Однажды ты не ответишь

Глава 4. Ульяна

Я сидела словно на иголках. Переодевшись в спортивный костюм, изучала выделенную мне комнату. Порывалась почитать договор, но от волнения буквы расплывались. Все валилось из рук. Я как раз прятала под ковер осколки разбитой вазы, когда дверь после короткого стука отворилась. Хоть бы дождались, пока отвечу. Я тут, может быть, в трусах по комнате бегаю!

– Добрый вечер, мадмуазель, – слегка кивнул мне широкоплечий мужчина, вошедший в спальню вслед за Антуаном.

Не дай бог такого ночью на улице встретить. Рваный шрам рассекал его лицо на две неравные части, искажая правую бровь и губу. Одежда облипала мышцы. Казалось, что ткань вот-вот даст трещину и опадет на пол клочками.

– Не видела еще ничего доброго, но, возможно, вам удастся исправить это упущение, – обернувшись, проговорила я, старательно запихивая остатки улик под ковер. – Кстати, месье Броссар, как там поживают мои деньги?

– Отлично поживают, но все-таки рекомендую вам купить кошелек, – криво усмехнулся мужчина.

– Я же говорила!

Он достал из кармана своего пиджака помятый целлофановый пакет, в котором прятались сложенные в несколько раз купюры и мелочь. Покраснев до пальцев ног, я схватила пакет и тут же спрятала его под подушку. Покачивалась с пяток на носки, разглядывая комнату.

– А что стало со служанкой? – спросила я как бы между прочим.

– Больше здесь не работает. Но мы пришли сюда обсуждать не это. Присядьте, – кивком он указал мне на кровать.

Забравшись к самому изголовью, я еще и отгородилась от мужчин подушками, чтобы чувствовать себя хоть немного комфортнее. Придвинув кресла ближе к кровати, мои собеседники расселись по сторонам от меня, словно окружая. Ощущала себя загнанным в угол зверьком, но запросто могла покусать. Это вам не хомячок. Скунс, не иначе!

– Итак, Ульяна, ко мне можно обращаться месье Гроссо. Я являюсь начальником службы безопасности в компании месье Броссара. Информацию по вам я уже получил, но у меня есть несколько вопросов, которые стоит уточнить. Вопрос первый: кем для вас является мадам Громова?

Не думала, что мой начальник будет копаться в моем семейном дереве. Ведь это не моя семья устраивается сюда на работу, а я. Не хотелось бы, чтобы кто-то чужой рылся в нашем грязном белье. Это слишком личное, но взгляд месье Гроссо не оставлял для меня лазеек. Он задал четкий вопрос, на который хотел получить полный ответ. Ему, им обоим было наплевать на то, что это может причинить мне боль, а потому я говорила сухо и безэмоционально.

– Мадам Громова приходится мне мачехой, но я считаю ее матерью. Ей сорок два года, своих детей у нее нет. Я живу с ней с двенадцати лет. С отцом не общаюсь.

– Почему вы не общаетесь с отцом? Из-за того, что у него есть судимость? – допытывался служебник.

– Ни о какой судимости я не знаю. Его жизнь меня не интересует так же, как и его моя. После смерти мамы он женился второй раз, но вскоре нашел третью возлюбленную и развелся, чтобы снова заключить брак. Я не нравилась его третьей жене. Она выживала меня из квартиры, из семьи всеми возможными и невозможными способами. Мама забрала меня к себе. После этого я с отцом не общаюсь.

– Вы называете ее мамой? – подал голос Антуан, а на его лице четко читалось удивление.

– Да, я считаю ее своей матерью и именно так и называю. Она безмерно любит меня и очень многое сделала для меня. Я плачу ей тем же.

– Вы нигде не работали до этого момента? – уточнил месье Гроссо с непроницаемым лицом.

– Работала, но неофициально. Никто не хочет брать на работу несовершеннолетних на неполный рабочий день. В своем городке я почти два года подрабатывала продавцом-консультантом в парфюмерно-косметическом магазине.

– А во Франции?

Не хотела рассказывать о том, что работала в Диснейленде. Все-таки ушла я оттуда не на хорошей ноте, а по факту сбежала после того, как нанесла ущерб посетителю. Поэтому только могла догадываться, что они расскажут обо мне, если им придет запрос. С другой стороны, там я работала неофициально и зарплату получала ежедневно по вечерам, когда заканчивала смену, поэтому, может быть, они и не признаются в том, что я хоть когда-нибудь имела к ним отношение…

– Не успела, – потупила я взгляд, сминая пальцами подушки.

– Цель вашего визита в эту страну?

– Я хотела попасть на кастинг в модельное агентство «Новел Бьюти», но не сложилось, – ответила предельно честно.

– Почему же вы не уехали обратно? – задал служебник следующий вопрос, а я уже устала.

Злилась на Антуана, что и демонстрировала ему, прожигая его взглядом. Если бы хотел узнать обо мне поподробнее, мог просто спросить, и я бы ответила. Но нет же, ему обязательно нужно было напугать меня этим шкафом.

– Потому что меня обокрали еще в аэропорту! У вас здесь почему-то каждый второй тащит все, что плохо лежит! Это все вопросы?

Месье Гроссо молча взглянул на своего начальника, будто задавал ему какой-то вопрос. Антуан одобрительно кивнул, после чего начальник службы безопасности поднялся, освобождая кресло.

– У меня вопросов больше нет, все остальное я знаю. Но если появятся, вам придется ответить.

– Само собой, – важно кивнула я, ожидая, пока меня оставят одну.

Месье Гроссо действительно вышел из спальни, а Антуан так и остался сидеть в одном из кресел. Смотрел на меня испытующе, будто знал что-то такое, о чем я умолчала. Словно ждал, что я дрогну и тут же все расскажу.

– Что-то еще? – спросила я, глядя на него невозмутимо. Старалась выглядеть горделиво, как если бы это я была начальником.

– Конечно, – улыбнулся он, хитро сверкнув темным взглядом. – Раздевайся!

И вот сижу я, обложившись подушками, и чувствую, как челюсть моя медленно опускается вниз. Да это откуда столько наглости-то берется в человеке?

– Уважаемый месье, вы ничего не перепутали? – спросила я, поднимаясь на постели, покрепче сжимая в руках орудие массового поражения – подушку. – Я предупреждаю, что я вооружена и очень опасна!

– Я заметил, – весело хохотнул он, делая осторожный шаг в мою сторону. – Раздевайтесь. Мне нужно снять с вас мерки, потому что в этом наряде вы завтра со мной никуда не поедете.

– А куда вы меня собираетесь везти? Я вам и так могу сказать размер своей одежды, – отходила я к краю постели, потому что, разувшись, мужчина уже ступал на наше поле боя.

– А мне не нужен размер. Мне нужны параметры, поэтому хватит трепать мне нервы. Раздевайтесь, или я раздену вас сам…

Мужчина еще только собирался схватить меня, а я уже огрела его подушкой по голове, резво спрыгивая на пол. Мчалась на выход из комнаты, бросив в него снаряд, и изо всех сил кричала:

– Помогите! Насилуют!

Пальцы уже легли на дверную ручку, а чужие руки сковали мое тело. Брыкалась, щипалась, пыталась ударить его ногами, но добилась лишь того, что мы с глухим стуком упали на пол.

– Твою ж мать! – протяжно выдохнул Антуан, сталкивая меня с себя.

В одно мгновение он оказался сверху, припечатывая мои запястья к полу. Тяжесть его тела будоражила, а намерения откровенно пугали. Не могла пошевелиться – его колено фиксировало мои ноги.

– Раз по-хорошему ты не понимаешь, то варианта у меня для тебя два, – прошипел мужчина мне в губы, обдавая запахом крепкого кофе. – Или я сейчас произвожу замеры, или привожу в действие то, о чем ты кричала. Выбирай.

Перехватив мои запястья одной рукой, Антуан начал медленно расстегивать замок спортивной куртки, постепенно обнажая мою грудь. Вот именно сейчас я очень пожалела, что не оставила себе ни одного лифчика. Ком встал в горле, а сердце билось так громко, что заглушало абсолютно все звуки.

– Все! Все! – закричала я, когда собачка уже прошла половину своего пути по замку. – Я сама!

Психовала, ненавидела его, раздеваясь до кружевных трусов. Прикрывала грудь ладонями, стоя спиной к мужчине. Ожидала, пока приступит к снятию мерок, и безумно краснела, разглядывая короткие черные волоски на лобке, которые бессовестно выглядывали иголочками через светлое кружево. Черт, кто же знал, что мне придется раздеваться?

Антуан словно специально издевался надо мной. Томительно медленно он вытягивал из кармана брюк сантиметровую ленту, а я искоса следила за его движениями. Холодная лента обхватила талию, бедра, а чужие пальцы служили невероятным контрастом, будучи обжигающе горячими. Он измерил меня всю с ног до головы. Оставалось последнее – грудь, – когда мужчина обошел меня, вынуждая стоять лицом к нему.

– Убери руки, – шепнул он тихо, протягивая метр у меня за спиной.

Смотрела в потолок, разглядывая золотистый рисунок, состоящий из витиеватых узоров. Ощущала прикосновения чужих пальцев к груди. Намного дольше, чем нужно для того, чтобы снять мерки. Сантиметр скользнул по спине, а чужие ладони невесомо коснулись груди. Пальцы очерчивали ключицы, задевали соски. Судорожный вздох показался оглушительно громким, но чей он – я так сразу не могла сказать.

– Забыл размер бедер, – сообщил мне этот мучитель, опускаясь передо мной на одно колено.

Сантиметр обнял бедра, а я ощущала чужое дыхание на своем животе и ниже. Веки закрылись непроизвольно. Дрожь вонзалась в кожу острыми иглами, а ноги, похоже, не держали.

Ощутив, как Антуан удерживает мои бедра, я распахнула веки и взглянула вниз как раз в тот момент, когда его губы прикоснулись к моему животу. Меня словно молнией прошило, так резко я отскочила от мужчины, едва не упав.

– Одевайся. Я жду тебя за дверью, – ледяным тоном проговорил он, поднимаясь. Не могла прочесть его эмоции, но взгляд горел опасностью, тогда как я прикрывалась покрывалом.

Дверь захлопнулась за ним с громким стуком, выводя меня из транса. Обессиленно сползала на пол, сжимая пальцами мягкую ткань. Это что сейчас, черт возьми, было?

Через десять минут я уже пришла в себя. Спешно одевшись, заплела волосы в косу и вышла в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с мужчиной.

– Пойдем, – сказал он так, что я сразу поняла: это приказ.

Следовала за ним по коридору, а потом и вниз по лестнице, чтобы уже в холле войти в одну из одинаковых темно-коричневых дверей. Если мне все-таки предстоит жить здесь ближайший год, нужно приклеить к дверям бумажки с названиями комнат, а иначе я точно заблужусь, и не факт, что меня быстро найдут. Стать замковым привидением – та еще перспектива.

В темной столовой в настольных и напольных канделябрах горели… Нет, не свечи. Лампочки в форме огненного пламени. Приятный полумрак, золото в отделке и темная массивная мебель. Я словно в сказку попала, только вместо принца мне подсунули чудовище, которое почему-то активно покушается на мое тело.

Остановившись у стола, Антуан отодвинул для меня стул, помогая мне присесть. От разнообразия столовых приборов закружилась голова, а мозги начали потихоньку пухнуть, вспоминая школьный предмет под названием технология. Кто бы знал, что когда-нибудь эти знания мне действительно понадобятся.

– Итак, после ужина ты должна полностью прочесть договор, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

– И пересказать, мой господин? – не удержалась я от колкости, но тут же пожалела.

Его глаза опасно блеснули, отражая в своей пронзительной глубине свет лампочек.

– Хочешь, чтобы я тебя проэкзаменовал? – спросил он, а на его губы змеей вползла улыбка, полная превосходства.

– Нет-нет, спасибо. Я воздержусь, – сразу съехала я, беря в руки ножик и вилку, чтобы порезать мясо.

– Отлично. Тогда ужинай и иди изучать договор. Завтра ты должна быть готова уже к восьми.

– Куда? – проявила я сдержанность, стараясь не выплескивать все любопытство за раз.

– В клинику, – легко ответил мужчина. – Анализы, гинеколог. Ты ведь не думаешь, что я лягу с тобой в постель, не получив справки о твоем здоровье?

Где-то под столом затряслись мои коленки. Причем трястись они начали после слова «лягу». Это что же за человек-то такой? Да как вообще такое можно говорить незнакомой девушке?

– А если я чем-то больна? Ну, вы понимаете, – смутилась, не желая называть вещи своими именами в открытую.

– Значит, сначала мне придется тебя вылечить. И поверь, я буду самым усердным доктором.

Где-то на полу звякнула вилка, которая ударилась о плиты в компании с моей невозмутимостью.

Господи, куда я попала? А главное: к кому?

Утром я проснулась от непередаваемых ощущений. Чтобы вы понимали, последний раз я так высыпалась еще дома, когда постель была мягкой, а вокруг стояла тишина. Потянувшись, я застонала от наслаждения. Не зря говорят, что люди предпочитают хороший сон даже хорошему сексу. Я пока сравнивать не могла ввиду определенных причин, но на данном этапе сон мне нравился куда больше.

Часы на экране телефона показывали 6:30, когда я нехотя скатилась с постели, активно уползая в сторону душа. Прохладные струи омывали тело, но веки все равно не хотели открываться. Я бы с удовольствием повалялась еще часа два, но боюсь, моему начальнику это не понравится.

Ровно в семь в мою дверь тихонечко поскреблись. Я как раз натягивала спортивный костюм, когда в комнату одной ногой просочилась служанка.

– Мадмуазель, к вам можно войти? – спросила она, с трудом удерживая объемные чехлы и коробки.

– Можно, только в следующий раз стоит спрашивать это до того, как вы уже вошли, – сделала я замечание, на которое имела полное право.

Девушка кивнула и потупила взгляд. Видела, насколько ей тяжело и неудобно стоять, а потому ринулась помогать. Вешалки с чехлами заняли пустой шкаф, а коробки – полку внизу. Отпустив служанку, я вприпрыжку побежала смотреть то, что для меня купили. Спорить или отказываться не собиралась. Вчера я ооочень внимательно прочла договор и намеревалась пользоваться своими правами на полную катушку.

Свои обязанности я помнила еще с прошлого раза, а вот дальше кроме ежедневной оплаты в сто пятьдесят евро мне полагалось и кое-что еще. Например, безлимитная карта. Единственное, что я должна была предоставлять, так это чеки и коротенькие объяснения по своим тратам. Скажем, две тысячи евро было потрачено на продукты или на ремонт дома, а что купила, зачем – это уже никого не касалось.

Тысяча евро ежемесячно полагалась именно на мои расходы – будь то косметика, одежда или что-то другое. Еще три тысячи выделялись на детские траты. Если мне нужно было превысить какой-то из лимитов, то я должна была спросить об этом у начальника, опять же дав коротенькое объяснение. В общем, не понимал мой босс, кому собирается вручить часть своего состояния.

Кроме того, все подарки, которые я буду получать за время моего здесь нахождения, идут поверх установленных трат, а значит, все то, что мне сейчас принесли, досталось мне совершенно бесплатно. И это только начало, потому что стребовать со своего начальника за свои испорченные вещи я собиралась по полной программе, а точнее, по количеству сожженных вещей! Будет знать в следующий раз, как тянуть лапки к чужой собственности!

– Да ладно! – восхищалась я полученными подарками, открывая один за другим каждый из четырех чехлов. – Да ладно!

Изумительное черное вечернее платье с открытой спиной из последней коллекции «Жучи», повседневное платье лавандового цвета и строгого кроя длиною до колен от Венелло Паразини, бежевый брючный костюм с баской на пиджаке из салона Оливье Горетзо и невероятное легкое белоснежное пальто – даже не помню от кого. Изнутри прорывался счастливый визг, но не сдержала я его тогда, когда увидела то, что лежало в коробках.

В первой – самой большой – разместились чулки и три комплекта белья. Да какого белья! Изящные корсеты из полупрозрачной ткани и свободная ажурная маечка на бретелях. Стринги из трех веревочек и вполне себе симпатичные трусики с завышенной талией и вышивкой. Меня словно закрыли на ночь в дорогом бутике наедине с брендовой одеждой – исполнилась мечта идиотки!

Еще в двух небольших коробочках прятались белые туфли на высокой платформе и белые тапочки в стразах совсем без каблука. Я пищала, визжала, каталась по полу, прижимая к себе обновки, а там, внизу, наверное, думали, что я сошла с ума. Только сумочки не хватало ко всему этому великолепию, но и черт с ней. Спасибо уже за эти подарки, которые стоили по моим прикидкам целое состояние.

Ровно в восемь я при всем параде невозмутимо стояла в холле и прислушивалась к крику из столовой. Поправляла повседневное платье, снимала несуществующие пылинки с пальто, переминалась с ноги на ногу, любуясь тапочками. Только черная сумка через плечо выбивалась из этого нежного образа да волосы, перекинутые на грудь.

– Я долго буду ждать свой кофе? – возмущался начальник, а я вот совсем не хотела туда идти. – И позовите мадмуазель Громову! Сколько можно собираться?

– Мадмуазель Громова уже пять минут как ждет вас в холле, – спокойно объявил слуга, а я подыскивала уголок, куда бы могла спрятаться.

– Стоять! – окликнули меня за спиной как раз в тот момент, когда я уже собиралась по-детски спрятаться за креслом. Уж слишком грозным и страшным был голос начальника в это утро.

– Доброе утро, – медленно обернулась я, растерянно улыбаясь.

Темный взгляд опалил щеки, прошелся по волосам и спустился до самого низа, оценивая мой внешний вид. Неприятная ухмылка скользнула на его губы, а мне до дрожи хотелось поправить воротник его рубашки, который стоял дыбом с одного края.

– Неплохо выглядите, но можете лучше, – произнес он, максимально приближаясь ко мне.

Его пальцы ловко порхали по моим волосам, заплетая симпатичную косу. Несколько прядей чувствовали себя свободнее, чем все остальные, дугами свисая по бокам от моего лица. Я до боли закусила губу, чтобы ничем не выдать волнение, но едва его губ коснулась довольная улыбка, я икнула. Вот просто взяла и икнула, а этот бессовестный рассмеялся!

– Так вы выглядите как молодая симпатичная девушка, а не девчушка, едва получившая паспорт. Запомните, с этого дня вы больше не принадлежите себе, а я рядом с собой хочу видеть женщину, которую смогу без опаски целовать на улице, не переживая о том, что журналисты напишут обо мне. Не хочу прослыть педофилом, – прошептал он, почти касаясь губами моего уха. – И да, задержите воздух.

Глава 5. Ульяна

Сегодня начальник вел машину сам, и всю дорогу до клиники я молчала. Молчала даже тогда, когда мы сделали остановку у кофейни и Антуан сходил за кофе. Американо с мятным сиропом ложился на губы сладостью и горечью. Непередаваемый вкус прокатывался по языку, горлу, а я наслаждалась прекрасным утром. И даже мужчина, пристально наблюдающий за мной, не портил настроение. Правда, ровно до тех пор, пока не заговорил:

– Не стоит так соблазнительно облизывать губы, Ульяна Сергеевна. Иначе мы рискуем опоздать в клинику.

С этой секунды я притворялась памятником и сидела тише мыши. Точно так же вела себя и в клинике, добровольно следуя всем указаниям. Я вообще была сегодня идеалом и собиралась и дальше выполнять все условия контракта, потому что вчера нашла в договоре занимательное предложение.

Если по истечении срока Антуан останется доволен моей работой, он может увеличить мою оплату в два раза. В два раза, черт возьми! За такие деньги я запросто смогу найти отличного агента и все-таки прорваться в мир моды и красоты! И моя мечта исполнится. Всего-то нужно подождать какой-то год. Да я восемнадцать лет ждала, а уж год-то…

– Остался гинеколог, – подтолкнул меня начальник, направляя дальше по коридору.

– А вы и в кабинет со мной пойдете? – усмехнулась я, вспоминая, как мило я держала бледного босса за руку, когда у меня брали кровь из вены.

– Конечно, – ответил он на полном серьезе.

– Что? – обернулась я, не веря услышанному.

– Я ведь должен убедиться в том, что ты не подговоришь гинеколога…

Вообще, меня раздражало то, как ко мне обращается Антуан. Легкое и даже доверительное «ты» то и дело сменялось высокомерным «вы». Казалось, что он тщательно следит за своей речью и взвешивает каждую фразу, когда обращается ко мне на «вы», а когда забывается, из него так и прет это теплое «ты». И ведь замечание не сделаешь – я уже раскатала губу на заработок!

– Справку о том, что девушка девственна, я могу вам дать прямо сейчас. Анализы же будут готовы к утру, – обратился доктор к моему начальнику, пока я обтиралась и одевалась после осмотра.

Ненавидела ходить к гинекологу, а потому делала это крайне редко. Холодные руки в противных резиновых перчатках, твердое неудобное кресло и палец в… В общем, в том месте, которое в этот момент приключений совсем не хочет. А еще это «Расслабьтесь» бесит неимоверно. Как можно расслабиться, когда кто-то ковыряется у тебя в прямой кишке?