Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага

Глава 1

По главной аллее Академии «Талисман» я шла с твёрдым намерением никого не трогать, ни во что не вмешиваться и ближайшие несколько часов провести в библиотеке. Желательно в самой дальней её части, где не было ни преподавателей с поручениями, ни однокурсников с просьбами срочно помочь с переводом, ни вообще кого-либо, способного вспомнить о моём существовании.

Последнее в последнее время стало особенно важно.

До открытия ежегодной магической конференции оставалось два дня, и Академия постепенно превращалась в место, где учиться было уже невозможно, а передвигаться без защитного амулета — местами небезопасно.

Вот и сейчас над моей головой медленно двигалась огромная конструкция, которая при очень богатом воображении должна была изображать расправленное крыло феникса. Перья пока не горели, и, судя по отчаянным крикам преподавателя, бежавшего следом за тремя студентами, это было единственной хорошей новостью.

— Выше! Морхен, левый край выше! Если вы снесёте второй фонарь, третий будете оплачивать сами!

Я благоразумно шагнула с дорожки на газон. Крыло качнулось. Студент, удерживавший левитационные чары, побледнел, его приятель отчаянно замахал руками, третий зачем-то крикнул, что всё под контролем, и именно после этих слов конструкция начала медленно заваливаться в мою сторону.

Пришлось отступить ещё на два шага.

К счастью, крыло передумало меня убивать и, опасно покачиваясь, проплыло дальше.

— Всё под контролем! — повторил студент уже увереннее.

— Верится с трудом, — ворчливо пробормотала я себе под нос.

В моих волосах едва ощутимо шевельнулась Люми. Маленькая бабочка с золотыми крылышками, при движении отливающими нежным лиловым сиянием, сегодня с самого утра предпочитала изображать украшение и уютно устроилась среди собранных у виска прядей. Со стороны её вполне можно было принять за дорогую магическую заколку, особенно если не знать, что заколка обладала собственным характером, мнением почти по любому поводу и неприятной привычкой выражать его даже тогда, когда никто не спрашивал.

— Даже не начинай, Люми. Он только что едва не снёс мне голову.

Золотые крылышки насмешливо дрогнули. Я предпочла не уточнять, что именно она хотела этим сказать. Да и вокруг царило не меньше забот. У центрального корпуса двое преподавателей выясняли, почему флаги факультета целителей вместо положенного стандартного вдруг приобрели ядовито-салатовый оттенок. На соседней площадке артефакторы пытались удержать внутри защитного контура сияющую сферу, которая явно имела собственные представления о том, где ей следует находиться. Из открытых ворот внутреннего двора доносились незнакомые голоса, а навстречу мне прошла группа студентов в одинаковых синих мантиях. По серебряным звёздам на воротниках я без труда узнала делегацию Северной академии, прибывшую на день раньше назначенного срока.

Через два дня здесь станет ещё хуже.

Зато начнётся конференция.

При мыслях о конференции настроение немного улучшилось. Ради неё я готова была пережить и толпы гостей, и перекрытые переходы, и даже перспективу однажды погибнуть под чьим-нибудь конкурсным проектом. В этом году в «Талисман» съезжались сильнейшие студенты нескольких академий, известные исследователи, представители магических ведомств и те редкие люди, ради одной лекции которых я добровольно занимала место в первом ряду задолго до начала.

Особенно меня интересовали выступления по древним магическим языкам и руническим системам. В библиотеку как раз доставили несколько новых трудов одного из приглашённых исследователей, и я собиралась позаимствовать их с помощью дедушки, а после исчезнуть с ними до самого вечера.

План был прекрасен!

Жаль, как большинство моих прекрасных планов в последнее время, прожил недолго, изжив себя в момент, когда прямо перед моим лицом вспыхнула золотая искра.

Я резко остановилась, а Люми мгновенно расправила крылышки.

Искра вытянулась в тонкую линию, та очертила в воздухе прямоугольник, пространство внутри него пошло лёгкой рябью, и спустя мгновение передо мной материализовался плотный кремовый конверт.

Нехорошее предчувствие появилось ещё до того, как послание повернулось ко мне лицевой стороной.

На тёмно-синем сургуче красовался серебряный грифон.

— Нет, — решила я моментально.

Конверт остался висеть передо мной.

— Даже не надейся, — ещё более решительно отказалась я.

Но послание, по всей видимости, обладало не только чарами адресной доставки, но и характером отправителя, потому что отступать не собиралось. Вместо этого оно подплыло ближе и настойчиво ткнулось уголком мне в грудь.

Я тяжело вздохнула и вынужденно забрала его.

Герб Ривертов за последние несколько месяцев я успела изучить настолько хорошо, что могла бы воспроизвести по памяти каждое перо на крыльях серебряного грифона. Впрочем, с моей памятью это не являлось достижением. Благодаря моему врожденному дару, мне достаточно лишь раз увидеть что-нибудь, чтобы оно осталось со мной навсегда.

У меня абсолютная память. И обычно я в самом деле считала это даром.

Иногда — проклятием.

Но в последнее время абсолютная память чаще всего позволяла безошибочно определить источник неприятностей ещё до того, как они успевали представиться.

Люми выбралась из волос, спустилась по пряди и уселась мне на плечо.

— Не знаю, что там, — отмахнулась я от её любопытства.

Она повернула ко мне крохотную головку.

— И знать не хочу, — строго добавила я.

Крылышки фамильяра чуть дрогнули в качестве ответа.

— Хорошо, — выдохнула я уже обречённо, — предполагаю. Но это не одно и то же.

Люми снова шевельнула крыльями, и я почувствовала себя самым несчастным существом, который только что проиграл спор бабочке.

Печать пришлось сломать.

Внутри обнаружился один-единственный лист. Я развернула его, пробежала беглым взором по первым строкам и замерла.

Потом перечитала.

Не потому, что не поняла написанного. С абсолютной памятью перечитывать вообще было занятием довольно бессмысленным. Просто иногда разуму требовалось немного больше времени, чтобы смириться с тем, что глаза уже увидели.

Кассиан Риверт прибывал в Академию «Талисман»!

Завтра. Лично.

— Нет, — повторила я уже с большим чувством.

Люми вспорхнула с моего плеча, сделала круг возле письма и вернулась обратно.

— Именно, — пожаловалась я следом. — Катастрофа.

Вообще приезд лорд-командора королевского корпуса боевых заклинателей Кассиана Риверта на магическую конференцию катастрофой не считался. Скорее наоборот. Для Академии его визит был событием весьма почётным. Кассиан окончил «Талисман» восемь лет назад с такими результатами, что преподаватели до сих пор использовали его имя в воспитательных целях. Стоило кому-нибудь из нынешних студентов особенно бездарно провалить практику, как непременно находился магистр, тяжело вздыхавший: «А вот лорд Риверт на вашем курсе…»

Что именно лорд Риверт делал на своём курсе, я знала в подробностях. Спасибо абсолютной памяти и дедушкиной любви к академическим историям.

Он побеждал на межакадемических состязаниях, досрочно сдавал экзамены, участвовал в боевых практиках старших курсов и ещё до выпуска получил предложение поступить на королевскую службу. К двадцати семи годам Кассиан успел стать лорд-командором королевского корпуса боевых заклинателей, заработать безупречную репутацию и превратиться в человека, при упоминании которого старшие преподаватели начинали улыбаться, а нынешние студенты — чувствовать себя недостаточно талантливыми.

Гордость Академии. Гордость королевского корпуса. И моя личная проблема. Потому что Кассиан Риверт являлся моим женихом.

Причём, судя по последнему абзацу письма, ехал он не только произносить торжественные речи, оценивать студенческие проекты и напоминать преподавателям о счастливых временах, когда по коридорам «Талисмана» ходили студенты вроде него. Лорд-командор намеревался наконец лично вручить своей названной невесте обручальное кольцо.

Ужас полнейший, в общем!

Я медленно опустила письмо.

Для любой другой девушки подобное, наверное, прозвучало бы романтично. Жених приезжает специально к ней, собственноручно надевает на палец кольцо, она смотрит на него с трепетом, он — на неё, где-нибудь поблизости наверняка распускаются цветы, а особо чувствительные родственники начинают украдкой промокать глаза платочками.

Для меня это прозвучало как официальное объявление о начале военной операции.

Как минимум потому, что попытка была уже шестой.

Первые пять я успешно пережила!

В первый раз Кассиан прислал кольцо с фамильным поверенным Ривертов. Почтенный господин в безупречном сером сюртуке отыскал меня после занятий, представился, произнёс небольшую речь о воле двух семейств и торжественно достал бархатную коробочку. Я прониклась значимостью момента настолько, что немедленно нашла причину эту коробочку не брать.

Всё-таки столь важный символ будущего брака принимать через постороннего мужчину совершенно неприлично. Я говорила об этом долго, убедительно и даже привела выдержку из трактата о брачных традициях старых аристократических родов, который прочитала лет в тринадцать и до этого дня считала абсолютно бесполезным.

Поверенный оказался человеком традиционных взглядов.

Кольцо уехало обратно. Кассиан учёл ошибку.

Во второй раз вместо поверенного прибыл его адъютант, имевший при себе официальное разрешение вручить кольцо от имени лорд-командора и, судя по выражению лица, приказ не возвращаться без результата.

К несчастью, к моменту его появления меня в Академии уже не было.

Я отбыла на трёхдневную выездную практику.

То, что по утверждённому расписанию практика должна была состояться только через неделю, являлось совершенно несущественной подробностью. Магистру Эйвери давно требовалось проверить сохранность рунных комплексов в одном старом святилище, а я всего лишь сумела убедительно доказать, почему откладывать столь важное исследование ещё на семь дней было безответственно.

Магистр проникся. Адъютант, насколько мне известно, нет.

В третий раз Кассиан решил больше не полагаться на людей и прислал магического курьера, настроенного лично на меня.

Это было подло!

Проклятая штуковина нашла меня между занятиями и преследовала по Академии сорок семь минут. И здесь я ничуть не преувеличивала. Я прекрасно помнила время на часах над дверью аудитории, когда погоня началась, и показания башенных часов, когда мне наконец удалось оторваться. Для этого пришлось спрятаться в экранированном хранилище библиотеки, куда не проникали поисковые чары.

Курьер ещё несколько часов кружил по Академии, напугал двух первокурсниц, врезался в статую основателя, исчерпал магический заряд и ближе к вечеру отправился обратно к хозяину.

Не знаю, что именно подумал Кассиан, когда получил его обратно.

Но очень надеялась, что хотя бы что-нибудь обидное.

Четвёртая попытка оказалась гораздо хитрее!

Кольцо передали магистру Тирну. Магистр Тирн вёл у меня две пары в неделю, а потому избежать встречи с ним казалось невозможным.

Казалось.

К концу первого дня я знала его расписание лучше собственного. К концу второго — маршруты между аудиториями. На третий пришлось поменяться местами с однокурсницей на практическом занятии, а однажды я даже покинула аудиторию через окно. Благо, этаж был первый.

Через неделю магистр Тирн сдался.

Пятый заход оказался самым опасным, потому что Кассиан наконец обнаружил моё слабое место.

Дедушку.

Против Арчибальда Кроу у меня имелось крайне мало действенных средств. Во-первых, я его любила. Во-вторых, дедушка знал меня с рождения и распознавал большинство моих уловок ещё до того, как я успевала ими воспользоваться. В-третьих, как заведующий академической библиотекой он обладал практически неограниченным доступом к тем местам, где я обычно пряталась.

Тогда меня спасли исключительно правила приличия.

Я посмотрела дедушке прямо в глаза и сообщила, что обручальное кольцо — это не какая-нибудь книга, которую можно передать через библиотекаря. Это символ будущего союза, и порядочная девушка должна получить его непосредственно из рук мужчины, с которым собирается связать жизнь. На слове «порядочная», к слову, моя совесть попыталась подать голос.

Я её проигнорировала. Дедушка задумался.

А затем, к моему собственному изумлению, согласился.

Я праздновала победу почти месяц!

Как выяснилось сейчас, совершенно напрасно, ведь Кассиан Риверт не стал искать шестого посредника. Он решил приехать сам.

— У нас остались сутки, Люми, — уныло заключила я уже вслух.

Бабочка пошевелила усиками.

— Не знаю, что делать. Но что-нибудь придумаю. Предыдущие пять раз же придумала, — заверила я то ли её, то ли больше саму себя.

Золотые крылышки насмешливо сверкнули лиловым.

— И вовсе это не означает, что с каждой попыткой становится хуже, — фыркнула я на такую реакцию собственного фамильяра, собираясь сложить письмо.

Но взгляд зацепился за последние строки.

Вот тут стало понятно, что хуже всё-таки стало!

«О времени моего прибытия и подробностях нашей встречи вас уведомит достопочтенный Арчибальд. Я заранее заручился его содействием и надеюсь, что на этот раз обстоятельства не помешают нам увидеться», — грозили каллиграфически выведенные буквы.

— Кажется, он начал что-то подозревать, — была вынуждена признать я.

Люми выразительно захлопала крылышками, потому что проблема заключалась даже не в оскорбительном недоверии Кассиана. После пяти неудачных наступлений лорд-командор королевского корпуса боевых заклинателей сделал то, что и положено делать талантливому военному, столкнувшемуся с хорошо укреплённой обороной.

Подтянул тяжёлую артиллерию, то есть моего любимого дедушку.

Дедушку, который, кстати, не только намеревался поддержать моего названного жениха, но и прямо сейчас обнаружился стоящим в дальнем конце аллеи, между двумя увитыми цветущими лозами арками. Едва увидев его, я тут же застыла. Дедушка тоже меня увидел. Его взгляд почти сразу опустился на кремовый лист с серебряным грифоном, который я всё ещё держала в руке, затем вернулся к моему лицу, и несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга через всю аллею.

Я очень осторожно сделала шаг назад.

Дедушка прищурился. И направился ко мне.

Выражение его лица я знала прекрасно. С таким он объяснял первокурсникам, почему загнутый угол страницы являлся преступлением против цивилизации, отбирал у студентов еду возле редких фолиантов и начинал самые неприятные разговоры со мной.

Ситуация срочно требовала трезвой оценки!

С одной стороны находилась я — девятнадцатилетняя третьекурсница факультета рун и магических языков, обладающая абсолютной памятью и довольно неплохой физической подготовкой, а также богатейшим опытом уклонения от обручального кольца. С другой — Арчибальд Кроу, один из самых уважаемых библиотекарей королевства, мой родной дедушка, знавший меня всю жизнь и теперь официально завербованный лордом-командором.

Силы были категорически неравны!

Оставался только побег.

— Эмилия!

Сделала вид, что не услышала и развернулась. Первые несколько шагов я ещё пыталась сохранить достоинство и просто очень быстро шла.

— Эмилия, стой!

Пришлось перейти на бег.

Первым препятствием на пути оказалось уже знакомое крыло феникса. За те несколько минут, что мы не виделись, его успели частично активировать, и теперь золотисто-алые перья вспыхивали одно за другим, заставляя студентов радостно орать, а преподавателя — совсем наоборот. Я пригнулась и проскочила под деревянной балкой как раз в тот момент, когда над головой с гулким хлопком вспыхнул очередной ряд перьев.

— Куда?! — заорал кто-то из студентов.

— Простите! — чистосердечно покаялась я.

— Там огонь! — прилетело мне громким предупреждением.

— Я заметила! — успокоила всех, как смогла.

В конце концов, обручальное кольцо лорда-командора, имеющее все шансы никогда не сняться с моего безымянного пальца, в данный момент казалось намного опаснее, так что я выскочила с другой стороны выставочной площадки, едва не врезавшись в прибывшую делегацию Северной академии. Пришлось лавировать между незнакомыми студентами в синих мантиях, один из которых шарахнулся от меня так резко, что наступил на мантию товарища.

— Добро пожаловать в «Талисман»! — выдохнула я на бегу.

Надо же было как-то поддерживать репутацию родной Академии.

— Эмилия Алисента Кроу! — услышала следом и вздрогнула.

Если дедушка обращался ко мне по полному имени, значит, всё обстояло гораздо серьёзнее, чем я предполагала. Люми тоже быстро это поняла, крепче вцепилась лапками в мои волосы, а я ускорилась, хотя где-то глубоко внутри уже начинала шевелиться совесть. Дедушке всё-таки было далеко не девятнадцать. Заставлять его носиться по всей Академии только потому, что я не желала обсуждать собственную помолвку, было некрасиво.

Я даже немного замедлилась в какой-то момент.

Но потом вспомнила о кольце и его основном свойстве — не сниматься без воли его дарителя. И совесть тут же умолкла. К тому же впереди показался знакомый фасад библиотеки, и настроение мгновенно улучшилось.

Вот теперь у меня появился шанс!

Конечно, прятаться от Арчибальда Кроу в библиотеке, которой Арчибальд Кроу заведовал последние несколько десятилетий, могло показаться не самой блестящей идеей. Однако библиотека была не только его территорией. Я же выросла среди этих стеллажей. Ещё ребёнком сидела под дедушкиным столом, пока он разбирал каталоги, знала служебные лестницы, закрытые секции, старые переходы и коридоры, куда большинство студентов никогда не заглядывало. Мне были известны даже несколько потайных проходов, сохранившихся ещё со времён перестройки старого корпуса.

Так что пусть дедушка знал библиотеку превосходно, я знала её не хуже.

По крайней мере, именно этим я успокаивала себя, взлетая по ступеням, распахивая тяжёлую дверь и ныряя в спасительную прохладу библиотечного зала. И только свернув между высокими стеллажами, поспешив в сторону дальних секций, я подумала, что прятаться от заведующего библиотекой в его собственной библиотеке всё-таки было несколько самонадеянно.

Но возвращаться было уже поздно.

Нет уж, не будет в моей судьбе никакого обручального кольца!

И замуж за лорда-командора я не выйду.

Глава 2

В дальнее крыло библиотеки я свернула лишь после того, как перестала слышать за спиной дедушкины шаги. Для надёжности миновала основной читальный зал, поднялась по узкой винтовой лестнице на второй ярус, прошла мимо секции сравнительной лингвистики и нырнула в старую часть книгохранилища, куда обычные студенты заглядывали разве что по ошибке.

Здесь хранились труды по ранним руническим системам, вышедшие из употребления словари и исследования древних языков, названия которых отпугивали случайных посетителей надёжнее охранных чар. За три года учёбы я встречала здесь посторонних всего несколько раз, поэтому добралась до самого дальнего ряда, прислонилась спиной к стеллажу и наконец позволила себе перевести дыхание.

Люми выбралась из моих растрепавшихся волос и перелетела на ближайшую полку. Золотые крылышки мягко блеснули лиловым, когда она повернулась ко мне.

— Даже не смотри так, — предупредила я, всё ещё пытаясь успокоить дыхание. — Я не сбежала, всего лишь перенесла разговор на более подходящее время.

Люми медленно раскрыла крылья, задержала их на несколько секунд и сложила обратно.

Удивительно, насколько осуждающе могла молчать бабочка.

— Кроме того, это было необходимо, — добавила я вынужденно. — Ты видела письмо.

На этот раз золотые крылышки дрогнули уже с явной насмешкой, и я решила не продолжать спор с собственным фамильяром, который всё равно рисковала проиграть.

В библиотеке царила привычная прохладная тишина.

Где-то далеко, за несколькими рядами стеллажей, едва слышно шелестели страницы, изредка потрескивали охранные чары, а из высокого окна под самым потолком падал узкий солнечный луч, в котором лениво кружилась книжная пыль. Можно было провести здесь минут десять, дать дедушке убедиться, что внучка бесследно растворилась среди нескольких тысяч стеллажей, а затем воспользоваться служебной лестницей и перебраться в другое крыло.

После этого мне останется решить сущую мелочь, то есть придумать шестой способ не получить обручальное кольцо.

В запасе были целые сутки.

Предыдущие пять раз я справлялась и за меньшее время, поэтому основания для оптимизма определённо имелись. Я даже уже начала прикидывать, куда именно можно исчезнуть на весь завтрашний день, когда из-за соседнего стеллажа донёсся приглушённый мужской голос:

— …если заклинатели покажут на конференции то, о чём узнал Роуэн, нам с обычной схемой там делать нечего.

Я замерла. Люми тоже.

— Я видел расчёты своими глазами, — отозвался второй голос, принадлежащий, судя по всему тому, кого назвали Роуэном. — Они собираются развернуть защитный купол на весь демонстрационный полигон. Возможно, захватят ещё трибуны.

— А наш контур начинает рассыпаться, как только радиус превышает двести шагов.

— Сто восемьдесят семь, — спокойно поправил третий.

— Спасибо, Дамиан. Теперь мне гораздо приятнее проигрывать.

Кто-то негромко рассмеялся. Я же осторожно выпрямилась, потому что, пусть и не знала этих студентов лично, но сразу поняла, кому принадлежали голоса. Каждая команда, допущенная к основной программе конференции, заранее подавала краткое описание разработки, а неделю назад список участников вывесили на общем стенде, и я его мельком видела. Что, конечно же, не помешало мне всё запомнить. Четверокурсники с факультета тёмной магии собирались представить адаптивный защитный контур — систему, способную определять характер направленного на неё магического воздействия и перестраивать защиту непосредственно во время атаки.

Идея была хорошая. Я бы даже сказала — великолепная. Настолько, что я собиралась посмотреть демонстрацию. Правда, до этого момента я не знала, что при увеличении радиуса контур начинал рассыпаться.

— В пределах нынешней площади система работает без сбоев, — продолжил первый голос. — Но кого этим удивишь, если заклинатели накроют куполом весь полигон?

— Значит, увеличим площадь, — предложил тот, кто до этого жаловался на ограниченный радиус.

— Мы уже увеличивали, — сухо отозвался Дамиан.

— И едва не разнесли лабораторию, — напомнил Роуэн.

Судя по голосу, последствия прошлого эксперимента до сих пор задевали его сильнее, чем остальных.

— Один стол, — возразил четвёртый участник разговора.

— И две стены.

— Стены восстановили.

— Тебя это утешает? — поинтересовался Роуэн.

— Меня утешает, что третья устояла.

Я невольно улыбнулась, хотя положение становилось всё менее подходящим для веселья. Самым разумным сейчас было тихо развернуться и уйти. Более того, именно это я и собиралась сделать. Чужие конкурсные проекты меня не касались, а проблемы факультета тёмной магии интересовали ещё меньше.

— Без формулы у нас не получится, — произнёс один из голосов, аккурат в момент, когда я отлепилась от стеллажа.

После этих слов повисла короткая тишина.

— Ты понимаешь, что она запрещена?

Я снова прижалась к полке.

— Формула запрещена, — возразил кто-то. — Проект — нет.

— Вряд ли дисциплинарный комитет оценит эту тонкость, если выяснит, за счёт чего мы увеличили радиус.

— Поэтому комитет ничего не узнает.

Я медленно закрыла глаза, беззвучно выдохнув в самых обречённых чувствах. Просто потому, что от жениха я сбежала, от дедушки спряталась.

Зато нашла заговор тёмных магов!

И ладно бы наткнулась на каких-нибудь стихийников, которые в худшем случае могли случайно подпалить мантию, или артефакторов с их изобретательностью, порой не знающей границ. С ними хотя бы совершенно точно можно было бы договориться.

А вот с тёмными…

Тёмная магия черпала силу из вещей куда менее приятных: Мрака, Тьмы, Бездны и Пустоты. Четырёх первооснов, о которых на занятиях говорили исключительно серьёзным голосом и с обязательным уточнением, что каждая требует от мага железного контроля. Мрак опутывал и подавлял, Тьма пожирала чужую магию, Бездна разрушала, а Пустота… о Пустоте преподаватели вообще предпочитали рассказывать только в теории.

Тёмных магов в Академии уважали, опасались и старались без необходимости не злить. Не потому, что каждый из них непременно был злобным чудовищем, способным отправить непонравившегося собеседника в Бездну. Это было бы нелепым предрассудком. Просто технически некоторые из них действительно могли.