Проект "Миры пяти солнц". Жертва лжеинквизитора

Глава 1

«Дорогой Стефан!

Не знаю, дойдет это письмо тебе или нет, но я должна его написать.

Закрой глаза и представь: белые песчаные пляжи, тихий плеск набегающих волн, звонкий смех. Представил? Думаешь, что дальше вся жизнь впереди и у твоих ног? Море по колено? Ты всемогущ? Да? Тогда ты ещё больший дурак, чем я могла себе вообразить.

Хотелось… Да много чего тебе хотелось. А толку? Из-за тебя пришлось переезжать жить к дальней родственнице отца. Становиться деревенской жительницей. Какая ирония, не находишь?

Ты так трогательно печалился, что я поехала писать дипломную работу подальше от цивилизации. Что не смогу написать, провести свои исследования. И ты снова не угадал. Я здесь провожу финальные тестирования своего изобретения. Того самого, которое ты назвал бредом на первом курсе.

Я долго искала способы, как обойти запрет. Нашла! Вчера проверила!

Очень зря ты в меня не поверил. Очень! А теперь прощай!

Уже не твоя, Энджи».

Письмо отправилось в конверт, который был запечатан восковой печатью. Энджи Вингз, без пяти минут выпускница МАР – Магической Академии Ритании, Северного филиала, потянулась, осматривая в последний раз свой «кабинет». За год в этой глуши, где дремучесть местных просто зашкаливала, ей пришлось стать похожей на них, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но сегодня все изменится. После обеда должен прибыть экипаж и увезти ее обратно к цивилизации.

Девушка вышла на крыльцо, наконец, сняла амулет, скрывающий внешность, и вздохнула полной грудью. Домой, получить патент и на побережье – теплое море, белый песок и отдых на пару недель.

Внезапно внимание Энджи привлек шум, доносящийся со стороны главной площади. Если бы кто из местных сейчас посмотрел, то удивился: по дороге шла девушка. Из-под распахнутого плаща виднелись белоснежная блузка с синим кожаным корсетом, темные брюки и высокие ботфорты. Больше всего привлекали внимание золотые глаза, черные длинные волосы с ярко-синими прядями и ремень на бедрах с кобурой.

Энджи вышла на площадь и замерла от увиденного.

***

На лобном месте кричали, размахивали руками и сотрясали вилами, рогатинами и косами. Колючая энергетика била во все стороны и была почти осязаемой. Она скребла сознание когтями дикой кошки. Это чувствовали не только люди, но и животные. Вот только первые поддавались этой силе, принимали её, становились частью впадающей в безумную ярость толпы, а вторые… Вторые просто бежали от первых. Кошки, собаки и даже крысы рванули за границы деревни. Те, кто не мог, так как сидел на цепи или в загонах, в панике метались, пытаясь вырваться, и истошно кричали в ужасе.

А навстречу им двигалась тяжёлая карета, запряжённая четверкой лошадей. Сам экипаж напоминал маленький домик на колёсах, поставленный на рессоры. Он мягко покачивался и, казалось, буквально плыл над осенней мокрой распутицей и грязью. Подобный комфорт был достоин королевских особ, но вот внешний вид повозки оставлял желать лучшего. Казалось, деревянный «домик» пережил нападение диких зверей, шквал урагана и несколько пожаров одновременно. Об этом свидетельствовали свежие светлые царапины, чёрные пятна подпалин и покосившаяся железная труба.

Вот только человек знающий и хоть немного понимающий в цеховых гербах, сразу бы понял, что владелец этого монстра каретостроения – алхимик. Об этом явно свидетельствовал и резной герб на передке – колба с поднимающимся дымком на треугольном щите. Человек ещё более сведущий удивился бы тому, что герб неправильный и «дымок» должен быть клубящийся, а не похожий на языки пламени. И лишь просвещённые бы поняли, чей это герб на самом деле. Поняли и промолчали, чтобы не привлечь к себе внимание.

Повозка остановилась за несколько домов до лобного места, и её владелец дальше пошёл пешком, легко перепрыгивая через грязные лужи. Одет он был в длинный кожаный плащ с многочисленными карманами, и высокие сапоги. Из-за правого плеча выглядывала крестовина меча, а из-за левого – приклад небольшого арбалета. Из-под широких полей головного убора смотрели тёмные, почти чёрные глаза над носом картошкой, тонкими губами и подбородком с трёхдневной щетиной.

– Убей ведьму! Убей ведьму! Убей ведьму!

Он чувствовал, что не успевает. В воздухе появился запах дыма, и толпа притихла. Зеваки ждали, когда огонь под жертвой разгорится в полную силу. Доберётся до грязного тряпья, едва прикрывающего тело. Потом поглотит и его, открывая наготу. Ненадолго, и оставляя на коже девушки ожоги.

Над лобным местом разнесся тоскливый вой. Так может выть только приговорённый к смерти, наконец, окончательно осознавший свою участь.

Мужчина в плаще врезался в толпу, расталкивая людей: мужчин, женщин, детей… Одни не отреагировали, иные завозмущались, но после пары ударов в челюсть и нескольких пинков, расступились, поддавшись яростному напору чужака.

Наваленный у позорного столба мокрый хворост уже начал потрескивать и чадить, уступая разгорающемуся пламени, когда в него полетел странный предмет, брошенный пришельцем.

Зафырчало, из многочисленных дырочек в цилиндре ударили струи сизого, явно алхимического, дыма, который осел к земле, придавливая и гася пламя. На этом он не остановился и стал, клубясь, расползаться дальше, заставляя возмущённо гомонящую толпу попятиться и ещё больше распалиться гневными возгласами.

Неизвестно, смог бы дым сдержать разгорячённых людей, или они хлынули бы вперёд и, задавив пришельца числом, привязали бы его рядом с ведьмой, но проявившейся на рукаве плаща мужчины магический рисунок меча с оком на перекрестье гарды быстро охладил их пыл. Если искаженный герб цеха алхимиков лишь намекал, то этот знак уже кричал во всеуслышание, что перед ними инквизитор.

В установившейся тишине, под взглядом десятков пар глаз, служитель самого зловещего Ордена на континенте снял ведьму со столба и, взвалив её на плечо, направился в тот же переулок, из которого появился пару минут назад.

Его бы выпустили. Выпустили молча, не сказав ни слова. Слишком силён был страх обычных пахарей перед могуществом Инквизиции, слишком страшны были рассказы о её деяниях и карах, пусть и не всегда правдивы, и частенько приукрашены кровавыми подробностями. Выпустили бы, не присутствуй в толпе священник.

– Не соизволите ли объясниться, господин?

Высокий, морщинистый, но не по возрасту осанистый старик в рясе цвета запёкшейся крови с золотыми лентами на манжетах и подоле заступил ему дорогу, вынырнув откуда-то из толпы.

– Эта еретичка была признана виновной в незаконном колдовстве, во всём призналась и должна быть предана очистительному пламени.

– Кем признана? Вами? – голос у инквизитора был низким и чуть хрипловатым.

Священник сжал губы в тонкую ниточку:

– Мной и уважаемыми жителями этой деревни…

– То есть посредством самосуда? – брови мужчины сдвинулись к переносице: – Что-то не припомню, чтобы решения по подобным делам были в юрисдикции жрецов…

Тут кареглазый был прав. При наличии огромного количества религий и вероисповеданий инквизиция была гражданским институтом. Точнее сказать, даже «над гражданским». То есть не принадлежала ни к светской, ни к духовной власти. У неё был свой собственный кодекс, который подписало большинство правителей стран и глав церквей. Именно Орден Инквизиторов следил за мирным сосуществованием религий, кроме охоты на монстров и поклонников кровавых культов, не только «темных», но и «светлых».

– Куда Вы, господин… – священник замялся.

– Грав Ла’Сад, – подсказал мужчина.

– Куда вы, граф, собираетесь её отнести?

Ла’Сад вздохнул, но говорить, что Грав – это имя, а не титул, не стал. Надоело. Граф, значит граф.

– Завтра я выслушаю обвинения в её сторону и вынесу решение. Обвиняемая в злонамеренном колдовстве пока посидит в клетке в моей повозке, а вы, господин…

– Отец Рамис…

Инквизитор кивнул. Вот и представились.

– А Вы, отец Рамис, сейчас отправьте паству по домам, а потом приготовьтесь выступать в качестве обвинителя.

Их взгляды встретились. В глазах священника – пламя гнева. В зрачках Ла’Сада – лёд презрения.

– Хорошо, – старик сделал шаг в сторону, мысленно проклиная инквизицию, которая наделяла властью тех, кто, частенько, ещё опаснее и греховнее самого отъявленного еретика.

Вот только некоторые прислушиваться к словам разума не торопились…

– Да хрена лысого! Её надо сжечь! Сейчас! Немедленно!

Коренастый мужчина лет тридцати вынырнул из толпы и попытался схватить «ведьму» и сдёрнуть её, притихшую и совершенно безвольную, с плеча инквизитора. Именно «попытался». Ла’Сад ударил его по лицу наотмашь, добавив слабое заклинание молнии. Бородача отшвырнуло в сторону, и он полетел в грязь, лишившись чувств.

Не дожидаясь, пока деревенские, распалённые происходящим, перейдут к активным действиям, Грав прошипел заклинание, заставляя их падать под увеличившимся десятикратно весом собственных тел.

– Ещё одна попытка воспрепятствовать правосудию, и я начну превращать всех в кровавый фарш!

В голосе Ла’Сада клокотала ярость.

– Простите, граф… – хрипел у ног инквизитора священник.

Не простил. Шёл, переступая через стонущие тела, не снимая заклинания. Тяжесть исчезла лишь тогда, когда страшный гость со своей ношей скрылся в переулке.

***

«Я едва успел. Пришлось действовать нахально и напролом, что несколько не в моём стиле, но выбора не было.

Получив сообщение о владеющей магическим языком, я поторопился к ней. Гнал лошадей и днём, и ночью, подкармливая овсом, обработанным специальным зельем, которое добавляло им бодрости и выносливости. Это не пойдёт им на пользу и выразится в упадке сил, но это было необходимо. Хотя и жалко скотину.

Самое интересное, что к жителям деревни я никакой жалости не испытываю. Они лишь помеха на моём пути. Рождаются в грязи и пороках, живут в них и умирают. Они в силах измениться и изменить мир вокруг, но не имеют желаний более сложных, нежели набить сытно брюхо или удовлетворить плотские, сиюминутные потребности.

Подумать только! Обвинить повитуху за то, что ребёнок родился уродом! Конечно, так лучше и удобнее, чем винить себя за кровосмесительные браки из поколения в поколение.

Да, уж… «Ведьма» оказалась обычной знахаркой, и книга на магическом языке попала в её руки случайно. Это я узнал уже у себя в повозке, когда отпоил её успокоительным. Обидно. Спешка была напрасной. Хотя… Может и не всё ещё потеряно, и мне удастся завтра узнать, откуда книга у святоши. Если бы не этот призрачный шанс, то отправился бы назад сразу, прихватив с собой спасённую. Стать служанкой у какой-нибудь леди гораздо лучше, чем сгореть на костре.

Ладно. Завтра разберёмся…»

Ла’Сад закрыл толстую чёрную тетрадь, и, положив её на колени, долго смотрел на спящую девушку, размышляя о той цели, к которой стремился.

***

Колёса экипажа призывно поскрипывали, утопая в грязи дороги и пытаясь вырваться из неё. Кучеру приходилось все громче понукать лошадей, чтобы те не сбавляли темпа.

Все эти звуки все сильнее раздражали пассажира, пытающегося уже битый час прочесть письмо и обдумать его содержание. В который раз поправив чёрную форму инквизитора с шевроном «меча и ока», Столас Сайварис пробежался глазами по строкам.

Задание было простым. Стране нужны маги и целители, в том числе из числа необразованных крестьян из приграничных поселений соседнего государства. План элементарен: Столас, как инквизитор, осуждает мага на смерть, во время сожжения на костре меняет живого человека на труп с кладбища, а спасённого убеждает в том, что вырвал его жизнь из когтей смерти и что готов помочь в обретении новой истории. Несколько удачных слов – и довольный целитель, маг или еще кто уезжает на родину Сайвариса верно служить его императору.

Местный староста деревни оказался на удивление темным и откровенно глупым человеком. При первой встрече пытался сделать вид, что внимательно изучает предоставленный ему документ, хотя явно путался даже в буквах. Ему хватило демонстрации знака инквизиции, чтобы перестать мешать Столасу и отдать все полномочия.

А вот для священника потребовалось перетерпеть несколько душевных разговоров за чаркой того, что они называют элем. Слово за слово, мысль за мыслью – и отец Рамис стал мягкой глиной в руках «инквизитора». Он даже сам нашел девушку на роль ведьмы, а потом, слушая, что о ней говорит эйтериец, подтвердил его обвинение бедняжки в колдовстве.

Не прошло и дня, как разъярённый народ соорудил костёр и притащил сопротивляющуюся девицу на площадь. План Столаса тоже был готов.

Все заклинания, амулеты и подчинённые заняли свои позиции. Нужно было дождаться момента, когда дым скроет тело, приспешники проследили, чтобы хворост был слегка влажным и сильно дымил при горении, а потом прочесть первую часть заклинания…

Но небо, видимо, решило иначе. По-другому объяснить появление настоящего инквизитора, расстроившего все его планы, нельзя было!

Мало того, что целительница ушла из его рук, так и он сам вполне мог стать следующей жертвой Ла’Сада.

Но, возможно, ещё не все потеряно? Цепкий глаз разведчика разглядел в толпе девушку с знаком Магической академии Ритании. Он мягко перешёл ей за спину, после чего положил руку на плечо.

Такого шанса нельзя упускать.

Глава 2

Мир, где причудливым образом сплелась магия и технология, где просторы неба бороздят величественные дирижабли, а на далёком севере оживают древние исполины. Мир, в котором можно было многое…

Энджи замерла, услышав рокот толпы на площади:

– Убей ведьму! Убей ведьму!

Какие ведьмы? Они тут совсем с ума сошли в своем невежестве.

Уже вбежав на площадь, девушка заметила карету, которая только подъехала. Для ее экипажа было рано, а просто так сюда не приезжают. Энджи, накинув капюшон на голову, стала пробираться ближе к центру.

«Точно спятили. Ведьма – это же лекарка из соседней деревни, тётя говорила, что кто-то из местных нуждался в помощи. Хорошо же они платят».

Идти в одиночку против толпы – это самоубийство. Поэтому, если ничего не получится другого, Энджи могла бы подарить той быструю смерть.

Но в этой, отдельно взятой деревне царила атмосфера многовекового отчаяния. Магичка смотрела на стоящего рядом с костром незнакомца, того самого, кто, наверное, отправил лекарку на костер и думала, успеет она выстрелить в него или нет.

Энджи видела, как приехавший что-то бросил в сторону костра, как повалил дым, погасивший пламя. А потом заметила знак на плаще. Слышала и видела разговор с местным жрецом. Только девушка потянулась к оружию, как на ее плечо легла рука.

– Не дергайся…

Мужчина, державший ее, напрягся. Послышались сдавленные проклятия, что мол не хватало попасть под заклятия безумца или местных дикарей. Магичка «узнала» заклинание, которое применил второй. Весьма специфическая штука, причем довольно болезненная, если верить учебникам.

Энджи потянули в сторону ближайшего переулка. Инквизитор прижал ее к стене и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Что здесь происходит? – Энджи слегка поморщилась от столкновения со стеной. – Куда вы меня тащите?

– Подальше от этого безумца! – брюнет был весьма раздражен.

– Разве он не ваш коллега? – девушка попробовала выдернуть руку и отодвинуться. – Я тут причем?

– Не все инквизиторы отличаются умом, к сожалению. Увидь он Вас – Вы бы стали следующей его жертвой.

– Вы это серьезно? Только потому, что у меня волосы другого цвета или глаза? – Энджи решила прикинуться простушкой, не смыслящей в магии. – Это не настолько должно его заинтересовать.

– Действительно. А вот знак академии Ритании кажется мне весьма привлекательным.

Энджи опустила глаза, точно – знак, правда с первого курса.

– А чем он вам кажется таким привлекательным? Там могут учиться только богатые, а остальных набирают чисто для вида. Да, к тому же, как потом оказалось, и дара-то у меня крохи были, да и те сплыли. Только и остался знак.

– Вот как? Я слышал, у этой академии совсем другая репутация… – Столас прищурился, почти физически чувствуя, что что-то в ее словах не так.

– Там четыре филиала, может мы с вами про разные говорим… – Энджи медленно отодвигалась от него. – Да и зачем мне вам лгать о том, что было уже?

Мужчина ухмыльнулся, опустив руки и позволив девушке отодвинуться.

– Жаль… Я надеялся, что совместными усилиями мы сможем совершить какое-нибудь открытие…

– Вы полагаете совершить открытие в этой глуши? – магичка замерла на миг. – А даже если и так, то потом оказаться на месте той несчастной?

– Помилуйте, зачем мне это? – он развёл руками, заодно показывая, что в них нет оружия.

Она пожала плечами, пытаясь понять, что вообще происходит. С одной стороны, заниматься наукой, что-то открыть было заманчиво, а с другой стороны, работать на инквизицию, причем, в любой момент можно оказаться по другую сторону.

– Раз предложили, значит зачем-то надо? – Энджи машинально прикусила губу, продолжая думать.

– Да. Надо, – Столас не собирался сразу раскрывать ей все карты, легко беря за руку и пристально смотря в глаза. – Очень надо.

Он шевельнул пальцами, активируя чары забвения, не раз выручавшие его на работе. Девушка замерла, безвольно уставившись на него.

Мягко приобняв ее за талию, Сайварис увёл магичку к себе домой, по дороге посмотрев, что «коллега» сделал с местными жителями.

Уже в своей квартире инквизитор посадил Энжи на кровать и снова проверил чары. Они были стабильны, а значит, минимум до утра она будет полностью ему послушна, а после не сможет вспомнить события этой ночи.

Что было ему только на руку…

Во всяком случае, женщины в этом захолустье были до омерзения уродливы. А получить толику тепла от красивой молодой девушки Столасу давно уже хотелось…

Руки мягко легли на ее синий корсет…

***

– Ты меня убьёшь?

Они сидели на крыше повозки и пили кофе. Рассвет, окрашивающий горизонт розовым, заглядывал под полог покрывала низких серых туч и, вместе с восточным ветром, предвещал наступление солнечного дня ранней осени.

– Почему ты так решила? – спросил Грав Ла’Сад с некоторым удивлением в голосе.

– Ты инквизитор, я ведьма, – пожала плечами девушка. Похоже для неё подобный исход был чем-то само собой разумеющимся. Как то, что солнце каждое утро появляется с одной стороны, а каждый вечер исчезает с другой.

Вот только Грав знал, что так бывает не всегда, и нет ничего вечного и неизменного. Да и само постоянство есть крайность, в которой и скрывается настоящее Зло.

– Всё немного не так… – инквизитор отставил железную кружку, прислонив её к закопчённой трубе, чтобы та своим жаром не дала напитку быстро остыть, – На самом деле, ни в одном твоём поступке, если судить по рассказанному, я не нахожу ничего предосудительного, а уж тем более, попадающего под статью «Кодекса о Запрещённых деяниях».

Ведунья встрепенулась. Пусть уродство новорождённого и было не её виной, а следствием инцеста, но вот знание древнего магического языка явно должно было быть греховным. По её понятиям. И по мнению местного священника, коему на остальное было плевать, и он использовал обвинение в злонамеренном колдовстве с целью навредить ребёнку, лишь как способ получить поддержку местных жителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.