Анютины глазки

Анна вздохнула: «Плакала моя поездка за границу»…

– Ладно, давайте адрес пансионата. Когда там надо быть?

– Я вам все напишу. Вас повезут туда на автобусах, потом так же доставят обратно. А, между нами говоря, – тут женщина понизила голос, – это очень живописное место. Я бывала там не раз и с удовольствием съездила бы еще. Сам пансионат ничем не хуже пятизвездочного отеля. Закрытые бассейны, корты, сауна, трехразовое питание в ресторане, и, заметьте, всё за счет города.

– Постойте, а как же семинар?

Нинель Александровна махнула рукой.

– Если у вас есть чем поделиться с коллегами, какие-нибудь новые идеи, наработки, – приготовьте небольшой доклад, если нет, – будете просто вольным слушателем. С утра пойдете на лекцию, потом – круглый стол, где можно пообщаться с коллегами и подискутировать, а после обеда – свободное время. Уверяю вас, не пожалеете!

Директриса оказалась права. Пансионат и вправду был похож на заграничный отель. Анну вместе с девушкой ее же возраста, с которой она успела познакомиться в автобусе, поселили в шикарный номер. Две огромные кровати, два зеркала, бар с соками и водой. В ванной – джакузи, душ, фен, в общем, все, что необходимо для нормального проживания. То, зачем они сюда приехали: обсуждать проблемы преподавания и делиться опытом, – занимало не более двух часов в день. Всё остальное время девушки гуляли в лесу по дорожкам, усыпанным осенней листвой, плавали в теплом бассейне, грелись в сауне и, конечно, много разговаривали.

Ирина, так звали новую соседку Анны, оказалось девушкой общительной. Она тоже побывала замужем, развелась и теперь одна воспитывала пятилетнего сына. Муж ей не изменял, но страдал распространенной русской болезнью – алкогольной зависимостью. Ирина пыталась бороться, что только не делала, но, всё бесполезно.

– Знаешь, Ань, – жаловалась она, – пока человек сам не захочет вылечиться, никакие врачи ему не помогут.

– В этом ты абсолютно права, – соглашалась Анна.

Она решилась рассказать о том, как погиб ее муж и о том, что произошло перед этим, только на третий день, точнее, – ночь, когда убедилась, что Ирина с ней абсолютно откровенна. Девушка стала посвящать ее в такие интимные подробности своей семейной жизни, что Анна тоже разоткровенничалась.

– Я так устала от одиночества, – говорила она, уже лежа в постели. – Всё время с сыном, всё время с мамой, а так хочется почувствовать себя женщиной, слабой, беззащитной. Так хочется прижаться к нему, к тому единственному – мужчине всей твоей жизни, почувствовать тепло его тела, его крепкую руку на своём плече. Услышать шепот его губ, признания в любви…

– Остановись, – попросила Ирина, – а то у меня уже слезы выступают…

– Ладно, больше не буду.

Девушки немного помолчали, потом Ирина спросила:

– Скажи, у тебя после мужа, правда, никого не было?

– Нет.

– Почему? Ведь ты такая симпатичная, высокая, стройная, не то, что я – коротышка курносая…

– Перестань. Не надо на себя наговаривать.

– А разве не так?

– Себя надо любить, тогда и мужчины тебя полюбят.

– Почему же тогда у тебя никого нет?

– Я сама не хочу.

– Не понимаю, почему?

Анна долго не отвечала, потом решила признаться. Она рассказала о блужданиях своей души после аварии и о последнем разговоре с Антоном – разговоре по душам, в прямом смысле этого слова.

– Это конечно покажется странным, но я помню каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд. Понимаешь, он обещал вернуться, обещал попросить у меня прощения за тот свой поступок.

– И ты в это веришь?

– Не знаю. Порой мне действительно кажется, что всё это лишь плод моей больной фантазии, а вдруг?

Ирина решила не продолжать разговор, посчитав, видимо, что ее новая подруга слегка не в себе.

– Слушай, что-то мы с тобой заболтались, завтра последний день. Давай спать.

– Давай. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Анна повернулась на бок, но уснуть не могла. Она всё разглядывала причудливый узор на стене, нарисованный лунным светом, всё думала, перебирала в памяти те давние события и уже под утро, когда сон, наконец-то, взял верх над ее сознанием, она увидела Антона. Впервые за все эти годы он ей вдруг приснился. Летним днем, держась за руки, молодые, беспечные, безумно влюбленные друг в друга, они бежали куда-то, бежали навстречу солнцу, навстречу долгой счастливой жизни, и дороги этой, казалось, не будет конца. Антон говорил ей что-то, но она не могла разобрать слов и всё смеялась – «потом, потом»…

Потом на лекции, слушая очередной скучный доклад, Анна постоянно «клевала» носом, а после обеда пришла в номер и, словно подкошенная, повалилась на кровать. Проснулась уже вечером. Ирина предлагала ей поторопиться, чтобы не опоздать на прощальный ужин.

– Что-то не хочется никуда идти, – зевнула Анна.

– Ты с ума сошла? Сегодня, говорят, на столах даже шампанское будет.

– Шампанское? – Переспросила девушка, изображая удивление. – Так это же всё меняет.

Она ушла в ванную, умылась, привела себя в порядок, надела своё любимое платье, бархатное, с короткой расклешенной юбкой, которое очень выгодно подчеркивало ее фигуру, и, когда она вышла к Ирине, та только руками всплеснула.

– Слушай, тебе обязательно надо взять с собой паспорт.

– Зачем?

– Скажут, что ты еще не совершеннолетняя.

– Шутишь…

– Нет, правда. Это платье тебе так идет. В нём ты сразу помолодела лет на десять… Вот увидишь, все только на тебя будут глазеть.

И девушка не ошибалась. Стоило Анне в сопровождении подруги появиться в ресторане, почти все обратили на нее внимание. С распущенными волосами, которые все эти дни она собирала в аккуратный пучок, в туфлях на высоком каблуке, Анна грациозно прошествовала к своему столику. Ирина оказалась права… Кроме праздничных закусок и вазы с фруктами, в специальном ведерке со льдом их дожидалась бутылка игристого вина.

Вечер начался с краткой речи организатора семинара. Мужчина поблагодарил коллег за участие, высказал надежду, что встреча эта у них не последняя, что подобные семинары будут проводиться каждый год, потом пожелал всем творческих успехов и отошел, уступив место музыкантам. Зазвучали танцевальные мелодии, сначала медленные, потом ритмичные, запела певица, миниатюрная женщина средних лет, в мини юбке и с ярко накрашенными губами, а уже через час работники образования, поначалу строгие и чопорные, выпив шампанского, отрывались на всю катушку.

Несмотря на то, что Анна с улыбкой на лице наблюдала за своими раскрасневшимися коллегами, выбрасывающими немыслимые коленца, на душе у нее было как-то тоскливо. Танцевать не хотелось, к тому же, ее выходные туфли, абсолютно этому не способствовали. Ирина и остальные девушки, которые сидели с ней за одним столом, оставили ее, предпочитая разговорам бездумные скачки на одном месте. Анна вспоминала о сынишке, о маме, по которым уже успела соскучиться, представляла, как встретится с ними, как радостно, с криками «мама-мама» бросится к ней Егорка. А она? Она, конечно же, обнимет его, покружит, потом будет целовать своё сокровище в эти розовые щечки, в смешной маленький носик… Анна так размечталась, что не сразу поняла, почему веселье вдруг прекратилось, и женщины, тяжело дыша, потянулись к своим столам.

Гитарное соло, плавное, медленное, певучее напомнило вдруг вступление к какой-то до боли знакомой песне, а когда мужской голос запел: «Там, где клен шумит, над речной волной», Анну буквально захлестнула волна воспоминаний. Ведь эту песню всегда пел Антон в караоке-баре. И голос ей тоже показался знакомым – те же интонации, те же мелизмы. Анна повернулась, чтобы посмотреть на эстраду, но увидеть музыканта не смогла. Слишком далеко, к тому же полумрак сцены и искусственный свет, направленный на танцевальную площадку, скрывали лица.

– Что с тобой? – спросила Ирина, уже слегка заплетающимся языком, когда подошла к столу. – Знакомых увидела?

– Просто очень хорошая песня…

– Да? И мне она тоже нравится.

Девушка тяжело опустилась на стул. Сразу схватилась за бутылку с шампанским, начала наполнять фужеры.

– За эту песню надо выпить.

Она попыталась подпеть в припеве, но, не зная слов, только промычала: «Ла-ла-ла, у-у»… Подняв свой фужер, Ирина заметила осуждающий взгляд подруги и сразу замолчала.

– Всё-всё, больше не буду. – Она глотнула вина, принялась за салат. – Эх, как же я завидую тем, у кого есть слух. А ты поешь, Ань?

– Мой муж хорошо пел.

Ирина активно работала вилкой..

– Ох, и счастливая же ты, подруга. До сих пор любишь своего мужа.

Ответить Анна не успела, к столу подошли двое мужчин.

– Разрешите?

Они, наверное, договорились заранее, кто кого будет приглашать. Ирина с готовностью вскочила. Анна же хотела отказаться, но желание увидеть исполнителя песни оказалось куда сильнее усталости. Стараясь не обращать внимания на комплименты, которые мужчина начал шептать ей на ушко во время танца, она всё смотрела и смотрела на сцену, – туда, где загадочный музыкант, аккомпанируя себе на синтезаторе, исполнял знакомую песню.

Наконец прозвучал последний аккорд. Все зааплодировали. Парень на сцене поклонился и единственное, что успела заметить Анна, – это длинные черные волосы, стянутые резинкой в «конский хвост». Когда-то, точно также, любил носить волосы и Антон. «Что-то слишком много совпадений, – подумала Анна, – направляясь к своему столику. – И песня, и голос, и прическа. Хотя, – противоречила она тут же сама себе, – что тут странного? Все музыканты носят длинные волосы. Песня? Просто совпадение. Многие включают эту песню в свой репертуар».

Мужчина любезно отодвинул стул, помог ей сесть, но уходить не тропился, ждал приглашения, и Анна, кажется, только сейчас его рассмотрела. С небольшим животиком, под сорок, на безымянном пальце след от обручального кольца… Он смотрел на нее такими маслеными глазами, что девушка с трудом сдержала смех.

– Может быть, мы пройдем в бар? – Предложил мужчина.

– Зачем?

– Я хочу вас угостить.

– Нет-нет. Спасибо. Я немного устала.

Анна демонстративно отвернулась, и ухажер, немного потоптавшись на месте, ушел.

Столик опять опустел. Ирина с девчонками отрывалась теперь под зажигательные ритмы дискотеки, рядом с ними лихо отплясывали лысеющие мужички, и это уже становилось невыносимым. Анна решила отправиться в номер. Она допила остатки шампанского, поднялась, и тут к ней подошел… нет, она не могла в это поверить… Мужчина был так похож на Антона, что Анна от неожиданности вновь опустилась на стул.

– Привет, можно присесть?

Анна не ответила. Она смотрела на эту легкую щетину, на щеках и подбородке, на глаза, на улыбку и не верила, что такое сходство возможно. Если он сейчас, к тому же, назовет себя Антоном….

Не дождавшись ответа, мужчина сел на стул Ирины и представился.

– Меня зовут Ашот.

Анна облегченно выдохнула.

– А что, обычное кавказское имя. Мой отец из Грузии, мама из Литвы, а родился я на Украине. Так кто же я по национальности? Правильно, – русский.

Ашот рассмеялся и Анна, закрыв глаза, тряхнула головой, надеясь, что всё это галлюцинация, и странный мужчина сейчас исчезнет, ведь смеялся он тоже точь-в-точь как Антон.

– Милая незнакомка, вы смотрите на меня как на привидение. Можно узнать ваше имя?

– А.. Анна …

– Анна? – повторил Ашот. – Какое прекрасное имя. Анна, Аня, Анюта, – он словно пробовал имя на вкус. – Так чем же я вас так удивил, что вы даже начали заикаться.

– Я? Нет-нет. Всё в порядке. – Анна почувствовала, как на лбу у нее выступил холодный пот. Ни разу в жизни она еще так не волновалась. – Скажите, – нашлась она, наконец, – это вы сейчас исполняли песню….

– Вы имеете ввиду – песню «Клен»? Она вам понравилась?

– Да…

– Это одна из моих любимых песен… Если хотите, я спою что-нибудь лично для вас, милая Анюта, какие песни вы еще любите?

«Анюта… ведь именно так часто называл ее Антон. Опять совпадение? Нет, это какое-то сумасшествие».

К столику подошел еще один музыкант.

– Ашот, пора на сцену, – сказал он.

– Иди, я сейчас.

Проводив взглядом своего коллегу, Ашот поднялся.

– Анна, я надеюсь, вы еще не собираетесь уходить? Мне так много хочется вам сказать. – Он неожиданно наклонился к самому уху девушки и прошептал. – Милая Анюта, ты мне очень понравилась. В этом зале нет никого прекраснее тебя.

Целый час, пока шла программа, Анна, словно в бреду, повторяла про себя последние слова Ашота. А когда он вновь присел за ее столик, они сразу перешли на «ты». Перешли, не сговариваясь, не смущаясь, словно знали друг друга с детства.

– Ну, вот, программа закончена и теперь мы можем спокойно поболтать. Надеюсь, ты не скучала?

Анна заметила в глазах Ашота искорки неподдельного участия. Так обычно смотрит человек, которому понравилась девушка, и который изо всех сил хочет понравиться ей.

– У вас очень интересная программа, – сказала Анна. – А особенно мне понравились песни в твоём исполнении.

– Спасибо.

– Нет, правда. У тебя очень красивый голос, Ашот. Такой же, как у моего мужа.

– Ты замужем?

Улыбка моментально слетела с губ мужчины.

– Была.

– Разведена?

– Понимаешь....

Анна замялась, и Ашот пришел ей на выручку.

– Если не хочешь об этом говорить – не надо. Расскажешь как-нибудь потом.

– Хорошо, – согласилась Анна. – Расскажи лучше о себе.

– О себе? – Ашот оживился. – А что тебя интересует?

– Всё.

И Анна не лукавила. Ей действительно хотелось узнать о человеке, так похожем на ее мужа, всё. И Ашот заговорил.

Он оказался прекрасным рассказчиком, к тому же его голос, напоминающий голос Антона, Анна готова была слушать бесконечно.

Сначала Ашот рассказал о своём нелегком детстве в маленьком украинском городке. Рассказал о маме, об отце, по которому всегда очень скучал, потому что тот оставил их семью и переехал в Грузию. Поведал Ашот и о своих школьных годах, об увлечении музыкой, которая давала ему возможность не примыкать ни к каким уличным группировкам, вечно воюющим друг с другом.

В ресторане уже не осталось ни одного человека, а Ашот все говорил и говорил. Молодые люди перешли в холл, расположились в мягких креслах, и Анна узнала, что Ашоту тридцать два, что в столицу он перебрался сразу после окончания школы. Хотел устроиться музыкантом, но вместо этого, совершенно случайно поступил на курсы массажистов. Стал работать в салоне красоты. Там же познакомился со своей женой.

– С женой?! – воскликнула Анна, но тут же взяла себя в руки. Ведь она тоже познакомилась с Антоном в салоне красоты.

– С Лейлой мы прожили пять лет.

– С Лейлой? Какое необычное имя.

– Она наполовину армянка. Отсюда – очень вспыльчивый характер.

– Наверное, вам жилось не просто. Ты наполовину грузин, она…

– Нет-нет. Я по натуре человек очень мягкий, а вот она действительно постоянно изводила меня своей ревностью.

«Все правильно, – подумала Анна. – Так же как и я Антона»

– Она ревновала меня к каждой девушке, которой я делал массаж. Время от времени заводила разговор о том, чтобы я ушел из салона и занялся музыкой. Я объяснял ей, чтобы пробиться в шоу-бизнесе, нужен продюсер, спонсор, нужна реклама, клипы…, а всё это стоит денег. Я объяснял, но она ничего слушать не хотела.

– Но ведь сейчас ты работаешь музыкантом…

– Да, но это совсем не тот уровень, о котором можно мечтать. Согласись – выступать на сцене, со своим репертуаром, со своим оркестром, со своим шоу-балетом, и играть на танцах – две большие разницы.

– Да, ты прав. А что произошло с Лейлой – вы развелись?

– Она погибла, три года назад.

У Анны от удивления отвисла челюсть.

– Как это произошло, автомобильная катастрофа?

– Как ты догадалась?

– Просто предположила.

Анна накрыла ладонью руку Ашота, которая покоилась на подлокотнике и мужчина, наклонившись, поцеловал ее.

– Ну, зачем ты, Ашот?

– Не знаю. Просто не смог удержаться.

Стараясь скрыть смущение, Анна спросила:

– Скажи, Ашот, ты, наверное, ей изменил?

– Нет-нет, ты что. Всё было по-другому.

– Ага, значит, всё-таки было?

– Понимаешь, ко мне на прием пришла девушка. Пришла в первый раз. Я предложил ей пройти за ширму раздеться. Кто же мог подумать, что она это предложение расценит буквально. Я уже натирал руки специальными маслами, а она выходит ко мне совершенно голая.

– Ты и не выдержал.

– Перестань. Я был настроен на массаж. Говорю ей: «Вы что, с ума сошли?»

– И тут входит жена…

– Точно. Прямо как в анекдоте.

– Наверное, устроила скандал?

– Еще какой. Разгромила весь кабинет, на меня бросалась с кулаками. Весь салон прибежал посмотреть, чем я занимаюсь в рабочее время. – Ашот покачал головой. – После этого случая меня и уволили. А в тот день я домой не пошел. Ночевал у друга. Уже потом узнал, что она пила весь вечер. А на утро, еще не протрезвев, села за руль, решила ехать к матери в подмосковный город. Там на трассе все и случилось.

Анна невольно вспомнила аварию, в которой погиб ее муж и, в который раз удивилась, насколько схожи их судьбы.

– Скажи, Ашот, а детей у вас не было?

– Я очень хотел сына, даже имя ему уже придумал. Но Лейла постоянно пила какие-то таблетки. А вот сейчас думаю, может быть это и к лучшему. Рос бы ребенок сиротой.

– А какое имя?

– Георгий! В честь моего грузинского дедушки. Я видел его всего один раз, но запомнил хорошо. Высокий, седовласый, мудрый, глава большого семейства. Отец мне тогда наказывал – если у тебя родится сын, назови его Георгием. А что, по-моему, хорошее имя. За границей можно представляться как – Джордж. В Грузии – Гоги, а здесь – Гоша, Жора, Егор.

Анну так и подмывало сказать, что ее сына как раз и зовут – Егоркой, но Ашот всё продолжал о чем-то рассказывать, и спохватился только тогда, когда за окном уже начало светать. Он проводил девушку в номер и там, прощаясь в темном коридоре, наконец-то, решился поцеловать ее. Анна не удивилась. Она ждала этого поцелуя весь вечер, и эти губы ей, как будто, тоже были очень хорошо знакомы.

Она доверчиво прижалась к Ашоту всем телом и даже обняла его за шею. Так хорошо она не чувствовала себя, наверное, с того времени, когда пришла к Антону на первое свидание.

– Я надеюсь, ты придешь в ресторан на завтрак? – спросил Ашот. – Я хочу записать твои координаты. Адрес, телефон.

– Конечно.

Анна поцеловала мужчину в щечку и скрылась в номере. Ей показалось, что коснувшись щекой подушки, она только закрыла глаза, а уже через минуту Ирина будила ее.

– Поднимайся, опоздаешь, – говорила она. – У тебя еще не собрана сумка. Ты не забыла – после завтрака мы уезжаем.

Анна вспомнила о недавней встрече и невольно улыбнулась.

– Ты где ночью пропадала? – поинтересовалась Ирина. – Я в три часа просыпалась, водички выпить, а тебя еще не было. Признавайся – считала звезды с каким-нибудь мужчиной, недотрога ты наша?

– Я… Это…

– Ладно, в автобусе поболтаем. Сейчас нет времени.

В ресторане Анна всё высматривала Ашота, но он почему-то задерживался. Может, придет сразу к автобусу, – предположила она, но и там он не появился. Наверное, спит в своем номере, мы ведь всю ночь проговорили. Анна погрузила свою сумку в багаж и вернулась в холл.

Дежурная за стойкой посмотрела на нее вопросительно.

– Вы не могли бы позвонить в номер вчерашним музыкантам, – попросила Анна, смущенно пряча глаза.

– Каким еще музыкантам, девушка, вы в своем уме?

– Поймите, это очень важно.

Женщина осуждающе покачала головой.

– И это наши скромные педагоги. Приехали на научный семинар. А потом еще удивляемся, почему у нас девочки рожают в пятнадцать лет? Берут пример с таких, как вы.

Водитель автобуса нетерпеливо просигналил несколько раз. Анна поняла, что оставлять записку с телефоном для Ашота не имеет смысла. Эта злобная женщина ее сразу выбросит. К тому же у нее не было под рукой ни ручки, ни бумаги, да и времени уже не оставалось. Она поспешила в автобус, надеясь, что Ашот найдет способ с ней связаться.

***

Остаток каникул Анна провела на даче вместе с мамой и сыном. Свой телефон она проверяла, чуть ли не каждые полчаса. Всё ждала от Ашота сообщения или звонка. Ведь он мог легко узнать ее номер. Она же заполняла гостиничную карту, а все данные о проживающих обязательно заносятся в компьютер. Значит, стоит лишь проверить всех девушек с именем Анна, а таких наверняка найдется немного, и методом исключения отыскать ту, которая тебе нужна. Так почему же он не ищет?

Анна терялась в догадках. Всю первую неделю осенней четверти, она проработала в ожидании выходных и уже в субботу отправилась в пансионат, чтобы увидеть своего нового знакомого.

Дорога оказалась трудной. От станции, до которой Анна доехала на электричке, ей пришлось идти шесть километров пешком. Никакие автобусы туда не ходили. В середине ноября температура упала ниже нуля. В легких сапожках, курточке, Анна плутала по лесу не менее двух часов, а когда, наконец, увидела знакомое здание и подошла к воротам, охранник отказался пускать ее даже на территорию. И только после того, как Анна соврала, что хочет устроиться к ним на работу официанткой или горничной, мужчина подсказал ей, к кому следует обратиться и где находится служебный вход.

Попав в холл, через лабиринт неприглядных рабочих коридоров, Анна увидела за стойкой администратора-мужчину и успокоилась. Он вежливо улыбнулся и даже предложил приятной девушке чашечку кофе.

– Смотрю, вы совсем замерзли. Гуляли? Вы из какого номера?

Анна решила не юлить и спросила напрямую. Не подскажет ли ей любезный господин, в каком номере проживают музыканты, те, что играют вечерами в главном ресторане их пансионата.

– Вы ошибаетесь, девушка, у нас не проживают никакие музыканты.

– Но… Две недели назад я лично слышала…

– А, понятно. Я вас вспомнил, вы приезжали к нам на какой-то семинар, кажется.

– Да-да, вы правы, на семинар.

– И в последний вечер в ресторане действительно играл оркестр. Но его приглашали ваши организаторы. Эти музыканты уехали на следующий день.

– А вы не знаете, как можно с ними связаться? Понимаете, – придумала Анна на ходу, – у меня скоро свадьба, а ребята так хорошо играли, что мне хотелось бы их пригласить на свой банкет.

– К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Обратитесь к вашему руководству, у них, наверное, должны остаться какие-то контактные телефоны.

– Что ж, спасибо вам.

Прежде чем уйти, Анна написала записку для Ашота, где сообщала свой адрес и номер мобильного телефона. Ведь этот пансионат – единственное место, которое их связывало. Вдруг Ашот догадается сюда заехать…

Организатора их семинара она найти тоже не смогла. Пробиться к районному начальству можно было только по предварительной записи, с указанием веской причины. А какую причину она могла указать? Помогите связаться с музыкантами, которые играли… Нет, это смешно. Ее никто и слушать не будет.

Дома она ходила сама не своя. То и дело останавливалась, замирала в нелепой позе, подолгу смотрела в никуда, перебирая в памяти подробности той удивительной встречи. А через пару дней у нее неожиданно поднялась высокая температура. Многочасовые блуждания по холодному лесу, неудачная поездка, переживания сделали своё черное дело. Анна серьёзно заболела. Врач, как водится, прописал ей какие-то заграничные пилюли и постельный режим, который продлился две недели.

Следом заболел Егорка, видимо, заразился от нее, и пока Анна занималась его лечением, мысли о мужчине, появившемся в ее жизни всего на один вечер, как-то сами собой ушли на второй план…

А порой ей начинало казаться, что никакого Ашота вообще не существовало. Она просто выдумала его. Выдумала, потому что очень хотела повстречать именно такого человека – талантливого музыканта с красивым голосом, с внешностью Антона, одинокого, немного несчастного, и, в то же время, очень интересного, – человека, который смотрел бы на нее глазами, полными грусти и любви. Она даже представила, как, наверное, странно всё это смотрелось со стороны: одинокая девушка, сидящая ночью в холле гостиницы и разговаривающая с воображаемым собеседником.

Анна не отходила от сына десять дней, и, как только Егор пошел на поправку, настала очередь захворать его бабушке. И вновь – врачи, лекарства, горчичники, градусники… Здоровая атмосфера в доме воцарилась лишь к концу декабря. Но тут начались хлопоты, связанные с новогодними праздниками – елка, игрушки, подарки. О мужчине своей мечты Анна вспомнила случайно, когда однажды в магазине увидела красивую мужскую рубашку. Не зная почему, но ей вдруг захотелось купить ее. А что если в новогоднюю ночь произойдет чудо, и с двенадцатым ударом курантов в дверь позвонит он, тот, кого она так долго ждет.