Королевская кровь. Сорванный венец

Глава 8

Конец августа,

Орешник, Иоаннесбургская область, Рудлог

Ангелина

Так бывает – в двадцать лет ты наследница древнего рода, второй человек в государстве, самая завидная невеста мира, любимица народа и предмет обожания многочисленных подруг и воздыхателей. Не очень бескорыстного, правда, обожания.

В тридцать – первый человек на закопченной деревенской кухне с покрытыми ожогами от проклятой печки руками, забывшая, как выглядит твое лицо в зеркале. Да и в зеркало лишний раз, честно говоря, смотреться не хочется, потому что глядит оттуда расплывшаяся тетка без возраста с короткими темными волосами, приятным, но совсем не девичьим лицом, кругами под карими глазами и глубокими складками вокруг рта.

Ты научилась виртуозно доить коз огрубевшими пальцами, на которых раньше сверкали кольца, и на каждое из таких колец можно было купить десять подобных деревень со всеми жителями и их скарбом, доить и не морщиться от козьего запаха. Ты умеешь стирать огромное количество белья вручную, потому что старая стиральная машинка отдала концы три года назад, а на новую нет денег. Ты забыла уже, когда вставала позже пяти утра, самое лучшее развлечение для тебя – возможность полноценно поспать, а в подругах у тебя полуграмотные, но искренние в своей простоте, понятные соседки. И никаких битв за твою благосклонность.

Единственное, что осталось неизменным, – это древность рода, но толку от нее немного. Древностью рода не вымоешь полы и не вскопаешь огород.

Ты смирилась с тем, что твоя жизнь теперь принадлежит не тебе и что ты всегда должна быть самой мудрой, предусмотрительной и решающей все проблемы. Ты привыкаешь к тому, что соседские мужики смотрят на тебя не как на женщину, а как на домашнюю уборочную и готовящую технику, словно прикидывая, подойдет ему эта модель или он еще не настолько отчаялся.

Ты понимаешь, что из бесконечного объема знаний, которым тебя пичкали чуть ли не с младенчества, в реальной жизни применимы процента два, потому что в реальной жизни важно знать, как найти и приготовить еду, заплатить за электричество и одеть младших сестер, не имея денег. Умение красиво расписываться, знание этикета всех стран мира или способность отличить блакорийского темного жеребца от изящной йеллоувиньской породы оказываются бесполезны.

…Ангелина, или Анька, как ее кликали соседки, крошила огромным тесаком капусту на щи, пирожки и тушение, краем уха прислушиваясь к болтовне своей подруги Валентины. Валька была большеглазой, большеротой и заразительно смеялась над любыми, даже несмешными шутками. Смеялась, несмотря на то что у нее было трое детей, а муж прошлым летом подхватил грипп, перешедший в воспаление легких, и умер, оставив их на грани нищеты.

– Матушка моя говорит, сегодня у директора скандал случился с учительницами по языкам и рисованию. Они еще младшие классы вели. Аккурат рядом с кабинетом мыла полы, вот и подслушала. Сначала тихо говорили-то, а потом разошлись на весь этаж.

– И в чем причина скандала? – вежливо спросила Ани, слушавшая свежие деревенские сплетни в исполнении Валентины каждый день как сводку новостей.

– Да они увольняться решили, в гимнасий какой-то их в столице позвали. А что они не видели в тех столицах? Смог, толпы народу, душегубы всякие, машины каждый день кого-нибудь давят! Аристократишка поедет, а полиция впереди, движение стоит, пробки, народ злой.

– Валь, так что там с директором?

– А! Так эти увольняться, а он кричит – у меня начало года, где я вам на три класса сразу двух учителей найду! А у меня комиссии! А у меня проверки! А детям экзамены сдавать в конце года! И по столу – хрясь! Темпераментный мужик, Авдей Иваныч этот!

– И что, уволились?

– Так да, не удалось сатрапу этому их запугать. Уж он и ругался, и льстил, и повышение жалованья обещал – ни в какую. Молодые еще, столицы манят. А что там в этих столицах? Правильно я говорю?

– Правильно, подруга, – рассмеялась Ангелина.

– Так что, Анька, – голос Вальки вдруг утратил привычную несерьезность, – бросай свою капусту, надевай поприличнее какую одежку и шкандыбай давай в школу, учителем устраиваться.

– Валюш, ты чего? – изумилась Ангелина. – Я учителем никогда не работала. Да и кто меня без документов и дипломов возьмет-то?

– А я тебе скажу, что моего мальца ты лучше любого учителя научила, когда он матери нервы мотать вздумал и учиться бросил. Речь у тебя непростая, ровно как благородная балакаешь. Математику, письмо знаешь, географию вон моему Митьке подтянула. Так что давай-давай, – она грудью оттеснила Ангелину от стола. – Переодевайся, кому сказала, и в школу иди. Попытка не пытка, а вам любая копейка нужна.

Переодетая в старенький, но чистый бежевый костюм, отданный ей два года назад сердобольной Валькой, Ангелина шла по городку в сторону школы. Соседки, работающие на сборе урожая у своих небольших домиков, приветливо махали ей руками, звали поговорить, но она отговаривалась спешкой.

Чирикали птицы, мычали в хлевах приведенные с пастбища коровы, мемекали козы, тут и там на пыльной дороге, проходящей между небогатыми изгородями, чинно шествовали или сидели важные куры, обмениваясь своими куриными сплетнями. В небольших прудиках размером со стол плескались и гоготали гуси. Раньше она всегда поражалась умиротворенности этого городка по сравнению с насыщенной, полной различных развлечений и событий жизнью столицы.

Орешник был малюсеньким городом, состоявшим из деревенской и «городской» частей. Он вырос лет тридцать назад рядом с давно и исправно поставляющим натуральные продукты на прилавки столицы и области фермерским хозяйством. Единственная заасфальтированная улица с неоригинальным названием Центральная рассекала его на две половинки. Вокруг улицы королевским указом было когда-то построено штук десять пятиэтажек, предназначенных для работников ферм и их семей. Потихоньку около многоэтажных домов появились «самозахватные» огородики, а потом и деревенские домики и дачки. Первое время с захватчиками пытались бороться, а потом махнули рукой, провели дачную амнистию и легализовали владения, решив, что так выйдет дешевле.

Одноэтажное здание администрации в центре, на пересечении заасфальтированной Центральной и не удостоившейся такой чести Пекарной улицы было украшено гордо реющим флагом, на котором, словно в насмешку, все еще был изображен семейный герб Рудлогов и их фамильная корона. Ее, Ангелины, корона. При взгляде на нее Ани расправила плечи.

И в самом деле – чего бояться? Деньги им нужны, даже очень, и любой работающий член семьи немножко снимет бремя нищенства со всех них. Ради работы можно и попросить директора, и даже поумолять, если понадобится. Хотя за всю свою жизнь Ани никого не умоляла. Да и просить научилась только семь лет назад.

«Нечего бояться», – твердила она себе. Программа вряд ли изменилась за прошедшие годы, а уж образование она получила лучшее в стране и одно из лучших в мире. Да и мать в рамках сближения с народом настаивала, чтобы дочери участвовали в общественной деятельности. Помимо прочих публичных обязанностей, старшая проводила уроки и занятия в школах и детских садах. «Справишься с детьми – справишься и с дворянским собранием», – как-то пошутила мать, когда принцесса с возмущением спросила, за какие грехи ее опять отправляют в школу, к шумным, нагловатым, невоспитанным детям.

Погруженная в свои мысли, Ангелина дошла до приземистого здания школы, возле которого практичный директор разбил огород, на котором отрабатывали провинности двоечники и прогульщики. Он ничуть не стеснялся несовременной эксплуатации детского труда, объясняя возмущенным родителям, что, раз они не могут воспитать детей, пусть это сделает благородный труд. Благодаря усилиям «эксплуататора» в столовой школьников круглый год кормили бесплатно – выращенной руками лоботрясов картошки, капусты и моркови хватало на всю небольшую школу.

Директора в поселке шепотом ругали и величали сатрапом, но воспитательный эффект был наглядным и быстрым. Что неудивительно, дети – практичные создания, и даже самый последний неуч между днем прополки картошки и выполнением домашнего задания выбирал учебу.

Зайдя в школу, Ангелина поздоровалась с мамой Валентины, которая совмещала в себе почетные обязанности уборщицы, гардеробщицы и повелительницы звонка, и спросила, у себя ли директор. Получив утвердительный ответ и ободряющее «Иди-иди, небось не выгонит, наоралси уже», постояла немного у кабинета, выдохнула, снова расправила плечи и постучала.

– Кого еще черти принесли? – раздался «добрый» голос педагога и воспитателя. – А-а-а, Ангелина Станиславовна. Какими судьбами?

– Здравствуйте, Авдей Иванович, – Ани прошла в чистенький, но потертый кабинет и села на стул перед массивным директорским столом. – Мне тут сорока на хвосте принесла, что вам учителя срочно нужны…

Высокий, грузный, начавший лысеть Авдей Иваныч с красными от утреннего разноса глазами оценивающе глянул на нее.

– Так нужны, уважаемая, нужны. Али есть кто на примете?

– Есть, – сказала Ангелина твердо. – Я.

Авдей гулко захохотал, и над их головами угрожающе задребезжала огромная стеклярусная люстра, смотревшаяся в кабинете как инородное тело.

– Ну ты и шутница, Станиславовна. А пришла-то на самом деле зачем?

Ангелина начала злиться.

– Я вовсе не шучу, Авдей Иванович. Так вам нужны учителя или нет?

– Да нужны, нужны, – протянул он тоскливо. – Только я ж с улицы не могу никого взять. Нет, ты не обижайся, Ангелина Станиславовна, баба ты порядочная, ладная, говорят, занималась с детишками, помогала им. Но мне диплом нужен. Понимаешь, дип-лом педагогический! А есть у тебя диплом? Видишь, нету. А если в министерстве узнают, что у меня учитель без образования детей учит? Что будет, я тебя спрашиваю? Скандал будет, вот что!

– Насколько я помню, – осторожно сказала Ангелина, – есть королевский указ, что в малых поселениях учителем может быть любой, знающий программу и сдавший тестирование. А я, Авдей Иванович, его сдать могу хоть сейчас.

– Да где эти указы сейчас, – сморщился директор. – Там же, где и королева. Он вроде на бумаге есть, а реально нам особо отметили, что без крайней необходимости не надо людей без педобразования принимать. А я, Ангелина Станиславовна, человек маленький, никогда такого не делал, да и мне лишнее внимание к школе со стороны чинуш не надо – и так по сто шкур дерут. Сейчас напишу запрос в министерство, может, выделят выпускниц каких на замещение. А ты иди, милая, иди, дел у меня много.

– То есть, – холодно спросила Ангелина, – вы мне отказываете?

– Ну не сердись, милая, никак не могу я, никак.

– Ладно, – улыбнулась принцесса, поднимаясь и чувствуя, как внутри рвет резьбу с закрученного вентиля, и ощущение собственной беспомощности, невозможности купить сестрам нормальную осеннюю обувь, чтобы не болели, как в прошлом году, оплатить отцу протез, вкус надоевшей капусты и общая усталость заливают ее изнутри какой-то мрачной решимостью. Вот же старый козел, даже пошевелиться не хочет, а ей хоть волком вой… – Только вы мне в глаза это скажите, Авдей Иванович…

Директор тоскливо посмотрел на нее.

– Ну что ты, Ангелина Станиславовна, не серд…

– Вы сейчас позвоните в министерство и спро́сите разрешения провести тестирование, – ласково произнесла Ани, в упор глядя на него. – Скажете, что ситуация критическая, а здесь у вас самородок, который, хоть и без специального образования, сомнений в пригодности не вызывает. Объясните, что я ранее вела занятия на дому, имею самые положительные отзывы от односельчан и администрации Орешника и готова и класс вести, и уроки дополнительные, и продленку – и все на одну ставку.

Глаза Авдея Ивановича остекленели, и он, неотрывно глядя на Ангелину, медленно снял трубку и стал набирать нужный номер.

– И пободрее голос, пободрее, – улыбнулась Ани, снова садясь на стул. Теперь главное, чтобы никто не зашел в кабинет, иначе неадекватное поведение необычайно тихого и покладистого директора сразу заметят.

Неизвестно, что сыграло роль – возможность сэкономить или общая незначительность сельской школы, такой маленькой, что не стоило особо обращать внимание на качество образования деревенщины и фермеров, но согласие с той стороны было получено на удивление быстро. Директор, договорив, положил трубку и преданно уставился ей в глаза.

– А теперь давайте мне тестирование, господин директор.

– Распечатать надо, – с готовностью сообщил он Ангелине.

– Распечатывайте, – благосклонно кивнула она.

Тест она заполнила быстро: удивительно – как всё, несмотря на прошедшее время, всплыло в голове. Ангелина просмотрела ответы в последний раз и отдала несколько заполненных листов директору. Он все так же смотрел ей в глаза. Она наклонилась к нему.

– Когда я выйду, вы всё спокойно проверите и, если я прошла тест, начнете оформление меня в школу. Вы очнетесь и будете себя прекрасно чувствовать, вести себя как обычно. Помнить вы будете только то, что я вас уговорила позвонить в министерство и вы согласились. До завтра, Авдей Иванович!

– До завтра, – с обожанием глядя на нее, кивнул директор.

Ангелина вышла и выдохнула. Зря она, конечно, так раскрылась, но другого выхода не было. Отец обязательно расстроится, он просил, чтобы дети не использовали свои способности, по специфике которых их легко можно было вычислить. Но как же надоела эта беспросветная, нищая жизнь! Как вспомнишь болезнь Каролинки, когда они не могли купить лекарства, и если бы не Валюха с мужем и их помощь… Нет, она все сделала правильно. Вообще, может, их уже оставили в покое, и странное поведение Авдея Ивановича, его смелость в общении с вышестоящим руководством и взятие на работу неспециалиста останутся без внимания.

– Ну как все прошло, Анька? – к ней уже, пылая любопытством, спешила тетя Рита, Валина мама.

– Вроде как согласился, теть Рит, – улыбнулась Ангелина, – завтра точно будет известно.

– Ну хорошо-то как! – искренне обрадовалась пожилая женщина. – Ты вот что, Анюш, иди в библиотеку, к Раисе Палне, скажи, я послала. Тебя поставят на второй класс, скорее всего, так что проси программу, учеба скоро начнется, надо готовиться. Она тебе и уроки первые поможет составить.

– Спасибо большое, тетя Рита! – растроганная Ангелина обняла женщину. Вот почему чистые душой, отзывчивые и добрые люди встречались ей в основном среди бедняков? Наверное, дело в том, что богачи сосредоточены только на себе. Когда-то и она такой была. Ангелина отодвинулась от Валиной мамы и тепло улыбнулась ей.

– Приходите завтра вечером на пироги с капустой. И Валентину тоже позову с мальчиками. Завтра директор даст ответ по тестированию. Если да, отпразднуем сразу, а если нет, хоть наедимся от пуза.

– Да в жисть не поверю, чтоб ты и не написала эту филькину грамоту, – ткнула ее соседка локотком. – Иди давай в библиотеку, коза-дереза, а мне подмести вокруг школы надоть.

На следующее утро к ним в дом зашел директор и, сам себе удивляясь, сообщил, что Ани оформлена в школу на ставку учителя младших классов. При этом он с таким недоумением косился на нее, что было понятно – он сам не понимает, как решился на подобный шаг. Отец, заметивший это, нахмурился и внимательно посмотрел на Ангелину, но ничего не сказал. Дело было сделано, и предстояло срочно готовиться к учебному году, не забывая при этом и про домашние обязанности. И печь обещанные пирожки, кстати.

Вечером за столом собралась почти вся их большая семья. Василинка только родила третьего ребенка, и поэтому приезды их семьи, и без того крайне редкие, откладывались на неопределенный срок. Зато ближе к вечеру с ночного дежурства приехала Марина, привезя с собой двух младших сестер, рано утром умчавшихся в город по каким-то своим девичьим делам. Оставшаяся дома Каролинка уже успела схватить пирожок и увлеченно жевала его, вздыхая от удовольствия. Да, Ангелина научилась печь шикарные пирожки. И даже отец оторвался от своего огорода и пришел в дом на заманчивый запах выпечки и смех дочерей. Соседи обещали заглянуть чуть попозже, но сил ждать не было.

– А у нас новости, – Полина подождала, пока все рассядутся, и Ангелина разольет чай из огромного пузатого чайника. – Сначала ты, Алиш, – и она ткнула младшую сестру под бочок.

Алина поправила очки и покраснела. «Волнуется, – отметила Ангелинка, – влюбилась, что ли?»

– Я п-поступила в университет! – наконец выпалила Алина. – На бесплатный! И там дается общежитие!

Все застыли, а затем стали дружно поздравлять сестру; отец же поманил ее к себе и крепко обнял.

– Постой, а какой университет-то? – уточнила Марина.

Алиша нервно сглотнула и взглянула на отца.

– Магический…

Напряженная тишина была ей ответом. Они все это время избегали магов и духовников, не зная, способны ли те «прочитать» их. А тут одна из сестер суется прямо в осиное гнездо!

– Нет, это невозможно, Алин, – жестко сказала Марина. – Нам останется только встать на площади Победоносца посреди столицы с плакатами «Мы королевские дети, стреляйте в нас кто хотите!».

– Ну п-почему, – возмутилась Алина, как всегда, начиная немного запинаться, – т-тебе можно работать в публичном месте, где маги бывают, и часто! Полинке! Полинке м-можно учиться в крупном институте, а м-мне идти туда, куда лежит душа и куда я, между прочим, поступила сама, б-б-без взяток, с конкурсом семьдесят человек на место, – нельзя! Нельзя! Вы вообще понимаете, ЧТО это означает? Что такое – поступить туда, куда весь континент поступает, и быть первой на потоке по баллу? С моим слабым даром?

– На самом деле, Марин, – примирительно сказала Пол, – мы уже и так засветились. Пусть я намеренно поступала в самый заштатный институт, но если нас захотят найти, то найдут. А Алинке надо учиться, у нее классические магические способности, по словам учителя, достаточны для обучения, хоть и с небольшими девиациями.

– Дивациями? – переспросила Каролинка с набитым ртом.

– Отклонениями, милая, – пояснила Полли, – то есть немного отличаются от нужного уровня, но не сильно.

– Я так с-с-с-старалась! – горячо заговорила Алина, и ей, застенчивой по натуре, тяжело давалась эта настойчивость. – Я поступала сразу в три вуза, про два из них вы знаете. И во все три п-п-поступила. В Магическом у меня лучший балл и на потоке п-п-первое место! Могу я выбрать то, чем я буду заниматься всю жизнь? Мне надоело бояться, Марин, надо жить дальше. Там б-б-будет стипендия, ты не думай, мне не нужно будет просить у тебя денег!

– А вы как считаете? – спросила у отца и старшей сестры капитулировавшая перед таким напором Марина.

– Я согласен с тобой, – ответил отец. – Но дело сделано. Боюсь, что отказ одаренного подростка учиться в лучшем университете страны так же опасен в плане привлечения внимания, как и продолжение учебы. Ректор там Александр Свидерский, я немного общался с ним. Он из рук такое сокровище, как наша Алиночка, не выпустит.

Алинка покраснела от похвалы, а отец тяжело вздохнул. Страшно за девочек, но всю жизнь не получится провести, не высовываясь. Остается надеяться, что их оставили в покое.

– А я поддержу Алину, – неожиданно сказала Ангелина, и новоиспеченная студентка Магического университета расплылась в улыбке. – Тем более что у меня тоже есть новости. Я нашла работу, здесь, в школе. Буду учить детишек.

– Здорово! – Полли захлопала в ладошки. Сестры нестройным хором поздравили старшую. Как-то все привыкли к тому, что Ангелина и кухня друг без друга долго не могут, а тут такая новость!

– Но как тебе удалось уговорить директора? – спросила Марина, внимательно глядя на Ани. И сестры, все как одна, подозрительно уставились на нее.

– Мы поговорили, и я сумела доказать ему, что стоит попробовать, – легко ответила Ангелина, чувствуя сбоку взгляд отца. – Это тоже хорошая новость, не так ли?

– У меня тогда тоже новость! – Полина подняла чашку с чаем, привлекая внимание. – Мы группой едем на границу с Бе́рмонтом, там просыпается древний вулкан, так что у нас – та-да-да-ам – внеочередная практика! На полтора месяца! Сегодня только узнала!

Полина обожала легализованные откосы от учебы, такие как возможность поехать на практику.

– Не опасно это? – нахмурилась Марина.

– Ну что ты за бука! – Пол стукнула по столу чашкой, отчего на стол выплеснулся чай. – А у Маринки тоже есть новости, – злорадно заявила она.

– Не неси чушь, Полли, – поморщилась ее сестра-ворчунья.

– И какие? – заинтересованно спросила Ангелина.

– У нее появился поклонник!

Алинка хихикнула, Марина закатила глаза, показывая, что это чушь и бред, отец нахмурился, а Ангелина, отпив чая, спросила:

– И что за поклонник?

– Да помнишь, мы рассказывали про мужика, которого подвозили, а он потом нам с бензином помог? Мы еще ночевали у него в супердоме! Аристократ, виконт! – чуть ли не подпрыгивая на месте, начала «сдавать» сестру болтушка Пол. «Вот же язык без костей», – подумала Маринка. А неугомонная Полли продолжала: – Вот я сегодня к больнице после собрания группы подъехала, решила Марину с работы в кафешке подождать, посидеть просто, да и Алинка должна была скоро появиться. И тут вижу – сидят они вдвоем, он ее обхаживает, глаз не сводит. А наша сестра только губы кривит и слушает. Суровая такая, – и Полина скорчила рожицу, показывая, как именно сурово выглядела Марина в этот момент.

Теперь все взгляды обратились на Марину.

– Да я сама не знаю, зачем он приходил, – не выдержала она. – Больше месяца прошло, какая-то странная любовь неземная, не находите?

– А может, – подала голос обожавшая любовные романы Алина, – он все это время боролся с собой, так как он лорд, а ты простая горожанка… И вот, – она мечтательно вздохнула, – он не совладал с собой и решил увезти тебя к себе во дворец.

– Да, но я-то тут еще, а не во дворце, – язвительно заметила Марина.

– Как зовут лорда? – уточнил отец.

– Кембритч, папа.

Святослав сдвинул брови.

– Я знаю его отца. Припоминаю по парламенту. Неприятный, очень себе на уме, высокомерный. Про сына ничего не скажу, я даже не знал, что у него есть сын. Неожиданный выбор, Марин.

– Да слушай их больше, отец, – раздраженно ответила Марина. – Они меня и замуж без моего ведома выдадут. Говорю тебе, странно это.

– Чего странного, – настаивала Алина, краснея, – влюбился он.

– Я не верю в сказки, – жестко отрезала Марина.

Марина

…Я и правда не верила в сказки. Особенно трудно в сказки верится, когда накануне ты отпахала продленную смену, потому что привезли срочный аппендицит, поспала три часа в подсобке и потом прыгнула в «скорую» на вызовы. А с утра, на собрании, которое ну обязательно нужно посетить – иначе я бы давно спала дома, – нас «обрадовали» внеурочной сдачей анализов, а меня попросили подменить дежурную медсестру на утреннем обходе, потому что у нее приезжает сын от бабушки, надо встречать.

И вот я, с дыркой в вене, с гулкой от недосыпа головой, с немытыми волосами… Нет, я девушка чистоплотная, но, поверьте, очень трудно остаться с аккуратной прической, когда ты потеешь над пациентом с медицинской шапочкой на голове, или бегаешь по палатам, или спишь, где упала.

Такой красавицей, с призовыми синяками под глазами и опухшим бледным лицом (как зеркало не треснуло, не знаю), я провела обход на автомате, раздала баночки для анализов, собрала баночки с анализами, взяла кровь у полусотни пациентов, и наконец-то выбралась в курилку, обессиленно прислонившись к стене и подумывая, что никуда я уже сегодня не поеду, останусь спать в подсобке. И тут по громкой связи: «Богуславская Марина Станиславовна, подойдите в кабинет главврача!»