Хронос Арканум

Он провёл пальцем по её поверхности и почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло.

Спираль отозвалась.

Не звуком, не движением — просто лёгким, почти незаметным теплом в груди, как будто кто-то коснулся его сердца.

— Ты всё ещё слышишь меня, — прошептал он. — Даже после всех этих лет.

Он убрал спираль в карман и снова посмотрел на экран. Перед ним были фотографии троих беглецов — Элио, Нади и Тары. У каждого из них был амулет — хотя они сами не знали, что их связывает.

У них были спирали.

Он знал это, потому что сам носил такую же. Носил её двадцать лет, ещё до того, как начал эту охоту.

Но они носили свои спирали, не понимая их значения. Они думали, что это просто символы, амулеты, инструменты. Они не знали, что это — печати.

Печати, которые могли открыть дверь.

Или закрыть её навсегда.

Марк закрыл глаза и погрузился в воспоминания.

Двадцать лет назад. Центральная Азия. Предгорья Памира.

Он был молодым, только что завершил обучение, и его отправили в экспедицию вместе с группой археологов, которые искали древние захоронения в труднодоступных районах Таджикистана. Тогда он работал на один из западных институтов, который специализировался на «альтернативных историях».

Они нашли пещеру.

Внутри неё было захоронение, которое не поддавалось датировке. Возраст артефактов был настолько древним, что они не вписывались ни в одну известную историческую модель.

Но самым странным были стены.

На них были наскальные рисунки — не просто символы, а целые сцены. Люди в странных головных уборах, смотрящие на звёзды. Пирамиды, окружённые джунглями. Календарь, который не был похож ни на один известный календарь.

Марк тогда не знал, что это за рисунки. Но через много лет, изучая древние цивилизации, он понял: это были Майя.

Но как рисунки Майя могли оказаться в пещере в Центральной Азии?

Это было невозможно. Майя жили в Центральной Америке, за тысячи километров отсюда. Их цивилизация расцвела за тысячу лет до того, как эта пещера была запечатана.

И всё же рисунки были там. Они были такими же древними, как сама пещера. И они изображали то, чего никто не мог знать: двенадцать фигур, стоящих вокруг светящегося узора.

Тех самых двенадцать.

— Что это? — спросил он у своего наставника, старого археолога.

— Я не знаю, — ответил тот. — Но я знаю, что эти символы старше, чем любая известная цивилизация. Старше Египта. Старше Шумера. Старше всего, что мы знаем.

Марк подошёл к центральному алтарю, где лежала золотая спираль.

— Не трогай её, — сказал наставник. — Мы должны изучить её сначала.

Но Марк уже протянул руку.

Когда его пальцы коснулись спирали, он увидел их.

Двенадцать. Тени. Они стояли над ним и молчали. Они не говорили, но он понял всё — что они существуют вне времени, что они ждут, и что они наблюдают за людьми уже тысячелетия.

Он упал в обморок.

Но в тот миг, когда сознание покидало его, он увидел нечто большее, чем Двенадцать. Он увидел символы на стенах пещеры, которые не замечал раньше. Они не были похожи на рисунки Майя. Они были другими. Более резкими, угловатыми.

Одна из них привлекла его внимание. Это была не спираль. Это была молния, перечёркнутая поперек. Он узнал её — он видел её в старых книгах по славянской мифологии, которые читал в юности. Руна «Сиг».

В голове Марка всплыли обрывки знаний, которые он когда-то слышал в научно-популярных фильмах Стрижака. Древние славяне измеряли время не просто в часах и минутах. У них были «сиги» и «миги» — настолько малые доли секунды, что современная наука едва могла их измерить. «Сиг» изображался как молния и означал мгновенное перемещение, прыжок сквозь пространство. «Сигануть» — значит пересечь время за одно дыхание.

«Они знали, — пронеслось в его сознании. — Они тоже знали. Не только Майя. Не только египтяне. Русские волхвы тоже умели считать время в сигах и мигах. Они знали, как перемещаться в его микро-щелях.»

Он почувствовал, как его собственное тело начинает вибрировать на частоте, которую он не мог объяснить. Тени Двенадцати смотрели на него, но теперь он видел их иначе — не как чуждых существ, а как часть единой системы координат, которую знали все народы мира, просто называли по-разному.

«Сиг, — прошептал он, теряя сознание. — Миг... Мгновение...»

Когда он очнулся, он был в госпитале. Врачи сказали, что у него был микроинсульт. Его отстранили от экспедиции и отправили домой.

Но он помнил.

Он помнил рисунки Майя, исчезнувшие с фотографий. Он помнил золотую спираль, которая жгла его ладонь. И он помнил руну молнии. Он помнил «сиг» — слово, которое означало прыжок сквозь время.

Его отстранили от экспедиции и отправили домой.

Но он помнил рисунки.

Он попросил коллег прислать ему фотографии пещеры.

Они прислали.

Но на фотографиях не было рисунков. Стены были пустыми. Гладкими. Как будто ничего там никогда не было.

— Их там не было, — сказал ему начальник экспедиции. — Ты, наверное, всё придумал.

Но Марк знал правду.

Он видел их. И они исчезли в тот день, когда он коснулся спирали.

Рисунки Майя, которые не должны были существовать в этой пещере, исчезли, как будто их никогда не было. Как будто сама память о них стёрлась.

— Они не исчезли, — прошептал он тогда. — Они просто ушли. Как Майя.

Он начал исследовать.

Настоящее время. Отель в Швейцарии.

Марк открыл глаза.

Он вспомнил всё. Пещеру. Рисунки. Золотую спираль. Исчезновение.

— Майя, — прошептал он. — Они были здесь. Они были везде. Они были первыми, кто коснулся времени.

Он посмотрел на свою золотую спираль, которая лежала на столике.

— Ты помнишь их, — сказал он ей. — Ты помнишь, как они касались тебя. Как они исчезли. Как они стали частью Скрижали.

Спираль не ответила. Но он знал, что она помнит.

Он встал, закрыл ноутбук и направился к выходу.

Впереди был Алтай.

Впереди была встреча.

Впереди была правда, которую он искал двадцать лет.

Память Майя

Марк не знал, что рисунки Майя в пещере были не единственными. По всему миру — в пещерах Австралии, в храмах Индии, в пирамидах Египта — были найдены такие же изображения. Двенадцать фигур. Светящийся узор. И люди, которые смотрели на него.

Археологи называли их «совпадениями».

Но Марк знал правду.

Майя не исчезли. Они не умерли. Они синхронизировались — и стали частью Скрижали.

Теперь он шёл по их следу. Он шёл к тем, кто должен был завершить то, что Майя начали.

Он шёл к троим.

И он знал, что если они не поймут этого, то могут повторить судьбу Майя: исчезнуть, оставив после себя лишь пустые стены и вопросы.

Но он также знал, что если они поймут, то смогут пойти дальше. Туда, куда Майя не смогли.

Он сжал свою золотую спираль.

— Я помню вас, — прошептал он. — Я помню ваш танец. Я помню ваш уход. Я помню вашу синхронизацию.

— Я не дам им повторить вашу судьбу.

— Я помогу им пойти дальше.

Тем временем, в домике в Гштаде.

Тара внезапно остановилась. Она смотрела в огонь, но не видела его. Вместо этого она видела лицо — чужое, чёрное, но с глазами, которые казались ей странно знакомыми.

— Тара? — спросил Элио. — Что с тобой?

— Он не враг, — сказала она тихо. — Я видела его. Сейчас. В огне. Он носит такую же спираль. Золотую. Он тоже слышал их.

Надя и Элио переглянулись.

— Ты уверена? — спросила Надя.

— Он не враг, — повторила Тара. — Он думает, что защищает нас от нас самих. Но он ошибается. Мы должны добраться до Алтая раньше него.

Она поднялась.

— Мы выезжаем завтра на рассвете.

Где-то за пределами времени.

Мнемос и Проноя стояли вместе, глядя на нить, которая принадлежала Марку.

— Он вспоминает, — сказала Проноя. — Он вспоминает свой страх.

— Он вспоминает свою веру, — сказал Мнемос.

— Он вспомнит правду, — сказала Проноя. — И это изменит его.

— Это уже изменило его, — сказал Мнемос. — Он больше не ищет, чтобы остановить. Он ищет, чтобы понять.

— Ты знаешь, что он найдёт? — спросила Проноя.

— Я знаю, — сказал Мнемос. — Он найдёт себя.

Глава 13: дорога на Алтай

Швейцария. Дорога на восток. Раннее утро.

Машина Нади — чёрный внедорожник со швейцарскими номерами — двигалась по серпантину, оставляя позади заснеженные вершины Альп. Тара сидела на заднем сиденье, смотрела в окно и молчала. Элио — на пассажирском месте, изучал карту на своём планшете.

Надя вела машину с той спокойной сосредоточенностью, которая отличала её от большинства водителей. Она не просто управляла автомобилем — она контролировала маршрут, время, обстоятельства. Как будто могла просчитать каждую секунду пути.

— Мы пересечём границу с Австрией через два часа, — сказала она. — Потом — через Венгрию, Украину. Дальше — Россия. Это почти четыре тысячи километров.

— Если поедем без остановок, то будем через пять дней, — сказал Элио. — Но у нас нет документов для пересечения российской границы.

— У меня есть, — сказала Надя. — Не официальные, но работать будут. Для нас троих.

— Ты всё предусмотрела? — спросил Элио с лёгкой усмешкой.

— Это моя работа, — ответила Надя.

Тара молчала. Она смотрела на снежные вершины, которые медленно сменялись зелёными холмами, и думала о доме. О том, каким он был. О бабушке, которая учила её читать следы оленей на снегу. О том, что она никогда не думала, что вернётся так — не как паломница, а как беглянка.

Она коснулась своей деревянной спирали и почувствовала, как та слегка нагрелась.

— Он знает, куда мы едем, — сказала она вдруг.

Надя взглянула в зеркало заднего вида.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую его, — ответила Тара. — Как будто его спираль вибрирует на той же частоте. Он уже движется на восток. Возможно, он уже впереди нас.

Элио повернулся к ней.

— Мы можем обогнать его? Или он идёт параллельным маршрутом?

— Он где-то между нами и Алтаем, — сказала Тара. — Я не знаю точно. Но он не остановится. Мы должны добраться первыми.

— У нас есть преимущество — мы знаем, куда идём, — сказала Надя. — Он только догадывается.

— Но он знает больше, чем мы думаем, — ответила Тара. — Он носит свою спираль двадцать лет. Он слышал их раньше, чем мы.

— Откуда ты знаешь про двадцать лет? — спросил Элио с удивлением.

— Мнемос показал мне это, — сказала Тара. — Я видела его в видении. Его зовут Марк. Он был в пещере, где нашёл золотую спираль. Он видел Двенадцать, когда был молодым. И он решил, что человечество не готово.

Надя сжала руль чуть крепче.

— Он пытается защитить нас от самих себя.

— Да, — сказала Тара. — Но он ошибается. Мы готовы. Мы просто ещё не знаем, как.

Граница Австрии. Четыре часа спустя.

Пограничный переход был маленьким — просто будка с флагом и парой офицеров. Надя подъехала к контролю, достала свои документы и передала их человеку в форме. Он взглянул на неё, на пассажиров, но не задал ни одного вопроса.

Всё прошло гладко, почти неестественно.

— Что это были за документы? — спросил Элио, когда они отъехали от границы.

— Дипломатический паспорт, — ответила Надя. — У меня есть доступ к такого рода вещам. Но они действуют только до Украины. Дальше — будем импровизировать.

Она взяла паузу и взглянула на Тару в зеркало.

— Мы действительно верим в это? — спросила она неожиданно. — В Мнемоса, в Двенадцать, в Скрижаль... Мы действительно верим, что мы — те, кто должен это сделать?

Тара встретила её взгляд.

— Я верю, — сказала она. — Но это не вопрос веры. Это вопрос знания. Я чувствую это в своей крови. Как ты чувствуешь ветви времени в своих данных. Это не вера — это реальность. Мы просто учимся её понимать.

Надя кивнула, но ничего не ответила.

Элио посмотрел на неё.

— Ты сомневаешься?

Надя помолчала.

— Я не верю в богов, — сказала она. — Я верю в математику. В структуру. В данные. Мнемос сказал, что я — проводница Пронои. Но я не знаю, что это значит. Я не знаю, могу ли я доверять тому, что чувствую, когда не могу это проверить.

— Ты уже проверила, — сказала Тара. — В зале «Металла». Ты видела Скрижаль. Ты слышала их голоса. Это не было ошибкой.

Надя покачала головой.

— Это могла быть галлюцинация. Эффект резонанса.

— Это не было галлюцинацией, — сказала Тара. — Ты знаешь это. Просто ты боишься принять это, потому что это не вписывается в твою картину мира.

— А что, если я права? — спросила Надя. — Что, если мы просто вообразили всё это?

— Тогда почему твой «Мерлин» показал ту же самую картину? — спросил Элио. — Почему спираль откликнулась? Почему твои видения совпали с моими?

Надя молчала.

— Я не знаю, — наконец сказала она. — Но я знаю, что мы должны добраться до Алтая. Потому что, что бы это ни было — истина или иллюзия — мы должны это выяснить.

Украина. Ночь второго дня.

Они остановились на маленькой придорожной станции, чтобы заправиться и перекусить. Надя сидела за столиком с чашкой кофе, уставившись на экран своего планшета. Она пыталась установить защищённое соединение с «Мерлином», но сигнал был слабым.

Элио и Тара стояли у машины, глядя на бескрайнюю степь, которая начиналась сразу за дорогой. Ветер дул с востока, принося запах сухой травы.

— Это похоже на Алтай, — сказала Тара тихо. — Только нет гор. Но воздух такой же — чистый, как в видениях.

— Когда мы доберёмся, — сказал Элио, — что мы там найдём?

— Я не знаю, — ответила Тара. — Может быть, пещеру, как та, что нашёл Марк. Может быть, что-то другое. Но я знаю, что там есть ответ.

Элио посмотрел на неё.

— Ты веришь, что мы сможем сделать это? Не просто найти ответ, а... понять его? Стать тем, кем должны стать?

Тара улыбнулась.

— Ты тоже сомневаешься?

— Каждый учёный сомневается, — ответил Элио. — Сомнение — это часть процесса.

— Тогда давай сомневаться вместе, — сказала Тара. — И идти вперёд.

Они обернулись на звук шагов — Надя подошла к ним, держа в руке телефон.

— Я проверила, — сказала она. — Марк уже пересек границу России. Он движется быстрее, чем мы.

— Он летит? — спросил Элио.

— Не знаю. Но он где-то впереди. Если мы хотим опередить его, нам нужно меньше останавливаться.

— Мы не можем ехать без остановок, — сказала Тара. — У нас есть пределы. Но мы можем сократить время, если поедем по прямой.

— Прямая — через горы, — сказала Надя. — Это опасно.

— Но это быстрее, — ответила Тара. — И мы должны быть готовы рискнуть.

Надя посмотрела на неё, на Элио, на бесконечную степь, раскинувшуюся перед ними.

— Хорошо, — сказала она. — Но, если мы разобьёмся, я буду говорить: «Я же говорила».

Она улыбнулась — впервые за несколько дней.

Они сели в машину, и внедорожник снова двинулся на восток, в темноту.

Где-то за пределами времени.

Мнемос стоял у края Скрижали, и его пальцы касались нити Алтая.

— Они возвращаются, — сказал он. — Они возвращаются к началу.

— Это правильно? — спросил Архон.

— Это необходимо, — сказал Мнемос. — Чтобы знать, куда идти, нужно знать, откуда пришёл.

— Ты говоришь как шаман, — сказал Каир.

— Я и есть шаман, — сказал Мнемос. — Я — память всех шаманов, которые когда-либо слушали время.

Глава 14: знак Мнемоса

Россия. Оренбургская область. Степь. Третий день пути.

Они въехали в Россию через небольшой пограничный переход, который Надя провела с помощью документов, выглядевших абсолютно реальными. Элио не спрашивал, как она их достала — он просто принял это как часть её мира, мира контролируемых данных и возможностей, о которых он не хотел думать.

Дорога была ровной и пустой. Степь расстилалась вокруг, бесконечная, золотисто-коричневая, с редкими островками кустарников и странными скальными выходами, похожими на спящих зверей.

Тара сидела на заднем сиденье, уставившись в окно. Она молчала с утра, и Надя с Элио переглядывались, чувствуя, что в ней происходит что-то важное, но не спрашивая — знали, что она скажет, когда будет готова.

Внезапно Тара вздрогнула и прижала ладонь к стеклу.

— Остановитесь, — сказала она тихо, но с такой силой, что Надя инстинктивно нажала на тормоз.

— Что случилось? — спросил Элио.

— Здесь, — сказала Тара, выходя из машины, даже не дождавшись, пока та полностью остановится. — Мы должны быть здесь.

Она стояла на дороге, глядя в степь, где вдалеке виднелся странный холм — невысокий, покрытый травой, но с очертаниями, которые не были естественными. Он был слишком правильным, слишком симметричным.

Надя и Элио вышли из машины и подошли к ней.

— Что это? — спросила Надя.

— Я не знаю, — ответила Тара. — Но Мнемос зовёт меня. Он сказал: «Идите туда, где время впервые стало звучать». Я думала, это только на Алтае. Но, возможно, это везде, где люди касались времени.

Она начала идти к холму.

Элио и Надя последовали за ней.

Холм оказался древним курганом.

Когда они подошли ближе, они увидели, что это не просто возвышенность — это было рукотворное сооружение, уходящее корнями в глубину веков. Камни, уложенные в спираль — такую же спираль, как та, что они видели в Самоике, как та, что была на амулете Тары.

Надя присела и провела рукой по камням.

— Это не каменный век, — сказала она. — Эта кладка... она слишком сложная. И структура напоминает... геометрию «Мерлина».

— Ты видишь ветви здесь? — спросил Элио.

— Я чувствую их, — ответила Надя. — Как будто время здесь течёт иначе. Медленнее. Или... иначе.

Тара подошла к центру кургана. Там, где камни образовывали самый плотный узел, она остановилась и опустилась на колени. Она закрыла глаза и коснулась земли ладонями.

И почувствовала, как мир уходит из-под неё.

Она стояла в Скрижали.

Но теперь она не была просто наблюдателем. Она была... частью узора. Как будто её тело состояло из тех же нитей, что и бесконечная паутина вокруг неё.

Перед ней стоял Мнемос — но не как тень, не как голос. Он был почти осязаемым. Его форма переливалась, но в его глазах было тепло.

— Ты пришла в нужное место, — сказал он. — Это не Алтай. Но это один из узлов, которые мы оставили для тех, кто ищет. Здесь вы найдёте то, что изменит ваше понимание.

— Что я должна найти? — спросила Тара.

— Символ, который не был создан руками человека, — сказал Мнемос. — Он был здесь задолго до того, как время стало измеряться. Он — часть Скрижали. И когда вы коснётесь его, вы поймёте, что не просто проводники. Вы — её продолжение.

Тара хотела спросить ещё, но видение начало ускользать.

Она почувствовала, как чья-то рука коснулась её плеча.

— Ты не одна, — сказал Мнемос. — Вспомни это. Ты никогда не была одна.

Она открыла глаза.

Надя стояла над ней, держа её за плечо. Элио стоял рядом, глядя на то место, где земля начала светиться.

Прямо перед Тарой, там, где она коснулась земли, из почвы проступал камень. Обычный на вид, но с поверхностью, которая переливалась всеми цветами радуги, как масляная плёнка на воде.

— Что это? — спросила Надя.

— Это и есть символ, — сказала Тара, поднимая камень. — Мнемос сказал, что мы должны найти его. Что он — часть Скрижали.

Она посмотрела на камень. Внутри него, как будто запертый в янтаре, виднелся узор — та же спираль, но не простая, а многомерная, как если бы кто-то нарисовал её сразу в нескольких плоскостях, непостижимых для обычного зрения.

Элио подошёл ближе и посмотрел на камень.

— Это не оптическая иллюзия, — сказал он. — Это... это структура, которая существует в нескольких измерениях. Как же это возможно?

— Это возможно, потому что мы начали видеть, — ответила Тара. — И Мнемос дал нам знак, чтобы мы не сбились с пути.

Надя поднесла свой терминал к камню. Прибор издал короткий писк — и на экране загорелась карта.

— Он показывает координаты, — сказала она. — Новые координаты. Не Алтай... а место в центре Алтая. Другая точка.

Они переглянулись.

— Это не просто знак, — сказал Элио. — Это — указатель. Он говорит нам, куда именно нужно идти.

Тара убрала камень в сумку и поднялась.

— Мы не должны останавливаться, — сказала она. — Нам нужно двигаться туда. Центр Алтая. Там, где всё началось.

Они вернулись к машине.

Но на этот раз в машине было нечто большее, чем просто трое беглецов.

В машине была часть Скрижали.

И пульс её отдавался в груди каждого из них.

Несколько часов спустя. Степь. Внедорожник снова на дороге.

Элио держал камень в руках, изучая его через специальную лупу, которую нашёл в своём рюкзаке.

— Я не могу объяснить это физически, — сказал он. — Но он вибрирует. На определённой частоте. Как будто он настроен на ту же волну, что и мы.

— Он настроен на Скрижаль, — сказала Тара. — Это часть её. Как осколок зеркала, который отражает целое.

— Мы должны быть осторожны, — сказала Надя. — Если Марк сможет обнаружить этот сигнал, он поймёт, что мы приближаемся к цели.

— Тогда мы должны быть быстрее, — ответила Тара.

Она сжала камень в руке и почувствовала, как он пульсирует в такт с её сердцем.

Мнемос дал им знак.

И они не могли его подвести.

Где-то за пределами времени.

Мнемос стоял над Алтаем, и его свет падал на горы.

— Я даю им знак, — сказал он.

— Это опасно, — сказал Архон.

— Это необходимо, — сказал Мнемос. — Они должны знать, что они не одни.

— Они уже знают, — сказала Проноя.

— Знать и чувствовать — разные вещи, — сказал Мнемос. — Я хочу, чтобы они чувствовали.

Глава 15: встреча с прошлым

Россия. Республика Алтай. Окрестности горы Белуха. День четвёртый.

Марк Вальтер стоял на склоне, глядя на заснеженные вершины, которые вздымались к небу, как древние стражи. Ветер был холодным и чистым, он приносил запах камня, снега и сухой травы. Здесь, в сердце Алтая, он чувствовал то, что не мог объяснить словами — как будто время текло иначе, медленнее, позволяя ему видеть то, что обычно скрыто.

Он был здесь раньше, двадцать лет назад. Но тогда он не заходил так глубоко. Тогда он только прикоснулся к тайне. Теперь он должен был понять её.

Золотая спираль на его шее слегка нагрелась, пульсируя в такт с его сердцем. Она вела его, как компас, указывая путь к месту, где сила Времени была наиболее плотной.

Он поднимался выше, туда, где снег сменялся голыми скалами, а тропа превращалась в едва заметную трещину между камнями.

И вдруг он остановился.

Перед ним, в углублении скалы, была пещера. Небольшая, почти незаметная, но её вход был выложен камнями, образующими тот же узор, что он носил на шее. Спираль.

Марк вошёл внутрь.

Пещера была тёплой, несмотря на холод снаружи. Внутри неё горел огонь — небольшой костёр, который кто-то поддерживал. Рядом с костром сидела женщина. Старая, с седыми волосами, заплетёнными в косы, и глазами, которые смотрели на Марка с удивительным спокойствием. Она была одета в традиционную алтайскую одежду — расшитый халат, длинная юбка, на шее — ожерелье из костей и камней.

Женщина улыбнулась.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она на русском. — Моя внучка говорила мне о тебе. Ты тот, кто носит золотую спираль.

Марк остановился.

— Кто ты? — спросил он на том же языке — он знал его достаточно хорошо.

— Я — бабушка Тары, — сказала женщина. — Но ты можешь звать меня Айына. Я ждала тебя.

— Ты умерла, — сказал Марк. — Тара сказала, что ты умерла два года назад.

Айына усмехнулась.

— Умерла в твоём мире. Но здесь, где время течёт иначе, я всё ещё могу говорить с теми, кто ищет. Я пришла, чтобы сказать тебе то, что ты должен услышать.

Марк сел напротив неё, не сводя с неё глаз.

Он привык доверять только своим расчётам, своим данным, своему опыту. Но перед ним сидела женщина, которая должна была быть мёртвой, и она говорила с ним с такой ясностью, что он не мог сомневаться в реальности происходящего.

— Ты ищешь их, чтобы остановить, — сказала Айына. — Но ты ошибаешься, Марк. Они не те, кого нужно останавливать.

— Они касаются того, к чему не готовы, — ответил Марк твёрдо. — Я видел, что происходит, когда люди пытаются управлять временем. Хаос. Разрушение. Я не могу позволить этому случиться снова.

— Снова? — переспросила Айына. — Ты видел это только один раз, двадцать лет назад, в той пещере. Ты видел тени Двенадцати и испугался. Ты решил, что человечество недостойно.