Темный город. Тайное становится явным

Глава 3

Следующее утро началось с серого унылого света, проникающего сквозь шторы. Вставать не хотелось, и мелькнула малодушная мысль, что, может, отложить дела на потом и еще немного пожалеть себя. Я почти поддалась соблазну, когда в дверь постучали и, едва я ее открыла, как горничная вручила срочное послание.

В недоумении я разглядывала желтый конверт. Незнакомое имя отправителя… Кому от меня что понадобилось? Но едва вскрыла, все встало на свои места. На бумаге герб исследовательского корпуса. Секретарь его главы настойчиво просил меня прибыть в их ведомство для решения срочных вопросов.

Они дождались похорон опекуна, выдержали минимальные приличия. В принципе, действительно не было смысла больше откладывать неизбежный визит. Распахнув двери гардероба, я посмотрела на платья. Цветом скорби в нашем государстве считался красный, и таких нарядов у меня было всего два. Довольно классического вида, а значит, не так бросалось в глаза, что они вышли из моды.

А еще есть шарфы и пара брошей, неизменная вуаль, которая помогала скрывать мысли и эмоции женщине в моем положении. Более чем достаточно, чтобы сохранить достоинство. О том, как ошибалась, я поняла, едва вошла в исследовательский корпус.

Он располагался недалеко от императорского дворца и был огромным. В нем находилось все: самый большой музей столицы по разным направлениям, центральная библиотека, архивы, хранилища, исследовательские лаборатории, администрация и, думаю, много чего еще, о чем я даже не знала.

В связи с этим здание было красивым, помпезным. То здесь, то там стояли стеклянные кубы с экспонатами из разных известных экспедиций. Сейчас я чувствовала себя простушкой, но, несмотря на это, вскинув подбородок, направилась к стойке администрации.

Меня узнали сразу же. Все тот же вестник снова напечатал меня на первой полосе в связи с похоронами. Ко мне навстречу шагнул пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой и усами. Чуть склонившись, он представился.

– Дона Роуп, рад приветствовать вас в нашем ведомстве. Я Элиас Кларк, ваш сопровождающий на сегодня. Примите мои соболезнования.

– Благодарю, – кивнула я и отправилась следом за мужчиной по длинным коридорам этого здания, которое с каждым шагом все больше напоминало лабиринт.

Кларк всю дорогу занимал меня разговором, видимо, чтобы юная дона не заскучала. Рассказывал о создании экспедиции в Темный город, об опекуне, бередя мои раны. Когда мы подошли к большим двустворчатым массивным дверям, я уже была готова попрать приличия и попросить мужчину заткнуться, но он прервался сам.

– Ну, вот мы и пришли. Прошу, проходите, вас уже ждут, – сообщил Кларк, приоткрывая дверь.

Глубоко вздохнув, я шагнула внутрь, прижимая к себе папки с документами, которые и планировала отдать. А внутри моему взору предстал длинный стол, за которым восседали… Раз, два, три… Одиннадцать ученых мужей, и все пристально рассматривали меня. В большой комнате еще находились секретари, помощники, заинтересованные лица, но беседовать я сегодня буду именно с ученым советом.

Всех я знала, не лично, а по их фотографиям, научным работам и рассказам опекуна. Здесь присутствовал и его друг, герцог Даушен.

– Дона Роуп, приветствуем вас. Просим присаживаться, – его светлость указал на одно из кресел, которые стояли перед вытянутым столом. – Приносим вам соболезнования.

– Благодарю вас, – склонила я голову в ответном приветствии.

А потом передала папки подошедшему секретарю. Пока совет знакомился с отчетами, я терпеливо ждала. Конечно, я не могла ответить на все вопросы, но общее положение вещей знала. К тому же нужно уточнить, могу ли я вернуться обратно в состав экспедиции.

Наше общество давало женщине определенную свободу, но совсем небольшую. По настоянию опекуна я всегда подписывала собственным именем свои переводы, научные статьи или работы по древним текстам. Этур считал это важным аспектом в моей будущей научной деятельности, однако я не занимала какую-либо официальную должность. К тому же несколько лет я училась в академии. Поэтому я скорее числилась при опекуне, чем служащей экспедиции.

Теперь его нет, значит, нет и моей работы. Женщин на раскопках было мало, все они являлись прекрасными специалистами, а еще преклонного возраста вдовами. Я же юная девушка и, несмотря на свои таланты и определенную известность в научных кругах, думаю, меня там никто не ждет.

А между тем члены совета начали спорить между собой.

– Работа проделана прекрасная, большие успехи…

– Что вы называете успехами, уважаемый? Никаких серьезных находок за последние годы. Видимо, было чем еще заняться.

– На что вы намекаете?

– Да все знают, ходят слухи…

Я не понимала, о чем они говорят. Какие слухи?

– Считаю, нужно передать проект нашей группе. У нас больше специалистов…

От Этура я слышала, что сейчас по нашей экспедиции в научных кругах есть две группы. Официальная, которая сейчас занимается ею, и оппозиция. Чем больше я прислушивалась к разгорающемуся спору, который вот-вот грозил перейти в драку, тем больше понимала: они решили воспользоваться смертью опекуна, опорочить его доброе имя, дискредитировать и тем самым урвать кусок себе.

Народ любил историю империи, своих предков, и на это государство выделяло немалое финансирование, которое сейчас проплывало мимо части научных мужей. Стервятники!

– Господа, успокойтесь, – повысил голос доселе молчавший герцог. – Я не понимаю, о каких именно проступках и пренебрежением обязанностями вы говорите?

– Да все знают, что он спал со своей подопечной, вот и забросил дела в последнее время! – выкрикнул один из мужчин.

Мои руки сжались в кулаки. Как они посмели?! Как они допустили подобное предположение?! Мой опекун – благороднейший из людей, не бросил сироту на произвол судьбы. Приютил, вырастил, заботился, дал образование. Да я ни одного косого взгляда не видела от него за все годы! А они взяли его достойный поступок, вывернули и сейчас оскверняют им имя умершего человека, который всю жизнь отдал науке!

– Я полагаю, у вас есть доказательства своим словам. За клевету могут серьезно наказать и лишить научных званий, – проскрежетал герцог. На его лице заходили желваки от злости.

– Они не кровные родственники, а жили в одном доме. Над ними свечку никто не держал, но посредственные результаты работы… Вот они, в наличии! Чем объясните? Что Кар начал сдавать? Не смешите меня!

– Кто хочет, пусть подаст на нас в суд… – начал еще один мужчина, но я больше не могла слушать и встала.

Все разом затихли, заметив мой маневр.

– Ну, что ж, так я и сделаю! Обращусь в службу дознания и подам заявление в суд! – самым холодным тоном объявила я. – Вместо того чтобы слушать всю ту клевету и чушь, что сейчас несли. Ведь меня только что оскорбили самым гнусным образом, и пусть население нашей империи знает о том, как именно отзываются коллеги о великом ученом и какие сплетни о нем распространяют.

Опекуна действительно любили в народе. Он много лет возглавлял направление по исследованию Темного города. Больше всего открытий было сделано именно им. Этур несколько раз выступал перед людьми, давал интервью, его открытия были у всех на слуху.

– А вы очень самоуверенны. Можете доказать? – похабно усмехнулся тот, кто кинул первое обвинение.

В столице ходили слухи, что на других континентах женщины не так тщательно блюдут честь. Может, отчасти это и правда, но не обо мне.

– Могу, – заявила я, мои щеки пылали от смущения и стыда. – То, что я невинна, подтвердит любой врач. Поэтому увидимся в суде, доны.

Развернувшись, я, высоко подняв голову, направилась прочь из зала. Держалась я на одной только злости. Невероятно унизительно раскрывать такие личные подробности своей жизни при посторонних. Будь Этур жив, он бы меня отругал. Но оставить все как есть и позволить оклеветать дорогого мне человека я не могла.

Даже если они зальют мою репутацию грязью, на оставшиеся деньги уеду в Темный город. Там, в племени коренного населения, сын вождя звал меня замуж. Не пропаду!

Мои слова не разошлись с делом, и я сразу отправилась в службу судебного дознания. Те неожиданно обрадовались мне, как родной, я даже опешила от их профессионального энтузиазма. Словно они не при суде, а в Тайной канцелярии самого императора по розыску опасных преступников работают. Быстро оформили заявление, допросили, разузнав мою жизнь едва ли не по минутам за последние десять лет. Отправили к врачу на освидетельствование. Самый позорный момент этого плана.

Обсуждать личное с посторонними мужчинами, пусть даже с дознавателями, это очень стыдно и неприятно, но вот показываться врачу… Безусловно, общество не осуждало такое общение с доктором, но для меня подобное было хуже каторги. Оказалось огромным облегчением, что врачом была женщина.

В отель я вернулась к вечеру, совершенно измотанная, униженная, но зато не в апатии, какая меня поглощала последние дни. Внутри плескалась злость и желание мести. Растерзать всех, кто желал оклеветать опекуна. Сжечь!

В холле отеля, на стойке, лежал очередной номер вестника. И снова я на первой полосе. Каждую историю можно подать в разном свете, но тут то ли герцог постарался, то ли клеветники отступили, но статья была положительная.

О том, как я защищаю человека, который заботился обо мне с детства. Сообщили и о результатах моего обследования… Девушка, прожившая полжизни среди дикарей, сохранила свое достоинство и воспитание, оказавшись примером благовоспитанной доны империи. Прекрасно, теперь на меня предлагали равняться.

– Дона Роуп, были бы вы осторожнее. Репортеры охотятся за вами.

Вскинув голову на полную женщину, которая несколько дней назад меня заселяла, я уточнила:

– Зачем я им?

– Вы же знаменитость, – в глазах женщины плескалась симпатия.

– Я?

– Конечно. Для старшего поколения порядочная дона, пример прекрасного воспитания, несмотря на пагубное окружение. Для более молодых вы олицетворяете, что даже без денег и связей можно сделать себе карьеру. Про ваши статьи и работы на третьей странице написано. Для юного поколения вы девушка, которая пережила много приключений, потерь, но остались собой.

– А это на какой странице? – кисло спросила я.

– А это уже слухи, но они лучше любого вестника. Естественно, каждый журналист считает своим долгом найти вас и узнать, какая вы на самом деле, – пояснили мне.

– Какая? – не удержалась от нового вопроса.

– Несчастная.

И в этот момент меня прорвало, слезы потекли по щекам, и я позорно сбежала в свой номер. Было грустно, обидно и тоскливо. Весь вечер я жалела себя и на ужин заказала сладкое. Женщины в коренном племени ценятся те, что потолще. Надо готовиться.

Глава 4

Очередной новый день начался со стука в дверь, и мне принесли очередной конверт. Увидев его, я запереживала. Что, снова идти к стяжателям и клеветникам? Не хочу и не пойду. В конце концов, я у них не работаю!

Но, присмотревшись поближе, я отметила, что конверт выглядит иначе. Бумага лучше, почерк другой. Распечатав, обнаружила письмо от поверенных Сатерлоу и Спомс? Углубившись в послание, я поняла, что это представители моего опекуна. Зачем мне к ним? Остались какие-то бумаги на подпись?

Или может быть, родные Этура желают видеть? Что-то узнать о нем? Все же я ничего не теряю, если схожу. И вновь я потянулась к красному платью. Скоро у меня закончатся шарфики, а журналисты и не думают заканчивать охоту, если верить тому, что сказали мне вчера.

Могу ли я потратить свои деньги на новое платье? Хочу ли тратить их? Да и зачем? Я не планирую оставаться в столице. Наверное…

О своих планах я еще не думала, да и не представляла, что делать. Чем заниматься? Где жить? На эти вопросы ответов нет, но их нужно найти. Оплата гостиницы заканчивается, пора решать.

До указанного в письме адреса я отправилась пешком, в отеле заверили, что тут недалеко, а значит, нечего транжирить деньги. Поверенные находились в невысоком невзрачном здании, которое непонятно как оказалось в центре города, за углом одного из массивных строений. Если бы не присматривалась, непременно пропустила бы.

Нерешительно постояв у входа, я все же поднялась на второй этаж и оказалась под взглядом молодого секретаря. Парень был примерно моего возраста, и, когда увидел меня, едва не опрокинул на себя чашку чая. Несомненно, он меня узнал. Благодаря вестнику меня теперь весь город знает!

– Мне назначено, – уведомила я и стала ждать ответных действий.

Парень еще несколько секунд таращился, спохватился и взялся за стопку бумаг на столе, а потом и вовсе, вскочив, бросился в кабинет, едва не сбив плечом дверной косяк. Буквально через пару минут он вернулся обратно и пригласил войти меня.

Удивленная неоднозначной реакцией, я направилась куда было сказано. В просторном и светлом кабинете с весьма солидной мебелью и отделкой я увидела двух пожилых мужчин, очень разных и, я бы сказала, необычных. Один толстый и лысый. Второй высокий, с седой шевелюрой и импозантными усами с подкрученными кончиками. Оба в очках, дорогих костюмах и с внимательными, пристально изучающими меня глазами.

– Приветствуем вас, дона Роуп. Примите наши соболезнования, – в который раз за последнее время услышала я. – Надеюсь, вы извините нашего секретаря. Парень временно заменяет и очень стеснительный.

– Здравствуйте. Спасибо, – ответила коротким кивком и присела в одно из кресел напротив стола.

– Мы с партнером, Артуром Спомсом, не будем утомлять вас долгой светской беседой и сразу перейдем к делу, – начал тот, что с усами. Судя по табличке на кабинете, он, видимо, Бартоломью Сатерлоу.

– Мы поверенные вашего опекуна, Этура Кора. В связи его смертью вы должны принять наследство и отдать распоряжения по работе с ним, если пожелаете остаться нашей клиенткой.

– Погодите, какое наследство? – уточнила я ошарашенно.

– Вам перечислить все? – растерялся Спомс.

– Этур оставил мне наследство? А как же его родственники?

Поверенные переглянулись.

– Видимо, дон Кар не сообщил вам о своей воле… Но завещание было составлено им в вашу пользу сразу после завершения оформления опеки. Оно несколько раз претерпевало незначительные изменения, но наследник не менялся. Что же касается его родственников, то родители давно умерли, братьев и сестер нет. О ком-то другом от дона Кара мы не слышали. Да и… – замялся худощавый поверенный.

– Завещание заверено императорской печатью и не только его величеством. Такой документ не оспорить. Вам нужно вступить в наследование и выполнить свои обязательства, – добавил его партнер.

И тут я подумала о том, чего ранее и не предполагала. У Этура могли быть долги. Интересно, хватит ли моих денег, чтобы их покрыть?

– И много этих… обязательств? – нервно уточнила я.

– Немало, – весомо кивнул Сатерлоу.

Глубоко вздохнув, я решилась:

– Долги?

– Нет, активы, – поправил Спомс.

– А… То есть… Что же делать?

– Сейчас объясним, – постарался успокоить меня Сатерлоу.

Пока его партнер оформлял бумаги для вступления в наследство, мужчина рассказывал о том, что теперь ко мне переходит. Недвижимость в столице и на Темном континенте. Деньги, вложенные в различные предприятия, акции и другие ценные бумаги. Драгоценности семьи, счет в банке, и от суммы у меня перехватило дыхание. Целое состояние!

– Откуда? – прохрипела я.

– Родители дона Кора были небедными людьми, их состояние приносило доход. Ваш опекун получал немаленькую зарплату и почти ее не тратил. Там, где он прожил большую часть жизни, ему было и не на что. Так, бытовые расходы. Плюс, на Темном континенте, на земле, которую приобрел ваш опекун, было найдено месторождение алмазов и залежи редкоземельных элементов, – разжевал все поверенный.

– И не стоит забывать про научные патенты, которые оформлены на дона Кора. Некоторые не имеют аналогов в своей области. Они тоже приносят доход, – добавил Спомс, отрываясь от бумаг.

– Но это же… Что делать с такими большими деньгами? Я богаче аристократов, – пробормотала, не в состоянии отойти от шока.

– Титула вы не имеете, – педантично поправил Сатерлоу. – Но богаче большинства, да. Есть и другие, не менее состоятельные люди, но они и тратят больше. Вам нужно определиться, что вы будете делать с состоянием. Перепись мы вам предоставим, но просим принять решение в течение недели. Если захотите выйти из активов и перевести все в наличность, это может занять некоторое время.

А следом мне подсунули для чтения бумаги. В них все было понятно и ясно. Я принимаю имущество и все обязательства, связанные с ним. Выйдя от поверенных, я оказалась очень богатой женщиной. Неприлично, я бы сказала. И тут представила реакцию журналистов. Они будут счастливы.

Поверенные мне выдали ключи от дома, где обычно останавливался Этур, когда приезжал в столицу. Судя по району, совсем не в центре города, и, решив шикануть в связи с открывшимися обстоятельствами, я наняла коляску и отправилась смотреть.

Говорят, человек всегда оставляет след в доме, где он живет. Мой опекун оставил не только его, но и свои личные вещи. Осматривая помещение и беря в руки то одно, то другое, я поняла, что жить здесь не смогу. Насчет дома на Темном континенте нужно еще подумать, но здесь… Здесь точно нет.

А еще я поняла, что, раз наследница, мне придется разбираться не только с деньгами, но и с личными вещами Этура. Несмотря на то, что будет больно, данную обязанность я не могла перепоручить никому. Но это позже, а пока…

Пришлось опять отправляться к поверенным. При виде меня секретарь покраснел и снова отвел глаза, но об косяк в этот раз не ударился. Прогресс. Попросив ключи от другой свободной недвижимости, я получила связку. Многое из того, что мне принадлежало, уже было арендовано, но несколько домов Этур оставил нетронутым. В центре таких было два.

Первый – огромный семейный особняк, который больше напоминал своеобразный музей, чем жилье. Туда опекун привозил все личные экспонаты, награды и многое другое. Здесь же жили его родители. Этур явно не любил это место. Почему? Видимо, не все я о нем знала, а жаль.

Вновь законсервировав здание, я отправилась к квартире недалеко от семейного гнезда Кора. Она располагалась на втором этаже. На первом арендовала помещения известная охранная фирма.

Осмотрев небольшую квартиру, в которой, кроме кухни, совсем не было мебели, я решила, что останусь в ней. Необходимо на время освободиться от воспоминаний, пока они не погребли меня под собой. Это вполне приличное жилье для одинокой девушки, даже светлые обои в цветочек очень миленькие.

Поставив на подоконник фотографию, которую взяла из семейного особняка, я посмотрела на молодого Этура. Красивого, со счастливой улыбкой и этим его взглядом, который будто бы говорил: я всего достигну, для меня нет преград.

– Обещаю тебе, я со всем справлюсь. Ты еще будешь мной гордиться.

А значит, пора начинать думать о своем будущем. Хочу ли я жить в столице? Пожалуй, нет. Буду, как и опекун, наведываться сюда время от времени, проверять состояние финансов, улаживать дела. А сама вернусь на Темный континент в дом, в котором выросла. Пусть он полон воспоминаний, зато счастливых. Раньше я сомневалась, но теперь есть земля, деньги. Со временем найду себе дело.

Да, так и поступлю. Но сначала нужно разобраться с наследством, с вещами, проследить, чтобы наказали клеветников. Узнать, что ждет экспедицию. Можно сказать, это дело жизни как мое, так и Этура. А потом уеду!

Приняв судьбоносные решения, я отправилась в банк. На все требовались деньги, особенно в столице. Только теперь клерк проводил меня уже не к обычному служащему, а к управляющему. Тот был вежлив, корректен, без надоедливого подобострастия. Поверенные работали быстро, и мой счет уже объединили с состоянием Этура. Вопрос времени, когда обо всем узнают журналисты.

– Дона Роуп, вам положен персональный менеджер. Есть пожелания?

Они были.

– Тот человек, который обслуживал меня в прошлый раз, во время визита в ваш банк, – и я ткнула пальцем через стекло, показав, кого именно имею в виду.

– Он младший ассистент, но, если вы желаете работать именно с ним, мы повысим, – спокойно согласился управляющий.

Как удобно стало жить…

Если бы в этот момент я знала, как ошибалась. Я не успела дойти до мебельной лавки, лишь забрать свои вещи из гостиницы. Вышедший вестник, какая неожиданность, со мной на первой полосе, возвестил всем, что я больше не бедная сиротка, а богатая наследница.

Много денег – это определенный комфорт и свобода. Влияние, возможности, успех… Но все это сладко лишь тогда, когда есть с кем разделить. У меня не было таких людей. И они вряд ли появятся, в связи с моим новым положением. Это одна из его издержек.

Ажиотаж в связи с новостью поднялся огромный, страшно было выйти из дома. В этот вечер состоятельная женщина легла спать голодной и на ворохе одежды. Зато впервые я не плакала, было занятие поинтереснее: строила планы, как купить себе еды. И кое-что придумала.

Медленно расхаживая в мебельном магазине, я была одета, словно клуша, в тёмно-бордовое платье, не смогла сменить траур даже ради конспирации, хоть и отступила от него. Страшная черная шляпка с цветочком на ней, подарок Эмили, которая погибла вместе с тем, кого любила.