- -
- 100%
- +
Он стиснул зубы, сделал глубокий вдох носом и только после этого ответил:
– Позавчера я купил продукты домой, которые уже практически закончились, вчера пожертвовал школьным перекусом ради сохранения денег. Сегодня я приготовил сто рублей на полноценный обед в школе, а триста рублей у меня осталось на продукты.
Он перевёл дыхание и дрожащим голосом добавил:
– А ты хочешь, чтобы я ещё сдавал бутылки и покупал тебе выпивку?!
Ему хотелось для пущей убедительности вставить здесь матерное слово, а то и не одно, но из-за разных весовых категорий приходилось следить за речью.
Олег Иванович смотрел на сына, и его глаза наливались кровью. Толстые пальцы стали поочерёдно постукивать по тумбе. Кирилл убрал руки за спину и сжал их в кулаки в знак невидимого протеста.
– Давай жертву тут из себя не корчи, сопляк! – отцовский голос прибавил тяжести. – Нас в твои годы вообще в школе не кормили, так ты-то чего прибедняешься? Разбаловал современный мир молодёжь! Значит, так: три сотни оставляй на продукты, а сотню потрать на полторашку пива, – Олег Иванович продолжал угрожающе стучать пальцами. – Вот и проблема решена.
– А что с твоей пенсией? Ты же получил её всего лишь две недели назад! – Кирилл пытался достучаться до отца и всколыхнуть в нём хоть какие-то чувства.
– Ты счёт за коммуналку видел? Почти шесть тысяч рублей! Это половина моей пенсии! Может быть, ты возьмёшь на себя эту ношу, а? – он приподнял толстенную ногу и положил на диван, по ней разбегались нездорово припухшие грязно-фиолетовые вены. – Что скажешь насчёт этого? В аптеку давно заходил и на цены смотрел? Так что не выпендривайся мне тут – деньги он ещё мои считать будет!
«Может быть, просто стоит начать ходить, а не валяться целыми днями перед ящиком?» – мысленно парировал Кирилл, но не рискнул произнести это вслух.
Младший Березин продолжал сжимать кулаки с такой силой, что те побелели. В какой-то момент закружилась голова – то ли от голода, то ли от перенапряжения. Он понимал, что спорить с отцом бесполезно, и решил не продолжать бессмысленный разговор. Осталось лишь покорно проглотить напичканное иглами наставление. Разумное мышление родителя законсервировалось лет пять назад, когда после увольнения он облюбовал диван, и миру была представлена его новая версия: сознанием бесповоротно завладел внутренний ребёнок, который по сей день игрался с огромным человеческим телом.
Воспоминания об охватившем вчерашним вечером счастье полностью смылись недобрым утром. Кирилл стоял на кухне и заливал кипятком чайный пакетик с ароматизаторами.
«Хоть какой-то приятный запах», – подумал он и открыл настежь форточку.
Пока чай заваривался, он стоял у окна и смотрел в неопределённом направлении: то ли на соседний дом, то ли внутрь себя.
«Взять бы сейчас огромный нож и вспороть брюхо этому недочеловеку. Да-да, у меня даже язык не поворачивается назвать его отцом. Как можно быть настолько жалким и бездушным? Погрязший в собственном болоте, он хочет затащить на этот вонючий островок беспросветности и меня. Но я не поддамся, мам! Я не могу очернить твою веру в меня… Мне кровь из носа нужно закончить этот учебный год и, возможно, поступить в какой-нибудь колледж, в идеале в другом городе, где можно будет поселиться в общежитии и навсегда забыть этот ад. Если я рискну лишить его жизни прямо сейчас, то могу навсегда занять его место… Да кого я обманываю?! Моя рука поднимется в лучшем случае для защиты моих домашних заданий от списывания, а я про нож пою сказки… смешно, – Кирилл повернул голову в сторону деревянного уголка, прикреплённого к стене, ровно над повидавшим жизнь угловым диваном: там стояли иконы, свечки и небольшая, девять на двенадцать, чёрно-белая фотография матери. – Мы справимся вместе, слышишь? Обещаю, что буду до последнего стремиться изменить свою жизнь к лучшему. Прости, но отца уже не спасти. Я знаю, что ты всегда старалась видеть в людях хорошее, но иногда нужно смотреть правде в глаза…
Я тут слушаю одного парня, его зовут Иван Круглов. Знаешь, он сказал, что нам уготованы те препятствия, которые мы в силах преодолеть. Мне действительно хочется в это верить. Я прекрасно осознаю, что слаб физически и морально, моё сердце – это не сердце чемпиона. Но несмотря на это, я пройду этот тернистый путь. Мне достаточно того, что я чувствую твою пуповину, тянущуюся с небес. Люблю тебя!»
Глаза парня помутнели и покрылись лёгкой влажной пеленой. На столе уже остывал заваренный чай. Часы над дверным проёмом показывали семь семнадцать. За несколько смачных глотков кружка была опустошена, и через пару минут Кирилл покинул ненавистный дом.
В последнее время он стал чаще обращать внимание на других ребят, идущих вместе с ним в школу, мысленно пытаясь проникнуть в их жизнь и пропитаться их эмоциями.
«Этот малый выглядит довольным… Интересно, что он ел сегодня на завтрак?.. Какая красивая девочка с наполненными счастьем глазами! Наверняка отец с любовью смотрит на неё каждый день и говорит ей ласковые слова… Эти мальчишки, видимо, ещё не определились с настроением на день, судя по их безучастным лицам, но если их мамы живы, то они счастливчики по определению…» Такие мысли сменяли друг друга в голове Кирилла вместе с его скользящим по спутникам взглядом.
После советов из прослушанного подкаста парень старался замечать позитивные моменты в жизни других людей вместо попыток накинуть одеяло с изображением чужих проблем на свои собственные. Работа над собой начала приносить плоды – он стал радоваться предполагаемому чужому счастью, а не цепляться за догадки о чьих-то бедах.
С таким добрым настроем Кирилл шёл всю дорогу. Но как только он ступил на финишную прямую вблизи школы, его положительный заряд свёл на нет хорошо знакомый голос:
– Эй, недотёпа, айда сюда!
В тридцати метрах от него, у трансформаторной будки, стоял Андрей в компании своих дружков из старшего класса и, показательно перебирая чётки, рукой приглашал сгорбленного от постоянных невзгод паренька подойти. За время их школьного сосуществования подобных ситуаций было множество. Кирилл реагировал на них по-разному: мог молча пройти мимо, иногда огрызался, случалось, даже убегал. Но итог оставался неизменным: встречи было не избежать. Издалека Андрей казался устрашающе беззубым: тёмный металл брекетов превращал его улыбку в расщелину с гуляющей внутри мглой. Стоя в дорогом шмотье, он жадно наслаждался робостью каждого шага своей жертвы.
Кирилл насчитал шестерых. Они пытались скрыть лица за табачным дымом, но по-осеннему суровый ветер сегодня был сторонником открытых взглядов.
Остановившись в трёх метрах от неприятелей, Кирилл произнёс:
– Что нужно?
Андрей щёлкнул газовой зажигалкой и закурил снова.
– А куда делась твоя вежливость? Не слышу милого уху «Здравствуй, Андрей!».
Кирилл замялся. Он старался держать в узде и без того расшатанную нервную систему. Сквозь зубы ему удалось отправить в свет:
– Ну здравствуй… Андрей.
– Вот, совсем другое дело! – сын депутата пустил едкий клуб дыма в своего визави. – Мне тут птички напели, что ты у нас работящий стал: теперь не только газеты разносишь, но и около торгового центра деньги зашибаешь, а может, и ещё чем промышляешь.
После этих слов он обильно сплюнул и обратился к своей компании:
– Бизнесмен растёт, да, пацаны?
Один из недругов прохрипел сиплым голосом:
– Бизнесмен растёт, а пацан деньгу стрижёт!
Вся шайка загоготала.
«Какой примитивизм!» – пронеслось в голове Кирилла.
– Ладно, ближе к делу, – продолжил Андрей. – Меня тут за плохие оценки предки лишили карманных денег, да и ребята с пустыми карманами, поэтому нам нужна твоя помощь.
Кирилл костяшкой указательного пальца слегка надавил на середину оправы и отправил очки на верхнюю часть переносицы, после чего неуверенно ответил, чуя неладное:
– О какой помощи идёт речь?
– Да пустяки, – ухмыльнулся Андрей, – приноси нам по пачке сигарет каждое утро, и мы будем более благосклонны к твоей персоне.
– Тебя же постоянно привозит водитель на дорогом «мерседесе», а я вынужден ежедневно вкалывать, чтобы прокормить себя и вечно бухающего предка. Ты в своём уме?
Кирилл только успокоился после утренней тирании отца, а тут неожиданно сценарий повторился. Он работал на два фронта и мысленно вёл диалог с самим собой: «Неужели судьба возвращает мне должок за подаренный вчера счастливый день?»
– Воу-воу, ты чего завёлся? – Андрей продолжал бросать взгляды на друзей и ехидно скалиться, упиваясь своей безнаказанностью. – Ты, похоже, совсем не оценил мой подарок.
«Какой ещё подарок?» – пронёсся вопрос в голове Кирилла, ясно отразившись и в его недоумённом взгляде.
– Чего ты так удивлённо уставился? Ты даже не понял, что три недели твоей спокойной жизни в школе – это был мой тебе подарок?! – Андрей сделал небольшую паузу. – Время для скорби, так сказать.
Кирилл стоял как вкопанный и не знал, что ответить. Парни начали кидать бычки на землю и тушить их ногами. Через четыре минуты должны были начаться занятия.
– Да не расстраивайся ты так! – депутатский сынок похлопал Кирилла по плечу. – Всего лишь одну пачку, а не две – в память о твоей умершей матушке. Что касается твоего отца, то это исключительно твоя проблема, – он сделал последнюю затяжку и выбросил наполовину недокуренную сигарету в лужу. – А деньги нашей семьи считать не нужно, я сам зарабатываю себе на жизнь. Даю тебе день собраться с мыслями, и послезавтра перед уроками ждём тебя на этом же месте с первой гуманитарной помощью.
Компания двинулась в сторону школы. По примеру главаря один за другим они похлопали Кирилла по плечу, пока тот пытался переварить происходящее, не двигаясь с места. Страх, ненависть и злоба – стандартный коктейль из эмоций, которые в очередной раз огромными порциями синтезировал мозг. У любого детского психолога глаза бы полезли на лоб, если бы этот мальчишка в деталях рассказал обо всей той боли, которую носил в себе изо дня в день. Глядя в спины обидчикам, он вспоминал прошлые издёвки: полкилограмма муки за шиворот, дохлый воробей в ботинке, сожжённая дотла тетрадка по физике, липовая любовная записка от девочки из параллельного класса, сдёрнутые до трусов штаны на перемене и многое другое. Каждый новый эпизод этой бесконечной травли вспарывал все прошлые раны разом – словно пронзали ножом саму его душу. Чтобы заглушить нарастающую внутри бурю, Кирилл вспомнил обращение к матери получасом ранее.
«Обещаю, что буду до последнего стремиться изменить свою жизнь к лучшему… Я пройду этот тернистый путь».
Парень стиснул зубы и неторопливым шагом пошёл вслед за своими врагами.
Металлическая рамка. Звонок. Дежурные взгляды охранника и вахтёрши – очередной день по шаблону. Около гардероба слышался смех ненавистного сброда – Кирилл привычно свернул в противоположную сторону, чтобы добраться до нужного кабинета более длинным путём.
Полное неприятностей утро задало курс на весь оставшийся день. Сегодня к нему было повышенное внимание. Обязательный набор издевательств был выдан в полном объёме, вдобавок к этому – разодранное колено как следствие подножки на физкультуре. Райские три недели закончились. Действие «шапки-невидимки» подошло к концу.
После заключительного звонка Кирилл поторопился покинуть школу. Сто рублей так и не были потрачены в школьной столовой. Второй день подряд желудок проигрывал симфонию под названием «Голод – наш вечный спутник», но вместо того, чтобы идти домой, Кирилл направился к автобусной остановке. По пути перехватил купленный в киоске какой-то дешёвый батончик, состоявший преимущественно из сахара и мальтодекстрина, чтобы хоть на короткое время заглушить надоедливые урчания в животе. Вторая половина дня ожидалась насыщенной, поэтому Кирилл после недолгих колебаний взял ещё небольшой пирожок с мясом за двадцать рублей. Стоимость говорила о наличии внутри скорее сои, нежели самого мяса, но это было куда лучше, чем возвращаться домой и задыхаться в атмосфере враждебности, пусть и с продуктами в холодильнике. За двадцать минут Кирилл добрался до нужной точки. Большая стрелка на часах приближалась к цифре три, когда он подходил к типографии, чуть прихрамывая: ноющая коленная чашечка предательски напоминала об очередном ненавистном учебном дне.
– Владислав Григорьевич, можно я сегодня освобожусь пораньше? – виноватым взглядом Кирилл смотрел на руководителя типографии. – У репетитора неожиданно появилось окно, и я бы хотел воспользоваться этим шансом. Обещаю, что завтра постараюсь раздать как можно больше рекламного материала.
Офис в двадцать квадратов размещался в старом бизнес-центре города. Владислав Григорьевич, сорокалетний мужчина с намёком на импозантность, важно восседал на мягком офисном кресле. Его стол располагался аккурат между двумя столами поменьше, за которыми симпатичные молодые девушки активно пересчитывали различные листовки, визитки, флаеры и кучу другой разноцветной бумаги, между делом внося какую-то информацию в компьютер, – по всей видимости, вели учёт.
– Ты должен понимать, что успешный бизнес – это слаженный механизм, – несколько вальяжным тоном ответил руководитель. – Стоит одной крохотной детали выйти из строя, как нарушается вся динамика. У нас умеренные цены на печать и самая высокая ставка для наших работников, а потому много заказчиков и целый табун желающих работать.
– Да-да, я это прекрасно понимаю, и для меня большая честь работать под вашим патронажем, – непривычно громко затараторил Кирилл, обозначив своё желание сохранить за собой место.
В этот момент зазвенел телефон, и блондинка по левую от Кирилла руку сняла трубку.
– Типография «Цветная реальность», слушаю вас, – проговорила она милым голосом и начала диалог с потенциальным клиентом, пока Владислав Григорьевич внимательно рассматривал Кирилла.
– Обожди, чего ты кричишь? Бизнес – это не эмоции. Давай перейдём к цифрам. Скольких часов ты хочешь лишить меня? – чинно продолжил босс и добавил к этому медленные поглаживания щетины.
– Мне нужно во вторник и четверг заканчивать не позже половины восьмого.
– Значит, минус три часа на рабочей неделе, – поглаживания прекратились, и рука опустилась на стол. – Я же не могу на кого-то повесить лишнюю работу? Ты согласен?
– Да. Согласен, – эмоций в голосе Кирилла несколько поубавилось.
– Тогда придётся отрабатывать эти три часа по субботам, но оплату будешь получать лишь за два. Как считаешь, честно я поступаю?
Кирилл на несколько секунд задумался, но быстро ответил, улыбнувшись:
– Да, Владислав Григорьевич, всё честно. Могу идти?
Мужчина повернулся на кресле к брюнетке с взлохмаченными волосами:
– Дашенька, я думаю, вы слышали наш разговор?
Та кивнула в ответ.
– Тогда выдайте молодому человеку меньше рекламного материала для раздачи и обновите данные, исходя из прозвучавшей здесь информации.
С охапкой цветных бумажек Кирилл выбежал из кабинета, а затем и из бизнес-центра. Окрыляющие мысли о предстоящей встрече со Светланой Петровной притупляли раздражение от новой несправедливости и поднимающуюся из-за голода и упавшего уровня глюкозы тошноту.
Эпизод 5
Рейсовый автобус остановился в спальном районе. Красные светодиоды на чёрном табло, висящем на столбе неподалёку от скопления людей, яркими огоньками сигнализировали о текущем времени. Девятнадцать часов пятьдесят одна минута.
Октябрь подходил к концу и всё чаще устраивал под вечер стыло-ветреные репетиции встречи последнего осеннего месяца: мощные порывы ветра поднимали вверх рваные пакеты, цветастые упаковки от снеков и другие податливые отходы человеческого существования. Кирилл минуту зачарованно смотрел на прекрасный танец мусора, пока в очередном па ветер не швырнул к его ногам разодранный блестящий пакетик от семечек, в котором он увидел себя – жалкого и ничтожного.
С тягостным ощущением собственного пребывания в этом мире Кирилл отошёл от остановки и спешно поднялся по разбитым ступенькам на метр выше дорожного полотна. Парень крутился вокруг своей оси и пытался сориентироваться в незнакомом месте. Район был усыпан хаотично расположенными девятиэтажками – никакого намёка на оптимизацию пространства и единый стиль, будто это была не реальная жизнь, а компьютерная игра, где за пару секунд всё можно снести и отстроить заново.
Окольными путями он вышел к серой хрущёвке – панельной пятиэтажке с тремя подъездами. Не сказать, что высотки в округе выглядели свежо, но этот карлик смотрелся как-то особенно убого.
Первый подъезд встретил его опрокинутой железной урной и скамейкой с проломленным деревянным сиденьем. Преодолеть стартовую ступень помешала душераздирающая картина – из щели у основания дома, еле слышно пискнув, вылез котёнок. Он был совершенно чёрный, без единого пятнышка, – если бы не тусклый фонарь, его можно было не заметить и с лёгкостью раздавить ботинком. Подвальная сырость примяла бóльшую часть шерсти, отчего была видна его болезненная худоба. Малыш снова протяжно пискнул, хотя скорее это можно было назвать жалостливым хрипом. Смерть вовсю заигрывала с ним. Кирилл не мог пройти мимо, несмотря на то что уже не вписывался в график. Из внутреннего кармана куртки он достал завёрнутый в полиэтилен остывший пирожок, больше похожий на мёртвого хомячка. Аккуратно отломив треть, парнишка положил часть своего ужина перед рыскающим тельцем. Малыш неловко обнюхал подношение, тыча носом прямо в тесто, и жадно начал отрывать куски острыми молодыми зубками, понапрасну тратя силы на ненужное мурчание.
С чувством выполненного долга Кирилл нажал цифру восемь на домофоне, чьё одобрительное пиликанье не заставило себя долго ждать, и, быстро заскочив в подъезд, поспешил к лестнице. Чувство неловкости вперемешку с волнением окатило промёрзлое тело. Он не привык получать что-то бесплатно: за таким сыром всегда пряталась мышеловка. И хотя он знал, что здесь всё иначе, его угнетало отсутствие возможности расплатиться хоть маленькой шоколадкой в качестве презента для дочек Светланы Петровны, которых он не раз видел рядом с мамой в школе.
«А вместо этого я должен купить ему пойла», – зло подумал Кирилл, вспомнив об утренней стычке с отцом.
На третьем этаже слегка приоткрытая чёрная дверь приветственно сверкала серебристой восьмёркой. Сквозь небольшую щель просачивался запах свежеприготовленной еды – для изголодавшегося парня это было сродни приворотному зелью. На пороге его с улыбкой встретила Светлана Петровна. Свободные хлопковые брюки и толстовка, собранные в хвост волосы, на ногах тапочки с фактурным изображением зайцев и знакомые очки на носу – сейчас она совсем не походила на строгого учителя, и Кирилл немного растерялся.
– Светлана Петровна, простите за опоздание, немного потерялся в неизвестном районе, – с ходу начал извиняться Кирилл, хлопая вечно виноватыми глазами.
Он успел заметить разбросанные по прихожей игрушки, несколько пар женской обуви на коврике под ногами и целую россыпь детских ботиночек. Признаков присутствия мужчины замечено не было.
Светлана Петровна посмотрела на часы в прихожей и улыбнулась:
– Да брось ты извиняться, мне эти пять минут на кухне очень даже пригодились!
Она приблизилась к нему вплотную, протянула руку за его спину и провернула несколько раз ключ в замке. Кирилл всем существом почувствовал близкую сердцу теплоту – так его встречала мама, если находилась дома в момент его прихода, а бывало такое нечасто.
– Ты пока раздевайся и проходи вон в ту комнату, – она указала на белую дверь с плакатом, на котором была изображена кукла с синими волосами. – А я подойду через пару минут.
Пока Кирилл раздевался и между делом продолжал осматриваться, Светлана Петровна направилась в зал, где увлечённо играли две её дочери. Яна и Алла были погодками – шестилетняя Яна была на год старше сестры. Обе носились по залу в белых платьишках после просмотра роликов на YouTube, пытаясь подражать увиденному. Всё это сопровождалось громким детским смехом и саундтреком из какого-то современного мультика. До слуха Кирилла донёсся мягкий голос Светланы Петровны, попросившей дочерей играть потише, и уровень источаемых детьми децибелов понизился.
Кирилл сидел на протёртом деревянном стуле, когда вошла Светлана Петровна и закрыла за собой дверь. Обстановка комнаты была скромной, она больше напоминала рабочий офис с небольшой раскладушкой в углу. В эту секунду юноша невольно почувствовал какое-то умиротворение, будто комната стала защитной крепостью для его истерзанной психики.
– Как добрался? – Светлана Петровна начала с рядовых вопросов. – Как прошёл день в школе?
Под урчание своего живота Кирилл ответил:
– Было очень непривычно бродить среди этих многоэтажек, но, как видите, я справился; правда, чуть задержался на финише и проиграл несколько минут. А в школе… да нормально, ничего нового.
– Ну и славно, – Светлана Петровна бегло осматривала заставленные книжные полки в поисках нужных ей учебников. – Кирилл! Ты ведь прекрасно знаешь, что я думаю о твоих сверхспособностях в понимании предмета. Но было бы неправильно постоянно говорить об этом на уроках.
Несколько учебников легли на стол, к ним добавилась пара тетрадей. Последним штрихом приготовления стали канцелярские предметы, перебравшиеся на стол с нижней полки.
Светлана Петровна вздохнула.
– Хотя я всё равно много хвалю тебя при других. Надеюсь, у тебя нет из-за этого проблем с ребятами?
– Нет, никаких проблем. Мне кажется, им вообще всё равно.
Кирилл соврал. В действительности он часто слышал ревностные высказывания и насмешки от одноклассников из-за чрезмерного, по их мнению, внимания самой привлекательной учительницы в школе к его недостойной персоне.
– Ну, тогда я спокойна. Просто моя мама всегда говорила, что мало найдётся в мире взрослых, которые смогут переплюнуть детей в жестокости.
– А ваша мама ещё жива? – с какой-то надеждой в голосе произнёс юноша.
– Да, мамулечка ещё бегает! – с улыбкой ответила Светлана Петровна и тут же осеклась. – Прости… – она виновато посмотрела на Кирилла и выдержала небольшую паузу. – Давай лучше приступать. Сегодня мы будем пробовать решить задачи для первокурсников. Хочу протестировать тебя по знаниям на несколько уровней выше. Ты, кажется, говорил, что ставишь опыты дома?
– Угу, – кивнул Кирилл. – Светлана Петровна, вы слишком добры ко мне, я действительно ценю это. У меня есть огромное желание продвигаться в изучении всего того, что находится за ширмой с табличкой «Химия». Именно вы привили мне любовь к этому предмету, и для меня большая честь находиться здесь.
– Думаю, достаточно восхваляющих речей! На комплиментах знания не растут. Будем считать, что мы заложили фундамент из позитивного настроя.
В процессе занятия Кирилл напрочь позабыл про голод и жадно поглощал каждый новый химический термин, каждую написанную формулу и каждое дотошное объяснение Светланы Петровны. Все его тяготы бытия испарились под звучание заклинаний из учебников, а каждая тёмная мысль была расщеплена на молекулы. Он летел за своей путеводной звездой и стремился объять всю необъятность смешения знаний и удовольствия. В такой располагающей обстановке пролетел час. Светлана Петровна захлопнула учебник и подытожила первое внешкольное занятие.
– Вижу, что перескакивать сразу через несколько уровней оказалось непросто. Главное, выполняй поставленные мной задачи дома – и в скором времени будешь блистать новыми успехами! – она встала из-за стола и потянулась, вскинув руки к потолку. – Может быть, чайку? У меня есть минут двадцать свободных, потом время укладывать двух беспокойных принцесс.
– Было бы здорово! – радуясь возможности ещё на время задержаться в этом душевном месте, без раздумий согласился Кирилл.
– Идём – покажу, где можно помыть руки, а я пока поставлю чайник и приберусь немного на столе.
Кирилл захватил с собой на кухню пакет, где оставалось ещё чуть больше половины пирожка. За столом уже сидели две юные особы. Яна – та, что постарше, – внимательно рассматривала носки гостя, непохожие друг на друга как цветом, так и узором, но ничего не сказала. Аллу интересовало лицо Кирилла – девочка пыталась считать каждую его эмоцию.
– Извините, а можно воспользоваться вашей микроволновкой? – вертя в руках свёрток, спросил Кирилл.
Чайник только просвистел. Светлана Петровна суетилась у плиты и что-то помешивала белой кухонной лопаткой в сковородке.
– Да, конечно, – ответила она и повернулась, пробуя на вкус кусочек курицы с соусом. – Давай, что тебе там нужно подогреть.
Кирилл смущённо протянул пакет с надломленным пирожком. От увиденного сердце Светланы Петровны сжалось, и она на секунду замерла, забыв о курице во рту. Она молча взяла пакет, достала его содержимое, посмотрела на начинку и принюхалась.
– Ты меня извини, но давай ты сегодня это есть не будешь.