Неизвестный С.

Дракон Грум и его зелёный гость

Жителям Милквея несказанно повезло. Не успели они погрустить о том, что драконы покидают город, как пришли добрые вести: во-первых, Грум не погиб в схватке с колдуном, а во-вторых, он вернулся в город и решил больше никуда не улетать. Поскольку дракон вернулся весь израненный, горожане дружно взялись за заботу о нём и по очереди навещали – приносили парного молока, баловали солёными мышиными хвостиками, бинтовали раны. Кто-то даже предложил отдать дракону на съедение телёнка, но дракон отказался: это было против его привычек и вопреки правилам его семьи. К тому же он и так довольно быстро шёл на поправку – пшённой и геркулесовой каши хватало вполне. Силы к Груму постепенно возвращались – левая лапа зажила, крылья вновь налились силой, от ссадин и ран не осталось и следа. Вот только иногда в холодные вечера всё же чувствовался лёгкий холодок в груди, будто там всё ещё оставался камень, но Баба-яга обещала, что скоро и это пройдёт.

Немного окрепнув, Грум приступил к своим прежним обязанностям и зажигал фонари вечерами, а поутру аккуратно задувал огонь. Работа не сложная, но необходимая, иначе по ночам в городе шагу не ступишь в кромешной тьме.

Возможно, в скором времени он заскучал бы, но тут неугомонные горожане решили, что необходимо срочно сделать косметический ремонт всего города, перекрасить дома от трубы до фундамента. При этом каждый старался выбрать себе наиболее яркие, радужные оттенки. Так что дракону нашлась работёнка: по утрам он взлетал над крышами домов, в одной лапе держа очередного новоявленного маляра, мечтающего об оранжевом доме с яркими красными полосами по бокам, а в другой – вёдра с краской. Так улицы и дома города заиграли новыми яркими цветами, а Милквей однозначно стал самым красивым городом Цветущих Земель. Теперь зеваки и путешественники тянулись в город денно и нощно.

Однажды утром стража городка заметила приближавшегося к городу необычного путешественника. На незнакомца обратили внимание не сразу, а лишь когда тот появился уже у самых ворот. Стража встрепенулась, охрана насторожилась, приосанилась – лица серьёзные, грудь колесом… Ещё бы – путник-то явно старался остаться незамеченным: его старомодный камзол постоянно менял цвет, то переливаясь бархатно-зелёным, сливаясь с травой под ногами, то игриво поблёскивая ярко-жёлтым, отражая лучи солнца. Диковинный посох извивался, точно змея. Но больше всего караульных насторожил глиняный горшочек, болтавшийся на боку, – из-за него-то путника и приняли за лепрекона.

Недобрые балагуры-лепреконы и раньше появлялись в этих краях, сея смуту своими глупыми, злыми остротами, позвякивая неиссякаемыми золотыми монетами из того самого горшочка, что на боку. Когда же странник приблизился к воротам вплотную, стало ясно: бояться нечего – перед ними стоял настоящий лесной зелёный человечек, а горшочек при ближайшем рассмотрении оказался простым холщовым мешочком. На такое диво дивное выбежали поглядеть почти все горожане – шутка ли, за сотни лет впервые увидеть почти сказочное, по многим поверьям, исчезнувшее навсегда существо.

Лесной человечек был коренастым, невысоким, с изумрудной кожей, каких, согласно легендам, в лесу когда-то обитала тьма тьмущая. Немудрено, что разглядеть его народ в лесу было невозможно. На вопросы любопытных горожан отвечал учтиво, при этом слегка шепелявил.

– Гриндобальд Оштроухий, – назвался путник. Уши у него действительно были длинные и острые, точь-в-точь как у ослика. – Я проделал долгий путь, ибо намерен пожнакомитьша с вашим драконом.

О том, что зелёные человечки – народ скрытный и недружелюбный, говорилось во всех сказаниях, а тут на тебе, явился сам в город, да ещё и с драконом познакомиться хочет. Чудеса, да и только!

Городские зеваки весёлой гурьбой, словно дети малые, провожали Гриндобальда аж до дома дракона. Человечек остановился у двери, откашлялся и постучал. Грум распахнул дверь, но в толпе не сразу заметил посетителя-малорослика.

– Здраштвуй, дракон, я к тебе в гошти!

– Ну заходи, раз пришёл, – удивлённый Грум проводил взглядом незнакомца, юрко проскользнувшего в дом без особого приглашения. Зеваки же так и остались за дверью.

– Меня зовут Гриндобальд Оштроухий. Я пришёл жнакомитьша. Шкажи-ка, дракон, ты любишь чай?

Грум от удивления так и сел на пол:

– Люблю.

– Отлично! Сейчас ты отведаешь шамый лучший в мире чай.

Он снял висевшую через плечо суму, положил на пол и, выудив из неё обычный глиняный горшочек, снял с него крышку. Дом наполнился ароматом одуванчикового варенья! Дальше из котомки как по волшебству появились душистый малиновый чай, странные пряники с запахом липы, рыжий сахар и пыльца сладкого цветка Лакрицы Сладкоцветущей.

Такого в этом доме ещё не бывало!

– А самовар тоже есть? – в шутку спросил дракон, улыбаясь во весь свой зубастый рот.

– Нет, шамовар нам сейчас не нужен… – серьёзно ответил остроухий гость, и дракон от души рассмеялся.

Зелёный человечек проворно разжёг в печи огонь, отыскал чайник и заварил чай. Кисло-сладкий, наполненный тонкими ароматами, волшебный запах наполнил весь дом.

– Угощайся пряниками, они наштоящие, липовые. Тебя как зовут? – гость уже чувствовал себя как дома.

Чудеса продолжались. Гриня выудил из своей бездонной котомки лестницу, горшок с растением, усыпанным ярко-оранжевыми спелыми ягодами, и ещё кучу всякой всячины, которую тут же разбросал по всему дому. Затем, прислонив лестницу к окну, забрался на самый солнечный подоконник и гордо водрузил там горшок с цветком.

– Это Шила, мой друг, майшкий шиповник, она вшегда шо мной.

Грум удивлённо покачал головой и, наверное, покрутил бы пальцем у виска, если бы это было принято у драконов.

Диковинный посох зелёного наглеца уже стоял в углу у двери, а сам гость удобно восседал на пуховой подушке, которую таким же незамысловатым способом извлёк наружу из своей удивительной сумки.

– Грум, – дракон отхлебнул глоток чая и убедился, что ничего вкуснее и ароматнее он в своей жизни не пил, – а тебя как зовут? Прости, я не запомнил. И откуда такая необыкновенная вещица? – он указал на сумку.

– В нашледштво дошталашь, от деда моего, – длинноухий приподнялся с подушки и продекламировал: – Я Гриндобальд Оштроухий, почётный ношитель звания «Лучший чаедел вечнозелёного леша и магиштр тайных наук о приготовлении варенья из одуванчиков». Кштати, попробуй и его тоже, – он пододвинул горшочек с вареньем поближе к Груму. – Не переживай, ешли закончитша, я ещё шварю. А друзья зовут меня прошто – Гриня.

– А как работает твоя сумочка?

– Не знаю, иногда и не работает вовше. Но я штараюсь не выташкивать оттуда то, чего шам не клал. Попрошту запушкаю руку, извлекая именно то, что мне надо. Главное – не шмотреть вовнутрь… – Гриня многозначительно покачал головой. – Так шамовар доштавать?

– А он там есть?

– Конечно! – Гриня широко улыбнулся и вытянул из сумки самовар…

Так они и познакомились – шумный и неугомонный лесной человечек Гриня и выздоравливающий дракон Грум.

Кстати, шепелявил наш новый знакомец, только когда важничал, а так как в скором времени Гриня прижился в Милквее, то и необходимость важничать исчезла напрочь, а вместе с ней и «магиштр, вовше, пошли туда, иди шуда» и прочая шепелявость.

История Гриндобальда Остроухого

Гриндобальд Остроухий, четвёртый сын Гарибальда Третьего, внук Ракитана Первого Наиушастого, родился в обычной семье зелёных человечков из племени Остроухих. Сами зелёные человечки, остеры, причисляли себя к прочим лесным народам, таким как эльфы, например. Остеры делились на несколько племён: короткоухих, прозрачнокрылых, бабочкоподобных и, наконец, остроухих, к которым и принадлежал наш герой. Назвать Гриндобальда обычным малышом не повернулся бы язык: с самого детства он был не похож на остальных. Всегдашние домоседы, остеры были замкнуты, неразговорчивы и недружелюбны. Они, конечно же, контактировали и находили общий язык со всеми обитателями леса, даже с медведями-шатунами, но только по необходимости и из вежливости. Исключением были злобные вепри, которые завели себе привычку опустошать запасы варенья и крушить лачуги остеров, но с годами набеги осуществлялись всё реже и реже, да и лесные человечки становились всё незаметней и зеленей.

Грине же не сиделось на месте. Он был не на шутку болтлив, хоть и немного шепелявил с детства, когда важничал.

– Моего поля ягода, – нараспев бормотал себе под нос довольный Ракитан Наиушастый, выслушивая истории об очередных шалостях внука.

Гриня рос не только сорванцом, но и очень смышлёным ребёнком, с недюжинными поварскими талантами, так необходимыми, если ты из зелёных человечков, которым на роду написано готовить одуванчиковое варенье и заваривать самый вкусный на свете малиновый чай.

Многовековая история зелёных человечков была мало изучена, так как главное, что их занимало, было соблюдение законов: прячься и будь незаметен, не попадайся на горячем, никому не доверяй и вари варенье – в нём сила. Они были столь древними лесными жителями, что, говорят, сам Хозяин Леса раскрыл им тайну кожи хамелеона. С тех самых пор камзолы остеров имели привычку менять цвет, подстраиваясь под окружающую среду, что делало их хозяев ещё более неприметными.

Самой важной в селении лесных обитателей считалась варка – место, где на огне в кастрюльках разных размеров готовилось варенье из одуванчиков. Остеры по своей природе не воины и не кочевники, поэтому в своде самых главных законов племени, если опустить всё, что касается варенья и чая, выделялись всего лишь два железных правила: «При любой опасности беги и прячься», «Неважно, куда ты идёшь: направо, налево, вперёд или назад, – не забывай о том, что засыпать и просыпаться нужно в своей кроватке».

Посему раз в какое-то время весь лесной народ срывался с насиженного места и выдвигался в поисках нового, и, в какую бы сторону они ни шли, к вечеру племя видело сладкие сны в новом доме, но в своих кроватках.

Этой заповеди подчинялись почти все, разве что кроме дедушки Ракитана Первого Наиушастого, ибо он по своей сути был путешественником-одиночкой. Редкий дар! Порой Ракитан не появлялся в племени целую неделю, а то и больше. Грине это казалось вечностью.

Как-то после очередного длительного исчезновения Ракитан вернулся. Его лицо выглядело уставшим более обычного, в лохматых зелёных кудрях появилась седина, в руках у него был диковинный посох, а на плече – холщовая сумка наперевес. Гриня, всегда с нетерпением ожидавший возвращения деда, не дав страннику передохнуть после долгой дороги, бросился ему на шею и так, на дедушкиных руках, проделал весь путь в лачугу Ракитана. Дома дед посадил внука на пенёк, служивший табуретом, поставил посох у двери и, не раздеваясь, грохнулся на кровать.

– Наконец-то я дома… Никогда не думал, что так сильно буду мечтать оказаться вновь в своей кровати!

– А я тебя очень ждал, деда! Рассказывай: где был, что видел, откуда у тебя эти палка и сумка?

Путешественник промолчал. Тень печали скользнула по его лицу. Ракитан, с видимым усилием отогнав грустные мысли, резко сел на край кровати.

– Это не просто клюка для ходьбы, а подарок для истинного путешественника. Если оставить его у двери и долго валяться на диване, не выходя за порог, посох обязательно пустит корни, и тогда – пиши пропало…

– Дедуля, а разве это дерево? – Гриня с порога внимательно рассматривал палицу, боясь до неё дотронуться.

– Знамо, что из дерева, только не простого, а бродячего. Но и это не главный его секрет. Гляди сюда, – дед громко произнёс, – «змея!».

В ту же секунду у Ракитана в руках зашевелилась огромная ядовитая гадюка, которая грозно смотрела на мальчишку, обнажив клыки и хищно шипя. Гриня замер от неожиданности и ужаса.

– Не бойся, малыш, она не ужалит… По крайней мере, если я этого не захочу.

Гриндобальд перевёл дыхание, в руках у деда вновь был неподвижный посох.

– А во что ещё он может превращаться?

– Я видел однажды, как он обратился в меч-кладенец. Но только ни к чему это мне – я же не воин, я – путешественник… Ведь и змеёй можно отпугнуть кого угодно…

Ракитан вернул чудо-вещицу на место.

– Кстати, если посох всё же пустит корни, то освободить его сможет только тот, кто по-настоящему стремится в путь-дорогу. Посох почувствует это и пойдёт вместе со своим хозяином куда угодно.

– Везёт же тебе, деда, на находки, – с завистью протянул Гриня.

Дед потрепал внука по волосам и улыбнулся, но улыбка, с которой он вернулся из этого путешествия, была полна грусти и усталости. Дальше Гриня затараторил о новостях племени, о том, как вновь победил на соревновании чаеделов и как его варенье опять было признано лучшим. Ракитан слушал и поглаживал заплечную сумку, с которой ни на мгновение не расставался. На вопросы о котомке старался отмолчаться или перевести разговор в другое русло и только к вечеру, будто что-то вспомнив, обронил не совсем понятное:

– Стоит только одним глазком заглянуть в котомку, как великий бездонный Внутрь глянет тебе в очи и утащит внутрь к себе… и всё, спета твоя песенка.

Больше Гриня ничего из деда не вытянул, а через некоторое время Ракитан вновь отправился в странствие, и мальчишке только и оставалось, что в очередной раз ждать его возвращения…

Однажды Наиушастый исчез аж на целый месяц, а когда вернулся, сгрёб внука в охапку и тут же побежал к варке.

– Я такое нашёл, Гринечка! Ты не поверишь, я такое нашёл!..

Гриня болтал ножками на весу и уже облизывался в предвкушении каких-нибудь нездешних лакомств, которыми дед всегда баловал его, возвращаясь домой. Они остановились около самой маленькой кастрюльки. Ракитан развёл огонь и торжественно обратился к внуку:

– Смотри! – он достал из сумы красный одуванчик. Гриня ахнул.

– Я сварю варенье из красных одуванчиков, и оно станет самым ярким из всех, что мы когда-либо варили!

Воодушевлённый остер принялся аккуратно раскладывать красные одуванчики в кастрюльке, затем добавил к ним обычных, белых. Волнение деда передалось Грине, и тот как заворожённый наблюдал за отточенными движениями деда. Вокруг уже собралось с десяток любопытных остеров, прибежавших на громкий голос Ракитана.

– Думаю, тут совсем не помешает немного пыльцы цветка Лакрицы Сладкоцветущей.

Дед обернулся вокруг себя, огляделся по сторонам, но пыльцы нигде не было.

– Вот же ж напасть! – дед махнул рукой и побежал к хижине. – Жди, малец, я мигом вернусь!

Гриня затаив дыхание смотрел в кастрюлю, внутри которой свершалось великое таинство – рождалось варенье. Его будет совсем мало, всего одна ложечка, но волшебный аромат уже распространился по всей округе.

– Вепрь! Вепрь! – вдруг донеслось до его ушей. – Бере-ги-и-ись! Сюда бежит вепрь!

Зелёные человечки бросились врассыпную. И Гриня вместе со всеми кинулся в укрытие, но уже через несколько шагов резко остановился: «А как же дедушкино варенье? Никто и никогда в жизни не пробовал ничего подобного, его нельзя оставлять какому-то дикому кабану!» Гриня собрал всю свою волю в кулак и заставил себя вернуться.

– Стой, Гриня! Ты что?! Там же вепрь! – кричали ему со всех сторон, но маленький остер, истинный внук своего знаменитого деда, был непреклонен и уже через мгновение нос к носу столкнулся с огромным клыкастым боровом.

– Прочь с моего пути! – прохрипело чудовище. Гриня почувствовал его зловонное дыхание. – Ты преградил мне дорогу к одуванчиковому варенью.

– Нет, – дрожащим голосом, еле слышно проговорил Гриня. – Это не твоё варенье.

– Что-о-о?! – глаза вепря налились кровью. Гриня почувствовал, как холодный клык коснулся его груди. Он изо всех сил зажмурился, стиснул зубы, но так и не сдвинулся с места.

– Эй, доходяга! – зычный голос Ракитана Первого Наи-ушастого разнёсся по всей поляне. – Не приставай к маленьким!

Зверь, оторопев, развернулся на голос. А остер-путешественник неторопливо вытащил из котомки колчан с луком и стрелами, натянул тетиву, прицелился и выстрелил в дикого кабана. Стрела со свистом пролетела мимо, даже на задев грозного зверя. Вепрь ухмыльнулся и ударил копытом о землю.

– Ты ещё кто такой?!

– Я тот, с кем тебе не справиться! – прокричал дед.

Просвистела вторая стрела, вонзившись кабану в бок. Взбешённый раненый зверюга, забыв про Гриню, бросился на Ракитана. Третья стрела угодила ему в ногу, но зелёный человечек слегка не рассчитал, и нападавший со всего маху рухнул прямо на него. Тетива печально зазвенела, а лук треснул и раскололся надвое в руках остера. Дед застонал от боли. Вепрь тяжело поднялся, злобно посмотрел на отважного зелёного человечка, шумно задышал, выставил вперёд свои острые клыки и вновь бросился в атаку.

Изувеченный Ракитан с трудом поднялся с земли, распахнул котомку и прокричал зверю:

– Смотри!

Вепрь, сам того не желая, глянул в тёмную глубину котомки… и в ту же секунду исчез, будто сумка проглотила его… А дедушка Грини без чувств рухнул на землю…

Раненого перенесли в лачугу, и подоспевший старый лекарь выгнал всех на улицу.

– Ему нужен воздух и покой, – он погладил Гриню по голове и добавил: – Иди отдохни, у тебя был тяжёлый день.

По пути домой юный остер вспомнил про небывалое варенье и помчался к варке. В темноте он не сразу нашёл то, что искал, а когда обнаружил, у него потекли слёзы. Драгоценное варенье вытекло из опрокинутой кастрюльки, всё, до последней капли… Гриня горько и безутешно заплакал. Слёзы текли по его щекам, пока он незаметно для себя не уснул прямо на земле. Так в один день юный остер нарушил оба железных правила…

Наутро на том самом месте, где пролилось варенье, выросли красные одуванчики. Проснувшись, Гриндобальд бросился к лачуге дедушки.

Он с разбега влетел в дом и остановился как вкопанный: в доме было пусто. Из полуобморочного оцепенения его вывел голос вошедшего лекаря.

– Ракитан исчез.

– Что значит «исчез»? – Гриня, не веря своим ушам, осмотрелся вокруг. Дедушки и след простыл. У порога стоял посох, на нём висела холщовая сумка, а больше – ничего, никаких следов.

– Многоуважаемый Ракитан Наиушастейший оставил тебе письмо, – доктор указал на лежащий на подушке листок, свёрнутый в трубочку. – Смотри, тут имя получателя: «Моему внуку, Гриндобальду Остроухому».

Знахарь сочувственно потрепал юного остера по плечу и тактично оставил наедине с его скорбью.

Убитый горем Гриня уселся на край кровати, как это часто проделывал его дед, и начал читать адресованное ему послание.

Дорогой мой Гринечка!

В этом письме хочу сказать тебе, что ты самый смелый остер из всех известных мае. То, что ты сделал вчера, станет началом легенды о жизни и невероятных приключениях великого путешественника Гриндобальда Остроухого, четвёртого сына Гарибальди Третьего, внука Ракитина Первого Наиушастого. К сожалению, я столько тебе не успел рассказать, многим не поделился, да и не мог – нельзя мне было, но верю, что ты сам во всём разберёшься.

Приписка номер один (важная, на каждый день!):

Наши мудрецы ошибаются – хороших вокруг нас намного больше, чем тех существ, от которых стоит убегать и прятаться. Найди себе друзей, впитывай знания как губка: учись всему и никогда не останавливайся. Я когда-то мечтал подружиться с драконами, но мне это так и не удалось. Надеюсь, у тебя получится. Главное – не забывай: смелость и безрассудство всегда идут рука об руку, их разделяет только мудрость. Будь мудр!

Приписка номер два (очень важная – судьбоносная!):

Посох и сумку я оставляю тебе, ты достоин этого дара. Но это не простой подарок, а большая ответственность и сила.

Приписка номер три (самая важная – предупредительная!):

Никогда не смотри вглубь котомки! Ты можешь, когда тебе вздумается, положить в неё или вытащить наружу всё, что пожелаешь, но старайся не вынимать того, чего сам не клал. Кто знает, какой шлейф потянется за нездешними вещами из чёрного нутра сумы? Так что никогда, что бы ни случилось, не заглядывай вовнутрь! Береги котомку как зеницу ока, в ней огромная необузданная сила, с которой лучше не тягаться.

Приписка последняя (самая-самая важная!):

Я буду любить тебя и помнить о тебе всегда и везде!

Твой дед Ракитан.

Зелёный человечек перечитал письмо несколько раз, аккуратно свернул его и спрятал за пазуху. Потом, утерев слёзы, подошёл к стоявшему у порога посоху. Сейчас клюка казалась обычной деревяшкой, и, если бы Гриня своими глазами не видел, на что та способна, никогда не поверил бы, что эта палка, похожая на ровный корень дерева, покрытый то ли мхом, то ли какой-то шерстью, на самом деле происходит из мира магии и колдовства. Гриндобальд осторожно коснулся палицы пальцем – ничего не произошло… И тогда он набрался смелости, закрыл глаза, представил все те далёкие чудесные земли, о которых рассказывал ему дед, и сжал посох в руке. В тот же миг тот ожил. Грине даже показалось, что он почувствовал ответное рукопожатие. От посоха повеяло теплом, уверенностью, далёкой дорогой, звёздным небом и встречным ветром. Гриня перекинул котомку через плечо и покинул лачугу, возможно, навсегда.

С этого момента началась совсем другая жизнь зелёного человечка Гриндобальда Остроухого – знаменитого путешественника-одиночки.