Тепла хватит на всех

Сергей Котов

Тепла хватит на всех

Роман

Гость

Я привык к тому, что меня постоянно пытаются убить. Работа такая. Защитные рефлексы — моя первая линия обороны. И сейчас они отработали чётко, несмотря на расслабленную обстановку и вроде бы абсолютную безопасность.

Мгновенно проснувшись, я перекатился на кровати и рванул к выходу из комнаты. Просто потому, что отчётливо почуял угрозу.

Перед выходом находился небольшой тамбур. Такое себе укрытие, но лучше, чем ничего. Распластавшись на одной из стен, я осторожно заглянул в комнату. Вот было бы весело, если бы там никакой опасности вовсе не оказалось! Тогда точно пришлось бы сдаваться мозгоправам.

Но нет, рефлексы не подвели! Возле моей кровати застыла фигура мужчины в обтягивающем чёрном комбинезоне. Его было отчётливо видно в желтоватом свете уличных фонарей. В руке он держал самый настоящий меч. Он занёс блестящее лезвие над тем местом, где я только что спал, но пока что не успел его опустить.

Варианты реагирования? Скрыться в коридоре, поднять охрану? А что, если он уйдёт? Путь наружу открыт — первый этаж, прозрачная дверь ведёт на широкую веранду с балюстрадой, сразу за которой спуск на берег Волги. Да, следы на снегу будут заметны какое-то время, но ведь метёт!

И тормознутый он какой-то, убийца этот. Наконец-то опустил меч, растеряно оглядывается.

Решившись атаковать, я метнулся перекатом вперёд. Сшиб мечника с ног. Тот повалился на паркетный пол. Громко ойкнул.

Вот тебе и убийца-профессионал! Ещё и с мечом!

Я вырвал у него из рук оружие, отбросил меч в сторону, стараясь не задеть мебель. Потом схватил за кисти и зафиксировал их одной рукой. Нападавший сопротивлялся очень вяло.

Одним движением я сорвал с него чёрную балаклаву. И сам чуть было не впал в ступор: пришелец оказался очень похож на меня. Одно лицо, практически. Только без бородки, которую я отпустил в санатории. Видимо, почуяв моё секундное замешательство двойник снова начал ёрзать, пытаясь вырваться. Однако я лишь сильнее сжал захват. Странно, конечно: по ощущениям мышц у него вроде достаточно, но сил будто бы не хватает даже на элементарные вещи, вроде освобождения от простого захвата.

— Кто ты такой? Быстро, а то шею сверну! — пригрозил я.

Двойник снова обмяк. Посмотрел на меня с тоской и горько ухмыльнулся.

— Только не говори, что не понимаешь по-русски… — пробормотал я, оглядывая комнату в поисках чего-то, чем можно было бы зафиксировать незваного гостя.

Однако же сделать я это не успел.

— Эх, чуток мощности маловато… — отчётливо сказал пришелец. Моим голосом.

— Что? — переспросил я.

— Уже не важно, — ответил тот. — Мы встретились. Не меняйся! Слышишь? Не отступай и не меняйся! Надеюсь, этого хватит…

Двойник закатил глаза, откинул голову назад и начал стремительно бледнеть.

— Эй! — окликнул я его, легонько шлёпнув по щеке.

Его голова безвольно мотнулась. По коже пошли глубокие трещины, мягкие ткани головы вдруг будто усохли, рельефно обозначив кости черепа. Потом шкура вовсе лопнула.

Тело подо мной размягчилось и теперь напоминало по консистенции желе.

Я отпрянул.

На этом метаморфозы не прекратились. Чёрный комбинезон, в который был одет мой несостоявшийся убийца, медленно опадал, одновременно выцветая до серого тона. В нём появились прорехи. Через несколько секунд на месте существа осталась только кучка серого пепла, контурами напоминающая лежащее тело.

Я встал, включил свет. Подошёл к мечу, который валялся возле единственного в комнате большого кресла.

С оружием тоже происходило неладное: лезвие потускнело и стремительно покрывалось ржавыми пятнами. Меч разлагался несколько дольше, чем пришелец, но в конце концов и от него осталось только вытянутое пятно ржавых хлопьев и немного серого порошка там, где была рукоять.

«Вот тебе и отдохнул…» — подумал я, почесав затылок. Потом занялся обследованием комнаты. Как-то ведь это хмырь попал внутрь? Однако осмотр входных дверей и со стороны террасы, и со стороны коридора ничего не дал: обе были надёжно заперты изнутри.

Возможно, другой человек на моём месте тут же усомнился бы в собственной психической адекватности и побежал бы сдаваться психиатрам. Со временем и не без помощи врачей ему бы наверняка удалось убедить себя в том, что ему это всё привиделось.

Но я слишком доверяю своей голове и органам чувств. У меня не было ни малейших сомнений, что я нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти. А значит, у всего случившегося есть какое-то рациональное объяснение. Просто мне оно пока что неизвестно.

В полный рост встал вопрос: что делать дальше? По-хорошему следовало бы доложить руководству санатория. Но тогда меня неизбежно ждало бы углубленное психиатрическое обследование. С возможными неприятными последствиями вроде отстранения от оперативной работы на неопределённый срок. Да, у меня остались материальные свидетельства, но пепел и кучка ржавчины не выглядели сколько-нибудь убедительно.

А может, в этом и была цель? Организовать мистификацию. Убедить руководство, что я психически не стабилен, чтобы… что? Пока что у меня не было ответа на этот вопрос. Но теоретически это возможно. Я слышал о создании саморазлагающихся роботов для выполнения специфических задач, когда нельзя оставлять следы. Да, они представляли собой что-то вроде мелких червей или насекомых, но разве есть препятствия для создания более крупных моделей?

Очень сложно и дорого, но да — возможно. Так что берём за рабочую гипотезу.

Моё пребывание в специализированном реабилитационном пансионате подходило к логическому завершению. То есть к выписке и возвращению на службу. И так оно и будет — если я не стану распространяться о сегодняшнем инциденте.

Пару недель назад я имел неосторожность во время очередной беседы с лечащим врачом обмолвиться, что стал ненавидеть холод. А что удивительного? Я ведь буквально чуть не замёрз насмерть. Но тогда мне еле удалось отбиться от корректирующего курса. Очень уж не хотелось, чтобы в моих мозгах копался кто-то совершенно посторонний, пускай и с допуском по форме номер один. Других здесь не держат.

После напряжённого разговора доктор пускай и с оговоркой, но принял мой выбор. «ПТСР у вас в лёгкой форме. Со своими особенностями, учитывая то, что вы пережили во время эвакуации. Если сейчас вы не чувствуете особого дискомфорта — то и ладно. Тесты подтвердили, что это не повлияло на вашу способность исполнять служебные обязанности. Так что оставим этот эпизод для истории болезни», — сказал он тогда.

«Дисфункция вегетососудистой системы на фоне значительной кровопотери и гипотермии», — так было написано в документах, с которыми меня ознакомили сегодня. Ощущения, которые мне довелось пережить, уже не казались смертельно опасными после того, как их обозначили точными медицинскими терминами. Будто редкое ядовитое насекомое, пришпиленное иглой и подписанное латинским названием в научной коллекции.

«Явиться в каб. №319 к 9.00» — гласило приложенное к документам предписание. «Ну хоть позавтракать успею», — подумал я тогда.

И это будет правильно. Встану и, как обычно, пойду есть в столовую. Нужно вести себя так, будто ничего не случилось. Кто бы ни стоял за вторжением, рано или поздно он проявит себя. В эту игру можно играть вдвоём.

Я достал из шкафа одёжную щётку и с её помощью аккуратно собрал пепел и ржавчину. После этого принял душ, выключил свет и снова лёг в постель. Поскольку чувства тревоги не было совершенно, я уснул своим обычным чутким сном.

Кабинет триста девятнадцать находился в самом конце коридора, возле глухой стены. Внутри, как вскоре выяснилось, вовсе не было окон. Лишь картины на стенах — не самые качественные репродукции известных пейзажистов: Куинджи, Поленов, Шишкин, Левитан. Под картинами стояли казённые чёрные кресла. В центре помещения — круглый стол из полированного дерева, на нём лампа со старомодным зелёным абажуром. За столом сидели двое: женщина лет тридцати в строгом деловом костюме и волосами, собранными в тугой пучок, и мой лечащий врач, Сергей Константинович.

Увидев меня, доктор улыбнулся и поднялся с места. Женщина осталась сидеть, зыркнув на меня сквозь тонкие очки в чёрной оправе. В ответ я лишь улыбнулся.

— Евгений, рад вас видеть. Как самочувствие сегодня? — спросил Сергей Константинович, протягивая руку.

Чтобы её пожать, мне пришлось обойти стол.

— Благодарю, отлично, — кивнул я, устраиваясь на одном из свободных стульев.

— Позвольте представить: Светлана Юрьевна, сотрудник двенадцатой службы, — продолжал доктор.

Я постарался скрыть удивление. Двенадцатая служба была полулегендарной структурой внутри конторы. Говорят, они занимались вопросами научного обеспечения оперативной деятельности, но в эту версию никто особо не верил. Очень уж серьёзные ресурсы выделялись на них: свои здания, автономная система управления, своя закрытая связь, даже собственная служба безопасности! Эдакое государство в государстве.

— Евгений Викторович, — кивнул я.

— Знаю, — ответила женщина, пошуршав лежавшими перед ней на столе бумагами. — Видела ваше личное дело.

Я вежливо улыбнулся в ответ и промолчал, терпеливо ожидая, когда мне назовут повод для разговора.

— Скажите, Евгений, — продолжила Светлана Юрьевна, пристально глядя мне в глаза. — С какой целью вы пошли в «тяжёлые»?

На нашем сленге «тяжёлыми» называли сотрудников спецподразделений, которые занимались, скажем так, решением физических проблем и вопросов.

— Мне интересно этим заниматься, — искренне ответил я.

— Даже после второго серьёзного ранения за два года? — продолжала она, всё так же пристально глядя мне в глаза.

Странно… говорит, что видела моё личное дело. Неужели думает, что меня можно смутить такими вещами?

— Даже после второго ранения, — всё с такой же вежливой улыбкой, спокойным тоном ответил я.

— Судя по отчёту эвакуационной группы, в этот раз вас спасла чистая случайность, — продолжала она.

— Меня спасли товарищи, — ответил я. — Настоящие профессионалы.

— Что же вами на самом деле движет? Только интерес? Но ведь любопытство можно было удовлетворить уже в первый год оперативной деятельности… — она чуть нахмурилась, будто бы размышляя вслух. — А как же амбиции? С вашими-то интеллектуальными способностями? И таким уровнем интеллектуального развития? Неужели вам никогда не пеняли на то, что вы не пошли в науку?

Я мог бы начать играть, запутывая её парадоксальными ответами. Делал так неоднократно, когда попадались не слишком компетентные кадровики. Потом руководство это дело вычислило, провело со мной воспитательную беседу. Я обещал быть более покладистым, но после этого со мной работали только лучшие из кадровиков. Простых сотрудников до меня больше не допускали.

Однако сейчас я чувствовал, что за этой женщиной есть что-то интересное. Перспективное, с моей точки зрения. Да, она старательно изображает из себя стерву. Это её броня. Я ведь понравился ей. Впрочем, как и многим до неё. Да, я пользуюсь успехом у женщин, но у меня хватает ума не применять это свойство на службе. Или в околослужебных делах.

Поэтому я решил пойти другим путём. Рассказать ей правду. И дальше уж пускай сама решает, что с этим делать.

— Мне интересен опыт, который невозможно приобрести за деньги или получить благодаря высокому положению, — ответил я.

— Вот как? — ответила Светлана. И тут же заметила, что такая реплика делает её похожей на дилетанта. — Что ж, рада вашей искренности, — тут же поправилась она.

Я снова вежливо улыбнулся и кивнул.

— Похоже, он идеально нам подходит, — сказала Светлана, обращаясь к моему лечащему врачу.

— Э-э-э… —судя по всему, тот явно был растерян. Рассчитывал на более долгий и обстоятельный разговор? Скорее всего. — Я отправлю отчёт руководству Евгения. К тому моменту, когда придёт отношение от вашего подразделения, у них будет полная информация.

— В этом нет необходимости, — Светлана открыла лежащую перед ней папку, снова пошуршала бумагами. Извлекла две. Первую положила перед доктором, вторую протянула мне.

Это был стандартный приказ о переводе в другое подразделение, подписанное директором и завизированное руководителем моей службы.

— Если вы согласны, то считайте приказ действующим, — сказала Светлана, снова заглядывая мне в глаза и наблюдая за реакцией. — Если нет — то вы ничего не видели.

Я промолчал.

— Вас что-то смущает? — уточнила она.

— Это необычно. Я военный человек, и впервые сталкиваюсь с возможностью выбирать, исполнять ли приказ.

— Понимаю, — кивнула она. — Скажу сразу и честно: у нас, внутри управления, порядки не слишком-то военные. Мы форму даже на двадцатое декабря не надеваем. Так что для вас там многое будет в диковинку.

— Чем именно я там буду заниматься, так понимаю, спрашивать бесполезно? — улыбнулся я.

— Верно понимаете, — подтвердила Светлана.

— Что ж… вам нужен человек с боевым опытом и при этом, чтобы мозги были на месте, — сказал я, нарочно рассуждая вслух. — Значит, вы занимаетесь исследованиями в опасных условиях. Настолько опасных, что ваши обычные сотрудники, учёные, не годятся. Так что, думаю, вы пошли правильным и логичным путём. У нас вообще ребята все продвинутые.

Сначала Светлана немного напряглась. Потом в её глазах начали плясать весёлые искорки. Умница, поняла юмор!

— Уверена, вы откроете для себя много нового! Если примете наше предложение, конечно, — улыбнулась она.

Ответ был правильным. Да, ей удалось меня заинтриговать, даже не намекнув на то, что же именно мне предстоит увидеть. И как раз именно это было самым привлекательным!

— Хорошо, я согласен, — сказал я, возвращая бланк с приказом. — В ознакомлении где расписаться?

— Не нужно, — Светлана отмахнулась. — Мы в основном без формальностей обходимся.

— Вот как? — я удивлённо поднял бровь. Всё-таки их работа предполагала высший уровень секретности.

— Да. Чем меньше формальностей, тем меньше следов. Если понимаете, о чём я, — кивнула она. — И ещё один момент, который я должна уточнить до того, как мы расстанемся сегодня. Сергей Константинович, вы не могли бы нас оставить? — она посмотрела на доктора.

Вот как, значит… теперь пойдёт речь о таких вещах, о которых даже сотруднику с первой формой допуска знать не положено? Интересно.

— Перевод в наше подразделение осуществляется по протоколу «ноль». Вы с ним знакомы? — Спросила Светлана, когда за врачом закрылась дверь.

Я был знаком, чисто теоретически. Во время обучения нам говорили о такой возможности. Но это больше относилось к оперативникам, которые работают под прикрытием. Протокол «ноль» предполагал изменение личности, как правило, через инсценировку гибели сотрудника.

— У вас нет семьи или постоянных отношений, — продолжала она. — Ваши родители тоже, к сожалению, умерли. Вы — поздний ребёнок. Кстати, ваш пример подтверждает распространённое мнение, что поздние дети отличаются интеллектом…

Я пристально посмотрел ей в глаза. Она осеклась.

— Вы же знаете, как я живу. К чему лишняя ответственность? — Сказал я, улыбнувшись.

— Разумно, — кивнула Светлана. — Получается, протокол «ноль» в вашем случае не будет иметь никаких осложнений.

— Пожалуй, — согласился я, вспомнив о пацанах из нашего центра… они вот будут скучать, это правда. Но, с другой стороны, каждый из нас готов к такому.

— Документы получите завтра, при выписке. Как вы понимаете, они временные и подлежат сдаче после прибытия на объект, — продолжала инструктировать она. — Следуйте к месту назначения по предписанию. Сотовой связью не пользуйтесь.

— Есть, — кивнул я.

— На этом, пожалуй, всё. Буду рада видеть вас на месте!

Светлана поднялась и протянула руку. Я обошёл стол и ответил на её пожатие. Оказавшись рядом со мной, она в какой-то момент не выдержала и опустила глаза. На её скулах появился лёгкий румянец.

«Что ж, — подумал я про себя, — похоже, я действительно ей понравился».

Выйдя из кабинета, я подумал, связано ли новое назначение с тем, что случилось в моём номере накануне? По всему выходило, что почти наверняка. Но вот как именно? И чем же таким занимаются в двенадцатой службе?

Меня разбирало жгучее любопытство. А оно, как известно, одна из главных движущих сил прогресса.

Дорога

Холод могут пережить только сильнейшие. Я напоминал себе об этом каждый раз, когда мне снились эти сны.

Я снова лежал на снегу, закутанный в шуршащее термоодеяло. Где-то в чёрном небе жужжал дрон. Я знал, что, если не выберусь из одеяла в ближайшие секунды — меня разорвёт на части сброшенным ВОГ-ом или ещё чем похуже. Но малейшее движение вызывало приступы жутчайшего озноба, а необходимость снова оказаться на открытом воздухе казалась непереносимой пыткой.

Но вот меня окутало рыжее облако, которое принесло долгожданное тепло. Я понимал, что это, скорее всего, огонь, и жить мне осталось недолго — но всё равно наслаждался тем, что холод отступил. Разжал свою ледяную пасть.

Я вскочил в постели, рефлекторно вцепившись в тёплую подушку. Перевёл дух. Я в тепле. В санатории. Всё хорошо, всё в порядке.

Со временем таких снов, про холод, становилось всё меньше. Я знал, что окончательно они не исчезнут никогда. Долгими зимними ночами, в самом конце моего жизненного пути они принесут с собой ледяное дыхание вечности. Но даже в тот миг я буду бороться до последнего.

Я рывком откинул одеяло и встал с кровати. За окном ещё стояли утренние сумерки, но солнце вот-вот должно было появиться над горизонтом. Это обещала кроваво-красная полоса над противоположным берегом Волги.

Я открыл сдвижную стеклянную дверь и вышел на террасу как был, в одних трусах. Внимательно огляделся — не поджидает кто в засаде? Понятное дело, я усилил бдительность и больше не чувствовал себя расслаблено, хоть и находился на тщательно охраняемой территории. Но вокруг всё было тихо, мирно и спокойно.

За ночь выпало много снега. Он лежал пушистым серебрящимся ковром. Я наклонился и взял его в охапку, потом тщательно растёр им грудь и плечи. Чувствуя приятное покалывание на коже, я вернулся в номер и пошёл в санузел. Для начала врубил горячую воду в тропическом душе и забрался под упругие струи. Некоторое время постоял, ожидая, пока тело прогреется. Потом переключился на холодную воду. И так несколько раз.

Возле душевой кабины стояла инфракрасная сауна. Обычно я пользовался ей по вечерам, после тренировок. Однако сегодня тренировки не предвидится, я ведь уезжаю… вообще я поймал себя на том, что мне грустно покидать санаторий. Процесс восстановления физических кондиций мне откровенно понравился, и я бы с удовольствием продолжил жить в таком режиме, хотя бы некоторое время. Например, до весны. Однако же приключения меня нашли даже раньше, чем я предполагал…

Я выбежал обратно на снег. Отжался — без счёта, до полного отказа мышц. Потом сделал приседания с прыжками, выпады, немного растянулся. После этого вернулся в номер и забрался в сауну, нежиться под невидимыми тепловыми лучами, чувствуя, как приятно ноют мышцы.

Такая серьёзная разминка пробудила нешуточный аппетит, и я смёл всё, что предложила щедрая столовая: овсянку со сливочным маслом, кусок омлета, блинчики с абрикосовым джемом, творог. Кормили тут хорошо, будто спортсмена во время подготовки к соревнованиям. Впрочем, примерно так оно и было: доктор сказал, что после ранения я потерял тридцать процентов мышечной массы. Восстановить это дело за пару месяцев без усиленной диеты было бы невозможно.

После завтрака я направился обратно в номер, чтобы начать собираться. И здесь меня встретил комендант санатория собственной персоной. Увидев меня, он улыбнулся и протянул руку.

— Доброе утро, Евгений Викторович! — сказал он. — Как завтрак? Всё понравилось?

— На высоте, как обычно, — ответил я, немного смущаясь от такого пристального внимания к своей персоне.

— Позволите пройти в номер? — спросил комендант. — Надо обсудить некоторые моменты.

Я внутренне напрягся. Будет задавать вопросы насчёт инцидента? Ну тогда пускай пеняет на себя — придумаю, как вывести его на чистую воду. Его и тех шутников, которые подослали ко мне двойника!

Однако внешне я оставался совершенно спокоен.

— Конечно, — кивнул я, доставая ключ.

Разумеется, в комнате был полный порядок. Старая привычка, от которой я вовсе не хотел бы избавляться. Один из некоторых плюсов военного воспитания и казарменного быта. От пепла и ржавчины я избавился ещё вчера.

— Нам поступило особое распоряжение, — тихо сказал комендант, когда дверь за нами закрылась. — Вероятно, это связано с вашим будущим назначением.

Я кивнул.

— Ваша медицинская карта и другие документы, связанные с вашим пребыванием у нас, будут уничтожены, — сказал он.

— Я понимаю.

— И ни я, ни кто-либо из персонала не смогут подтвердить вашу личность после того, как вы покинете нашу территорию, — продолжал он.

— Ясно, — кивнул я.

— Если вам всё ясно — тогда вот, — он достал из-за пазухи и протянул мне простой белый конверт. — Мне поручили передать это вам.

— Спасибо!

Я принял конверт. Комендант улыбнулся и снова протянул мне руку.

— Сказать по правде, я даже немного завидую вам. Новая жизнь! Не каждому выпадает такой шанс. Удачи!

— Благодарю.

Я спрятал конверт в карман и пожал протянутую руку. Комендант посмотрел мне в глаза, кивнул после чего вышел из номера.

На всякий случай я запер дверь, затем вскрыл конверт. Внутри находился общегражданский паспорт, несколько распечаток с электронными билетами и пластиковая карта с символикой одного из крупных банков.

Я открыл паспорт. Судя по дате рождения, кадровики решили накинуть мне несколько лет. Теперь мне официально тридцать, хотя на самом деле не исполнилось ещё и двадцати семи. Неужели я так старо выгляжу? Я взглянул на своё отражение в настенном зеркале. Пожалуй, бородка, которую я отпустил, меня действительно старит. Надо бы избавиться, хотя это и удобно — нет необходимости бриться каждое утро. Впрочем, это подождёт. Ну хоть имя мне сохранили. Правда, отчество и фамилию подобрали с юмором: Евгений Самсонович Лом. Ну чего ещё ждать от кадров? Девчонки такие девчонки…

Я достал распечатки билетов. Сегодня вечером я на фирменном поезде «Жигули» отправляюсь в Самару. А завтра в обед вылетаю из «Шереметьево» в Норильск. Я тоскливо вздохнул. Ну почему сверхсекретные объекты в наше время размещают исключительно за полярным кругом? Нет бы где-нибудь на Кавказе, в районе Сочи или Геленджика… но хотя бы не Новая Земля, и на том спасибо.

К банковской карточке была приклеена крохотная бумажка с цифрами пин-кода. Я запомнил их, потом отклеил бумажку, с трудом порвал её на четыре части, скатал каждую из них в шарик и выбросил их в унитаз, не забыв смыть. Лимит нигде в прилагающихся документах указан не был, так что его нужно было проверить в каком-нибудь банкомате. Соблюдая меры безопасности, разумеется.

Чтобы успеть на поезд, пришлось выехать ещё до обеда. Санаторий выделил мне минивэн — вполне комфортабельный и быстрый. Водитель молчал всю дорогу, лишь изредка бросая в мою сторону настороженные взгляды через зеркало заднего вида. Интересно, что ему сказали, вызвав такую реакцию? Впрочем, не важно. Парню действительно будет лучше забыть меня как можно скорее. Служба собственной безопасности — она такая, въедливая, и лучше бы не давать ей ни малейших поводов для сомнений.

По дороге обошлось без приключений. Ехали долго, часов пять. Что поделать: контора выбрала отличное место в самой глуши для санатория, предназначенного для реабилитации раненых сотрудников. Обратная сторона комфорта и секретности. Ещё и в Самаре нас встретили пробки — последствия вчерашнего снегопада, накрывшего весь регион. Сугробы до сих пор разгребали коммунальщики.

Выскочив из машины возле здания вокзала, я сразу рванул внутрь, по привычке нацелившись на обход кордона безопасности. Но вовремя исправился. Ксивы-то при себе больше нет. Так что пришлось отстоять небольшую очередь.

— Телефон на столик возле рамки, — раздражённо сказал охранник после того, как я через неё прошёл.

— Нет телефона. Потерял, — нашёлся я.

— Ясно, — охранник равнодушно махнул рукой, мол, проходи.

Вот, кстати, и оборотная сторона сверхконспирации. В наше время отсутствие смартфона выглядит подозрительно само по себе. Впрочем, едва ли он меня запомнил. Тем более, что объяснение вполне рабочее. Мало ли у кого на вокзалах телефоны пропадают?

Здание вокзала, похоже, было построено для того, чтобы пассажиров максимально дезориентировать: пересечение каких-то плоскостей и пандусов под немыслимыми углами, кривые стены, скрадывающие перспективу. Пришлось использовать профессиональные навыки, чтобы не потеряться. Должно быть, обычным пассажирам при первом посещении тут приходится туго!