Не убоявшись зла

Молодая женщина шла по пустынной афинской улице, освещенной оранжевым электрическим светом. Ночь окутала летний город, стояла удушливая жара. Женщина старалась не обращать внимания на усталость, которая накапливалась в ее ногах. Всё, чего ей хотелось,– как можно быстрее добраться до дома. Рядом с ней, цепляясь за её сумочку, шёл шестилетний худенький мальчик. Его маленькие ножки уже не слушались, он хныкал, время от времени останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба.

– Мама, я не могу больше! – произнес он жалобно.

– Деми, идём, уже немного осталось, – попыталась она ободрить сынишку, хотя сама знала, что идти им ещё долго.

Мама видела, что ему тяжело, но у неё не было денег на автобус. Мальчик заплакал, и её сердце сжалось от жалости, нарастающего гнева и собственной беспомощности. Она наклонилась к нему, коснулась ладонью его щеки и… Резкий удар повалил малыша на пыльный тротуар. Он не понимал, за что мама его ударила. Щека припухла, и пульсирующая боль поползла вверх к глазам, лбу и вискам. В ушах зазвенело.

– Быстро вставай и иди, чтобы я звука от тебя не слышала. – Женщина быстро застучала тонкими каблуками босоножек по тротуару, и мальчик, вскочив, побежал за ней, стараясь не хлюпать носом и не хныкать.

Через некоторое время показался знакомый силуэт церкви Агиос Константинос. Они свернули в полумрак прилегающей к площади улицы и начали подниматься вверх, всё ближе и ближе к дому. Проходя мимо маленького парка, они увидели, как мужчина, сидевший на лавочке, резко встал и негромко крикнул:

– Диметра? Тула?

Мама мальчика остановилась, недоверчиво посмотрела на мужчину, сильнее прижала к себе висящую на плече сумочку и ответила:

– Что нужно? Кто ты?

– Не бойся, не бойся. Я Александрос, брат Диониса.

Мужчина подошел к ним, дотронулся до плеча женщины, потрепал по щеке ребёнка и сказал ему:

– Сынок, посиди пока вон там, мне нужно поговорить с твоей мамой.

Мальчик почувствовал неприязнь к этому дядьке, от которого несло перегаром, луком и пахучим бараньим сыром.

– Нет, – ответил он, и исподлобья глянул на мужчину. Тот с уважением посмотрел на малыша:

– Защитник, молодец. Вырастет настоящим мужчиной!

– Иди, сядь, – мать указала сыну на лавочку. Малыш слегка помялся, опустил голову и отошёл от взрослых. Он присел на лавочку под апельсиновым деревом и стал наблюдать, что будет дальше.

Мужчина что-то говорил, и чем дольше длился разговор, тем больше выражение его лица становилось грустным и виноватым. Он развёл руками, кивнул в сторону мальчика и опустил руку во внутренний карман тёмно-рыжего, засаленного пиджака, когда-то явно знавшего лучшие времена. Мужчина достал оттуда два конверта и передал женщине.

Заиграла гитара. Малыш как завороженный начал вслушиваться в эти волшебные, наполненные серебристым, мягким звоном звуки. Он подскочил, встал ногами на лавку и начал искать взглядом, откуда идут эти волшебные звуки. Прямо на каменном тротуаре, под фонарём сидела девушка с огрубевшими загорелыми руками. Она была одета в простую, серую, льняную рубашку и выцветшие голубые джинсы – одежда, больше подходящая для работы, чем для пения. В руках она держала старую, потрёпанную гитару красного цвета, перебирала струны и пела. Её голос, немного хриплый от волнения или, может быть, от пыли, не был ни сильным, ни красивым в классическом понимании. Но в нём была какая-то невероятная красота. Старинная греческая песня, простая, но проникновенная, рассказывала о моряке, ушедшем в плавание, и о ждущей его любимой. Мелодия, древняя, как сама Эллада, пропитана тоской и надеждой, передавалась через хрипловатый, но оттого ещё более завораживающий голос.

Мальчик не понимал смысла слов песни, но чувствовал её, чувствовал тоску и надежду, с еле уловимым запахом апельсинового дерева. Он представил, как выходит на большом корабле в огромное синее море, а с берега ему машут дедушка, бабуля и Афина, соседская девочка, с которой он дружил, хотя она была старше на два года и уже ходила в школу. Малыш всё ещё не мог поверить, что его любимого дедушки уже нет. Что днём дедушку, который лежал в чёрной деревянной коробке, опустили в глубокую яму и засыпали землёй.

Закрыв глаза, он снова услышал звон цепей чадящей тошнотворным дымом штуковины, которой размахивал бородатый, старый священник и что-то заунывно пел при этом. Вспомнился остекленевший взгляд бабушки, которая смотрит, как закапывают могилу и судорожно перебирает обеими руками бело-голубой носовой платок.

Вспомнил, как к нему подошла тётушка Электра Леккос, младшая сестра бабушки, поцеловала и сказала:

– Ну что, Деми-пули⁵ , теперь ты в доме мужчина. Расти и будь сильным, мой родной.

Поминали деда в портовой таверне, в которую он часто приводил внука поесть. Мальчик слушал, как красиво и цветисто, как это принято у греков, рассказывают о его дедушке, о его заслугах и доброте, о его порядочности. Как звякают рюмки. Взрослые выпивают и закусывают.

Мальчик помнил, как дедушка рассказывал ему истории о своём детстве, о том, как он ловил рыбу на причале и катался на велосипеде по улицам старых Афин. Эти воспоминания были полны света и тепла. Он вспомнил, как дедушка смеялся, когда внук пытался повторить его шутки. Как он обнимал его крепко, когда внук забирался к нему на колени. Мальчику стало грустно, что теперь он не сможет больше услышать его голос и увидеть его улыбку. За этими мыслями он не заметил, как к нему подсела тётушка Электра. Она ласково провела ладонью по густым, чёрным как смоль волосам мальчика и спросила:

– Будешь помнить дедушку?

Ребёнок молча покивал головой и расплакался. Электра обняла его, крепко прижала к себе, подняла глаза к потолку таверны и сквозь тихие рыдания запричитала:

– Ёрго, Ёрго-кирие⁶ , что же ты наделал? Как ты мог? Пропадёт без тебя этот ребёнок. Не жалко тебе его? Ничего, родной мой. Теперь я буду о тебе заботиться. Обещаю.

Ребёнок посмотрел на Электру. Во взгляде его наивных детских глаз как будто затеплилась искорка надежды, он улыбнулся и прижался к этой доброй женщине. Он не один. Всё будет хорошо. Под вечер, изрядно перебравшие люди начали выходить из таверны. Малыш увидел, как забилась в истерике его подвыпившая бабушка и несколько таких же пьяных плакальщиц пытаются её успокоить. Его мать, не дожидаясь финала этого балагана, схватила мальчика за руку и они быстрым шагом пошли домой. Пешком, через весь город от порта Пирей до площади Омониас…

Малыш очнулся от своих мыслей и посмотрел туда, где стояли его мама и дурно пахнущий дядька. Внезапно женщина закричала на мужика:

– Мне убить его теперь? Что мне с ним делать? Мне не жить теперь? Видишь, живой, не сдыхает!

Мужик сгорбился, что-то промямлил в ответ и быстрым шагом пошёл вниз, к площади. Пробегая мимо скамейки, на которой сидел ребёнок он судорожно подёрнул плечами, виновато улыбнулся и ушёл.

Малыш посмотрел в сторону своей мамы. Та стояла с развёрнутым письмом и читала. Её губы беззвучно шевелились. Дочитав, она скомкала письмо, бросила его в урну и задумчиво зашагала прочь. Он встал, подобрал письмо, которое улетело мимо урны, положил его в карман своих коротких штанишек и осторожно, чтобы не попасться на глаза маме, пошёл за ней. Они вошли в свой дом. Теперь он казался ребёнку страшным, холодным и пустым.

– Иди, мой руки и ложись спать, – скомандовала мать.

– Я не хочу пока спать. Можно я книжку посмотрю? – захныкал он.

– Я не спрашивала, чего ты хочешь. Быстро! – закричала женщина.

Мальчик подошёл к висевшему у раковины умывальнику, открыл краник и намылил ладошки. Потом подошёл к маме и показал ей вымытые руки.

– Ладно, иди, смотри книгу. Только не долго.

– Спасибо мамочка. Я тебя люблю, – ребёнок улыбнулся маме и побежал к креслу у стола, за которым раньше сидел дедушка.

Малыш, уютно устроившись в кресле, переворачивает страницы яркой книжки про море и корабли. Его глаза с восторгом рассматривают красочные иллюстрации: парусники, рыбаки, дельфины, играющие в волнах. Каждая картинка словно оживляет воспоминания о том, как он вместе с дедом сидел на этом же кресле, а тот, с улыбкой на лице, читал ему истории о морских приключениях. Он вспоминает, как дедушка с увлечением рассказывал о смелых капитанах и их путешествиях, о том, как они искали сокровища и сталкивались с бурями. Малыш помнит, как его сердце замирало от волнения, когда дедушка показывал на картинки и объяснял, что каждое море хранит свои тайны. Сейчас, когда он смотрит на эти картинки, ему кажется, что дедушка рядом. Он чувствует тепло его любви и поддержку, даже если того уже нет. Малыш тихо шепчет: «Деда, смотри, какие красивые корабли!» – и улыбается, представляя, как дедушка гордится им, как всегда, когда он учится чему-то новому. Мальчик прислушался. Его острый слух пытался поймать звук, которого не хватало сейчас. Он вспомнил. Настенные часы! Они не тикали. Надо спросить у мамы, почему не идут часы. Он повернул голову. По маленькой лоджии, с чашкой горячего кофе ходила его мама. Туда-сюда. Туда-сюда.

Она подошла к сыну, посмотрела на него с такой ненавистью, что малыш сжался и закрыл лицо руками. Сильный удар ногой опрокидывает кресло с ребёнком. Он падает под стоящий сбоку второй, самодельный детский столик, который они с дедушкой совсем недавно смастерили. Глаза малыша наполнились слезами и невыразимым ужасом. Женщина выплеснула содержимое чашки под стол. Малыш вскрикнул, горячий кофе попал ему на ноги, торчащие из-под столика.

– Ай, деда! Дедушка помоги! Мамочка, не надо, мне больно! – малыш захрипел от боли и ужаса.

Он схватил опрокинутое кресло, придвинул его к себе и стал забиваться вглубь пространства под столом.

– Чтоб ты сдох! Я из-за тебя никому не нужна!

Женщина размахнулась и со всей силы бросила пустую чашку под столик. Ребёнок кистью левой руки прикрыл глаза, а правой рукой судорожными рывками ещё сильнее начал тянуть на себя кресло. Чашка из тонкого фарфора разбилась о его руку между кистью и ладошкой. В глаза полилась тёплая, липкая жидкость. Вся его рука была в крови. Она текла на пол, штанишки, на белую маечку с большой синей рыбкой. Он снял её, скомкал и прижал к порезу на руке. Затем осторожно вытащил осколок чашки из левой брови. Глаз начал опухать и сильно болеть. Входная дверь захлопнулась. Через несколько секунд под окном раздался знакомый стук маминых босоножек.

Всё тело тряслось как в лихорадке. Стало холодно. Малыш часто, хрипло задышал и сжался в комок. Хотелось пить, но мальчику было страшно. А вдруг мама незаметно вернулась, затаилась сейчас на кухне и ждёт, когда он выберется из-под стола, чтобы выпить воды, и продолжит его избивать. Через некоторое время он начал успокаиваться. Накатила слабость, закружилась голова, в ушах появился неприятный гул, но стало наконец-то тепло. Глаза сами собой закрывались. Малыш начал засыпать…

– Быстрее Афина, детка, вытаскивай его. Я звоню в скорую. Только бы успели! – голос тётушки Электры звучал глухо и как будто издалека. Мягкая, тонкая рука протянулась к нему и начала осторожно трясти:

– Деми. Демис, ты меня слышишь? – он узнал голос Афины.

– Афина, – мальчик улыбнулся и потянулся к ней.

Девочка взвизгнула, подбежала к открытому окну и закричала:

– У него всё лицо и рука в крови. Он белый и губы синие. Тётя Электра, мама, папа, быстрее сюда!

В лоджию вбежал папа Афины, Микис. Он отшвырнул лежащее кресло, поднял стол и поставил его ребром. Осторожно поднял ребёнка и положил его на диванчик, стоящий у окна.

– Афина-кори⁷ , найди подушку и одеяло. Бегом! – скомандовал Микис.

Он подобрал окровавленную маечку, разорвал её и перетянул руку мальчика. Прибежала Афина, неся в руках подушку и одеяло. Мужчина укутал мальчика и положил ему под голову подушку.

– Демиан. Демис-иос⁸. Сынок, слышишь меня? – Микис заговорил с мальчиком.

– Открой глаза. Не спи. Молодец! Вот так. Господи, у него весь глаз отёк!

Ребёнок с трудом открыл глаза. Он увидел стоящего перед ним дядю Микиса. Тот смотрел на него и хмурился.

– Что случилось? – спросил Микис и погладил его по голове.

– Я хочу пить.

– Э, нет, не засыпай! – Мужчина начал легонько шлёпать мальчишку по щеке.

– Уже едут, хорошо, что больница тут недалеко, – В лоджию вошла тётушка Электра.

– Это ведь она сделала, Тула. Сволочь, придушу вот этими руками, – Микис злобно зарычал.

– Я слышал, как они кричали, потом грохот какой-то. Надо было бежать сюда. Но кто знал, что она его тут убивает. Вот тварь!

– Папочка, Деми просил пить. Вот. – Афина протянула отцу кружку с водой.

Микис аккуратно, маленькими глотками давал малышу попить.

– Пей, мой маленький. Ничего, из-под земли достану эту змею. Далеко не убежит!

Под окнами раздались быстрые шаги множества людей, встревоженные голоса и грохот пластиковых колёс. Приехала медицинская бригада.

– Где пациент? – зычный голос большого, бородатого доктора сотряс тесноту и стёкла в окне лоджии. Мальчик испуганно открыл глаза. На него смотрел большой дядя в белом халате, со стетоскопом и улыбкой во весь рот.

– Эй, морячок, куда собрался? Я тебя никуда от нас не пущу, мал ты ещё с Хароном знакомиться, – Он дотронулся до лба ребёнка тыльной стороной ладони и скомандовал:

– Быстро на носилки и в машину, он уходит!

________________________________________________________________

⁵ Птичка, птенец – (греч.)

⁶ Господин, дорогой, уважаемый – (греч.)

⁷ Доченька – (греч.)

⁸ Сыночек – (греч.)

Дедушка! Радости малыша не было предела!

– Деда, а я думал, ты умер! Мы все так думали. Я скучал!

– Нет, зайчик, вот же я, тут с тобой, – дедушка улыбается, берёт внука на руки, целует его в гладкую как шёлк, смуглую щёку, и они идут к большой белой лодке с чёрным парусом.

– Дедушка, а мы на лодке поплывём? А куда?

– Скоро увидишь. Тебе там понравится.

Они уселись в лодку, и она чудесным образом, мягко пошла по морской глади, не подняв даже маленькой волны. Дед рассказывал внуку о прекрасной долине, где львы живут с людьми под одной крышей, где растут такие фрукты, которых он никогда раньше не видел и не пробовал. А по вечерам, когда заходит солнце, ангелы поют такие красивые песни, что расцветают вечерние цветы, и души людей наполняются счастьем и радостью.

Лодка причалила к пологому берегу, усыпанному цветами. Дед выбрался из неё, протянул руки к внуку и вытащил его на твёрдую землю. Они долго шли и разговаривали. Наконец, они подошли к воротам, где их встретил степенный старец в белых одеждах и почему-то босой. Он поздоровался с дедушкой и опустился на одно колено перед мальчиком.

– Здравствуй Демиан, – он приветливо улыбнулся и взял ребёнка за плечи.

– Здравствуйте, – ответил малыш.

– Тебе здесь нравится? – спросил старец.

– Тут красиво. Очень.

– Мне жаль малыш, но пока тебе сюда нельзя. Иди домой, ты нужен там.

– Нет, пожалуйста, я не хочу домой. Деда, помоги! – закричал малыш.

В ушах зазвенело, голову свела невыносимая, жгучая боль. Затем стало темно и очень тихо…

– Привет солнышко! – Девушка в белом халате гладит его щеку и улыбается.

«Какой большой у неё нос» – подумал мальчик и спросил:

– Где я?

– В больнице. Пять дней тебя ждали. Ну, где ты был?

– Я был с дедушкой, а потом меня выгнал старый дядька!

– Правильно и сделал. Тебе туда ещё рано.

– А я хочу к дедушке! – закричал ребёнок и заплакал навзрыд. Он попытался встать, и его вырвало на пол.

– Всё, успокойся, маленький. Всё будет хорошо.

– Не будет, – ответил мальчик, закрыл глаза и начал проваливаться в тяжелый сон.