Избранная в Академии Крылатых. Ошибка драконьего наследия

Глава 6

Глухие раскаты грома и всполохи молний оставляли световые росчерки на тёмном, затянутом тучами небе. Под один из таких раскатов я и проснулась, уставившись в распахнутое настежь окно. Оно находилось не так уж и далеко от кровати, поэтому запах дождя чувствовался великолепно. В отличие от собственного тела. Окно также не внушало никакого доверия, ведь выглядело абсолютно незнакомым. Как и два других, прячущихся за внушительными портьерами и расположенных среди резных панелей на стене сбоку. Дальнейшее визуальное обследование позволило рассмотреть сдержанную лепнину на карнизах и плинтусах чьей-то, несомненно, мужской спальни. Сочетание тёмного дерева и нейтрального бежевого тона едва ли предпочитали представительницы женского пола. Вот и отсутствие ковра на тёмном паркете, как обязательного элемента далеко не дешёвого интерьера, свидетельствовало в пользу моих умозаключений. Ухватившись за край стёганого покрывала, я оглядела свои местами порезанные осколками стекла юбку и кофту, попыталась подняться, с облегчением отмечая, что одежда всё ещё на мне в относительной целостности, если не считать отсутствие чулок и обуви, но в итоге удалось только сесть, голова закружилась. А как только я осознала, что занимаю постель не одна, так и вовсе замерла, настороженно уставившись на того, кто меня сюда, по всей видимости, и приволок, пока я пребывала в несознанке.

— Думал, до утра не проснёшься, — поприветствовал меня небрежной ухмылкой адепт факультета боевых искусств, который обещал поймать, когда я упаду.

Всё остальное я тоже моментально вспомнила. Потому и не перестала напрягаться, аккуратно отодвигаясь подальше от расположившегося поперёк постели парня, с самым безучастным видом поглощающего мелкими глотками вино из пузатого бокала. Он упирался локтем в полусогнутое колено, держа в другой руке распечатанную бутылку, и, казалось, куда больше был поглощён своим напитком, нежели наблюдением за мной, но… пить можно было бы и в другой месте. В том же кресле, например, стоящем около трюмо с изогнутыми ножками.

— Как ты там оказался? — первое, о чём спросила, заново прокручивая в памяти все события, приведшие меня к этому моменту.

Подумать только, опустошитель!

После встречи с которым я осталась жива.

— М-м-м… — протянул с фальшивой задумчивостью адепт, с лёгким прищуром сосредоточившись на моей персоне. — Ты, наверное, не в курсе, но совсем не так принято благодарить своих спасителей. Ты должна сейчас как минимум броситься мне на шею, подарить парочку-другую страстных поцелуев и рассказать, какой я замечательный и вообще герой, — иронично выгнул бровь.

Где-то за окнами раздался чей-то крик, от которого я невольно вздрогнула, ему вторил второй возглас, их заглушил хлынувший с небес грохот. Всё стихло через пару мгновений, а я предприняла ещё одну попытку подняться. Попытка сдохла в агонии пронзившей бедро боли.

— Что, стесняешься? — по-своему расценил мою гримасу будущий дарай. — Ладно, я не гордый, так и быть, подожду, когда ты сперва храбрости наберёшься, — величественно кивнул куда-то по другую сторону от меня.

Там оказалась прикроватная тумба, поверх которой стоял такой же бокал с вином, как у него. Поза собеседника осталась такой же вальяжно-расслабленной, но глаза цвета предгрозового неба на долю секунды вспыхнули недовольством, когда их обладатель осознал, что я не намерена следовать приглашению пить вместе с ним. Но надо отдать должное, раздражение как вспыхнуло, так и испарилось, а парень вернул себе небрежно-равнодушный вид.

— Ты не ответил. Поблагодарю, когда расскажешь, что ты там делал. Опять преследовал меня?

Настороженности в отношении выглядящего сейчас как истинный аристократ юноши во мне значительно прибавилось. Решила бы, что и правда аристократ, учитывая обстановку, но истинные лорды так не разговаривают, соблюдают хотя бы видимость вежливости.

Хотя…

Какой смысл ему церемониться с такой, как я?

Особенно в свете нашего предыдущего общения.

Псих и маньяк же!

— Не преследовал, а шёл следом. Хотел ещё раз обсудить с тобой наличие того якобы неизвестного, оставившего тебе артефакт Тхаэра, — соизволил просветить меня маньяк в образе лорда. — Никакого с подходящим описанием в тот день на территории академии замечено не было. Как теперь оправдываться передо мной будешь, крошка Рин-Рин?

Не знаю, каким чудом меня не перекосило от его обращения. Но внутренне передёрнуло знатно.

— Мне не в чем оправдываться перед тобой. Всё, что мне известно, я тебе и так рассказала, — отозвалась сухо.

Желание встать на ноги и убраться отсюда поскорее значительно усилилось, но на этот раз я не стала надеяться исключительно на собственные силы. Отработанный привычным навыком поворот запястья, и на моей ладони вспыхнула искра. Эта вспышка тут же рассыпалась тончайшими нитями плетения, быстро сплетающегося в столь нужный сейчас узор. То, как заметно напрягся при возникновении искры расположившийся на другом конце постели парень, меня не особо волновало. Заклинание обезболивания было простейшим, но для той, кому дар исцеления не дан от рождения, требовал тщательной концентрации. Ледяное пламя только называется ледяным. Способно обжигать похлеще самого яркого алого огня. Оно у меня даже не белое, разве что по кромке всполохов, когда проявляется в чистом виде. Более смертоносное и сильное — лишь чёрное, как у директора.

— Хм… — проследил за моими действиями адепт факультета боевых искусств, — малышка Рин-Рин, ты меня снова удивляешь, — своеобразно похвалил, едва осознал, как мой последний импульс преобразовал призванное уничтожать в то, что способно созидать.

По-хорошему, следовало бы накладывать лечение непосредственно на повреждённый участок тела, но избавляться от юбки, обнажаясь под чужим пристальным наблюдением, у меня желания не было, поэтому пришлось довольствоваться тем, что доступно. Когда плетение заклинания просочилось под ткань, частично оставшись в ней, эффект получился не таким, каким мог бы быть без преград, но боль при движении всё равно стала не настолько острой, как прежде, и это радовало.

— Ещё вопрос, — едва я поднялась, поинтересовался будущий дарай.

Вздохнула. Обернулась к нему, сложив руки на груди, выражая готовность слушать. Я же его действительно не поблагодарила на своё спасение, так что казаться ещё более грубой не хотелось.

— Спрашивай, — разрешила.

И тут же пожалела, едва увидела его хитрую насмешку.

— Со мной всё понятно, а бедненькому опустошителю ты что успела сделать, что он за тобой аж в столицу заявился, где у него нет ни шанса на выживание? — издевательски поинтересовался он.

Жалкие крохи моего радушия тут же испарились.

— Опустошители бессмертны, если ты вдруг забыл, и их нельзя уничтожить, — напомнила холодно.

— Заточение в Пустошах хуже смерти, — парировал собеседник, в пару глотков уничтожил содержимое своего бокала и сдвинулся на постели ближе ко мне. — У него должна быть очень серьёзная мотивация, чтобы прийти сюда, не находишь? Несмотря на свою изначальную суть, опутошители разумны. А с тех пор как дараи научились их сдерживать и ограничивать, ещё и весьма осторожны. Они намного умнее, нежели большинство жителей Дармира. Так что же его к тебе привело? — уставился на меня требовательно.

А я…

Не знаю я!

Случайность? Опять не повезло?

До того, как прозвучал вопрос, я вообще не задумывалась ни о чём подобном. Опустошители ведь и правда разумны, а Дармир не то место, где алхимический монстр мог бы свободно разгуливать. Когда-то опустошители выпили многих из сильнейших существ континента, их привлекала именно сила, в том числе сила духа. Но то, чем обладала я, — жалкая крупица в сравнении с могуществом тех же драконов, обычные маги в качестве пищи никогда не привлекали опустошителей. Это как испытывать дикий голод и попытаться утолить его мельчайшими хлебными крошками. Жевать и глотать быстрее задолбаешься, чем чувство сытости придёт. Вот если бы я завершила четвёртый курс и получила дух дракона — тогда да, за мной было бы грех не прийти. Хотя и то нет. Со времён вражды с опустошителями каждый обладатель драконьего духа в нагрузку получал особую печать, благодаря которой ни одному опустошителю всё равно ничего не светило, из-под неё не вытянешь ни грана силы, пока она действует. А чтобы её взломать или обойти, требовались навыки уровня архимага или магистра плюс специальный ритуал. Опустошителям это не дано.

Но что тогда ему было нужно на самом деле?

Поразмыслив над этим, решила…

— Он не за мной приходил, за кем-то ещё, я просто случайно попалась на его пути, — фыркнула. — Ну, или он заблудился, — развела руками. — Откуда мне знать? Если тебе так интересно, надо было у него самого спросить.

Пока раздумывала над чужим мнением и выражала собственное, обшарила взглядом всю спальню. Мои ботинки нашлись у изножья кровати, а чулки сиротливо валялись рядышком на полу. На них засохли малоприятные взору багровые пятна. Здоровенные глубокие ссадины на моих голенях прямо свидетельствовали о том, откуда эти пятна взялись. Ещё несколько бурых следов осталось на покрывале, где я лежала. Удивительно, как только кровью не истекла. Не менее странно было и то, что раны затягивались сами собой и в столь короткий срок. Я ж не опустошитель.

— Вернись, — жёстко велел между тем хозяин спальни, стоило мне нагнуться и потянуться за своими вещами. — Мы не закончили.

Шумно выдохнула. Подавила вспыхнувшее раздражение от приказного тона. Разогнулась.

— Могу я хотя бы сперва посетить ванную?

— Зачем? Так сильно нужен мой шампунь?

Мрачно уставилась на эстетичный беспорядок, в котором топорщились его волосы. Отсутствие мундира и наполовину расстёгнутую сверху рубашку тоже заценила. Вернулась к голове. Проигнорировала нахальную ухмылку. Хаос иссиня-чёрных прядей, к моей великой скорби, всё ещё был привлекателен.

Позавидовала. Молча.

Нет…

Однозначно бесит!

— Руки вымою, — огрызнулась, продемонстрировав ладони.

Пока творила заклинание, требующее концентрации, старалась не думать о том, как они выглядят, теперь же намеренно цеплялась за этот нюанс, чтобы найти предлог свалить отсюда. Откуда именно — тоже ещё предстояло выяснить. Мы находились точно не в общежитии, а значит, я нарушила комендантский час. К тому же так долго оставаться наедине с малознакомым парнем весьма сомнительное удовольствие. Во всём доме, а это был именно дом, стояла такая тишина, что не приходилось сомневаться — кроме нас тут никого нет.

— Вымоешь. Но сначала сядешь обратно и допьёшь вино, — напомнил о бокале адепт, оставив свой на полу рядом с моими чулками, решив употреблять дальше прямо из горла. — Оно помогает восстановиться. Предназначено вовсе не для того, чтобы тебя споить, — одарил осуждающим взглядом. — Заклинание обезболивания сняло боль, но именно боль служит защитным механизмом для организма, чтобы он не сломался, а ты его отключила. Хочешь упасть где-нибудь и больше не подняться? — Ещё и отчитал.

Отповедь… удивила. Застала врасплох.

— Ты потеряла много крови, Рин-Рин, а я смог влить в тебя едва ли четверть глотка, — продолжил будущий дарай, отвечая на вопрос о том, каким образом было остановлено кровотечение, раз уж не наложено ни одной повязки. — Пей. Не зли меня снова. И не вынуждай заставлять. У меня на тебя планы, и ты нужна мне не в полуобморочном состоянии.

— Что ещё за планы? — нахмурилась, но за бокалом послушно потянулась, даже сделала полглотка.

Ответом стала очередная хитрая насмешка, за которой содержание будущих планов оказалось нагло скрыто.

— Я сказал пей, Рин-Рин, — сурово сказал он и тоже глотнул из бутылки.

Попыталась вспомнить и воспроизвести в голове заклинание трезвости, таким пользовалась заведующая интернатом, когда на порог заявлялась внеплановая проверка. Вспомнить смогла, а вот воспроизвести в точности — нет, я же ни разу не пробовала его на практике. Решила, что сделаю ещё полглотка, если вновь заработаю головокружение, больше не буду. Напиток оказался не таким уж и терпким, как ожидала, скорее, кисловатым, с приятными земляничными нотками.

— Твой щит выдержал удар опустошителя, — сделала своеобразный комплимент, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

— Только первый удар, — отсалютовал мне винной бутылкой адепт и допил всё до дна за раз, пока я раздумывала над степенью его навыков и силы.

Не второй курс и даже не третий. Четвёртый? Скорее, пятый. Но тогда почему лишь щитом прикрылся? Уточнила бы у него самого, но не решилась. Пусть не думает, что существует хоть что-то, связанное с ним, что мне может быть интересно. Ну его. Много чести будет.

— Прежде я считала, что такие крепкие щиты могут ставить только магистры или архимаги, — всё же сказала.

А он не сообщил ничего нового:

— Всего один удар. И вряд ли целостности щита хватило бы на последующие. Магистры и архимаги могут ставить щиты, которые опустошителю не разрушить.

Кивнула, принимая информацию к сведению. Новый глоток вина остался горьким привкусом на губах. Хотя, скорее, проблема заключалась не в самом вине и его вкусовых свойствах, а в том, что этот глоток сопровождало:

— Те шрамы на твоём боку ближе к животу и спине, — переключился на другую тему парень, оставив бутылку на полу рядом с бокалом, и растянулся на постели боком, подперев голову кулаком. — Откуда они? В исправительных интернатах так исправляют тех, кто туда угодил? — Окинул меня внимательным взглядом.

Смена направления разговора заставила подавиться. Вино встало поперёк горла. Во-первых, потому что таким образом он давал понять, что умудрился залезть мне под кофту, пока я спала, а во-вторых… в принципе неприятная тема. И обсуждать с ним я её ни за что не собиралась. Жаль, молчание не помогло достаточно быстро спрятать в голове то, что связано с этими шрамами. То, что я так старательно зарывала очень-очень глубоко в закрома своего сознания, подло выбиралось оттуда, напоминая о тех днях моего детства, когда новый муж моей матери решил, что я недостаточно воспитана и благопристойна. С его появлением в нашем доме полагалось всё хранить и соблюдать в особом порядке, а если этот порядок хоть каким-либо образом нарушался, будь то самая элементарная мелочь, была виновата не только прислуга, но и зачастую именно я. Очень скоро после их свадьбы жизнь для меня стала практически невыносимой. Но худшее случилось, когда мне исполнилось тринадцать, и у меня начался первый женский цикл.

«Ты теперь большая девочка… — заявил тогда отчим, пока я бледнела и пыталась скрыть от него последствия своей физиологическую оплошности. — Не понимаешь? Я научу…»

Лучше бы, как всегда, ударил!

«Кричать бесполезно, тебя никто не услышит… — стало последним штрихом моего нескончаемого кошмара. — Будешь послушной, тебе даже понравится…»

С послушанием у меня часто возникали проблемы, так что мне заранее не понравилось. То, что он сделал. Вернее, попытался сделать. Ледяное пламя — дар, передающийся из поколения в поколение по линии рода моего отца, и этот дар обычно просыпался как раз у мужчин, никогда к женщин, но не зря говорят, во всём бывают исключения. А ещё говорят, сильное эмоциональное потрясение способствует пробуждению спящего энергетического потенциала, призванного помочь человеку, когда тот находится на грани выживания. И если бы не сложившиеся обстоятельства, мой дар так и остался бы спящим, просто передался бы сыновьям, если бы таковые у меня появились.

Теперь их не появится точно.

Слишком большая роскошь…

И замуж я теперь не выйду никогда.

Но то, как отчиму пришлось поплатиться за свои домогательства, определённо того стоило. Я не жалела ни в ту ночь, когда проснувшиеся на крики обитатели особняка вызвали городскую стражу, ни во все последующие годы, которые я провела в исправительном интернате. Не жалею и сейчас. Оставалось лишь определиться с тем, как жить дальше и желательно получше, чем хотел он, приложивший всё своё влияние к тому, чтобы я поплатилась за свою дерзость, лишилась не только дома, матери и данного при рождении имени, но и последних остатков свободы самой решать за себя.

— Нет. Если бы это был интернат, тогда бы у тебя были и свежие шрамы. Но их нет, только те, которым лет пять или около того, — так и не дождавшись от меня видимой реакции, принялся рассуждать вслух парень. — Ты их не в интернате получила. Откуда они тогда? За что ты заработала свою красную метку, Рин-Рин?

Пить вино, пусть даже помогающее восстановлению организма, окончательно расхотелось.

— Какое тебе дело до моих шрамов? Думаешь, если поговорим по душам, я так проникнусь твоей добротой, что признаюсь в другой версии с артефактом? — съехидничала, отставила бокал, вновь поднялась на ноги и отвернулась от собеседника. — Мне нужно вернуться в общежитие. Не знаю, который час, но точно давно за полночь. Неприятностей в жизни и без того хватает. Если тебе так нравится со мной разговаривать, днём поговорим, — закончила решительно.

И всё равно не ушла. Всего полшага ступила.

— Академического клейма на тебе больше нет. Метка послужила первой ступенью защиты, пока ты безвольно болтала ногами в воздухе, а опустошитель пытался вытянуть твою суть, так что комендантский час — меньшая из имеющихся неприятностей, — с ленивой надменностью сообщил адепт факультета боевых искусств. — Но ты права. Полночь давно наступила. Скоро рассвет.

Как это нет метки?!

Это же…

Дохлые драконы!

Глава 7

— Как же я теперь вернусь в академию… — простонала, бессильно рухнув обратно на постель, задирая рукава в поисках данной при поступлении метки.

А её реально не было!

И я ведь даже не заметила, как она исчезла, пока опустошитель душил меня. Единственное, что я помню — то, как моё пламя, повинуясь бездумному инстинкту самосохранения, отбросило меня в витрину магазинчика, разрывая губительный контакт с алхимическим монстром.

— Никак, — в отличие от меня, не увидел ничего ужасного собеседник. — Мы уже на её территории, — продолжил меланхолично, а на мой очередной недоверчивый взгляд добавил: — Я тебя пронёс. — Помолчал, давая мне возможность осмыслить, и завершил сухо: — И я бы не советовал распространяться про историю с опустошителем, Рин-Рин. Мутная она. Очень мутная. Мы пока не знаем, какие последствия могут светить нам обоим.

Воцарилась тишина.

Полнейшая!

Гроза и та стихла.

— И как я в таком случае объясню исчезновение метки, чтобы получить новую? — нахмурилась.

Чтобы впервые перешагнуть границу Академии Дахаг`Раиз, мне сперва пришлось дожидаться у ворот специального сопровождения. На этой территории посторонних не терпят. Метка являлась не только допуском и служила подтверждением моего законного нахождения здесь, но также хранила информацию о моей личности на случай проверки со стороны персонала.

И как только за мной стражи до сих пор не явились?!

— Скажешь, я от неё избавился, — с ленивой небрежностью отозвался адепт. — Случайно.

Тут я вообще ничего не поняла.

— Зачем тебе от неё избавляться? — уставилась на него враждебно, а то слишком уж беспечно он отнёсся к столь серьёзному вопросу. — Тем более случайно!

Судя по тому, что брюнет ничуть не впечатлился моим потрясением, его ничуть не волновало даже то, что если я в самом деле обвиню его в исчезновении защитного символа на моей руке, ему грозит как минимум дисциплинарное взыскание. Академический устав предполагал наказание не только за порчу академического имущества, но и за несанкционированное причинение вреда другим обучающимся. Или посчитал, что я не стану этого делать, и оставлял возможность самой придумать другой предлог? Всё-таки он спас меня от опустошителя, не стал сдавать с историей кражи артефакта Тхаэра.

Я бы и придумала!

Да не пришлось. Он на то и не рассчитывал. Показательно обвёл взглядом спальню, а когда я намёк не усвоила, снизошёл до словесного пояснения:

— Ты. Я. Ночь. Зачем лишние преграды между нами? Тем более когда есть большая удобная кровать в качестве дополнительной мотивации, — нахально подмигнул. — Большая часть дисциплинарного комитета — это мужчины Рин-Рин. Уверен, они отнесутся со снисхождением к небольшой слабости с моей стороны в отношении тебя.

Непонятый ранее намёк наконец стал ясен. И разозлил. Сильно разозлил.

— Слушай, ты… — сжала кулаки.

А вот парень, наоборот, резко перевернулся, как-то весь разом подобрался, будто хищник, готовый атаковать, но в итоге лишь приподнял ладони в жесте полной капитуляции.

— Нам ведь не обязательно воплощать это в реальность. Главное, чтоб они поверили, — миролюбиво произнёс будущий дарай.

Вспомнила, какой силы у него щиты выходят. Решила временно смириться. И всё-таки найти другой предлог, который позволит мне получить новую метку. Молча решила. Чем он и воспользовался:

— Но вообще, пока не ходи за новой меткой. Не в ближайшие дни. Сперва разберёмся с нашей основной проблемой, — заявил с мрачной решимостью.

Захотелось рассмеяться в голос!

— Как ты себе это представляешь? — усмехнулась криво. — Не знаю, почему стражи ещё не отреагировали, но вряд ли это надолго. Не приду сама, так меня приведут.

Приведут — это ещё слабо сказано. Стражами в Академии Крылатых служили подчинённые ревенанты — самый злобный вид нежити. Они одержимы лишь одной целью — отомстить тому, кто их убил, и отомстить с особой жестокостью, причём они лишены такой возможности, потому всегда особо взбешённые, к тому же при жизни они служили имперскими некромантами. Некроманты сами по себе, как отдельная каста магического направления, вызывали лишь содрогание и священный ужас.

А тут всё в одном!

Став ревенантами, мёртвые некроманты помнили и умели всё то же, что и при жизни. Но теперь даже смерть им не грозила. Зато ко всему прочему у них добавлялся новый навык — умение выследить свою цель где угодно. Если ревенант наметил жертву, спасения от него уже нет.

Кошмарище сплошное!