Дочь викария
- -
- 100%
- +
– Обещаю, – согласно кивнула мадам, и если Мегги не ошибалась, – а она вряд ли ошибалась, поскольку не раз видела то же выражение в глазах Мэри Роуз, – так вот, в темных красивых глазах мадам блестело чистейшее вожделение. Однако держалась она безупречно вежливо и даже проводила заказчиков до двери.
– Она… э-э-э… в самом деле весьма ценит вас, дядя.
Черные брови мигом взлетели вверх.
– Тебе всего восемнадцать, Мегги, и, как дочь священника, ты просто не должна разбираться в подобного рода отношениях между мужчинами и женщинами.
– Не забудь, я живу с отцом и Мэри Роуз, – рассмеялась девушка. – Эти двое… смеются, обнимаются и целуются украдкой, особенно когда думают, что остались одни, чего никогда не бывает в доме викария. Более того, две недели назад ко мне в спальню заявился Рори, ужасно перепуганный, потому что, по его словам, мать пронзительно вопила. Не совсем же я идиотка, дядя Дуглас!
– Твой отец – очень счастливый человек, – все, что сообразил ответить Дуглас на это откровение. Правда, позже он ухмыльнулся и пробормотал: – Хотелось бы мне услышать, каким именно образом тебе удалось успокоить Рори. Так вот, Мегги, я должен кое-что тебе сказать. Здесь, в Лондоне, ты прекрасно проведешь время. Пойми, ты не охотишься за мужем, а просто развлекаешься. И никто не заставляет тебя обращать внимание на всяких болванов. Все это идея твоей бабки, а не наша. Твой отец полностью со мной согласен. Учти, поскольку у тебя неплохое приданое, немало мужчин будет пресмыкаться перед тобой в надежде заполучить богатую наследницу. Берегись тех, кто всегда готов преступить границу. Ясно?
– О да. Тетя Алекс рассказывала, как ее буквально заставили вешаться тебе на шею, потому что ее папа отчаянно нуждался в деньгах, но поскольку мне ничего подобного не грозит, остается лишь улыбаться и флиртовать, с кем я только пожелаю. Папа твердил, что мое дело – вальсировать, попытаться усвоить обычаи света и оставаться скромной и приветливой. Мэри Роуз желает, чтобы я посмотрела все новые пьесы. Так что, если хорошенько поразмыслить, дядя Дуглас, по-моему, папа страстно мечтает о том, чтобы я вышла замуж и покинула родной дом не ранее тридцатилетнего возраста.
– Вполне возможно, – с улыбкой согласился Дуглас, решив про себя, что тоже вряд ли хотел бы видеть мужчину рядом со своей дочерью, если таковая когда-нибудь появится на свет.
– Бабушка Лидия говорит, чтобы я держала ухо востро, иначе окончу жизнь старой девой, как едва не окончила тетя Синджен. Все уверяет, что восемнадцать лет – лучший возраст для брака.
– Матушка, благослови ее Господь, с годами не меняется, – усмехнулся Дуглас. – Не волнуйся, Мегги, главное – ты развлечешься и побываешь на всех лондонских балах, а остальное пустяки.
В вечер бала у Рэнли Алекс, расправляя складки темно-розового шелкового платья, блаженно вздохнула:
– Я так рада, что линия талии наконец спустилась до положенной ей границы.
– С другой стороны, – заметил Дуглас, оглядывая жену, – тебе изумительно шел покрой ампир, тем более что он подчеркивал все твои достоинства.
Мегги не особенно удивилась обмену репликами, успев наслушаться подобных диалогов тетки и дяди. Мало того, она заметила, как пальцы Дугласа скользнули к плечу Алекс, помедлили… и рука снова упала.
Усадив дам в экипаж, дядя постучал по потолку и, когда карета тронулась, пояснил племяннице:
– Тебя примут со всем почетом, поскольку, честно говоря, никто не посмеет оскорбить мою родню. Кроме того, нас с Алекс любят в обществе, впрочем, как и твоего дядю Райдера и тетю Софи. Постарайся быть собой, моя чаровница, а если не поймешь, как вести себя в определенной ситуации, спроси Алекс или меня.
– Все это довольно страшно, – призналась Мегги. – И подозреваю, что здешние балы сильно отличаются от тех, что даются у нас, в Гленклоуз-он-Роуэн.
– Люди везде одинаковы, – утешала Алекс. – Только наряды и драгоценности здесь куда роскошнее.
– Некоторые просто идиоты, – констатировал Дуглас.
– А некоторые нет, – возразила Алекс. – Совсем как дома.
– Однако, – продолжал Дуглас, – как я уже говорил, если поступки какого-то мужчины тебе не понравятся, немедленно прикажи ему удалиться. Потом покажешь мне негодяя, и я потолкую с ним по-своему.
– Да, Дуглас умеет поставить человека на место, хотя давно уже не практиковался, – подтвердила Алекс.
Дуглас со вздохом скрестил руки на груди.
– Подумай, Алекс, еще несколько лет – и наши мальчики вылетят из гнезда и окажутся в Лондоне одни. Можешь себе представить, в какие только передряги они не попадут!
Алекс тихо застонала. Мегги весело хихикнула и закатила глаза при мысли о близнецах Джеймсе и Джейсоне, самых красивых из всех молодых людей, которых она знала. Можно себе представить, какой фурор они произведут в бальных залах и сколько дам будут падать в обморок от избытка чувств.
Лорд и леди Рэнли приветствовали гостей у подножия величественной лестницы, ведущей к предмету их радости и гордости – бальному залу, занимавшему весь второй этаж.
– Первый отпрыск Шербруков, появившийся в обществе, – объявила леди Рэнли, улыбаясь Мегги. – Повезло вам с семьей, дорогая. С вами многие мечтают познакомиться. Надеюсь, вам у нас понравится.
– О да, леди Рэнли, – пробормотала Мегги, – тетя Алекс велела мне танцевать, пока не протру дырки в подметках.
Далее все пошло как по маслу. Девушка улыбалась, смеялась, шутила с окружающими, которые, в свою очередь, были чрезвычайно с ней приветливы. Молодые джентльмены подходили к ней и оставались или приглашали на танец. Как раз перед полуночным ужином она заметила высокого мужчину, показавшегося ей знакомым. Мегги нерешительно склонила голову набок, наблюдая за ним. Они наверняка уже встречались, но где? Эту посадку головы она уже видела раньше. Однако дело было не только в этом. Она вдруг ощутила удар в сердце, отдавшийся в самых кончиках пальцев ног, нужно признать, и без того нывших от непривычных усилий: Мегги ухитрилась не пропустить ни одного танца.
Девушка распознала внезапно нахлынувшее чувство, отголоски которого до сей поры хранила в душе. Она ничего не забыла. Это чувство просто дремало много лет и вот теперь пробудилось.
Все еще глядя в его сторону, она подошла к тете Алекс. Сердце билось медленными, глубокими толчками. Почему он не оборачивается? Это должен быть он, просто обязан быть!
– Веселишься, дорогая?
Мегги с трудом оторвала от него взгляд.
– О да! Только что танцевала с виконтом Гловером. Прекрасно говорит по-испански и желает перестроить полученный от отца дом.
– Вот как? Интересный молодой человек. По-моему, жена его в прошлом году умерла родами.
Мегги рассеянно кивнула. Ей было не до виконта.
– Кто этот человек, тетя Алекс? Тот, что беседует с тремя джентльменами под большой люстрой?
Как раз в эту минуту за спиной жены появился Дуглас.
– Какой человек?
– Вон тот, – кивнула Мегги. Дядя чуть прищурился, стараясь получше разглядеть неизвестного, и тот повернулся, словно ощутив, что на него смотрят.
– Ну и ну! – ахнул Дуглас. – Что за приятный сюрприз! Не знал, что он в Лондоне!
Мегги окаменела. Неудивительно, что этот мужчина не только выглядел знакомым, но и произвел на нее такое воздействие! Это Джереми Стэнтон-Гревилл, младший брат тети Софи! Мегги влюбилась в него, когда ей было тринадцать, а ему, тогда необузданному молодому человеку, – целых двадцать четыре! В то время она, можно сказать, пала к его ногам без малейшего сопротивления и мечтала только о нем.
– Странно, что ты не узнала его, – удивился Дуглас. – Это Джереми Стэнтон-Гревилл, один из твоих бесчисленных кузенов.
– О нет, дядя Дуглас. Он мне не настоящий кузен, – выпалила Мегги, так обрадованная этим фактом, что едва не завопила от облегчения и посланного ей чуда. Наконец-то он вернулся в ее жизнь, и теперь она для него достаточно взрослая. – Скорее, почти кузен.
Глава 3
Мегги снова смотрела на него, смотрела еще пристальнее, так, что это становилось неприличным. Краем сознания она понимала, что нужно держать себя в руках, иначе все в этом зале сочтут ее невоспитанной идиоткой.
– Он немного изменился. Разумеется, ведь прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Боже, совсем не помнила, что он так высок и так элегантен. Это он смеется? Да, я уверена, что это он. Чудесный смех, раскатистый и звучный, вам не кажется? И он…
Мегги с усилием отвела себя от пропасти и поперхнулась, потому что тетка почти с ужасом уставилась на нее. В понимающем взгляде читалось явное возмущение.
– Д-да, – пробормотал Дуглас, поворачиваясь к племяннице. Неужели это та самая умная, способная девчушка, благосклонный тиран собственных братьев и повелительница всех кузенов мужского пола? Но девочка выросла. Значит, Джереми Стэнтон-Гревилл? Да ведь их разделяет добрая дюжина лет – чересчур много, по мнению Дугласа. Правда, Джереми еще не женат, иначе Дугласа успели бы уведомить.
– Ну что же, – спокойно выговорил он, – пойду приведу Джереми. Почему бы нам не поужинать вместе? Не возобновить старое знакомство?
– Разумеется, – кивнула Алекс. – Всегда интересно вспомнить былое, не так ли, Мегги? Мы не виделись уже лет пять. Похоже, из него вышел прекрасный молодой джентльмен.
– Да, – согласилась Мегги, не сводя с него глаз. – Как я выгляжу, тетя Алекс? Мое платье? Волосы? Нос не слишком блестит?
– Ты настоящая красавица.
«Вот тебе флирт, веселье, хорошее времяпрепровождение и никакой охоты на мужа!» – подумала Алекс. Недаром прекрасные глаза племянницы сияют неприкрытой любовью при виде Джереми Стэнтон-Гревилла, беседующего с Дугласом! Он действительно неплох. Ростом чуть ниже Дугласа, широкоплеч, с темно-каштановыми волосами и карими глазами.
Улыбнувшись, он повернулся и вместе с Дугласом направился к ним, чуть прихрамывая на ходу. Алекс вспомнила, что у Джереми от рождения была изуродованная стопа, что, если верить его шурину Райдеру, ничуть не мешало молодому человеку. Во всяком случае, Райдер позаботился, чтобы он умел грязно драться и скакать подобно кентавру. Если верить тому же Райдеру, во времена учебы в Итоне он был настоящим ужасом для преподавателей.
По мере приближения Джереми ком в животе Мегги сжимался все туже, скручивая внутренности в тугой узел. Она чувствовала себя провинциальной неуклюжей дурочкой. В голову не приходило ни единого слова. Единственное желание одолевало ее: броситься ему на шею и умолять жениться на ней.
Но… но, может, пока еще рановато? Не слишком ли она спешит? Лучше завтра… или даже послезавтра…
Мегги откашлялась. Она должна сказать что-то, попытаться очаровать его, выказать остроумие… если, конечно, способна на такой подвиг.
О Господи! Что сейчас будет?!
* * *В три часа утра Мегги заползла под одеяло и легла на спину. С лица не сходила идиотская улыбка, но теперь значения это не имело. Она бурлила счастьем и предвкушением еще большей радости. Голова шла кругом, в жилах кипела кровь, и она была готова кричать о своей удаче украшающим потолок херувимам.
Вообразите только, всего неделю в Лондоне и уже встретила Джереми Стэнтон-Гревилла! Своего будущего мужа.
Джереми Стэнтон-Гревилл. Мегги Стэнтон-Гревилл. Леди Стэнтон-Гревилл. Чудесно звучит. Можно сказать, идеально!
Как он прекрасен! Уму непостижимо! Он, почти кузен, которого Мегги знала чуть не всю жизнь, приехал в Лондон чуть ли не одновременно с ней. Конечно, конечно, это знак того, что он послан ей Богом, специально для того, чтобы увидеть повзрослевшую Мегги Шербрук и броситься к ее ногам! О да, когда-то ей было тринадцать: голосистая, властная девица, при каждом удобном случае награждавшая оплеухами братьев и кузенов. Не слишком-то привлекательный образ, ничего не скажешь. А вот ее воспоминания о Джереми… Перед глазами возникал образ молодого человека, постоянно находившегося в движении: галопировавшего на резвом коне, всегда растрепанного, всегда смеющегося, белозубого, веселого, невероятно красивого. Правда, он был неизменно поглощен собой. Но какая теперь разница? Она полюбила его с первого взгляда. С тринадцати лет. Он приехал в гости вместе с тетей Софи. Стоило ей увидеть его, и все было кончено. Она не выпускала его из виду. Потом он уехал, и прошло немало времени. Целых пять лет. И потому что она была совсем молода, и вокруг оказалось столько всего интересного, и дел накопилось немало, она совершенно забыла и о нем, и о том впечатлении, которое он на нее произвел. Но стоило ему появиться вновь, и былое вернулось, а вместе с ним и прежние чувства, поразившие ее прямо в сердце. Если уж говорить о жаре в крови, ее собственная просто кипела. Какие поразительные ощущения!
Значит, она все-таки не забыла его окончательно!
Мегги улыбнулась в темноту.
Сегодня вечером она поняла, что все изменилось. Стало другим. Когда он взял ее руку и улыбнулся, показывая чудесные белые зубы, ей так хотелось броситься в его объятия. Что будет потом… ах да, поцелуи, дождь поцелуев! Разумеется, до этого далеко, но даже просто танцуя с ним, она умирала от счастья.
Обменявшись с родственниками несколькими вежливыми фразами, Джереми спросил дядю Дугласа, нельзя ли навестить их… сегодня… и ждать осталось не более восьми часов!
Он объяснил также, что ему нужно сегодня быть на другом балу и как ни жаль уходить, но приходится. Перед тем как попрощаться, он взял Мегги за руку, снова улыбнулся с высоты своего немалого роста, сказал, что она выросла настоящей красавицей, и поцеловал в щеку.
– Молодые люди будут драться за каждую улыбку, – пообещал он, – и падать на колени, сраженные твоим взглядом.
– Я частенько ставила Макса, Лео и Алека на четвереньки, чтобы Рори мог ходить по их спинам, – выпалила она, а сама подумала: «Я хочу видеть на коленях одного лишь тебя!»
Джереми разразился смехом.
– Рори так наловчился, что просил их вставать не рядом, а на расстоянии друг от друга, чтобы перепрыгивать с одной спины на другую. То же самое мальчики проделывали и для Клеопатры, нашей кошки.
– Я и запамятовал насчет кошачьих бегов. Не знал, что ты тоже в этом участвуешь.
– О да, я официальный тренер Мистера Корка. Он нынешний чемпион, по крайней мере до следующих бегов. Посмотрим, что будет дальше. Прыжки Клео с каждым разом становятся более длинными и точными. Не припомню, вам нравятся кошачьи бега?
– Не слишком, – покачал головой Джереми. – Я люблю лошадей. Ты должна признать, что кошачьи бега довольно смешны по сравнению со скачками.
Но это вовсе не так!
Мегги чуть отшатнулась, словно от удара, но постаралась взять себя в руки.
– Жаль. Я уверена, рано или поздно вы измените мнение, – обронила она. Ничего, все еще образуется. Она будет заниматься кошачьими бегами, а он – конскими скачками. Идеальный брак!
– Забавная картина – прыгающая кошка и Рори, – усмехнулся Джереми. – Сколько ему сейчас?
Мегги сама не заметила, как заснула, и видела во сне, что Клео побила Мистера Корка в состязаниях, длившихся не более трех секунд. Клео присела на задних лапах, оттолкнулась и двумя огромными прыжками оказалась за финишной чертой.
Еще один знак! Мегги была просто уверена в этом, когда проснулась в девять часов утра, переполненная таким возбуждением, что к горлу подкатывала тошнота. Никогда раньше она не испытывала подобного волнения и страха. Что же, если даже ее вырвет, значит, такова цена переживаний, и она с радостью ее заплатит. Да-да, сон о Клео – хороший знак. Два скачка, два грациозных летящих скачка, и Мегги заполучит его.
Джереми Стэнтон-Гревилл, барон Гревилл, владелец Кардинал-Хауса в Фауи, прибыл в городской дом Шербруков ровно в одиннадцать утра.
Дарби, которому едва исполнилось пятьдесят, вступил в должность дворецкого за полгода до описываемых событий и все еще не мог нарадоваться своему везению. Кроме того, остальные слуги наконец признали его власть. Он прекрасно сознавал, какое впечатляющее зрелище представляет своими размеренной скользящей походкой, величественной осанкой и поразительно хорошо отглаженными черными панталонами и белоснежной сорочкой.
Он знал Джереми еще девятилетним мальчиком, только что прибывшим в Англию с Ямайки. Что за красавцем он стал! В свой последний приезд он еще был беззаботным молодым повесой, беспечным и неукротимым, только что вступившим в Клуб четырех коней, носившим цвета этого клуба и ежеминутно рискующим свернуть себе шею, упав с лошади.
Впервые с той минуты, как хозяин назначил его дворецким, Дарби широко улыбнулся, показав дыру на месте глазного зуба.
– Да это же Дарби, верно?
– Да, милорд.
– Господи Боже мой! Вижу, вы достойно управляете домом! Поздравляю. – И Джереми пожал руку дворецкому, отчего того едва не хватил удар.
– Ах, милорд, сколько лет, сколько зим! Похоже, мы не встречались с самого… когда же это? Да, с сентября восемьсот пятнадцатого, с торжеств по случаю окончательного падения Наполеона. Как поживаете?
– Прекрасно, Дарби, лучше некуда. Много путешествовал, добрался до самой Ямайки, проверил, как там моя плантация, а потом отправился в Балтимор.
– В Балтимор? Но зачем вам вдруг понадобился Балтимор?
Джереми обернулся на звук голоса Мегги и ослепительно улыбнулся девушке.
– Здравствуй, Мегги! Да, я только что рассказывал Дарби, как провел несколько лет на Ямайке, на Камилл-Холл, моей плантации сахарного тростника, а потом погостил в Балтиморе у Джона Уиндема и его семьи. Джон разводит скаковых лошадей. В его конюшне имеется лучший во всей Америке жеребец-производитель. Я многому там научился.
– Думаю, вы и без того немало знали, Джереми. Недаром выросли на попечении моего дяди Райдера.
Джереми осторожно взял протянутую руку.
– Просто не поверите, но я немало усвоил насчет разведения скаковых лошадей и самих скачек. И теперь хочу устроить племенную ферму в своем доме в Фауи. Поэтому перед тем как начать, должен научиться всему, что только можно.
Одно лишь прикосновение руки, и Мегги едва не проглотила язык. И это она, всю свою жизнь проведшая в мужском обществе! Почему раньше нечто подобное ничуть ее не волновало? Правда, до сих пор до нее обычно дотрагивались родственники, и, согласитесь, в этом нет ничего возбуждающего. Джереми хоть и родственник, но не совсем. В их жилах нет общей крови. И она не помнит, чтобы раньше он касался ее… разве что брал за руку при встрече и расставании. Она помнила только, как стоит рядом, уставясь на своего бога, готовая поклоняться ему с любого расстояния.
– Наверное, конские скачки приносят куда больше денег, чем кошачьи бега, – выдавила она, глядя на его руку, сжимавшую ее ладонь. Ей так не хотелось отпускать его. Джереми молчал, вскинув брови на добрый дюйм. Мегги, тихо охнув, неохотно разжала пальцы.
– А твой отец приехал? – осведомился Джереми. Девушка покачала головой, шагнула к нему, но тут же опомнилась и остановилась. Где ее рассудок? Исчез, испарился, покинул ее. Стоило увидеть его, услышать, понаблюдать, как он жестикулирует, и разум быстренько избавил ее от своего присутствия.
– Нет, отец и Мэри Роуз не смогли пока оставить Гленклоуз-он-Роуэн. Может, недели через две они приедут и увидят меня во всем блеске новых нарядов. Кстати, дядя Дуглас и тетя Алекс в гостиной. Я… э… услышала ваш разговор с Дарби и решила сама отвести вас к ним.
«Неубедительно, Мегги, крайне неубедительно», – подумала она, заметив, как недоуменно моргнул Дарби. Остается надеяться, что он догадается держать рот на замке. Дарби крайне серьезно относился к своим обязанностям, а тут она ни с того ни с сего вылезла и вмешивается! Впрочем, кому какое дело?
Она снова схватила Джереми за руку и потянула за собой.
– Сюда.
– Ты выросла, Мегги, – заметил он своим прекрасным бархатистым голосом, – и превратилась в принцессу.
Мегги застыла на месте.
– Спасибо. Вы тоже стали очень высоким и красивым. Хотя в моей памяти всегда таким и оставались. Думаю, когда мы в последний раз виделись, вам было двадцать три или двадцать четыре.
– Что-то в этом роде.
Его темно-карие глаза лукаво искрились, словно он был уверен, что она ему льстит… как родственница родственнику.
Черт… ад проклятый!
– Джереми, я рада, что вы здесь. – «Похоже на перст судьбы», – хотела добавить она, но промолчала. В этот момент на пороге появился дядя Дуглас, хлопнул Джереми по спине и повел здороваться с тетей Алекс. Мегги не тронулась с места, пока не услышала смущенный кашель Дарби.
– Мисс Мегги, что-то не так?
Девушка медленно обернулась.
– Да, Дарби, к сожалению, и мне нужно понять, что с этим делать.
– Он стал настоящим мужчиной. Верно?
Мегги кивнула.
«Не просто настоящим. Он был необыкновенным, еще когда мне только исполнилось тринадцать. Теперь он здесь и предназначен мне. Мне одной. Спасибо тебе, Господи».
– Мегги! – окликнул дядя Дуглас. – Попроси Дарби принести нам чаю с пирожными!
– Сию минуту, мисс Мегги, – пообещал Дарби, слегка поклонился и исчез в глубине большого дома.
Не успела Мегги переступить порог, как до нее донесся звонкий голос Алекс:
– Неужели вы не знали, Джереми, какая превосходная наездница наша Мегги? А, вот и ты, любовь моя. Иди, садись рядом и послушай, что рассказывает Джереми.
– Когда мы в последний раз встречались, Мегги, тебе было всего тринадцать, и ты повсюду таскала за собой малыша Алека, обучая его названиям цветов. Я спросил у тебя название какого-то розового бутона, и ты растерялась, ответила, что не помнишь, а потому изобрела его сама, и не одно, а несколько, так что Алек даже не сумел повторить все. Если я не ошибаюсь, он даже срыгнул.
Мегги широко улыбнулась.
– Я пообещала отцу и Мэри Роуз, что, если у них будут еще дети, я сама научу их всему. Но названия цветов мне никак не давались, ни тогда, ни сейчас. По мне роза есть роза, а все остальное – набор различных запахов. Алеку уже семь, представляете? А Рори – четыре.
– С удовольствием жду встречи с твоей семьей.
– Сколько ты пробудешь в Лондоне, Джереми? – осведомился Дуглас.
– Видите ли, дядя Дуглас, я приехал сюда по весьма важному поводу. Пока еще побуду в столице, а потом вернусь домой, в Фауи.
Мегги выпрямилась. Слова так и сыпались с языка, потому что она, похоже, никак не могла сдержаться.
– Ну же, Джереми, не молчите! Признайтесь, вы приехали специально, узнав о моем первом сезоне?
«Ты приехал, потому что не мог иначе? Нечто непонятно сильное привело тебя сюда, и теперь, увидев меня, ты понял, что именно».
Но вид у Джереми сделался абсолютно непонимающим, правда, только на мгновение.
– Не только о твоем сезоне, Мегги.
Он немного помедлил, открыл рот, взглянул на тетку с дядей, словно собираясь добавить что-то, но в этот момент Дарби объявил с порога:
– Милорд, кухарка послала вам свои любимые лимонные пирожные. Уведомила меня, что лорд Стэнтон-Гревилл также любит их больше всех остальных.
– Совершенно верно, – кивнул Джереми. Беседа как-то не заладилась, и Алекс принялась разливать чай и передала по кругу блюдо с пирожными.
– Восхитительно! – воскликнул Джереми. – Кстати, Мегги, как поживает Оливер в своем Килдрамми? Я вот уже с полгода не получаю от него писем.
– Наверное, потому, что он слишком счастлив, – с усмешкой объяснила Мегги. – Видели бы вы, как он перепархивает через овцеубийц, которых еще не сумели заровнять: помните эти глубокие овраги, куда вечно падают овцы? Эти животные настолько глупы, что даже не замечают опасности! Знаете, он за эти годы сумел засыпать немало таких провалов. О да, Оливер ужасно счастлив. Так и слышу, как он насвистывает, считая овец, коров и коз, и отдает приказы относительно очередного переустройства, вижу его сияющую улыбку, которой он приветствует всех и каждого в деревне. – Она замолчала, давая окружающим возможность посмеяться, и продолжила: – Кроме того, в прошлом месяце он признался, что готов жениться.
– Господь милостивый! – ахнул Джереми, подавившись пирожным. – Оливер – и жениться?! А я думал, что его вполне устраивает холостяцкая жизнь!
– Кажется, ему уже тридцать, – заметил Дуглас. – На меня надели ошейник в двадцать восемь. Оливер уже почти старая дева, и я много раз твердил ему, что он вполне созрел.
– Точно, – подтвердил Джереми, расплываясь в дурацкой улыбке. – Я тоже созрел. Возможно, так предопределено судьбой.
– Прекрасная мысль, – обрадовалась Мегги, почти готовая броситься ему на шею.
– По-моему, Дуглас не был особенно зрелым, – бросила Алекс, приветственно поднимая свою чашку.
– При одной мысли об этом ужасно хочется бренди. Джереми, присоединишься ко мне?
– Нет, спасибо, дядя Дуглас. Мне нужно идти. Я просто мечтал увидеть вас, убедиться, что все в порядке, и теперь я доволен. И ужасно рад, что малышка Мегги выросла.