Единственная для Бога войны

Пролог

Что-то было не так.

Сложно объяснить словами, что меня беспокоило. Возможно, то, что большое поместье Вейлин было слишком тихим. Даже вечером здесь постоянно сновали слуги, завершая дела и готовясь ко сну. И хоть сейчас было уже поздно, но казалось, что в поместье вообще никого не было.

Я постояла у ворот, всматриваясь в темноту. Прислушиваясь. Ничего.

Что-то случилось за то время, пока я уезжала?

Поездка, которая должна была продлиться пару дней, затянулась на неделю. А тут такие перемены.

Осмотрев поместье, кажущееся в лунном свете заброшенным, я двинулась к главному дому. В обычный вечер здесь горели бы фонари на шестах, их зажигали слуги еще засветло. Сейчас фонари висели темные, пустые. Ветер качал их, и они тихо постукивали железом о железо. Звук разносился в тишине, и от него становилось не по себе.

Дом выглядел мрачным и пустым. Еще до свадьбы я помнила это место другим, теплым, ярким, наполненным жизнью. Почему все так изменилось?

В центральном зале, рядом с входом, где мы обычно принимали гостей, было темно. Обычно здесь ярко горел свет, благодаря множеству свечей. Сейчас ни одна не горела.

Прошла дальше. Пол был каменный, холодный. Сразу вспомнилось, как поддалась уговорам мужа и заменила теплое дерево на холодный мрамор. Туфли у меня тонкие, я чувствовала холод даже сквозь подошву. Ноги быстро замерзли, и дрожь пробрала до колен.

Даже в темноте, комнату освещал лишь лунный свет, я прекрасно помнила расстановку мебели, поэтому прошла вглубь, обогнула кресла и остановилась около окна, взглянув в сад. И там тоже была тишина и пустота. Странно. Тревога, которую я гнала от себя, все разрасталась. Она сковывала грудь, мешала дышать, и я никак не могла понять, откуда это чувство.

– Лиран? – позвала я.

Голос прозвучал глухо и растворился в тишине.

Никто не ответил.

Немного постояв, снова осматривая сад из окна, я повернулась, желая отправиться на улицу обойти усадьбу, и едва не вскрикнула от испуга. В темной гостиной стоял супруг. Он молча смотрел на меня, наблюдал.

– Лиран… Что здесь происходит? Почему никого нет?

– Ты вернулась. Уже пора.

– Что ты имеешь в виду? Почему нигде нет света?

– Чтобы ты не заметила моих приготовлений.

– К чему ты готовился? – я повела плечами, поежившись. В голосе проскользнула тревога, которую я уже не могла скрыть.

– К тому, чтобы убить тебя.

– Что? – переспросила я, думая, что ослышалась.

Мужчина стоял, молча, и его красота, которая раньше казалась мне завораживающей, сейчас пугала и отталкивала. Взгляд знакомых глаз был холодным и безжалостным. Я смотрела на него и не узнавала. Будто передо мной стоял совсем другой человек – чужой, опасный. И я со всей четкостью поняла, что муж сбросил маску.

– Я уже всю усадьбу залил маслом. По забору магический контур, который тебя не выпустит. Как только ты вошла сюда, попала в ловушку.

– Лиран, за что? – прохрипела я, отказываясь верить. Голос сорвался, в горле пересохло.

Почему все так?

– Дорогая, ничего личного. Изначально я участвовал в заговоре против императорской семьи. Какими бы замечательными не были Вейлины, но по власти с троном вам не сравниться. Однако только благодаря вам можно сместить их.

– Император и императрица живы, – просипела я, не понимая, что муж такое говорит. Внутри все холодело от ужаса. – Источник выбрал принца, который сядет на трон.

– Но если устранить и его, с братьями, то следующий наследник останется только один, тот, кто нам нужен.

Я поняла, о ком речь.

– Он же маленький…

– Ничего страшного, его мать будет консортом при нем, – усмехнулся Ройк.

– Но не ты…

– Она моя любовница и не обидит меня. Я получу все, что захочу.

– И давно вы с ней? – начала я, но смолкла, не желая знать. К горлу подступила тошнота.

– Я самый красивый мужчина в столице, а то и в этой стране, я с самого начала выбрал себе наиболее влиятельного покровителя. И только потом я стал участвовать в плане свержения императорской семьи. Какая разница, какой дракон на троне?

– Разница все же есть, раз вы это затеяли, – криво усмехнулась я. Губы дрожали, но я старалась держаться.

– Верно говоришь. Ты всегда была слишком умной, но доверчивой. Завлечь тебя было невероятно сложно, но с моим опытом, у юной наивной девочки, приехавшей с учебы из глуши, не было шансов устоять. Хотя уже перед свадьбой ты ко мне начала охладевать, я переживал, что она не состоится, но все обошлось.

– А потом умер отец, и ты воспользовался горем, чтобы притупить мою бдительность, – начиная все понимать, прошептала я. Каждое его слово било как пощечина.

– Твоему отцу отправиться на тот свет помог я, – улыбнулся супруг, и все внутри меня леденело от ужаса того, что я слышу. – Я не хотел, но твой отец не позволил бы мне заполучить империю Вейлин. Выхода не было. Я получил от Аур артефакт, который она через подставное лицо купила на аукционе в год нашего знакомства, и устранил тестя.

– А те проблемы, что у нас возникали, их тоже организовывал ты? – прошептала я, ничего не видя из-за слез, застилавших глаза. Они потекли сами собой, горячие и соленые.

– Да. Нужно было тебя отвлечь. Но я старался быть бережным и мягко забирал торговый дом Вейлин. Сейчас в нем уже везде мои люди. Когда моя супруга случайно умрет, никто и не подумает, что ее убили. Ты – последний риск, стоящий перед нами.

– Почему же раньше не убили, – горько усмехнулась я, чувствуя, как слезы смешиваются с горечью на губах.

– Из-за второго принца. Он тебя защищал и присматривал. Но опять же артефактом Аур его устранила. Вчера принца не стало, и теперь пришла твоя очередь.

– Что? – потрясенно выдохнула я, боль сковывала грудь, и я упала на колени. Мрамор обжег холодом даже через ткань платья. – Не может быть…

Я отказывалась верить. Внутри все рухнуло. Сначала отец, теперь он. Слезы текли по щекам, я не могла их остановить, не могла вздохнуть.

– Все-таки между вами что-то было? Я подозревал, что именно из-за него ты не жила со мной как жена. А я-то думал, ты такая правильная.

Но я не слышала больше Ройка, оглушенная горем и правдой. Боль внутри превращалась в злость, в ярость. Она жгла, как огонь, и я чувствовала, как постепенно уходят слезы, сменяясь холодной решимостью. Слезы ручьем потекли по щекам.

– Ну хватит болтать. Я и так отдал тебе дань уважения, рассказав правду. А теперь тебе пора умереть.

Супруг достал что-то из кармана, бросил на пол, и по залу вспыхнул огонь, быстро охватывая всю комнату. Пламя рвануло вверх, осветив комнату, и я увидела его лицо в последний раз – спокойное, равнодушное.

– Нет! – прокричала я.

– Сиэль, смирись, ты проиграла.

И муж направился прочь из дома. Я слышала его шаги, ровные, неторопливые. Он уходил, не оборачиваясь.

Нет, Вейлины никогда не сдаются!

Я поднялась с колен. Пламя уже охватывало зал, масло разгоралось мгновенно. Жар обжег лицо, заставил отступить на шаг, но я не могла сдаться. Коснувшись своих слез, я начала чертить символы на полу. Пальцы дрожали, но я заставляла их двигаться точно и быстро. Целители знают, что всего раз, принеся жертву, можно повернуть время вспять и получить возможность прожить жизнь заново. И я хотела использовать свой шанс. Я хотела все изменить, чего бы мне это ни стоило.

Поместье уже горело, видимо, Ройк начал все поджигать, едва я вошла сюда. Слышался треск горящего дерева, звон падающих стекол. Дым заполнял помещения, оставляя в горле горький привкус. Огонь охватывал и зал, благодаря маслу распространяясь молниеносно. Пламя было яркое, оранжевое, оно лизало стены и потолок, и от него шел жар, который я чувствовала все сильнее. Кожа на руках покраснела, начала печь, и боль была почти невыносимой. Оно подбиралось ко мне и скоро должно было совсем поглотить.

Я закашлялась, глаза защипало, из них потекли слезы от дыма. Осталось совсем немного, ритуал почти завершен.

Жар наступал со всех сторон, огонь уже опалил кожу, причиняя нестерпимую боль. Я сжала зубы, чтобы не закричать. Сознание начало уплывать, перед глазами поплыли темные пятна, когда я с трудом, сиплым голосом выплюнула последнюю фразу заклинания. Перед глазами вспыхнула яркая вспышка, на миг ослепив, и я с облегчением погрузилась в забытие.

Часть 1. Род Вейлин

Открыв глаза, я сонно прищурилась от яркого света, льющегося из окна, и никак не могла понять, где нахожусь. В голове гудела странная пустота, а тело помнило боль, которой сейчас уже не было. Но стоило мне чуть проморгаться, как я узнала свою комнату – родную, в отчем доме. Узнала по запаху: сухие травы в саше, легкая горчинка цветущего жасмина за окном. Запах детства. Запах безопасности.

Пара секунд на осознание – и я резко подскочила на постели. Сердце забилось быстрее, и я принялась жадно осматривать все вокруг, не пропуская ни единой мелочи. Взгляд скользил по родным, таким милым сердцу вещам: вот сломанная ручка комода, за которую я цеплялась ребенком, вот подпалина на спинке стула от моего первого неуклюжего заклинания. Каждая мелочь отзывалась в груди теплой, щемящей болью.

Комната была залита солнечным светом. Стены из кремового травертина – я обессиленно облокотилась на них, и они ответили знакомым сухим теплом. Ажурные деревянные ставни в пол отбрасывали причудливую, кружевную игру теней. Я смотрела на этот родной узор, и на глаза наворачивались слезы.

Одна из створок была распахнута настежь, и в комнату влетал теплый, нежный ветерок. Он пах теплом и цветами. Ветер шаловливо играл с балдахином из мягкой органзы, заставляя его развеваться, словно паруса на корабле. Дуновение касалось моего лица, и это успокаивало, помогая прийти в себя.

Я пыталась очнуться от кошмара, который, казалось, только что пережила. Но, оглушенная своими чувствами, ослепленная родным домом…

Не сдержалась – слезы потекли рекой из полуприкрытых глаз. Я рыдала от счастья и облегчения и не могла остановиться. Всхлипы вырывались из груди грубыми, рваными звуками, плечи дрожали, а пальцы судорожно сжимали одеяло.

Из-за воспоминаний о произошедшем я все еще ощущала на коже языки пламени – липкий, невыносимый жар, от которого невозможно спрятаться. Во мне все еще бурлили горечь, разочарование и отчаяние. Боль не ушла из души. Она сидела глубоко, как заноза, и ныла, не давая покоя. А я рыдала, никак не в силах остановиться, но слезы не приносили облегчения.

Когда силы уже покинули меня, я, все еще всхлипывая, возблагодарила богов за то, что они дали мне еще один шанс. Жива. Я жива. Чем бы мне ни пришлось пожертвовать, счастье вернуться опьяняло меня.

Кстати, о жертве…

Я призвала магию жизни – и она откликнулась. Даже охотнее, чем я помнила: теплая волна разлилась по венам. А вот магия огня молчала. Внутри не было ни искры, ни привычного горячего пульса. Тишина. И я поняла, какой дар забрали в обмен на второй шанс.

В прошлой жизни, несмотря на обучение магии жизни, огонь практически подавил этот дар. Преобладать мог лишь один талант. А сейчас во мне будет развиваться именно сила жизни. Посмотрим, к чему это приведет.

– Госпожа… – послышался голос служанки.

Я повернулась и взглянула на вошедшую девушку. Та замерла на пороге, прижимая к груди стопку белья, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Увидев свою госпожу плачущей, с мокрым лицом и красными глазами, она нерешительно застыла, не зная, как реагировать.

– Госпожа, с вами все в порядке? – дрогнул голос служанки.

Нужно взять себя в руки и успокоиться. Глубоко вздохнув и отерев рукавом щеки, я ответила:

– Все хорошо. Просто приснился кошмар.

– Я могу чем-то помочь? – испуганно спросила девушка. Она переступила с ноги на ногу, явно не зная, что делать и куда бежать.

– Да, мне нужно собраться, – напомнила я, зачем она вообще должна была прийти сегодня.

– Конечно, госпожа, – девушка склонилась в поклоне, все еще косясь на меня с тревогой. – Я принесу наряды. Будут ли пожелания?

– Нет. Сегодня выбери сама.

– Как скажете.

И служанка спешно вышла прочь – пошла докладывать отцу о том, что я плакала. Удивительно, но я хорошо помнила прошлую жизнь, а уж домашние порядки – и подавно. Снова глубоко вздохнув, я поняла, что меня окончательно отпустило.

Я прислушалась к себе: из-за слез голова была тяжелой, но мысли – ясными. Это важно. Сейчас главное – не упустить свой новый шанс и сделать все как надо. И первое, что необходимо выяснить: в какой именно момент я вернулась.

Встав с кровати, я, ступая босыми ногами по теплому деревянному полу, направилась к выходу на террасу. Доски знакомо скрипнули, вызывая ностальгию и легкую улыбку. Как же хорошо дома! Почему же я не ценила этого раньше?

Терраса при моей комнате была своя, обособленная от основных, с видом на внутренний сад, который утопал в цветах. Их очень любила мама, а ее любил отец и во всем потакал. Даже после ее смерти слуги продолжали ухаживать за садом.

Чего здесь только не было: от обычных растений до экзотики с соседних континентов. Я провела пальцами по теплой каменной балюстраде из травертина и замерла, вглядываясь в зелень.

Мощеные дорожки петляли среди кустов, и воздух стоял густой, пропитанный тысячью ароматов – сладких, пряных, влажных от росы. Недалеко отсюда, в глубине сада, был большой тенистый пруд с чистой водой и рыбой. Как я любила играть около него в детстве. Я не ценила всей этой красоты, родной и желанной. Дома всегда было тепло, безопасно, и меня ждали. Я думала, так везде. Но жизнь показала, что нет.

– Госпожа, все готово, – вернулась служанка, а с ней вошли еще несколько девушек, неся платья и раскладывая их на кровати.

Я прошла вглубь комнаты, отерла лицо мокрой тканью – вода обожгла холодом, привела в чувство – и села за столик, чтобы меня расчесали и сделали прическу. В большой отполированной металлической пластине я встретила свое отражение.

Молодая девушка, еще неопытная, красивая, с аристократичными чертами лица. Большие темные глаза упрямо сверкали на фоне белоснежной кожи. Длинные грустные бордовые волосы блестящей волной ниспадали на плечи. Я провела пальцами по собственной щеке – гладкой, живой, нетронутой ожогами.

Я все еще красива. Но была глупа и наивна. За что и поплатилась. Нужно все исправить!

– Скажи, какой сегодня год и месяц? – спросила я, глядя на служанку, когда она почти завершила прическу.

Та бросила на меня странный взгляд, прежде чем ответить, но голос ее остался ровным:

– Третье число месяца света, года тигра.

Я прикрыла глаза. Год тигра. Этот месяц я запомнила хорошо. Первого числа я вернулась с обучения. То есть дома находилась уже полные двое суток. В тот момент я была полна светлых идеалов, не хотела помогать отцу в его делах и вообще капризничала. Вспомнилось, как хлопала дверью, как не слушалась, как считала себя умнее всех.

Горечь подступила к горлу. Когда отца убили и пришлось взять дела в свои руки, было непросто. Мне радостно предложил помощь муж, которому только это и было нужно. И постепенно, скрывая свои истинные мотивы, обманывая меня, притупляя бдительность, расставляя ловушки, он забирал все больше и больше. Чем это закончилось, мы все знаем.

Ах, если бы я тогда знала…

– Все готово, госпожа. Присоединитесь ли вы к хозяину за столом?

– Да.

Я встала, оправила складки платья. Ладони слегка дрожали, и я сжала их в замок, чтобы унять. Глубоко вздохнув, я направилась прочь из своих комнат.

Родное и красивое поместье рода Вейлин предстало перед моими глазами. Каким я его помнила.

У нас было несколько центральных зданий – для господ, отдельные помещения для слуг и для бытовых нужд. Чтобы содержать поместье в порядке, требовалось немало людей. Имелась и охрана. Сейчас, направляясь к большой открытой террасе для завтрака, я наслаждалась знакомыми видами. Теперь родные стены станут мне опорой, поддержкой и утешением.

Отец уже сидел за столом. Я увидела знакомый силуэт еще издалека – прямая спина, крепкое телосложение, темные волосы с едва заметной сединой на висках. Присев напротив, я отметила легкую складку между бровями, с которой он обычно читал утренние отчеты. Теплый взгляд, которым грозный глава смотрел только на свою дочь. Было в нем и беспокойство.

– Сиэль, с тобой все в порядке? – уточнил отец, хмурясь.

– Уже рассказали? – улыбнулась я, краем глаза заметив, как напряглись слуги.

– Сиэль… – начал со вздохом родитель, но я не дала ему договорить.

– Все правильно. Ты хозяин этого дома, и верность слуг тебе должна быть абсолютной, если они хотят здесь работать.

У нас хороший штат, многие были преданы поколениями. Из воспоминаний о будущем я точно знала о трех слугах, которых потом перекупят. Их нужно заменить обязательно. Это несложно и самое легкое из всего, что мне предстоит изменить.

– Сиэль, ты тоже хозяйка этого дома, – видимо, моими словами я еще сильнее растревожила отца. – Тебе бы начать управлять хозяйством и перенимать у меня дела.

– Хорошо, – кивнула я, накладывая в тарелку еду.

На столе были мои любимые блюда. Явно неспроста. И почему я раньше не замечала этой заботы? Сейчас, проживая эти мгновения заново, я понимала, насколько невежественной и недостойной дочерью была ранее. Может, мой конец был вполне заслужен и оправдан?

Дети должны поддерживать родителей, а не обрекать их на смерть.

– Ты согласна? – насторожился родитель.

Волнительное у него сегодня утро.

– Ну, мне рано тебя хоронить, ты молод еще, время есть, – улыбнулась я, глядя на отца. Я поймала себя на том, что боюсь отвести взгляд – словно он может исчезнуть, если я отвернусь.

Я была ранним ребенком. Папа был знаком с мамой с детства, и они поженились, едва это стало возможным. И сейчас отец довольно молод. Тем более у нас хорошая продолжительность жизни, теперь я маг и всегда помогу ему. Поэтому…

– Папа, почему ты снова не женился? – уточнила я, и батюшка подавился, закашлявшись.

– Ты сегодня какая-то странная, – просипел родитель, едва отдышавшись и глотнув воды.

– Мне всегда было интересно, – пожала я плечами.

Отец немного помолчал, но ответил:

– Люди чаще всего вступают в брак по двум причинам: или по любви, или по расчету. Я никого не любил, кроме твоей матери, а нужды в союзе по расчету у меня нет. Будет лишняя головная боль.

– Хорошо, – вздохнула я, стараясь принять как данность, что отец собрался доживать свою жизнь в одиночестве.

– А ты замуж собираешься? – уточнил отец.

Теперь куском мяса подавилась я. Пришлось отпить воды, чтобы прийти в себя. Я, может, и не против, но готова создать союз только с одним единственным мужчиной.

– На данный момент я не планирую свадьбу, – сказала осторожно, стараясь не соврать. – Как ты сказал, в браке по расчету наша семья не нуждается.

А светит ли мне такая роскошь, как брак по любви, еще неизвестно.

Рассмеявшись, отец не стал настаивать, и мы в молчании продолжили завтракать. Тишина была спокойной, почти уютной. Когда слуги принесли фрукты, родитель уточнил:

– Ты возьмешь хозяйство в свои руки?

– Не вижу смысла. Пока меня не было, все шло хорошо, поместье ухожено, работает, но нескольких слуг сменю, – ответила я как можно нейтральнее и бросила взгляд на отца.

Тот смотрел задумчиво, но не возражал. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Раньше я никогда не интересовалась такими вещами.

– Ты моя дочь и можешь делать все, что пожелаешь. Когда начнешь заниматься делами рода?

– Нужно время, чтобы немного привыкнуть к столице, осмотреться. Сходить сделать покупки. Негоже, чтобы твоя дочь опозорила семью своим внешним видом.

– Моя дочь никак не может этого сделать, – поджал губы родитель.

Эх, если бы ты знал, отец. Как я могу тебя подвести… От этих мыслей стало горько. Я опустила глаза, чтобы он не увидел этой горечи.

– Отказываешь дочери в нарядах? – шутливо уточнила я, заставляя себя улыбнуться.

– Ну, если дело в этом, – усмехнулся отец, смягчаясь.

Дело было совсем не в этом, но если я хочу все исправить, нужно уже начинать действовать. Не зря я вернулась именно в это время. Пожалуй, с него все и началось.

Я подняла взгляд на отца и с трудом подавила желание подойти и обнять его, тем самым встревожив еще сильнее. Вместо этого заметила:

– Тогда сегодня же и поеду в город.

Родитель кивнул, но что-то в его глазах осталось настороженным. Он чувствовал перемену. И правильно делал. Я стала другой. А чем это обернется – посмотрим.

Столица была огромной. В середине города находился императорский дворец, окруженный большим каналом с водой, и от него, словно лучи, расходились каналы поменьше, пронизывая весь город своей паутиной.

Столица просыпалась еще затемно, а с рассветом городские ворота распахивались для приезжих. Большие проспекты наполнялись людьми, маленькие улочки – местными жителями. В тени деревьев, посаженных вдоль каналов, от солнца прятались торговцы и чиновники. Женщины из высшего общества обмахивались веерами из шелка и сидели в открытых, увитых цветами верандах, предназначенных для сбора высшего света и наслаждения яствами.

Я же сегодня выбралась в центр не ради праздного времяпрепровождения. Нужно было творить большие дела. И побыстрее. Поэтому с двумя охранниками я лавировала в огромной толпе, направляясь в лавку с тканями. Толпа раздражала – слишком много людей, слишком медленно, слишком шумно. В прошлой жизни меня бы это разозлило. Сейчас я просто стиснула зубы и шла дальше.

В нашем мире было несколько континентов, и на каждом правили драконы, которые и принесли в мир магию. Правителя выбирал источник, находившийся в храме рядом с императорским дворцом. И только тот, в чьей крови есть магия и сила дракона, может претендовать на трон.

Скоро будет мероприятие: императору представят молодых девушек, среди которых буду и я. Выглядеть отлично мне просто жизненно необходимо, и на то было несколько причин.

Первая: небрежный и простой вид – это оскорбление императора. Не сильное, но осадочек останется. Вторая: я наследница рода, хотя отец официально это не объявлял, и его лицо на этом мероприятии. Нужно выглядеть соответствующе. И третья… Там будет мой принц.

О чем я думала в прошлый раз, надев простое платье и полагая, что гнаться за модой и обращать внимание на общественное мнение глупо? Глупа была я. Люди высокого общественного положения не могут пренебрегать подобным. А моя семья очень богата – самая богатая после императорской – и стоит в общественной иерархии очень высоко. Я была наивна, и сейчас за прошлое было стыдно. Как я могла быть такой слепой?

Молодая Сиэль, прожившая большую часть жизни в глуши на обучении лекарскому делу, мало разбиралась в реалиях столицы, но сейчас у меня был опыт выживания при дворе, когда я старалась пробить дорогу мужу и занималась управлением делами семьи.

И довольно успешным управлением, хотя нормального обучения у меня не было, но кровь не водица, и деловая хватка имелась. Было сложно, тяжело, и иногда я пребывала в отчаянии, но справлялась. Только вот… Оберегая свою семью от злых людей, я не заметила зло рядом с собой.

Но теперь я знала, что способна на многое, и эту уверенность у меня не отнять.

Войдя в одну из самых престижных лавок города, я сразу направилась к хозяину, который находился в дальней части зала.

– Приветствую. Я Сиэль Вейлин, хочу выбрать ткань и заказать платья. И как можно быстрее.

Практически незаметно хозяин лавки окинул меня взглядом, мою охрану и подобострастно улыбнулся.

– Прошу простить, госпожа, но сейчас хороших тканей практически не осталось. И на одно платье не хватит.

Я не ожидала услышать подобный ответ. В первое мгновение внутри полыхнула злость, но я сдержалась.

– В это время нет достаточного запаса тканей? – вскинула я брови.

– Так сезон представления ко двору, все забрали, – заюлил торговец.

Я понимала, что он врет. Кто-то из высшего света специально создавал искусственный дефицит тканей, явно желая подавить или унизить другую знать. При дворе еще и не такие интриги плелись. Значит, мои трудности начались раньше, чем я думала. Но не беда.

– Что ж, это ваш выбор, – усмехнулась я и, развернувшись, направилась прочь.

Семья Вейлин занималась всеми основными морскими поставками в империи. И сейчас этот лавочник отказал дочери фактического монополиста по поставке товара морем. Мне была не совсем понятна эта логика. Раньше я не сталкивалась с подобным отношением, даже когда вела дела сама. Или это благодаря принцу я с этим не сталкивалась?

В следующей лавке повторилась та же ситуация. И в еще одной. И в еще одной. С каждым отказом внутри нарастало глухое раздражение.