей гордости, нужно чтоб тебя у нас не было – щурит свои голубые глаза младшая красивая козлина.

Вот же сволочь, да он чуть старше меня, а строит из себя хрен пойми, чего. Айнанэнанэшник хренов.

– Дим, все хорошо, у нас ее уже сегодня не будет. – похлопывает кареглазый его по плечу и ме-едленно облизывает свои идеальные губы вызывая у меня рефлекторное сглатывание.

Да что ж я так на нем залипаю, овуляция у меня что ли?

– Замечательно. – улыбается тот, что Дима, и обращается ко мне свои лучистые глаза – я из-за тебя с девушкой расстался, так что оставайся и ты без практики. Каждый в жизни должен что-то терять.

– Так может это к лучшему. – мямлю я перепугано – Вдруг вы из-за этого встретите свою судьбу, например?

– Значит и к тебе добро вернется тем же способом. – парирует он и разворачивается, чтоб уйти. – Дань, мы потом поговорим.

И тут до меня доходит, что все серьезно, и я прям сейчас могу лишиться практики, только потому что вот этот вот голубоглазый живолуп попросил брата-директора. И да, он в праве обижаться, но можно же как-то лояльнее, да? Пусть на работу не возьмут или занизят балл по практике, ну не выкидывать же на улицу, в самом деле?

– Извините пожалуйста, я честно не знаю, что на меня нашло. Мне очень нужно пройти практику.

– Нет – улыбается он, подмигивает голубым глазом и уходит.

– Вы же не выгоните меня, правда? – поворачиваюсь я к стоящему рядом кареглазому.

– Выгоню, конечно – фыркает он – уже выгнал.

– Да как так?! Что же мне делать? – ошарашено тяну я.

Он быстро пишет на листочке номер телефона.

– Позвони по этому номеру, – машет им, но не отдает – тебя обязательно возьмут, и ты пройдешь свою практику, но мне нужно будет кое-что взамен.

– Что?

– Одна ночь.

– Ночь? – в шоке повторяю я.

– Да. – совершенно спокойно кивает мужчина – я четко произнес, у меня нет проблем с дикцией.

– А в каком смысле ночь? Просто поспать рядом на кресле, мух отгонять, одеялко подоткнуть, ножки укутать, так?

– Нет – улыбается он

– Сказки на ночь почитать?

– Нет

– Это уже как-то по проститутнически, вам не кажется? – сглатываю я.

– Так ведь никто не узнает, – фыркает он – если ты всем не растреплешь и опять же, не в любовницы я тебя зову. Одна ночь. Одна.

Боже, что я делаю! Я торгую телом! Это же именно оно? То самое? Дно? Днище? Но какой мужик яркий!

– Хорошо – хрипло отвечаю я и снова шумно сглатываю.

Он улыбается и протягивает мне бумажку с телефоном.

– Явиться туда нужно сегодня, чтоб сегодняшний день засчитали и еще… ладно, давай дуй отсюда, хулиганка – вдруг фыркает он и улыбается. По-доброму улыбается. Искренне.

Прибежав в кабинет, Адольф мне тут же выдала нагоняй за документы. Угрозы, кары, способы пыток, все угадывалось в ее возмущенном рычании. Пришлось наврать, что руководитель их оставил себе для детального ознакомления.

Судя по ее побледневшей роже, в документах серьезный косяк, который она хотела пропихнуть.

Меня это уже мало волновало, и я набрала номер, который мне дали, взамен на ночь с этим шикарным мужчиной. Хотелось бы выяснить, куда бежать проходить практику.

– Молодец, хомяк, исполнительная, но доверчивая – раздался в трубке знакомый голос – ну а когда у меня есть номер твоего мобильного, и ты не сможешь соскочить с обещания и передумать… теперь я точно позвоню и договорюсь о твоей практике, адрес тебе сейчас скину.

Вот же гад продуманный. Действительно, тут же приходит адрес, на который я, уладив все бумажные проблемы тут же выезжаю.

Даниил

Куколка, которая вошла ко мне в кабинет, как только я уволил эту суку Алису, тут же вызвала у меня те чувства, которые давно не вызывала ни одна женщина при первой встрече, особенно если перед этим ты был зверски зол – у меня встал.

Конкретно, безапелляционно и с легкой тянущей болью от тесноты брюк.

Блядь! Когда это видано было, чтоб я только посмотрел на женщину и тут же возникло дикое желание содрать с нее эту одежду и резко войти так глубоко, чтоб заорала от наслаждения?

Худенькая, небольшого роста, грудь – четкая четверочка, мой любимый размер, губы пухлые, так бы и зацеловал, косметики не много, блондинка натуральная, епрст, обожаю блондинок! Туфли эти, ох, укусить за щиколотку охота, когда ноги ее себе на плечи закинул бы. Короче, чистый возбуждающий пиздец.

Твою ж мать, даже от воспоминания о ней встает.

Как только девушка пошла варить мне кофе я не выдержал даже полминуты и ломанул за ней! Это полный катарсис мозга! Я никогда, НИКОГДА, блядь, никуда не таскался за девушкой. Тем более со стоячим членом. Ну если только лет в пятнадцать и, то не помню такого. Спасибо хорошей генетике и увлечению спортом. Осознаю этот факт, а сам пялюсь на ее круглый оттопыренный зад, обтянутый юбкой, пока она возится с кофемашиной, отчетливо представляя, как ее ягодицы сладко бьются о мой пах.

Минута затмения разума и я ей шепчу на ухо, какой кофе я люблю.

Ухожу так же стремительно, как и появился, чтоб стояком не светить. Девочка определенно в шоке. Как и я сам. И вот, когда я в разговоре с ней, мысленно довел ее до третьего оргазма, представляя как она будет кусать свои пухлые губки от сдерживаемых криков, врывается Димасик и просит ее уволить. В первый раз в жизни рад его просьбе, обычно у нас в таких случаях скандал, а тут я прям солидарен как никогда. Девочку нужно убирать.