Катастрофа в две полоски

Пролог

Раз, овечка…

Лера, ты спишь.

Два, овечка…

Очень крепко и сладко спишь, Совина!

Три, овечка...

Твоя голова пуста, там свистит ветер и звенит тишина. Ты ужасно устала, и твои веки наливаются свинцом. Тяжелеют, и ты медленно-медленно проваливаешься в сладкую дремоту и засып… Да нет же, черт! Не сплю я!

Подскакиваю на кровати, зло поджимая губы. Усаживаюсь, укутавшись теплым одеялом в середине июня по самые уши, и пялюсь в стену, едва не пыхтя от злости, как паровоз.

Это же просто невозможно уснуть в таком взвинченном состоянии, когда в голову лезут и лезут идиотские мысли. А все благодаря чему? Или, вернее, кому?

Ну, Соня, ну… подруга!

Да как она вообще могла такое подумать и предположить? А щедро вложить эту мысль мне в голову? Да так качественно ее там утрамбовать, что я уже час лежу в кровати и борюсь с порывом пойти и сделать это!

Сделать дурацкий тест на беременность, который я зачем-то купила по дороге домой. Да еще ведь и не один, а целых пять. Пять тестов! Заче-е-ем?

У-у-уй!

Ну, не могу я быть беременна! Ну, нет же! Да не бывает так! Только в глупых фильмах или сопливых женских романах. А это жизнь! И тут невозможно залететь после единственной спонтанной ночи с сексуальным незнакомцем. И не важно, что ночь была длинной! И совершенно не важно, что незнакомец уже давно не незнакомец.

Нет, и все тут!

И все-таки…

Я не выдерживаю. Мои нервы сдают, и я злая, как не знаю кто, покидаю свою уютную кровать. Накидываю теплый махровый халат и лечу в ванную. Решительно топотя по полу, как маленький слон. Все потому, что я в бешенстве. Нет, ну это надо же было мне такое ляпнуть? Да еще и как бы невзначай, типа:

– Совина, а ты, часом, не беременна?

Не беременна я!

И я сделаю это.

Да. Вот просто возьму и сделаю это! А завтра ткну Соньке в нос совершенно отрицательным тестом и заявлю, что она человек-редиска, потому что лишила меня своими безосновательными подозрениями сна.

Хотя, как безосновательными? Меня мутит. Последние две недели я сама на себя не похожа. А еще странный вкусовые пристрастия и сонливость. Утомляемость и раздражительность. А уж про разгон от кошечки до разъяренной тигрицы вообще молчу! Это все очень и очень похоже на гормональный сбой, и вполне возможно, что…

Не-е-ет!

Даже не думай об этом, Совина! Это все нервы и не более. Не могу я быть настолько невезучим человеком.

Какая лялька? Ага, мне в моем положении сейчас только ребенка не хватало. Нет, конечно, объективно я уже давно хочу стать мамой. Часики тикают и все такое, но куда мне? Да и… с кем?

Вот умора будет, если я завтра приду на работу прямиком к своему “любимому” боссу и с порога заявлю:

– Поздравляю, вы скоро станете папочкой!

Ха. И не важно, что полтора месяца назад мы знать друг друга не знали. Сейчас-то знаем, и ситуация грозит принять до ужаса нелепый оборот.

Нет. Все. Даже думать об этом не хочу!

Залетаю в ванную и нахожу на полочке несчастные коробочки с тестами. Еще ведь и фирм разных набрала. Хватаю первый попавшийся и быстро пробегаю глазами по инструкции, еще пару-тройку раз ругаю себя за дурость, но в итоге решительно делаю все так, как указано.

Как волнительно в этот момент колотится сердце.

Это “тук-тук-тук” я слышу у себя в ушах.

Да что там, мне кажется, даже соседи слышат…

Так, все.

Готово.

Откладываю штуковину на раковину и отхожу. Прямо как от бомбы замедленного действия. Отступаю и отворачиваюсь.

А дальше? Дальше ждать.

Пять минут.

Самые долгие пять минут в моей жизни, которые я слоняюсь из угла в угол своей и так небольшой квартирки и кусаю губы. Пью воду. Жую печеньки. Опять пью. Опять жую. До тех пор, пока мысленно отмеренные триста секунд не проходят и я не несусь в ванную комнату, как спринтер, перескакивая через препятствия, возникающие на моем пути.

С огромной надеждой на светлое будущее и одну полоску, хватаю с закрытыми глазами тест, открываю один глаз и…

Сердце ухнуло в пятки.

Да быть того не может!

Две полоски…

Может, у меня просто в глазах двоится?

Проморгалась, за руки себя пощипала, по щекам постучала.

Да нет. Совершенно точно две.

Нет-нет, значит этот был бракованный. Он ошибся. Он очень сильно ошибся!

Нужно сделать еще парочку!

Глава 1. Лера

Полтора месяца назад…

Лера

Ненавижу!

Гад! Мерзавец! Самая последняя скотина из всех, что я в своей жизни встречала!

Я летела по изящному холлу дорогущего отеля, молотя своими каблуками по мраморному полу так яростно, что, кажется, стены сотрясались, а в руке до боли в пальцах сжимала мобильный. Внутри бушевал настоящий ураган, пульс долбил по вискам, а кровь кипела, и все мое естество сконцентрировалось на единственном желании: кому-нибудь хорошенько врезать! Например, мерзавцу бывшему, который так живописно и старательно тра…л мою знакомую в номере люкс. Или, как вариант, хотя бы первому встречному, он тоже сойдет. Любой из них сойдет! Все они – мужики – гады первостепенные и животные неотесанные, не способные любить, хранить верность и пропустить мимо себя хоть одну мини-юбку.

– Я люблю тебя, Лера. Я хочу с тобой семью, Лера. Ты самая лучшая, и мне никто, кроме тебя, не нужен, Лера! – корча противные рожицы, елейным голоском бубню себе под нос. Возможно, слишком громко, потому что мимо проходящая парочка чопорных пенсионеров удивленно вскидывает на меня взгляд, замолкая и, готова на что угодно поспорить, еще и таращатся вслед!

Еще бы, наверное, я сейчас то еще “зрелище”. Длинные темные волосы, которые были модно уложены, растрепались и торчат во все стороны, лицо перекосило от злости, тушь размазалась от слез, которые я кое-как задушила в лифте, а платье… ну оно, пожалуй, было самым приличным во всем моем внешнем виде. Дорогое, вечернее, серебристое, с глубоким декольте и совсем неприличной длиной выше колен, экстремально оголяющее стройные загорелые ноги.

Я готовилась к этому вечеру месяц! Месяц, мать его, я все с особой тщательностью планировала, намереваясь добыть сенсацию, и что теперь? Славику хватило пятнадцати минут и одного движения голой задницей на Светке, чтобы весь мой внутренний настрой разнести в пух и прах. Теперь не то что “рыскать” в поисках компромата, даже просто идти на этот гребаный благотворительный бал-маскарад нет желания. Сейчас бы напиться и забыться, уреветься и… и да, я все еще горю желанием кому-нибудь сломать нос, ибо кроме гнева и жажды мести во мне ничего больше не осталось.

Вылетаю на улицу и ловлю первое же попавшееся такси. Водитель скептически разглядывает меня, видимо, у него тоже случился диссонанс между платьем и лицом, но, тактично промолчав, спрашивает адрес.

– Селев… – хотела выпалить адрес любимого бара, куда было бы просто прекрасно “завалиться и накидаться” крепким спиртным, предварительно позвав “группу поддержки” в лице лучшей подруги Соньки, но тут в руках начинает разрываться мобильник.

Один взгляд на экран: Элла. Черт бы тебя побрал!

– Да! – бросаю неохотно в трубку, уже ожидая, что сейчас будет выволочка.

– Ты где? – ну точно, тоном начальницы можно океаны замораживать.

– Я еду домой.

– Что значит “я еду домой”, Совина?! – визг, от которого я, кажется, оглохла на одно ухо.

– То и значит, не поеду я на этот бал. Хватит с меня.

– А я не спрашиваю “хватит или не хватит”, Валерия! – рычит в трубку главный редактор журнала, в котором я… хотелось бы сказать работаю, но ощущение, что “отбываю срок”, уж не знаю, за какие грехи. – Ты уже полчаса как должна была быть на месте! Полчаса назад начался банкет, и ты благополучно пропустила выступление главного организатора, а тебе вообще напомнить, на кой черт ты туда должна была поехать, а?

– Я не в том состоянии, чтобы расточать улыбки и играть роль великосветской особы с маникюром в пару тысяч баксов! – скрежет моих зубов, похоже, услышал даже водитель такси. А как по-другому объяснить его выкатившиеся из орбит глаза и едва заметную попытку отодвинуться от меня чуть дальше?

Правильно, дядя, я так зла, что могу и укусить.

– Слушай сюда, Совина, – понижает Эллочка-стервочка голос до шипящего шепота, – я полгода рвала задницу, чтобы достать тебе пригласительный на этот вечер! Я одела тебя в шмотки ценой как вся твоя никчемная жизнь, я практически с боем выбила место в первых рядах, рядом с Троицким. И если ты умудришься просрать такой шанс… то я устрою тебе прилюдную экзекуцию, а потом выкину, как щенка за шкирку, вон из моего журнала, и про карьеру журналистки можешь забыть! Надеюсь, я ясно выражаюсь?

Ох, как меня распирало!

Ох, сколько неприличных, вопиюще грубых слов крутилось на языке, и как ужасно сильно мне хотелось ими с лихвой “одарить” свою “любимую” начальницу! Но…

Всегда и везде есть это пресловутое “но”, которое заставляет сжать челюсти, проглотить обиды и повиноваться.

Моим “но” была детская мечта работать в журнале и бедственное финансовое положение, которое с увольнением может ухнуть на самое днище. Я не была готова отказаться ни от мечты, ни от денег и жизни, которую они мне дают. Не роскошную, конечно, но стабильную. Поэтому…

– Я не слышу ответа, Совина? – рычит на том конце провода собеседница, а мне только и остается, что вздохнуть и бросить в трубку:

– Я поняла.

– Вот и отлично, – злость Эллочки как рукой сняло. Голос спокойный и ровный, будто это не она тут две минуты назад отвешивала мне словесные оплеухи. – Я очень на тебя надеюсь. В конце концов, не может этот загадочный Мирон Троицкий быть настолько идеальным. У каждого есть свои скелеты в шкафу, и я жду, что его “склеп” ты мне сегодня откопаешь.

Обнадеживающая напутственная речь, в которой между строк читай так: если ты мне не принесешь к завтрашнему дню бомбу-сплетню, то не сносить тебе головы. И плевать Эллочке, что вообще-то пятнадцать минут назад мне вдребезги разбили сердце, я потеряла жениха, одну недоподругу, по моей самооценке потоптались, и внутри дыра размером со Вселенную!

Ей нужна сенсация. Горячая новость. Сплетня. Хоть что-то! Чтобы размыть образ идеального тридцатисемилетнего холостяка Мирона Троицкого, наследника многомиллиардной империи и одного из самых немедийных, скрытных и влиятельных шишек в нашей стране. А как и где я возьму эту “бомбу”, Эллочку-стервочку совершенно не волнует. Хоть сама скандал учиняй!

Такси высаживает меня прямо у входа в дорогущий отель, сверкающий в ночи разноцветными огнями. Отель, который своих гостей встречает едва ли не красной ковровой дорожкой и где на первом этаже в банкетном зале уже час как идет то самое мероприятие, которого я хотела благополучно избежать.

По дороге, слегка уняв свою кровожадную натуру и успокоив расшалившиеся нервы, пообещала себе об измене козла-Славы подумать завтра. Скарлетт Охара, ни дать ни взять! Вообще классный у девчонки был к жизни подход, надо взять на заметку.

Сейчас же, подправив макияж и пригладив скворечник на голове, я могу сказать, что стала снова выглядеть вполне сносно. Не принцесса из Диснеевского мультика, конечно, но и не Бабка Ежка, хотя ступа с метлой бы мне сейчас не помешала. Ой, как отметелила бы этих мужиков с голодными похотливыми взглядами, как отбила им всё их “детородное”!

В общем и целом, желания шпионить и улыбаться, поддерживая светские беседы, до сих пор не возникло. А вот уйти в полный “разгул” – крепло с каждой минутой.

Прохожу фейс-контроль, немного ежась под прицельным взглядом двух амбалов в черных костюмах, которые на них, кажется, вот-вот треснут, до того ребятки на входе широкоплечие, отмечаюсь как прибывшая по пригласительному “именитая” гостья и иду на поиски уборной, попутно набирая подруге.

Пара гудков, и на том конце провода:

– Ты уже на балу, Золушка? – смешок Соньки.

– Я его убью! – мое рычание.

И, черт! Я ведь хотела сказать совершенно другое, но оно как-то само вылетело. Поплакаться подруге – это святое, правда же? И это дело безотлагательное!

– Кого? Троицкого? – спрашивает удивленно подруга.

– Да при чем тут Троицкий, Сонь?! – морщусь, залетая в уборную. – Славу!

– Что так? Поругались?

– Он мне изменил, представляешь?! Неделю, как сделал предложение, а сегодня я увидела его в номере со Светкой!

– Да ладно?! С той самой… Светкой? Которая, ну…

– Да, с той самой стажеркой, которая работает со мной и которая активно набивалась в подруги. Представляешь, какая она оказалась дрянь?! – бросаю сумочку на край раковины, окидывая себя критичным взглядом в зеркале.

– Подожди, Лерунь, может, ты все не так поняла? – включает голос разума Соня.

– Серьезно? – вылетает у меня нервный смешок. – Думаешь, они все-таки голые на постели пасьянс раскладывали?

– Вот это… – и дальше многозначительное присвистывание в трубке. – И чего теперь? Погоди, а на вечер-то ты пошла? Где ты вообще?

– Пошла, – морщу нос, выуживая из сумочки карнавальную маску. Изящную, серебристую, с тонкой вязью черных рисунков по краю. Именно эта “деталь” гардероба была изюминкой этого вечера. На кой черт и какой гений всю эту святую древность с маскарадом придумал, даже гадать не хочу, но как по мне, наиглупейшая затея! Особенно когда ты пришла, чтобы шпионить за определенным гостем, а в лицо его видеть не видела ни разу.

– И как там, классно?

– Еще не знаю, еще пока стою в уборной, но тут… – окидываю взглядом женский туалет, отделанный темно-коричневым кафелем и надраенный до сияющего блеска, – стильненько.

– Я смотрю, шутишь, значит не так все и ужасно, – хмыкает подруга.

– Конечно, нет. Всего-то мои мечты о свадьбе псу под хвост. Ерунда! – пожимаю плечами. – И плевать, что мне уже двадцать семь и я хочу детей.

– Так, забудь ты про него и про своих “потенциальных” детей хоть ненадолго! Ты сегодня на самом крутом вечере года, Лер! Неужели не понимаешь, какой тебе выпал шанс?

– Ага, работаю на самом крутом вечере.

– Да какая разница! Там же все сливки общества собрались, весь бомонд: звезды, политики, артисты и еще хренова туча сильных мира сего! Просто лови момент, подруга…

– Угу. И информацию.

– Может, даже познакомишься с каким-нибудь красавчиком-миллиардером, – проскочил смешок в голосе Соньки. – Ты теперь девушка свободная, мужики и так шеи сворачивали при виде тебя, а в том платье, которая тебе подогнала Эллочка, и подавно слюной давиться будут.

– Точно. Ровно до того момента, как часы пробьют двенадцать, и платье превратится в лохмотья, а карета в тыкву. Ничего не напоминает?

– Так! Валерия, ну-ка, прекратить плеваться ядом! – грозно рыкнула в трубку Сонька.

– Ладно-ладно, я тебя поняла, – приходится вздохнуть и согласиться с доводами подруги. Например, та же Светка глотки грызть была готова, чтобы оказаться на этом балу. И я даже больше чем уверена, что Славку она соблазнила из желания мне отомстить, что ее, такую молоденькую двадцатилетнюю пионерку, не отправили вместо меня. Вот только она фигурой слегка не вышла: чуть полновата, низковата и угловата, тогда как я вполне могла бы работать моделью нижнего белья! Вот так-то! На что там мой бывший дурак Славик повелся, фиг пойми.

– Уже придумала, как “подкатишь” к Мирону? – напоминает о себе Сонька. – Есть план?

– Чтобы к нему подкатить, его надо для начала найти, – заявляю, ставя подругу “на громкую” и завязывая маску, чуть поправляя. Хм, а она не так уж и плохо смотрится. Придает выразительности моим темно-зеленым глаза, и окутывает некоторой загадочностью с легким флером таинственности.

– Это да-а-а, – тянет задумчиво собеседница. – Он фигура скрытная, и вот удивительно, что в наш век современных технологий, до сих пор ни одно его фото не просочилось в прессу.

– Долго жил за границей, своей фамилией и статусом не светил, в скандалах не замечен, в передряги не попадал. Ничего удивительного, как по мне. Да и если бы просочилось, он не был бы для журналистов таким лакомым кусочком.

– Говоришь так уверенно, будто уже знаешь, как будешь действовать.

Ха. Я не знаю, как вообще наберусь решимости открыть рот и заговорить хоть с кем-то в зале, поэтому:

– Импровизация – наше все, – говорю подруге, быстро подкрашивая и без того пухлые губки помадой цвета “нюд”, и, бросив в зеркало еще один оценивающий взгляд, покидаю свое “убежище”.

Разговоры разговорами, но часики тикают, и большая начальница с каждой минутой все больше звереет. Поэтому я должна в лепешку расшибиться, но достать ей хоть какой-то мало-мальски важный “материал”.

Глава 2. Мирон

Мирон

В зале стоит полумрак, а под потолком мелькают редкие вспышки разноцветных софитов. Если уж держать марку “бала маскарада”, так до конца. Так больше таинственности и больше шарма во всем этом балагане под названием “благотворительный вечер”, куда, как минимум, половина из всех присутствующих приходит исключительно, дабы поглазеть на других и себя показать, а не из желания помочь детям-сиротам или ретивым ребятам из гринпис.

Я стою чуть в стороне от столпотворения и бара и, заложив руки в карманы черных брюк, с некоторым ленивым презрением обвожу взглядом толпящийся в зале народ.

Я здесь знаю практически всех, тогда как меня тут знают совсем немногие. Единицы даже. Сегодня для большинства я просто гость. Очередной толстосум в черном костюме и маске. И только для пары-тройки человек я – Мирон Троицкий – и есть организатор всего этого высококлассного безобразия.

Знающих меня в лицо на этом вечере можно по пальцам пересчитать.

– Так и будешь изображать памятник самому себе? – слышу смешок за спиной и чувствую, как на плечо приземляется рука лучшего друга. – Привет, Мир.

А вот, собственно, и один из “знающих”.

– Костя? Рад видеть, не думал, что снизойдешь, – ухмыляюсь, оборачиваясь. – Как оно? – пожимаю протянутую другом руку.

– Да брось, как я мог пропустить твой дебют!

– Ты, наверное, хотел сказать: как я мог пропустить столько мини-юбок и бесплатный алкоголь?

– А ты все трезвенником прикидываешься? Испортила тебя твоя заграница, ой, испортила. Даже не представляю, чем ты будешь заниматься на наших корпоративных вечеринках или каким образом снимать стресс. Тут тебе не Америка, по струнке в офисе не ходят.

– Значит, будут ходить. А если мне надо расслабиться, то тренажерного зала вполне достаточно. Корпоративы я не люблю, участвовать в светской жизни не собираюсь, – говорю, а Костян фыркает.

Снова перевожу взгляд в зал, задумавшись.

Из России я уехал больше двадцати лет назад. Мне еще не было и восемнадцати, когда штаты стали моим домом. Не могу сказать, испортила или не испортила меня жизнь там, совсем в святые я не записываюсь, но и поглощать виски литрами точно не мой формат. Пара бокалов – предел.

А вообще Костя прав: я из тех гениальных затворников, которые терпеть не могут шум и людскую глупость, которой на таких вечерах предостаточно.

Зачем, спрашивается, я тогда все это устроил, загнав на благотворительный вечер если не всю “верхушку”, так половину точно?

Понаблюдать. Когда люди думают, что их не видят и не знают, когда уверены, что маленькая маска их надежно прячет от чужих глаз, границы слетают, а истинная натура вылезает наружу. В таком формате вечера можно много и о многих узнать.

– Ребятки жалуются, что новое начальство зверствует, – вырывает из мыслей голос друга. – Я смотрю, ты с места и в карьер? Не успел приехать, как головы полетели?

– Мне кажется или я слышу неодобрение в твоем тоне? – приходит моя очередь ухмыльнуться.

– Ну, это дело не мое, я на фирме по финансам, но коллектив сплочен и работает вместе уже много лет, может, стоит дать некоторым второй шанс?

– Я не люблю раздавать авансы, Костян, и ты это знаешь. Работаешь на совесть – никто и слова не скажет, просиживаешь время на рабочем месте за стаж – придется сменить локацию. Все просто.

Дисциплина в офисе – это для меня вообще отдельный бич. И недели на новом месте в кресле гендиректора мне хватило, чтобы понять, что половину штата мне предстоит уволить и ровно столько же нанять. И думаю, как минимум, пятьдесят процентов из тех, под которыми “горят стулья”, уже понимают, что с новой рабочей недели они окажутся на улице.

Я, может, и ненавижу подписывать заявления на увольнение, но некомпетентных работников, не умеющих и пары слов связать, я не люблю еще больше. Тем более, когда дело касается отдела дизайна. Особенно если вся концепция фирмы на них и завязана. Обувь, одежда, аксессуары – от них креативом должно разить за версту, а там разве что уныло “пованивает”.

– Дело, конечно, твое, – пожимает плечами друг, – но задачка предстоит тебе не из простых. Все-таки это один из известнейших брендов одежды, и любые передвижения могут сказаться на “лице” фирмы. Я переживаю.

– А ты не переживай.

Адская предстоит работенка, в общем.

– Кстати, о работе, Мир. Ты в курсе, что тут среди гостей затесалась парочка журналистов?

– Даже так? – поворачиваюсь к другу, заламывая бровь. Хотя чему тут удивляться.

– Ты у нас личность скрытная, и для них лакомый кусок. Тем более, ходят слухи о какой-то там семейной тайне, – усмешка, – не поделишься? А то столько лет дружим, может, я чего не знаю?

– Главное слово здесь – “слухи”, – говорю, не разделяя его веселья. – А журналистов нужно вычислить и убрать. Только осторожно.

– Убрать в смысле…? – аж побледнел Костян.

– Дурак, мы не в девяностых. В смысле закрыть дверь за ними и проследить, чтобы ни одна закорючка не просочилась в прессу. Не нужен мне и моей компании черный пиар.

– А ты собираешься совершить какую-то вопиюще непристойную глупость? – тычет локтем в бок Костян.

Вот сколько себя помню, он всегда был таким отвязным весельчаком. Даже годы его не поменяли, и к сорока серьезности не прибавилось. Так что уж кто тут и мог бы совершить “вопиющую непристойность”, например, совратить сразу двух, а то и трех баб, так это Озеров. Удивительно, как такая натура может сочетаться с калькулятором у него в башке, благодаря которому он и занимает должность финансового директора на фирме?

– Я за гостей беспокоюсь. Много алкоголя – верный путь на первую полосу желтой газетенки.

– Да вроде у нас тут все тихо, чинно, благородно. Ты просто не был на приеме в честь слияния фирм, вот там… – посмеивается Костя, но я отвлекаюсь от дальнейшей пустой болтовни друга и по странному наитию поворачиваюсь в сторону входа в зал. Да как раз в тот момент, когда двери открываются, впуская новую гостью.

Я залип. Запал. Замер. Впал в ступор.

Совершенно не понимаю, почему и чем меня зацепила изящная женская фигурка в серебристом платье, которое буквально переливается в свете софитов, но глаз от нее отвести не могу.

Идеальная.

С моей “точки обзора”, да еще и в темноте видно все только в общих чертах, но мне достаточно, чтобы понять, что эти ноги “от ушей” в серебристых туфлях на шпильке, обволакивающие аккуратную ступню, просто идеальны. У незнакомки упругая, небольшая грудь в смелом вырезе и крышесносная ложбинка, в которой хочется утонуть, а еще волосы: длинные, свободно ниспадающие по спине, так и манят намотать их на кулак, пробуждая внутри совершенно не ванильные мысли.

Кровь приливает к не самым невинным частям тела, и приходится даже сжать челюсти. Что за хе*ня?

Девушка проходит в открытые двери и оглядывает толпу, будто кого-то ищет. Всего на мгновение мне кажется, что наши взгляды встречаются, но незнакомка тут же отворачивается, по-видимому, теряя ко мне всякий интерес.

Зато вот я, похоже, попался на крючок. В штанах моментально каменеет и все просится на волю, прямо в обществе вот этой незнакомки.

– .... но, я так полагаю, ты меня уже не слушаешь? – улавливаю только самый конец фразы Кости.

– Это кто? – спрашиваю, кивая в сторону девушки. Подхватываю бокал у проходящего мимо официанта и делаю глоток обжигающего все нутро виски.

Что-то странное происходит со мной. Кровь закипает, а в теле просыпается дичайший голод. Про мозг вообще молчу, он в ауте.

Чтобы меня, да так вышибло только при виде длинных ног? Ха. Похоже, пора пройтись “по списку контактов” и наладить “приятные” связи в столице. Думаю, это просто старый добрый недо…х.

– Это? – бросает взгляд на незнакомку в серебристом платье друг. – Что-то я ее не припомню. А что, зацепила, Троицкий? – ухмыляется собеседник. – В твоем, однако, вкусе, да? Ух, какие ножки! А какая задница! Мир, ты видишь эту идеальную задницу?

Вижу. Еще как вижу. Да так отчетливо, что ширинка уже начала трещать.