Забытый пантеон: Ушедшие хранители Яви

Глава 1

Эпоха сменяет эпоху. И вот уже второе тысячелетие пошло с момента, как канули в прошлое и были забыты правители мира, земли и небес, те, кто над Правью, Явью и Навью стоял во главе, кто законы людские писал и в мир их приносил. Пантеон богов славянских, всеми любимых, был предан забвению. Лишь малая часть его все еще живет в старинных народных сказках и былинах, в добрых песнях, где до сего времени можно разглядеть остатки давно ушедших обрядов и традиций. Как ты считаешь, новая вера в единого бога принесла порядок в религиозный хаос на землях славянских? Мне кажется, она безжалостно уничтожила, выкорчевала из людей ту память, которая досталась им от предков. С потерей веры в старых богов и духов пришлось уйти и самим богам. Что мы знаем о тех добрых духах, что всегда подсобляли людям, выводя их из леса? Где те мудрые берегини, что приходили на помощь простым, но честным людям? А злые духи? Эти всегда норовили душу человека к рукам прибрать, старались обмануть, с пути истинного и праведного сбить.

Да, они ушли, но не исчезли. Они бродят где-то среди людей в образе смертных. Они ждут. Люди удивляются, рассказывают друг другу о необъяснимых явлениях или событиях, чертовщинках, которые с ними произошли.

Чего ждут эти духи? Придёт час, когда их история настоящая, их имена, законы и песни вновь будут на устах людей. Ведь они кому-то когда-то поклонялись и дары свои приносили, у кого-то погоды для полей просили. Кто-то веками защищал детей своих любимых от бед и несчастий, уча уму-разуму, давая силы выстоять в лихолетье, кто-то канонами оберегал от сил зла и тьмы.

Правители Пекла ведут ожесточённую борьбу за души смертных. Ведь лишь создав великую армию, можно бросить вызов всем обитателям мира Прави и навсегда сделаться правителями всего сущего. Тем более, что сейчас люди как никогда слабы, богов забыли, ни перед кем не преклоняются, а значит, не подпитываются силой веры и крепостью духа. Да, человек разумен, но это управляемый обществом индивидуум, которому легко навязать свою «правду» и обратить в любую веру.

Глава 1.

Сибирская тайга…Воистину самое величественное и завораживающее место не только в России, но и, пожалуй, во всем мире.

Дремучий, непроходимый лес с богатейшей флорой и фауной. Невозможно просто взять и описать всю красоту природы тайги. Чистейший, почти стерильный воздух питает не только тело, но и саму душу. А сколько тут удивительных и редчайших растений! В реках и озерах обитают редкие виды рыб. Есть места, где до сих пор не ступала нога человека. Дикие хищники, порой не видевшие ни разу за свою жизнь такого необычного зверя как человек, не прочь попробовать на вкус сие новое для них блюдо. Но самое невыносимое – это, конечно, насекомые. Такое изобилие надоедливых и кровососущих тварей еще надо поискать. И не только комары делают весьма неприятным времяпрепровождение в лесу. Клещи! Они так и норовят забраться туда, где кожа понежнее, в самые труднодоступные места. И вроде бы нечего тут делать людям… Непроходимые заросли с колючими кустарниками, извилистые речушки, есть и топкие заболоченные места.

И все-таки тайга прекрасна. Она обхватывает тебя, наполняет удивительным восторгом своей силы. Недаром множество шаманов и просто свободолюбивых людей стараются прикоснуться, уединиться, наполниться этим особым духом.

Я шел по лесу, разные чувства и мысли переполняли меня, утреннее событие взволновало и удивило. Путь до холма, о котором рассказал геолог Сеня, занял больше времени, чем думал, вышел еще до полудня, а сейчас уже половина третьего. Этот холм на картах был обозначен, поэтому с направлением проблем не возникло, но овраги, кустарники и просто временами непроходимые заросли сибирского леса вносили свои коррективы. По дороге я пару раз пытался совершить звонок, но тщетно. Телефон не подавал признаков жизни, одно деление на шкале уровня сигнала спутника то появлялось, то пропадало. Надо остановиться и оглядеться. Вот и холм. Вдруг почувствовал, что кто-то тихонько тронул за плечо, и обернулся. Нет, это была лишь ветка елочки, но за ней я увидел огромный дуб, это то, что надо мне сейчас. Это был очень старый дуб, как минимум в четыре моих обхвата, с толстыми и корявыми ветками, его верхушки не было видно с того места, где стоял я. Я обошел его дважды, ума не приложу, как он тут появился. Здесь в основном хвойные леса, конечно, есть и лиственные деревья, но дубы в этих широтах не встречаются. Ну что же, делать нечего, надо лезть. Забраться наверх помогла веревка с альпинистским снаряжением для подъема и крюком, предусмотрительно взятая с собой. В лесу всякое бывает, и дополнительная подстраховка всегда пригодится. Ветки были толстые, и подниматься по ним оказалось несложно, плотная листва надежно оберегала от солнечных лучей. На высоте примерно третьего этажа ветки дуба уходили в стороны, открывая небо. Наверное, в него когда – то ударила молния, может, конечно, и ветер постарался. Верхушка отсутствовала, и открывался прекрасный вид на бескрайние зеленые просторы. Я лез, цепляясь за ветки, и в памяти всколыхнулось воспоминание, как все начиналось. Как однажды мне позвонили рано утром, когда я пришел с работы.

Помню, после ночной смены в клубе я уже собирался было принять душ и пойти спать, и вдруг зазвонил телефон. «Странно, – подумал я тогда, – время еще только половина седьмого утра, а я уже кому-то зачем-то понадобился».

Подняв трубку, я был приятно удивлен, услышав голос моего сослуживца, товарища и одного из немногих людей, кого я мог по-настоящему назвать другом.

– Здорово, Серега! – прозвучал такой знакомый и, как всегда, радостный и позитивный голос друга.

– Здорово, дружище, – ответил я. – Как жизнь, как вообще дела? Кажется, сто лет не виделись, хоть из армии всего два года как уволились.

– Да ты знаешь, а неплохо, – ответил Кирилл. – Работаю в одной крупной компании, занимаемся геологоразведкой полезных ископаемых, ищем, в общем, богатства народные. Я хоть и не геолог, конечно, но тоже приношу пользу – начальник службы безопасности. Помнишь, я как-то тебе рассказывал, что у меня дядя в этой сфере крутится? Вот он и подсобил. А ты как?

– Повезло тебе, Кирюха. У меня-то таких связей нет и не было, – ответил я с тоской. – Так, перебиваюсь с одной дерьмовой работы на другую. Хотел в лесники податься, но там платят не то, что мало, а очень мало. А рисковать, гоняя местных уродов с топорами, лесников черных, за такие копейки как-то не очень хочется. Короче, смотрю сейчас за пьяными малолетками в клубе, чтоб не обдолбались или педика какого-нибудь за домогательство не прибили ненароком.

– Отлично, Серый, – не скрывая радости, ответил Кирилл. – Я как раз поэтому и звоню тебе, есть работа для тебя, такая, как тебе хотелось бы. Правда, я боялся, что ты женился, стал домашним. Кстати, девушка у тебя-то есть?

– Девушка-то есть, – ответил я, – но на свадьбу денег еще надо заработать. Мы с ней уже год встречаемся, и все никак не решусь предложение сделать, с моей-то зарплатой. Коплю пока. А там свадьбу сыграем, и о ребенке подумать можно. Так что за работа?

– О, работа интересная и хорошо оплачиваемая. Поверь, сразу получишь раза в четыре больше, чем сейчас зарабатываешь. При этом еще на еду и на жилье тратиться не надо. Все деньги будут на карту приходить. Трудоустройство согласно ТК РФ, – продолжал он. – И как раз делать нужно то, что ты любишь: по сути быть егерем или лесником, как тебе всегда хотелось.

– Интересно, – сказал я, – прямо не работа, а мечта. Так что делать-то надо?

– Ничего противозаконного, я же тебе говорил, что наша фирма занимается геологоразведкой. Так вот, как правило, геологоразведка эта проходит в жутких местах: лесах, болотах, в горах, и все в таком духе. Геологи, геофизики, водители вездеходов и прочие, конечно, хорошие специалисты, но всегда нужен человек с опытом как владения оружием, так и выживания в незнакомой местности. В основном все всегда проходит спокойно. Но бывает, что нужно отогнать выстрелом какое-нибудь любопытное или чересчур смелое животное, провести с учеными инструктаж, что можно и чего нельзя делать в лесу.

– А что по времени? – продолжал спрашивать я. – Наверняка это не на пару дней?

– Да, Серега, к сожалению, каждая такая командировка – это месяца на три минимум, – честно ответил Кирилл. – В общем, расклад такой, подумай, друг, номер мой у тебя есть, и не тяни с ответом, да-да, нет-нет. Ответ нужен сегодня к вечеру, а то уже необходимо собирать экспедицию.

– Хорошо, Кирилл, я поговорю со своей, думаю, найду аргументы, – с уверенностью сказал я. – Позвоню часиков в девять вечера. Ты же дома? Значит, часиков в семь, по-вашему.

– Добро, буду ждать звонка, – сказал сослуживец и положил трубку.

Разговор тогда с Еленой состоялся неоднозначный. Конечно, ей хотелось, чтобы я ушел с ночной работы, ей она не нравилась. И ведь переживала не из-за того, что там всегда полно полуголых молодых девушек навеселе, готовых по пьяни сделать что угодно. Скорее боялась из-за обдолбаных подонков, которые могут в случае чего пырнуть ножиком или разбитой бутылкой. И отпускать меня в лес, где полно диких зверей – эта идея тоже не казалась ей очень хорошей. Но с доводами не поспоришь – деньги нужны. Нужны не только на свадьбу, но и на семью.

В этот вечер Елена преподнесла мне сюрприз: она рассказала о своем положении. Боже, какое это счастье, хоть и немного преждевременное, но счастье неописуемое! Эта новость стерла окончательно все сомнения о том, стоит ли принимать предложение. Ведь нас теперь будет трое, а это значит, хоть умри, но обеспечь семью всем, чем необходимо. Так меня учили и воспитали родители.

Первая командировка продлилась почти два месяца, прошла она в лесах Карелии, искали залежи хромового железняка. Прошло всё довольно рутинно и, если бы не красота того края, великолепие и разнообразие природы, то можно было бы сказать, что и скучно. Но работа есть работа, и она сделана. Заплатили тогда по-царски. Сначала сомневался, что за такую работу столько могут платить. Ну, отпугнул пару раз стаю волков, раза три косолапый на километр приблизился. Но ничего страшного, выстрела в воздух из карабина было вполне достаточно, чтоб любопытный гость убрался восвояси. Когда я вернулся домой, мы сыграли скромную, но все же свадьбу, ведь дети должны рождаться в законном браке.

Выбрал поудобнее место, расположился на ветке, улыбнулся, вспомнив пушкинский дуб зеленый, и достал телефон. К моему удивлению, он ожил и зазвонил. В трубке раздался знакомый голос друга:

– Алло, Серега, ты живой? Что случилось?

– Конечно, живой, рано мне еще о другом думать, – попытался я его успокоить. – А что с нами произойти может?

– Мы тут с ума сходим. До вас, как вы лагерь разбили, не дозвониться. А пару часов назад позвонили заказчики, сказали, что при бурении на пустоту какую-то наткнулись, и обвал произошел. Техника взорвалась, короче, мол, все вы погибли, и тела ваши не извлечь из-под завала. Я пытался позвонить тебе, но связь не работала.

– Погоди, Кирилл. Какой провал? Какой взрыв? Ну, просел немного бур, так вытащили, – удивленно сказал я. – Мы нашли пещеру какую-то, там хлам всякий древний. Решили вам позвонить, проконсультироваться, что дальше делать, а так все живы и здоровы. Связь и вправду там не работает, как будто глушит кто специально, я такое впервые вижу, – начал объяснять я ему.

– Ничего не понимаю, – ответил он. – Серега, давай-ка, вы в город выходите. Что-то тут неладное творится. Я, конечно, попробую кое-что узнать. Но, пока не выйдете из леса, ни с кем не связывайтесь. Нечистое тут дело, подобное помню, лет восемь назад одна группа пропала при невыясненных обстоятельствах.

– Договорились, – ответил я и выключил телефон.

Я сидел на толстой ветке дуба, держа спутниковый телефон во вспотевших руках. Разговор с моим другом Кириллом прошел как-то не так, как планировалось. Странные новости о моей смерти и гибели моей группы озадачили меня. Новость шла от заказчиков этого похода, которых тут и в помине нет, разве что водитель вездехода, он единственный не из нашей команды. Тут явно творится какая-то ерунда. Мысли, словно набат, стучали в голове, одна невероятнее другой. Ужас и самые плохие предчувствия медленно наполняли меня, в мозгу вертелась одна мысль – мы с ребятами нашли что-то поистине необыкновенное. «Надо срочно выводить людей, – подумал я, – причем как можно быстрее». Хотя крошечная надежда на то, что это просто недоразумение, все еще теплилась где-то в груди.

Из задумчивости меня вывел далекий стрекочущий звук. Я долго работал в экспедициях, поэтому понял сразу, что это такое. Мы много раз с нетерпением ждали его, этот звук подлетающего вертолета. Он всегда означал только хорошее – нам привозили еду либо эвакуировали раненого, либо самый счастливый момент, когда вертолет увозил нас в аэропорт. А это предвещало окончание командировки и скорую встречу с любимой семьей, с любимой дочуркой. После трагической смерти супруги дочь стала единственным смыслом моей жизни. Лишь только для нее, для ее светлого будущего и приходится ездить по этим командировкам.

Но после разговора с Кириллом я насторожился. Прилететь к нам «птичка» должна еще не скоро, чувство тревоги стало нарастать с каждым ударом сердца. Спустя пять минут я уже смог различить, что это совсем не грузопассажирский «КА – 38», как это было всегда. В нашу сторону летел однозначно боевой «МИ – 24». Эту машину я помню еще с армии, не один раз приходилось десантироваться на учениях.

Я находился на небольшом холме, в пяти километрах к востоку от нашего лагеря, а вертолет заходил с северо-востока. Около лагеря была небольшая поляна, она обозначалась на карте как резервная, если вдруг что-то случится, и нужно будет вывезти раненого или сбросить провизию. Для высадки группы ученых она не подходила, потому что местность вокруг была сильно заболочена, и наличие глубоких оврагов создавало много проблем для техники.

Вертолет завис над поляной. Я все наблюдал, а вдруг все же провизия. «Боже, хоть бы была провизия или доставка какой-нибудь аппаратуры», – все повторял и повторял я в своей голове, страшась ужасной догадки. Но, увы, чуда не произошло. Из вертолета выбросили шесть канатов, и по ним начали быстро спускаться люди, их было с дюжину. Считать десантников не было времени. Это явно не ученые, боевую выкладку видно сразу.

В голове как будто взорвалась бомба, паника начала брать верх над разумом. Да и какой тут разум может быть! Нужно срочно в лагерь, предупредить, попробовать спасти кого-нибудь, бросать в беде людей совсем не в моих правилах. У людей с вертолета была неплохая фора в расстоянии, но у меня более удачное местоположение и сухой участок леса. Это на километр дальше, но можно бежать, а не пробираться через овраги. Я не помню, как слез с дерева, наверное, просто спрыгнул. Адреналин, который сердце бешено разгоняло по организму, напрочь отрубил усталость. Бросив вещи возле дерева и взяв с собой только ружье, я побежал. Бежал, как никогда в жизни, сбивая ноги об корни, по лицу нещадно лупили ветки кустарников и молодых деревьев. Не помню, сколько раз я падал, зацепившись за какой-нибудь корень или камень. Вставал и вновь бежал, ведь в лагере были наши люди – геологи и совсем еще молодая женщина-врач, они ничего не знают об опасности, ни в чем не виноваты. Один и тот же вопрос мелькал в голове: «Во что же мы вляпались?». Надо только попасть в цивилизацию и обратиться к властям, может, в прессу. И все! Все станет на место и будет ясно. А так нас в лесу никто уже не найдет, прибьют, а зверье растащит кости.

Я бежал. Ружье становилось все тяжелее, оно забилось грязью. Но выбросить единственное средство защиты было бы преступлением. Оставалось всего метров триста, как вдруг лесную тишину прервал громкий звук выстрела, потом еще и еще, затем и очереди пошли. Я услышал женский крик, это однозначно голос Анастасии, других женщин в лагере не было. У меня перехватило дыхание. Крик прервался, потом, в метрах тридцати от себя, я услышал приближающийся звук мотора вездехода. Нашего вездехода, сомнений в этом просто не было. Этот мерзкий прерывающийся свист полуисправной турбины двигателя бесил меня всю нашу дорогу от места сбора до лагеря. Быстро нырнув под куст ближайшего папоротника, который рос на дне неглубокого овражка, я затаился, переводя дыхание после такого марафона. Грудь ходила ходуном, в глазах от такого давления появились черные круги. Пышное зеленое растение оказалось моим спасением, и я мысленно поблагодарил всех богов и духов леса за такую прекрасную маскировку. Через несколько секунд мимо меня проехал наш вездеход. Из зарослей я успел увидеть довольное лицо водителя и троих бойцов в камуфляже с полным боевым снаряжением: автоматы, пистолеты, ножи. По всему видно – ребята бывалые, причем бывалые не раз.

«Ну и тварь!» – единственное слово, которым я мог назвать нашего водителя, что явно с ними заодно. Он же пил и ел с нами из одной чашки и с Настей заигрывал. Дождавшись, когда они проедут мимо, я медленно начал пробираться к лагерю. Лесные папоротники вокруг, лес может надежно спрятать любого, будь то человек или животное, главное, не шуметь. Выбрав большой куст пышного кустарника, что рос неподалеку от лагеря, решил там затаиться и посмотреть, что происходит.

Увиденное меня ввергло в шок, на поляне творился какой-то кошмар. На земле возле палаток лежали тела буровика Яшки, фельдшера Анастасии и помощника главного геолога Василия. По всей видимости, они даже не успели ничего понять, только вылезли из своих палаток и тут же встретили свою смерть. Молодчики в военной форме шарили в их палатках. «Уроды! Какие они все-таки звери, не пожалели никого», – горькое чувство неотвратимого ужасало. Не было понимания того, что вообще происходит, почему нас приговорили к смерти.

Через пару минут из пещеры вывели под руки Семена, главного геолога нашей экспедиции. Его поставили на колени перед командиром этой штурмовой группы. Я находился метрах в двадцати от них. С трудом, но все же слышал, о чем его спрашивают.

– Где ваш егерь? В каком направлении он ушел? – рявкнул командир прямо в разбитое лицо геолога. – Отвечай, импотент ученый! Что вы нашли в пещере? Вы что-то взяли оттуда?! – продолжал допрос с пристрастием явно кайфующий от этого занятия командир.

Он стоял перед Семеном и чувствовал свое превосходство. Надменно, с нескрываемым презрением рассматривал лицо пленника, потом со всего маха ударил Семена в челюсть. Геолога отбросило на спину, и из разбитого рта потекла кровь. Я никогда не признавал жестокости в людях. Да, приходилось драться и не раз, практически всегда выходил победителем благодаря занятиям в секции вольной борьбы, куда ходил еще школьником. Но чтобы так издеваться над человеком, который не может дать сдачи, нужно быть полным ничтожеством и мразью. Весь внешний вид командира, с его острым подбородком и таким же острым орлиным носом, глубоко посаженными глазами и хищным взглядом говорил, что этому человеку чуждо сострадание. Он легко отправит к праотцам любого, будь то мужчина или женщина, да и на ребенка руку поднять сможет без тени сожаления.

– Нет, мы ничего не трогали, просто посмотрели барахло старинное и положили на место, – сплевывая кровь, ответил ему главный геолог. – Нам проблемы с археологами не нужны, уже сталкивались. А Сергей на восток пошел, тут связь не работала, а там холм высо…, – не успел договорить Семен, как тут же его жизнь прервала выпущенная в затылок пуля.

Командир не стал утруждать себя долгими расспросами. Он услышал то, что хотел, и решил закончить дело побыстрее, им ведь нужно еще многое сделать. Собрать и вывезти артефакты, но самое главное, не оставив своих следов, обыграть несчастный случай. Взрыв метана, благо, вокруг много заболоченных участков, эта легенда вполне могла сойти за правду.

– Так, Вертлявый, – обратился он к высокому и крепкому солдату, – иди сюда.

Я заметил на его рукаве интересный шеврон. Он был круглый и желтого цвета, как будто сплошной огонь полыхает. В центре изображена голова дракона с расправленными крыльями. А под драконом расположены три сферы, как будто планеты. Один круг почти белого цвета, второй изображал планету, на нем четко были различимы материки и океаны, третья сфера походила на светлое звездное небо, нигде и ничего подобного не встречал в жизни.

– Бери двоих, и шуруйте на поиски этого лесника хренова. Идите на восток, там холм высокий с деревом поломанным, мы недалеко от него пролетали. Времени у вас до заката, если облажаетесь, шкуры с вас спущу. На всякий случай, – через секунду добавил он, – в штаб сообщи, что может понадобиться поисковая команда с собаками. Ну, это на самый худший вариант, все равно ему деваться некуда. Тут мы, дальше на восток болото, на севере река быстрая, туда точно не сунется. На юге тоже болото, местность открытая, там его и с вертушки достать сможем. Если нет, то по-другому его найдем, у нас руки длинные.

Немолодой, но еще в очень хорошей форме солдат лишь кивнул головой и убежал. Я лежал в этом кустарнике, боясь дышать и пошевелиться. Мне, пожалуй, впервые в жизни было страшно и горько, не успел, не смог спасти людей, за которых был в ответе. Но теперь мне уже некого защищать, есть только одна жизнь, которую сейчас оберегает лишь негустой кустарник. Сейчас куда-то выходить или бежать будет самоубийством, нужно подождать до вечера, когда стемнеет, попробую улизнуть от этих мордоворотов. А пока мне оставалось лишь наблюдать, как трое ушли на мои поиски. Остальные сначала обыскали убитых, их вещи, а потом вытаскивали из пещеры и аккуратно складывали в металлические ящики все нехитрое добро, что когда-то оставили люди в этой пещере. После того, как найденное было надежно уложено и помещено на вездеход, люди начали заносить в пещеру какие-то ящики. Потом пришел приказ от командира – отойти на безопасное расстояние.

«Ну, конечно, – подумал я, – хороший взрыв как раз все следы скроет. И легенду придумать несложно, в болотистых местах полно метана. И ни пещеры, ни людей. Слова скорби родным и поминай как звали, ну, какую-нибудь компенсацию от фирмы выплатят. В такие моменты начинаешь понимать, насколько хрупка жизнь, и как легко кто-то могущественный может забрать ее».

У меня было всего несколько минут, чтобы покинуть опасное место. И этих минут мне должно хватить, чтоб попытаться вырваться из этой передряги. Сначала двинулся к тому холму, где оставил свои вещи. Я хоть и положил рюкзак в папоротник возле дуба, но эти ребята непростые, может быть всякое.

И вновь бег, вновь не хватает воздуха, но сейчас уже моя собственная жизнь зависит от скорости передвижения. Минута бега и остановка, спиной к дереву и прислушаться, не бежит ли кто за мной, потом опять бег. После второго такого отдыха, когда я только собирался начать очередной забег, позади раздался мощный взрыв. Лес поймал и приглушил ударную волну, она затерялась среди деревьев, но по земле пошли волны, и я готов был поклясться, что услышал звук, похожий на стон. Как будто сам лес, многолетние деревья разом застонали. Стряхнул наваждение, сейчас не до фантазий, нужно продолжать смертельный марафон, до холма оставалось совсем немного. В голове созрел план: отдышаться и вперед на север, там река и туда, как они сказали, я пойду вряд ли. Главное сейчас – выжить, уйти от этих коммандос, а дальше разберемся, надеюсь, что Кирилл поможет. Лишь бы на семью не вышли.

«Стоп! Боже, Вика!» – от мысли о дочке моментально подкосились ноги. А если смогут до нее добраться, пока я тут бегаю, как загнанный зверь, по лесу? Я опустился на колени. «Ну, нет, – подумал я, – теперь уж хрена вам, я выберусь! И не дай бог что-то случится с ней, вы все покойники».

Ярость, нет, скорее злость на себя, что я так позорно трушу, чем на тех вояк, моментально отрезвила и привела в чувство. Вдохнув побольше воздуху, я только собрался пуститься в бег, как позади меня раздался хриплый полукрик, полустон. Осторожно посмотрев в ту сторону, я онемел от неожиданности. Метрах в десяти был тот солдат, которого командир назвал Вертлявым, он стоял на коленях, нанизанный грудью на сломанное сухое тонкое дерево, оно проткнуло его насквозь и торчало из спины. Я медленно подошел к нему, потрогал пульс. Он определенно был мертв, кровь тонкой струйкой вытекала изо рта. В одной руке у него был мой рюкзак, во второй он сжимал нож. Вертлявый держал нож за лезвие, явно намереваясь метнуть его мне в спину.

«Похоже, что мой ангел-хранитель сегодня работает сверх нормы», – подумал я. Как он подкрался, ума не приложу? Но как можно так напороться на дерево? Даже если бежать и споткнуться обо что-то, ему, чтобы так напороться, нужно как следует подпрыгнуть на метр, не меньше. На нем я увидел кевларовый бронник, пробитый сухим деревцем. Это что-то совсем запредельное!