Pink Floyd. Закат дольше Дня

Текст: Игорь Котин

(глава о Роджере Уотерсе: Игорь Котин, Павел Иванов).

Редактура: Инна Смирнова, Галина Лавриненко,

Наталья Будич, Наталья Давыдова.

Обложка: Игорь Котин, Максим Жолобов.

Фото для обложки: Игорь Котин, Адам Калиткевич.

От автора

Как всё это начинается? Музыка – нематериальная материя – вдруг обретает почти осязаемую силу, снова и снова напоминает о себе, подчас не даёт заснуть до самого рассвета, когда ты, затаив дыхание, буквально тонешь в дорогих сердцу мелодиях и звуках. Возможно ли разложить на компоненты, прочесть в деталях ту магию нотных сочетаний, что заставляет людей посвящать ей фотосессии, писать под её воздействием картины, снимать фильмы? И что же подвигло меня осилить целое исследование, потратив на него немалый отрезок жизни?

Итак, дни идут своим чередом, лицами, словами и красками событий формируя твою уникальную призму взгляда на происходящее, твой личный эстетический ценз. И однажды рождается мысль: для того чтобы лучше осмыслить окружающее, чтобы как можно более интересно принять его, а ещё лучше – воспеть в сердце, – надо отыскать свою, особенную музыку. А значит День, который подарит предначертанную Встречу, не может не прийти. Это будет Встреча с одной из заветных песен или инструментальных тем. Вкрадчивость, яркость или просто нестандартность подачи привлекут твоё внимание, причём совсем не обязательно со знаком плюс. Как бы то ни было, семя упадёт в благодатную почву и в твоей душе начнётся необратимый процесс приобщения к таинству. Какие-то дни, недели, порою даже месяцы и годы тебя будут заботливо водить вокруг да около, снова и снова сталкивая с однажды подмеченным произведением. Так твой интерес потихоньку перерастёт в фазу жгучей симпатии. А когда вскроются последние пласты никчёмной уже защиты – придёт первый этап слияния. Это будет и очарование внешними составляющими (Как точно звучит гитара! А какая текстура!), и осознание глубоко интуитивной связи.

Следующий этап – расширение знакомства. Да, зачастую другие композиции впечатляют не так сильно, ведь началом, как правило, служит один из наиболее эффектных опусов. Но если имеешь дело с по-настоящему талантливой музыкой – истинному разочарованию не бывать. И уже вскоре и в «новых» треках сполна проявит себя знакомая сила, отыщется чарующая связь с предметом первых впечатлений.

А потом этот плавный вихрь тихо поглотит тебя, подталкивая интересоваться всем, что каким-либо образом касается творчества твоих героев. Прежде ни о чём не говорившие имена станут почти родными, сведения об изменениях состава и прочие вехи исторического пути врастут в сознание, станут откровением, а мозг начнёт рефлексировать на знакомые сочетания букв и слов. И придёт понимание: у вас одинаковый взгляд на пространства и измерения, их музыка – саундтрек твоей жизни. Ты поразишься тому, насколько точно нотно-словесные послания этих незнакомых тебе людей сочетаются с твоим мироощущением и твоими нравственными императивами, насколько верные подсказки они способны дать в осмыслении жизни. В этих песнях есть всё. Здесь и про те давящие минуты и недели, когда обречённая цивилизация, разрушая иллюзию комфортной константы, пытается снести тебя, прибить к земле. И про ослепительные моменты добрых свершений, с переполняющим сердце счастьем творческой бесконечности. Здесь и суровое, и нежное, и мрачное, и искрящееся. И многое другое, словами в полной мере едва ли выразимое, но поистине бесценное для поклонника этих порою простых, порою сложных композиций, фактически вобравших в себя всю палитру Бытия, полного всевозможных перемен, страданий и избавлений, падений и побед. Поэтому ждать от своих художников чего-то нового и интересного ты будешь готов с завидным терпением недели, месяцы, порой и... годы, долгие годы... Ждать возрождения, очередных сингла, альбома, турне, появления неизданных прежде записей, воспринимая намёки на скорое продолжение с неподдельным трепетом, с по-детски искренней радостью.

По моим наблюдениям, превращение молодого человека в так называемого "фана" ("поклонника", "почитателя" – кому что ближе), нередко происходит при обстоятельствах, схожих с описанными выше. О стопроцентном совпадении говорить не приходится, но, думаю, основные пункты большинству из вас знакомы. В моём же конкретном случае – случае необычайного слияния с миром Pink Floyd – всё началось с «The Wall». И, да, в течение пары недель я стойко преодолевал откровенную антипатию к этим странным гармониям и звукам, которые настойчиво подсовывал мне один из лучших школьных приятелей. «Какие-то дети поют… Что-то брякает, звякает… Ну что это за муть?» Удивительно, не правда ли? И не менее удивительно, что уже вскоре я готов был сказать: «Спасибо тебе, Эдвард Шор!». Повторяю это и сейчас: «Спасибо, Эдвард! Ты познакомил меня с по-настоящему моей музыкой!». Именно у Эдварда дома, осенью 84-го, я постепенно проникся-таки необычной аранжировкой 1-й части «Another Brick in the Wall» и красотой гитарного соло 2-й. Причём проникся капитально, можно сказать, до глубины души. Проще говоря, мне напрочь снесло мою пятнадцатилетнюю «башню». (Во многом и из-за того что прежде я считал рок-музыку только синонимом ревущего риффинга и вопящего вокала.) А чуть позже пришло настоящее восхищение невиданным доселе художественным уровнем "Hey You", "Comfortably Numb" и "Run Like Hell". Вместе с тем признаюсь, что полное исследование полиритмичного, разноцветного и долгого альбома «The Wall» поначалу предстало предо мною довольно сложной и не всегда радующей задачей. (Одна из уморительных издержек «кассетной» юности: в течение долгого времени я путал стороны альбома, считая, что он, начинаясь с «Hey You», завершается на «Goodbye Cruel World». Конечно же, ошибку «вдохновило» интро рок-оперы, которое служит прямым продолжением "Outside the Wall".) Я нерешительно мотал кассету туда-сюда, то и дело натыкаясь как на интересные или даже захватывающие эпизоды, так и на совершенно мне непонятные. Как вы уже догадались, процесс сей продолжался до тех пор, пока полный загадок двойник «The Wall» не овладел моим подростковым сознанием на уровне почти ненормальной привязанности. Вот уж где было моё так моё. Тревожное, вдохновляющее, пугающее, приносящее покой и даже… своеобразно уютное. Я и не предполагал ранее, что чьи-то звукообразы, рифмы и верлибры способны отразить реальность так, как это сделал бы я сам, будучи гением от рок-музыки. А ведь изначально я готов был пройти, промчаться мимо. Поразительно!

Ну а закрепил линию фана альбом «A Momentary Lapse of Reason», вышедший тремя годами позднее. И приблизительно ранней весной 88-го к нему прибавился сборник «Works». Столь неторопливое расширение моей флойдовской фонотеки объясняется в первую очередь легендарным дефицитом подобного рода музыки в стране Советов. Ну и самой многомерностью, масштабностью судьбоносной рок-оперы, позволявшей года полтора обходиться лишь ею, при этом нисколько не сомневаясь, что я – полноценный флойдоман. Здесь следует отметить, что с середины 86 года и почти до конца следующего наблюдался плавный отход от нового увлечения. И лишь триумфальное возвращение Pink Floyd осенью 87-го навсегда вернуло мне острейший интерес к группе. После чего буквально за несколько месяцев я записал на кассеты едва ли не весь её существовавший на тот момент каталог.

Примечательно, что известный фильм «Каскадёры» («Stunts», США, 1977 год), который я впервые увидел летом 79-го, и который повлиял на мою судьбу, содержал музыку Майкла Кэймена – грандиозного композитора, клавишника и дирижёра, в том же 79-м начавшего сотрудничать с флойдами. Об этом я узнал лишь спустя много лет, уже будучи давним поклонником группы. Но красивейшая музыка Майкла покорила меня уже в десятилетнем возрасте. Вот так две из трёх моих страстей (ещё одна – коллекционирование фигурок по теме Дикого Запада) воссоединились в одном отличном фильме. Хотя пришёл я к ним, казалось бы, независимо друг от друга.

Никогда не забуду не только первые заветные кассеты, но и первые вырезки из газет и журналов и глубокое волнение в минуты редчайших показов группы по советскому TV. (Первое, что увидел – атлантовскую версию «On the Turning Away», запущенную в завершении одного из «Взглядов» за май 88 года.) Также всегда буду хранить в памяти удивительные моменты сомыслия с собратьями по увлечению – моими одноклассниками и лучшими друзьями Вадимом Скандаковым и Евгением Бабичем. Чего стоит лишь один наш двухдневный сплав по реке с «Works» и «A Momentary Lapse of Reason»! Затем последовала служба в ВМФ СССР, преодолеть которую помогало осознание, что в это время моя любимая команда находится на очередном пике активности и славы. (Флойд-привет корабельным единомышленникам Олегу Митичкину, Андрею Новикову, Сергею Бышовцу, Андрею Фролову, Алексею Чухнину, Сергею Кретову, Виктору Зеневичу, Сергею Любимову! Без общения с вами те долгие месяцы были бы куда сложнее!)

Специально для читателя, ещё не испытавшего переживаний фана и, возможно, настроенного скептически, спешу прояснить: как минимум для меня языческое очарование музыкой Pink Floyd не является самоцелью, формой идолопоклонения. Скажу больше: возможность утратить положительные ориентиры под влиянием флойдов маловероятна в принципе (если, конечно, не увязнуть в ложных трактовках). Разумеется, не всё в творчестве группы обтекаемо и бесконфликтно. Да и не только в творчестве. Однако чётко обозначенный моральный стержень не позволил ей скатиться до пошлости и откровенной озлобленности. По крайней мере, вне театрального контекста, работающего по своим особенным, игровым законам. Не случайно же истинная, внутренняя свобода и нотно-словесные послания Pink Floyd всегда считались синонимами. Да, есть ряд болезненных исключений, в том числе и в виде недавних событий, вполне характерных для времён, которые в ряде религиозных учений обозначены как Последние. Но всё же хочется верить, что месяцы и даже годы удручающей моральной дезориентации участников группы со временем будут переосмыслены, да и просто сглажены ностальгическим флёром. Что-то же и вовсе канет в Лету в силу своей безусловной никчёмности.

Скептикам нелишне будет принять и тот факт, что трезвое увлечение рок-музыкой не только безвредно, но и способно обогатить внутренний мир поклонника. Тем более, если любимые авторы и исполнители исповедуют творчество светонаправленное, укрепляющее веру в доброе. В таком случае их композиции обязательно помогут сохранить в душе зерно идеализма, огонь восторженности. Кроме того, арт- и прог-рок по природе своей интеллектуальны, они не могут не находиться в информационной связке с целым рядом смежных областей. А это – неплохой шанс для фана подтянуть эрудицию.

Что касается тяжёлых тем в песнях Pink Floyd. Конечно, они возникли не из-за склонности авторов группы к серой или чёрной трактовке мира. Наверное, всё дело в убеждённости, что для победы над гнетущим крайне важно подробно поговорить о его ликах, научить нас сложному мастерству цепляться за солнечное, небесное, за те оттенки и краски, которые всегда, при любых, даже самых тягостных обстоятельствах, сохраняются внутри и вокруг нас. История знает достаточно случаев, когда постичь что-то важное, подкорректировать направление в благоприятную сторону помогало интересное, умное, наполненное гуманистическим посланием художественное произведение. И Pink Floyd, вне всяких сомнений, – в числе тех, кто на этом поприще добился значительного успеха. Человек всегда в большей или меньшей степени, пусть и глубоко подсознательно, тянется к доброму. А это значит, что пристальное внимание, десятки лет прикованное к группе – не столько феномен, сколько закономерность. Замечу, что в юности наилучшим дополнением к каноническим Писаниям для меня стало не что иное, как альбом «The Wall». Более того, эта философская монодрама куда вернее иных источников подводила к пониманию, что случайных событий и судеб в нашем мире нет и быть не может.

Разумеется, без сомнений не обошлось. Я то и дело спрашивал себя: «Так ли уж хороши Pink Floyd? Не является ли мой восторг плодом узкого восприятия, самообманом?». Помощником неожиданно выступил журнал «Ровесник» за август 88-го. Жаль, не знаю автора следующих строк, размещённых рядом с одним из знаменитых цветных фото с участниками первого состава группы, стоящими в подворотне (на котором, кстати, троих флойдов определили неверно, скорее всего сделав это наугад): «Вот уже более двадцати лет музыка Pink Floyd восхищает поклонников группы, становится предметом полемики музыковедов, вдохновляет поэтов, кинорежиссёров, художников и балетмейстеров на создание эпических произведений, таких же странных и ирреальных, как композиции Pink Floyd. Группа соединяет не только музыкальные стили и направления, но и целые пласты музыкальной культуры – от барокко и ренессанса до импрессионизма и модернизма. Музыкальные полотна Pink Floyd поражают причудливостью палитры и глубиной перспективы, здесь фундаментализм приносится в жертву гармониям, из которых соткан зыбкий холст музыки. Как призрачные замки в облаках, мелодии теряют свои «шпили» и «башни», на их месте появляются новые, ещё более прекрасные и совершенные». Как вы понимаете, мой неокрепший мозг, склонный прислушиваться к чужому мнению, в принципе не мог не воспринять такие слова как утверждение объективно высокого статуса тех, в ком я ещё немножко сомневался. А позже появились комплиментарные отзывы о Pink Floyd и в литовской прессе. Репортёр газеты «Республика» Гражина Ашембергене в своей статье о концерте группы в Праге процитировала слова неизвестного мне автора, изрёкшего следующее: «Одна из важнейших причин долголетия Pink Floyd – особое внимание к звуку, к каждой детали, к прозрачности звуковой архитектуры. Их сила в законченности исполняемой музыки, вкусе, особом чувстве пропорции, умении создать настроение.» (Другие важные статьи в советской прессе, посвящённые Pink Floyd, которыми я был едва ли не очарован: «Разрушители Стены» Александра Налоева в журнале «Ровесник» за ноябрь 81 года (прочитал несколькими годами позднее), «Почему молчит «Пинк Флойд»» Алексея Мушкатёрова, опубликованная в самом начале 87-го в газете «Собеседник» и «Факел над головой» в одном из номеров газеты «Правда», вышедших в июле 89-го, автор – Олег Шарый.)

Не правда ли, когда самые возвышенные и самые хрупкие впечатления детства вдруг на мгновение выныривают из недр подостывшей души, сердце погружается в какое-то особенное тепло, ощущение сказки? Наверное, нет на Земле человека, который хотя бы несколько раз в течение жизни не ощутил эту ни с чем несравнимую Негу. И один из волшебных рычагов, которые помогают не терять с Нею связь – это умная, изящная музыка. В нашем случае – музыка Pink Floyd, способная коснуться струн души подобно блеску ёлочных игрушек, отсвету печного огня на стенах ночной комнаты и запаху летнего ветра. Музыка, в удивительную матрицу которой впечатаны привнесённые извне взгляды, движения, заходящее и восходящее Солнце, призрачный свет Луны, аромат оживающей почвы...

Жаль, конечно, что впервые соприкоснувшимся с флойдовским творчеством не получится избежать упомянутой выше загвоздки временного недопонимания. По крайней мере, в большинстве случаев. Однако же каждый, приложивший на этом поприще достаточно праведных усилий, получит шанс периодически переноситься в иное, прежде неизведанное измерение, как бы внутрь незримой сферы, где он, к сожалению, будет окружён иронией оставшихся снаружи. Объективная проблема, комментируя которую нелишним будет приструнить оба лагеря. Одним не стоит насильно делиться своим счастьем, другим – впадать в насмешки. Не понимаете друг друга? Это нормально. Дело вкуса, обстоятельств и выбора. Но есть одна аксиома: свет детства, освещаемый им Курс – не самообман. Самообман – где-то на другой стороне.

А сейчас – основные пункты движения Pink Floyd к глобальному триумфу:

Раскрутка. Помимо таланта самих флойдов, в комбинацию их общего успеха невозможно не вписать мастерство продюсеров и своевременное содействие других одарённых людей, находившихся рядом с коллективом во все периоды его развития. И в не меньшей степени – вовремя найденный баланс между всеми измерениями подачи материала. В их числе – грандиозные по масштабу и хорошо осмысленные шоу – одни из самых мощных и продуманных в истории рока, ставшие, что важно, продолжением идущего от души, а не просто хорошо профинансированной помпой, призванной раскрашивать вакуум.

Внешнее влияние. Как же без него! Группа в принципе не смогла бы не ориентироваться на достижения других величин, коими оказались такие неоспоримые авторитеты, как Боб Дилан, Джими Хендрикс, Леонард Коэн, The Beatles, The Who… Но очень скоро, выковав свой уникальный звук, Pink Floyd двинулись в почти независимое прог-роковое путешествие, не отставая от родоначальников жанра и прочих выдающихся единиц (Genesis, Tangerine Dream, Caravan, King Crimson, Yes, E.L.P., Camel…) и в свою очередь превращаясь в ориентир для целого ряда команд и сольных исполнителей: Тони Кэри, Dire Straits, U2, Depeche Mode, Pendragon, Dream Theater, Oasis, Blur, Tiamat, Radiohead, The Verve, Ozric Tentacles, Airbag, Ли Саундерс, Рэй Уилсон, Стив Ротери…

Команда. Один из плюсов Pink Floyd – умение творить сообща. Несмотря на сложный и неоднозначный путь, пройденный группой в этом отношении, в целом она никоим образом не может быть классифицирована как состав одного или даже двух авторов. Все пятеро её основных участников сочиняли музыку, причём четверо состоялись в качестве крупных композиторов и каждый из этой четвёрки с разным успехом писал тексты. Следствием же частого соавторства или просто чередования разных авторов даже внутри одного альбома стало довольно широкое стилевое разнообразие, усиленное отношением группы к лидирующему вокалу: в большинстве альбомов он принадлежит двоим или троим участникам.

Звучание. Постоянный поиск не помешал коллективу пронести узнаваемое звучание через все периоды развития, хотя бы путём эпизодических реминисценций. В то же время, рецептура Pink Floyd изначально развивалась в некотором отрыве от шаблонов рок-музыки, их материал с трудом поддаётся детальной расшифровке, его не очень просто препарировать на жанры.

Звуковые эффекты. Pink Floyd были в числе пионеров так называемого «кино для ушей», посвятив данному аспекту особое внимание. Мастерский синтез музыкального материала и тэйп-эффектов стал неотъемлемой частью самобытной рецептуры коллектива уже с их первых записей: пение птиц, шум ветра, голоса, рёв моторов, звуки часов, шелест волн, взрывы, бой колоколов – этот перечень не составляет и десятой части того шумового многообразия, которое флойды предложили нам в поддержку своей музыки почти за шестьдесят лет совместного и раздельного творчества.

Посыл. В своих темах Pink Floyd всегда обращались к актуальным для любого человека аспектам: любовь и ненависть, добро и зло, мир и война, созидание и разрушение. Они смело чередовали медитативные, сказочные истории, полные умиротворения или только внутреннего мятежа, с откровенно политизированным изложением, пронизанным экспрессией социального памфлета. Они вплетали в канву своих историй картины внешнего и внутреннего космоса, умея сохранить искру Надежды даже в потоке самых грустных, порою предельно скорбных строк и созвучий. И не важно, какой сюжет лежит в сочетании слов или нот: будь то бег по лужам навстречу рассвету, смертельная битва, путешествие по реке, бытовые неурядицы или спуск в таинственное ущелье – наивная, но искренняя задача музыкантов в конечном итоге всё та же – указать нам на грубость многих наших шагов, помочь переосмыслить себя, научить нас летать.

Конъюнктура. Да, Pink Floyd, будучи частью шоу-бизнеса, не могли не принять многих его законов. Однако в ряду морально-этических заслуг группы хотелось бы выделить их отказ от финансово-выгодного примитивизма – работы сугубо на потребу. Горьким исключением является лишь последний сингловый релиз, записывая который, Дэвид Гилмор, Николас Мэйсон и их подмога мутировали в продукт соцзаказа, пусть и не в меркантильных целях. (Но даже в этом случае была предпринята попытка смягчить однобокость посыла через общефилософский трек на стороне B.) Как бы то ни было, меняя состав и переживая суровые испытания расхождениями во взглядах на творчество, жизнь и политику, отдаляясь от корней и возвращаясь к ним, Pink Floyd ухитрились не записать ни одного безоговорочно провального альбома. Более того, большая часть сделанного группой обрела статус классики. Вот приблизительный результат: на сегодняшний день распродано около трёхсот миллионов экземпляров их официальной кассетно-дисковой продукции (прибавим сюда уйму сольных работ, да и виртуальный интерес, бьющий по продажам реального продукта), и цифра эта продолжает неуклонно расти. Помимо концертников и сборников на счету у команды – пятнадцать альбомов, не менее шести из которых относятся к выдающемуся успеху группы и даже к золоту мировой музыки: «The Piper at the Gates of Dawn», «A Saucerful of Secrets», «Atom Heart Mother», «Meddle», «The Dark Side of the Moon», «Wish You Were Here», «Animals», «The Wall», «The Final Cut», «A Momentary Lapse of Reason», «The Division Bell», «The Endless River»…

Посредственность. Безусловно, на счету у флойдов имеется и довольно средний материал – не всё, скажем прямо, тянет слушать вновь и вновь. Однако даже их относительно проходные произведения не лишены вкуса, печати нетривиальности.

Трения. Хватало и трений. Пожалуй, тут самое время в очередной раз припомнить, что несмотря на пресловутую "возвышенность" рождённого под флагом Pink Floyd, человеческие слабости и ошибки отнюдь не минули его авторов. Да, неприятности группы не были сопряжены с «истинно рок-н-ролльным» разгулом или какими-то совсем уж грубыми нарушениями общечеловеческих норм. Однако же без внутреннего напряжения и даже довольно болезненных конфликтов не обошлось. В разное время группу вынуждены были покидать те ключевые её личности, чьи незаурядные творческие способности не возымели поддержки достойным внутренним состоянием. Сид Барретт, Ричард Райт, Роджер Уотерс – эти имена впечатаны в историю группы подобно именам мучеников. (Наибольший иммунитет к дрязгам проявили лишь двое – Мэйсон и Гилмор. Первый – из-за невысоких творческих амбиций и врождённой мягкости характера. Второй – благодаря завидной уравновешенности.) И лишь чувство юмора, подспудно доброе отношение друг к другу и заточенность на романтику помогали медленно, но верно выруливать в сторону прогресса (выпроводив Барретта, Гилмор, Райт и Уотерс уже вскоре помогли ему в записи сольных альбомов, а в 86 году в противовес уходу Уотерса вернулся Райт). Закономерно, что в итоге, пройдя пик негатива, курс на восстановление Эпической Пятёрки набрал полные обороты. Апогеем стало выступление на «Live 8» в июле 2005-го, где Роджер, покончивший с собственническими претензиями, вышел на сцену вместе с Ником, Ричардом и Дэвидом. Ради голодающих африканцев. Ради мира как такового. Без Сида, далёкого от проблем группы и проблем политических, процесс не был завершён, но и возрождение Квартета стало для своего времени немалым искуплением.

Культ. Сегодня любой новый аудио- или видеорелиз Pink Floyd неизбежно превращается в событие. Появляются всё новые фаны группы, самые молодые из которых уже годятся флойдам и их первым поклонникам во внуки и правнуки. И, несомненно, что, невзирая ни на какие поджимающие сроки, ожидание чего-то нового от группы или её участников в отдельности будет продолжаться.

Ответственность. Да, любой психолог скажет, что музыка – одно из сильнейших средств культурного воздействия на психику человека. Поэтому композитор, ставший центром пристального внимания для большого количества людей, неизбежно обретает огромную ответственность. Мелодия действительно способна управлять. Она может быть объединяющим, зовущим к внутреннему росту средством и точно также способна нести горе. Как бы то ни было, падение Сида, печально известный срыв в Монреале, ссоры внутри группы и даже грандиозный казус 22 года в итоге предстают перед нами лишь как часть высшего Сценария, как предначертанное и неизбежное, подвигнувшее к полезным выводам и самих флойдов, и их поклонников. (Да, да, я прекрасно осведомлён, что проявления не самого корректного общения с фанами со стороны Дэвида и Роджера датируются не только зрелым, но и самым поздним периодом их гастрольной жизни. А уж насколько сегодня далеки от идеала взаимоотношения двух заклятых соратников – и вовсе притча во языцех.) Pink Floyd стартовали с наивности и чувства локтя, достигли заоблачного уровня, где их начало разрывать собственное величие, достигли проблеска мудрости, а после – такова суровая реальность – в очередной раз сжались под весом нездоровой суеты. Но кто сказал, что это последний аккорд?