- -
- 100%
- +
Странная история (конкурсный вариант)
Новелла написана для СИ конкурса «Нереальная Новелла 2017».
Выставлялась также на конкурс «Антология ужасов».
Прочитал и подумалось: – «Не оскудел Самиздат талантами!» Не подкачал автор – и сюжет замечательный и написан так, что не оторваться. Как бы жена не звала на кухню, чтобы помочь ей в чём-то. Про деревенские «страсти-мордасти» мне так же, как и автору, не понаслышке известно. Приходилось быть свидетелем подобного. Но участником – никогда. Как-то без меня всё случалось: то опаздывал бывало, то уезжал раньше времени. По всему видать берегли меня «нечистые силы». А то, что существует подобное, в это верю. И в рассказ написанный верю. В то, участником чего оказался мальчонка-несмышлёныш. Который донёс до нас историю, приключившуюся с ним в детстве и следующую попутно на протяжении жизни. Что хочу сказать вам, кто прочитал, но выводов не сделал. Помните сказано в писании: – «Не приемли имене Господа Бога твоего всуе!» Он, если поминать его без надобности, может не откликнуться, если позовёте, когда нужда приспичит. Так и «нечистой» – не след тревожить её, ибо сказано: – ««Не буди лихо, пока оно тихо». Нарушили ребятишки завет этот и вот, что из этого получилось. Даже вспоминать боязно. А почему произошло такое? Потому, что веру в слова старших потеряли. Думали, что сказки всё это. А на поверку вот как обернулось. Отсюда следует: – «Почитай своих родителей словом и делом, люби их и заботься о них. В этом откроется, как заря, благословение Божье – мир в сердце, долголетие…'. Да, что это я вам проповеди читаю. Откройте скрижали Моисеевы и учите самостоятельно. И чтите написанное всегда и везде. А то приключиться с вами то-самое, что с ребятами в рассказе приключилось. А вам это надо? То-то же! Спасибо за науку автору не забудьте сказать.
Грошев-Дворкин Евгений Николаевич
Когда я был маленьким, со мной произошла довольно странная история, научившая меня не совать нос, куда не следует. Случилось вот что. В конце апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, гулял я со своими друзьями: Андреем, по кличке Пончик, и Аркашей. Детьми еще совсем тогда были. Несмышленыши, можно сказать. Впрочем, ныне в России и многие взрослые не многим смышленее нас в детстве. Андрей мой ровесник, а Аркаша на два года старше нас. Они оба родились в этой деревне, а я приехал из другой, но это нисколько не мешало нашей дружбе.
Скучая, мы прошлись по дороге, асфальтовой петлей охватывающей фруктовый сад, где стоял наш дом. Дошли до совхозной фермы, за которой тянулся лес.
– Может, в лес сходим? – предложил Аркаша. – Я там еще ни разу не был.
– Да что там может быть интересного? – спросил Андрюха.
– Да что угодно!
– Пойдёмте лучше на карьер! – возразил Пончик.
– Боитесь? – Аркаша посмотрел на нас снисходительно и добавил: – А чего мы на карьере не видели?
– Кто боится? Мы?
Признаваться в том, что в лес идти боязно, совершенно не хотелось.
– Пошли в твой лес, – сказал я. – Только аккуратно надо, чтобы мать не узнала.
Мать была весьма строгая и если бы узнала о походе в лес, то, как минимум устроила бы мне месяц домашнего ареста. Хотя, если бы узнала про поход на карьер, то влетело бы мне нисколько ни меньше.
– Мне тоже попадет, если мать узнает, – Андрюха всегда был солидарен со мной.
– Не боись, не узнает! – авторитетно уверил Аркаша. – Главное, чтобы с фермы нас никто не заметил.
– Ну, пошли, – согласился я. Шансов быть замеченными кем-то в лесу было гораздо меньше, чем на карьере.
Мы осторожно прокрались мимо фермы и углубились в лес. По лесу тянулся овраг, разделявший нашу деревню на «старую» и «новую». «Старую» деревню построили еще при Сталине, и она пережила Вторую мировую войну. Новая же, из щитовых домиков, обложенных кирпичом, строилась на наших глазах. Потом она разрослась, обзавелась несколькими длинными улицами. Но это было уже потом. Изначально же получилось две примерно равные части, рассечённые оврагом с протекающим в нем неглубоким ручьем. Ручей тек из старого пруда, отделенного дамбой от озера, выкопанного дорожными строителями. На противоположном от озера конце ручья, за фермой был тот самый лес.
В призывно блестящем свежими сочными листочками лесу мы обнаружили сруб из потемневших от времени бревен. И что самое интересное, ни окон, ни дверей в срубе не было совершенно. А крыша этой странной хижины была двускатная, крытая заросшей мхом и лишайником дранкой. Клеть эта видом своим вызывала мысли о весьма почтенном возрасте.
– Прямо избушка на курьих ножках!
– Только вот ножек что-то не видно.
– Пойдем отсюда? – предложил я. – Что тут интересного? Сарай какой-то.
– Сараи так не строят, – солидно заявил Аркаша. – Это другое что-то.
– Может, тут мельница была? Или кузня, – предположил Андрюха. – В них окон не делают.
– А двери где? Дверей тоже не делают в кузнях?
– А двери с другой стороны, – не сдавался Андрюха.
Мы обошли непонятную постройку со всех сторон, но никаких дверей не нашли.
– Может, это немцы построили, во время войны? – высказал догадку Аркаша. – Слышали же пословицу: что русскому хорошо, то немцу погибель.
– Не слышали, – признался Андрюха.
– Вот пойдете в школу, там и услышите.
– А что, немцы без дверей живут? – не поверил я. – Немцы, что, по-твоему, не люди?
– Может и живут. Кто их знает. Ты много немцев видел?
– Я нет.
– И я нет, – пожал плечами Пончик.
– Вот видите, – торжествовал Аркаша. – Немцев не видели, а спорите. Немцы же не такие, как русские.
– Можно подумать, что ты много немцев видел, – обиделся я.
Зазнайство Аркаши, который уже учился в школе, начинало меня раздражать.
– Видел! У деда на фотографии, – победно объявил он. – У него несколько фотографий с войны.
Мы с Андрюхой промолчали, не зная, что на это возразить.
– Вдруг фашисты тут во время войны построили амбар или лабаз! Или для пленных партизан карцер – поэтому и без дверей. Надо поискать вокруг. Глядишь, чего и найдется интересного!
Побродили вокруг да около, помочились, по детскому обычаю на угол этой непонятной постройки. Вот тут и случилось что-то странное. После акта мелкого хулиганства, которое в том нежном возрасте актом хулиганства вовсе не являлось, откуда-то из-под крыши дома вылетел сгусток то ли тумана, то ли дыма. Не могу точно описать, что это было. По плотности похоже на туман, а по форме – на вытянутый язык дыма или пламени.
И это, сохраняя форму вытянутого языка дыма, облетело вокруг постройки и подлетело к вербе. А дальше, просто втянулось в ветку вербы. Прямо как шмыгнуло в ветку. Трудно подобрать слова, если честно. Как если струйка дыма от горящей веточки идет, расширяясь в стороны – снять это на кинопленку и промотать бы в обратную строну. Вот тогда будет очень приблизительно похоже на то, что видели мы.
– Что это такое было?
Обалдевшие, постояли, глядя на всё это.
– А я откуда знаю?
– Видел, как в ветку втянулось?
– Ага.
– Думаешь, оно в ветке?
– Сейчас посмотрим!
Мы сломали ветку и перочинным ножом Аркаши расщепили ее, пытаясь понять, что это такое было. Ветка как ветка. Ничего сверхординарного.
– Нечистое тут дело, – вслух высказал общее мнение Аркаша.
– Пошли отсюда, – предложил я.
– Да, пора делать ноги, – поддержал меня Андрей.
– С вами каши не сваришь! – Аркаша бодрился, делая вид, что ему не страшно, и он уходит лишь потому, что уступает нам. – Всего вы боитесь! Как дети малые!
Не отвечая на обидные реплики, мы ускоренным шагом покинули лес, больше не заботясь о том, увидит нас кто-то или нет. Тем более что, уже начало вечереть, и лес в ранних весенних сумерках казался каким-то неприветливым и даже зловещим. Спешно идя обратной дорогой, мы встретили Бырю, шофера ЗИЛа, жившего неподалеку от этого леса.
– Здорово, шпана, чего такие заполошные? Курили небось? – подозрительно посмотрел на нас.
– Здравствуйте. Нет, мы не курим, – мы поспешили обойти его.
Оглянувшись, я увидел, что он как-то слишком пристально смотрит нам вслед.
– Пацаны, что-то он как-то смотрит на нас. Как бы родителям не рассказал, – заволновался я.
– Не обращай внимания, он странный слегка, но безобидный – успокоил Аркаша, – живет один, ходит в лес с деревьями разговаривать.
– Понятно, – сказал я, а сам подумал: «Ничего себе – безобидный!».
– Дома не трепитесь, – предупредил Аркаша. – Я у деда про сарай спрошу, он должен знать, что это такое в лесу.
После мне стал сниться непонятный туман. Стоило заснуть, как передо мной вставал странный сарай и лес, постепенно затягивающийся туманом. При этом возникало странное чувство непонятного страха. И так до тех пор, пока не просыпался, задыхаясь застрявшим в горле беззвучным криком.
Аркаша назавтра пришел молчаливый и на эту тему говорить не желал. Лишь через пару дней он скупо рассказал нам, что дед на расспросы его выпорол и запретил приближаться к лесу.
– А мне тот туман снится, – сказал я.
– И мне тоже, – глядя в сторону подтвердил Андрюха.
– Мне тоже снится, – признался Аркаша, – но лучше никому про это не говорить. Нечистое там что-то, в срубе этом.
Потом и брат стал украдкой жаловаться на непонятные страшные сны.
– А что приснилось то? – расспрашивал я.
– Не помню. Туман какой-то летает и страшно очень, – жаловался он.
Первого мая наша семья (я, младший брат, мать и отец) поехала в деревню Почаевка. Родители решили там отпраздновать Первомай в компании с сестрой отца – тетей Ниной, ее мужем Василием и дочкой Лариской. Во всей округе они были нашими ближайшими родственниками. К ним на праздники еще бабушка приехала, и отец очень хотел с ней повидаться. Выехали засветло. Не успели проехать по шоссе двенадцать километров, отделяющих нашу деревню от крупной трассы, как отец встретил кого-то на поле. Они там отмечали праздник.
Папенька на пару часов к ним присоединился, правда, пить отказался, что совершенно на него не было похоже, но тогда он еще не злоупотреблял алкоголем. Начало уже темнеть, когда мы тронулись в дальнейший путь. Доехали до трассы. Спокойно поехали по ней. Там минут сорок пути. Уже почти подъезжали к Почаевке. Было совсем темно. Я сидел на заднем сидении рядом с младшим братом.
Оглянулся и в свете фар едущей следом машины увидел сгусток тумана, летящий за нами. Минут тридцать эта странная туманная струя тянулась следом.
– Паш, ты что-нибудь видишь сзади машины странного? – решил проверить себя.
Он, наморщив лоб, пристально всмотрелся в заднее стекло.
– Туман какой-то за нами летит. Мне такой же снился, – испуганно сказал он.
– Не бойся, мы его уведем от деревни, и он не найдет обратную дорогу! – продолжая следить за странным явлением, обрадовал брата я.
Потом наплывающий со спины свет, удар и темнота. Когда очнулся, то только зеленый огонек на приборной панели светился и очень болел живот.
Грузовик вылетел на встречную полосу, и лоб в лоб столкнулся с нашей машиной. Что удивительно, за рулем машины оказался Быря. Что еще удивительнее, кроме меня в этой аварии никто не пострадал. У меня же двойной перелом левого бедра, левое колено разбито, и все лицо посечено осколками стекла. Врачи еле спасли левый глаз. Зато отец радовался, что не выпил на поле, а то бы тоже под суд попал. Прямо ликовал весь.
Благо, в Почаевке была больница, куда меня и довезли на какой-то машине, остановленной отцом. Я долго пролежал в этой больнице. Потом меня выписали и еще дома полгода в гипсе лежал. Вся левая нога загипсована, от ступни до таза. После того, как гипс сняли, еще почти год ходить не мог. Постепенно научился с костылями перемещаться. Потом начал ползать и вставать на одном месте, а однажды сумел сделать шаг и с тех пор ходил. Только шрамы на лице остались на всю жизнь, да колено время от времени напоминает о себе болью.
На суде Быря вообще не смог объяснить, как и зачем он там оказался. Не помнил совершенно, ни как машину брал, ни зачем туда поехал. А это сорок минут езды от нашей деревни, тем более без путевки и на трассе, где ГАИшники шастают. Говорил на суде, что лег спать дома, а очухался уже за рулем, и видел только сильный туман, а встречной машины не видел в тумане совсем, хотя ни отец, ни мать тумана никакого не видели. А брата из-за его малолетства и потрясения от аварии про туман никто и не спрашивал.
Учитывая «активное сотрудничество со следствием» и «раскаяние в содеянном» водителю дали то ли пять, то ли шесть лет. На зоне с ним какой-то несчастный случай произошел, и он не вернулся в деревню. Там и похоронили где-то его, вдали от родных мест.
Когда меня привезли из больницы, то я узнал страшную новость о нелепой гибели Аркаши. Той ночью, когда мы попали в аварию, он полез на комбайн за аккумулятором. Не знаю, зачем ему понадобился этот неподъемный ящик. На свинец собирался перетопить? И с комбайна сверзился с аккумулятором в руках. Голова между асфальтом и аккумулятором. Кто представляет себе комбайн, тот поймет, что после такого падения от головы остается. Хоронили Аркашу в закрытом гробу. Мне родители не рассказывали, а вот пришедший навестить Пончик выложил с порога.
Через несколько лет мы с Андрюхой, повзрослев и набравшись смелости, опять пошли в тот таинственный лес, надеясь понять, что же произошло тем апрельским днем. Никаких следов сруба там не было. Когда у старожилов стали расспрашивать, то все отнекивались и советовали не касаться этой темы. Не касаться, так не касаться, тем более тем и других тогда хватало. Урок был воспринят мною в полной мере – если просят не лезть не в свое дело, то лезть туда совершенно не стоит.
А вот Андрюха не успокоился, и продолжал приставать к старикам с расспросами. Через пару дней он внезапно умер во сне. Причиной смерти врачи назвали врожденный порок сердца. Когда я смотрел на тело друга, лежащее в гробу, то ясно понял, что потревоженное нами нечто не успокоится на этом. Нам с братом после похорон Андрюхи опять начал сниться непонятный пугающий туман. Но теперь в нем, скрываясь по пояс, стояли мертвые Аркаша с Андреем и звали меня к себе.
Через неделю умер дед Садовников. Его дом стоял по улице следующим за пустым домом Быри. Я понял, что туман на этом не успокоится и будет убивать одного жителя деревни за другим. Пытался рассказать родителям, предупредить о грозящей опасности, но меня не слушали. А потом умер брат. Просто задохнулся во сне. Теперь родители меня наконец-то внимательно выслушали. Выслушали настолько внимательно, что следующие полгода я раз за разом рассказывал эту историю врачам в психиатрической больнице в областном центре. По правде говоря, там под действием лекарств, туманящих сознание, я и сам стал все меньше и меньше верить в эту историю. Тем более что, туман мне сниться перестал. Консилиум признал мое состояние стабильным и меня выпустили из опостылевших стен этого «дома скорби».
Забирали меня оттуда тетя Нина с мужем. От них я узнал, что семьи у меня больше нет. Родители сгорели в пожаре. Он начался в том самом лесу, и огонь перекинулся на деревню. Сгорели дома Быри и деда Садовникова. Из людей, кроме моих родителей никто не пострадал. Причиной возгорания послужил совхозный бензовоз с заполненной под завязку цистерной, на котором отец въехал в лес. В деревню я потом попал очень не скоро, только когда выпустился из детдома. Приехал посмотреть на ветшающий дом и побывать на могилах брата и друзей. На месте пожарища был лишь молодой древесный подрост, выросший на пепле погибших родителей и пышные заросли иван-чая.
Убить дракона
Пять часов утра не лучшее время для размышлений – не лучшее и не худшее, но думать совершенно не хотелось, поэтому я монотонно долбил макивару4, привязанную к дереву, наслаждаясь утренней тишиной. Удар, еще удар. На задворки сознания проник шум мотора. Машина остановилась метрах в двухстах, водитель, не гася фары, несколько раз посигналил. Фары погасли, раздался хлопок дверцы. Пока человек грузно хрустел свежим снегом ко мне, я взял висевший на ветке домино5 и надел на обнаженный торс.
– Бог в помощь, – негромко сказал, не дойдя до меня пары шагов.
– Олег, пять утра. Все нормальные люди спят. И вообще, сколько раз я просил не упоминать имя господа всуе?
– Просил, – не стал отрицать. – Извини, что побеспокоил, но дело срочное.
– Если бы ты только знал, сколько раз я слышал эту фразу… Что там, опять кто-то должен мне деньги?
– Нет, просто один человек просит помощи…
– Обратился к нам человек некий… Помощи просит? И ты срываешься в пять утра помогать?
– Это мой брат двоюродный. У него большие проблемы.
– У всех большие проблемы в этом мире. А у тех, кто рвется решать чужие проблемы, проблемы становятся еще больше.
– Его невесту похитили.
– Есть полиция, пускай обратится туда.
– В полицию он не может обратиться. Она его самого разыскивает…
– Олег, помощь преступникам еще никого до добра не доводила. Езжай с миром, сдай его в ближайший участок и найми ему хорошего адвоката. Или попробуй через свои связи в полиции решить.
– Я только прошу тебя выслушать его и все. Потом мы уедем.
Я с сомнением посмотрел на небо и натянул капюшон.
– Ладно, зови.
Он протопал обратно к машине и вскоре вернулся с парнем лет двадцати, лицо которого украшали здоровенный синяк под левым глазом и рассеченная губа.
– Здравствуйте, – поздоровался парень.
– И ты не болей. Что стряслось?
– Понимаете, такое дело. Я двоюродный брат Олега, давно его не видел, живу в городе Демлянск, работаю на заводе инженером, а тут объявили праздник двадцать шестого декабря и мэр…
– Давай короче, – подняв ладонь, остановил его. – Не стоит тратить чужое время.
– Короче?
– Да, короче. Что в моих словах непонятно?
– Мэр приказал полиции забрать мою невесту, чтобы принести ее в жертву на площади! – на одном дыхании выпалил он.
– Как ты сказал, зовут вашего мэра?
– Драго. Он серб и… – хруст ломающегося дерева заставил его замолчать. Он потрясенно смотрел на мой левый кулак, с которого на снег капали черные капли крови. Снег под каплями шипел и испарялся.
– Макивару жалко, я ее сам сшил.
– Я куплю тебе новую, – поспешил пообещать Олег.
– Не надо, такой не купишь. Поехали, завезешь меня домой, мне надо собраться, – взял прислоненную к стволу трость и похромал к машине.
Дорога до Демлянска заняла три часа, проведенных в тишине. На подъезде к городу Олег неожиданно включил радио.
– Чудо святого Николая – 2016 Санта-Клаус мгновенно исполнил просьбу девочки. В одном из американских супермаркетов городка Гриндейл, что в округе Милуоки, девочка рассказала на ухо мучивший ее «секрет». Девочка попросила Санту, который традиционно встречает детей в крупных торговых центрах США перед рождественскими праздниками, чтобы отчим к ней больше не домогался. Санта поблагодарил девочку за доверие и через секунду бросился на стоявшего неподалеку 38-летнего отчима девочки, который думал, что Санта собрался поделиться с ним секретом падчерицы. После того, как отчим упал на пол, Санта и примкнувшие к нему шесть эльфов, начали избивать развратника, сопровождая свои действия неприличными криками, – бодрым голосом дебила возвестил ведущий.
– Выключи эту муть, – не выдержал я. – Мир сошел с ума: педофилы, Санты, откуда-то взявшиеся эльфы. – Как тебя зовут? – обратился к съежившемуся на заднем сидении парню.
– Слава.
– Полиция тебя ищет?
– Да, когда они пришли за…
– Довольно. Как говорил герой одного фильма, город новый, а история старая. И ты даже не представляешь, насколько старая.
Въезд в город перекрывали две машины полиции.
– Олег, у тебя ксива какая-нибудь есть? – поинтересовался я.
– Думаешь, поможет?
– А ты попробуй. Если не съедем на базаре, то будем валить наглухо.
– Полицию?
– Ты же хотел помочь брату? Вот и помогай! А ты, Славик, заляжь и не высовывайся.
Навстречу походкой вождя папуасов шагнул раскормленный полицейский в капитанских погонах.
– Всем выйти из машины! – направляя на лобовое стекло АКСУ, распорядился он.
– А что случилось, капитан? – приспустив стекло и махнув красной «корочкой» поинтересовался мой напарник.
– Выйти из машины! – четыре автоматных ствола, направленных на нас, уверенности не прибавляли.
– Капитан, ты чо не понял, на кого голос повышаешь? – начал закипать Олег.
– Выйти, я сказал! – передернутый затвор подтвердил, что шутки закончились.
– Выходим. Работай капитана, я остальных, – вполголоса скомандовал, открывая дверь и начиная неспешно выбираться из машины.
Олег хлопнул дверью. Несмотря на значительные габариты, когда надо двигаться он мог очень быстро, опыт занятий классической и вольной борьбой, очень этому способствовал. Выбравшись, я посмотрел на полицейских. Они невольно уставились на меня в ответ. Оно и понятно, не каждый день встречаешь монаха в подпоясанном толстой веревкой изрядно поношенном плаще с капюшоном.
– Что вы хотели, дети мои? – спросил, тяжело опершись на трость, и сделав неспешный шаг вперед.
Слева краем глаза ухватил мелькнувшее тело. Олег взял капитана в борцовский захват, вырваться из которого не было практически никакой возможности. Треск ломаемой шеи, стволы мучительно медленно начинают сдвигаться в его сторону, а я срываюсь с места. Длинная очередь из автомата уже мертвого капитана уменьшила численность противников еще на двоих. Оставшихся сержанта и рядового убил я.
– Стволы в машину, тачки отгони и потом опять перекрой проезд. Славик, помоги брату!
Сзади раздались странные звуки. Это рвало Славика.
– Ничего, привыкнешь, – утешил Олег, садясь в полицейскую машину.
– Вы что, их убили? – слабым голосом поинтересовался Славик.
– Он дебил? – в свою очередь поинтересовался я у Олега.
– Шок, – кратко ответил Олег.
– Слава, садись на переднее сиденье, будешь дорогу показывать, – сгружая собранное оружие в машину, распорядился я.
Мы двинулись дальше по городу, слушая указания потрясенного Славика:
– Налево. Прямо. Прямо. Налево. А теперь до конца. Там будет площадь, а на ней здание мэрии.
– У вас всегда так малолюдно? – оглядывая пустые улицы, поинтересовался я.
– Просто все на работе сейчас. Без разрешения покидать рабочее место никому нельзя.
– Трудовая дисциплина, – усмехнулся Олег.
Машина выехала на площадь, которую лениво чистили сразу три снегоуборочные машины.
– Вишь, и улицы у вас убирают, – продолжал Олег, притормаживая возле большого здания с двумя входами. Судя по большим вывескам золотого цвета за левым входом была мэрия, а за правым – банк.
– Ну что пошли, – мы вылезли из машины. – Олег, АКСУ возьмешь?
– Нет, я лучше со своим, – открыл багажник, извлекая помповое ружье Моссберг 500А. – А ты?
– Нет, не люблю эти «коротыши». Я по старинке, – опираясь на трость, захромал вверх по ступенькам. – Славик, возьми хоть ты – прикроешь с тылу, если что.
Двое охранников ЧОПа, стоявших возле рамки металлоискателя изумленно вылупились на нас. Я прошел между этими соляными столбами и двинулся к рецепшену. Сзади раздались два глухих удара – с таким звуком приклад врезается в череп.
– Мы к мэру, – любезно сообщил сидящему за стойкой существу неопределенного пола.
– Э-э-э, вам назначено?
Конечно, – из-за моей спины появился ствол ружья и ласково уперся существу под нижнюю челюсть. – Мэр с нетерпением ждет нас.
– П-п-п-роходите.
– С-п-п-п-си-бо, – передразнил Олег. – Славик, работай!
Вновь мелькнул откинутый приклад.
– Неплохо держишься, – похвалил я Славика.
– А то, он же тоже борец. Только в легком весе вольник, – объяснил Олег.
Просторный лифт поднял на второй этаж. Напротив распахнувшихся дверей были монументальные дубовые двери приемной.
– Сначала вхожу я, вы за мной, – приоткрыв дверь, я скользнул вовнутрь. – Открыли ли вы сердца свои Господу? – осведомился у секретарши пошлой модельной внешности и гориллы, по недоразумению упакованного в дорогой костюм, совершенно ему не идущий.
– Чего? – угрожающе поинтересовался горилла, делая шаг от двери кабинета мне навстречу. – Кто тебя пропустил сюда, убогий?
Взгляд его переместился мне за спину, и я не стал терять времени даром. Мощный удар тяжелым ботинком со стальным носком в пах заставил его издать нечленораздельный вскрик и согнуться. Я сделал шаг назад и вновь ударил правой ногой навстречу сгибающемуся обезьяну, на этот раз в челюсти.
– Мэр принимает?
– Туда нельзя, там совещание, – полузадушенно пискнула секретарша.
– Ша, а то сейчас рядом с ним ляжешь, – погрозил столом Олег, проходя к дверям. – Прошу вас, святой отец.