Катастрофа в две полоски

Глава 3. Лера

Лера

Нет, я честно пыталась!

Старалась отключить голову, отключить эмоции, выдавить из подсознания живописную картинку измены Славки и найти этого проклятого Троицкого, но все. Сдаюсь!

Я почти час бродила по залу, подслушивая то одних, то вторых, то третьих. Буквально как ищейка, чуть ли не по запаху пыталась учуять, от кого из гостей прямо- таки фонит миллиардами и скрытностью, но мой “нюх” сегодня настроен только на алкоголь и бар, который я до невозможности жажду атаковать.

Бокал шампанского уже не спасает. Чертовы пузырики ударили в голову, а мне жизненно необходимо выпить чего покрепче, что, в итоге, я и делаю.

Усаживаюсь у стойки бара на высокий стул и объявляю полную капитуляцию своей решимости и силы воли. Отключаю мозг от постороннего шума, от этого интимного полумрака и музыки.

На-до-е-ло!

Заказываю коктейль, судя по составу, убийственное сочетание убийственного количества алкоголя, и буквально в считаные минуты сей шедевр оказывается передо мной. Бармен-очаровашка улыбается и подмигивает, удаляясь.

Я же с полной самоотдачей ухожу в себя и свое горе, уничтожая бокал за бокалом, мысленно проклиная всех и вся, потому что опьянеть не получается. И реветь тоже не ревется. Еще и эта маска дурацкая…

– Проблемы? – слышу неожиданное над ушком и вздрагиваю.

Оборачиваюсь, встречаясь с насмешливым взглядом незнакомца в черном костюме. Идеально сидящем на спортивной фигуре костюме. На лице черная бархатная маска, которая крышесносно дополняет образ загадочного красавца и скрывает многое, но не глаза.

Вот черт, а в этой чарующей синеве можно и утонуть-то спьяну. Цвет грозового неба или океана в шторм. Пробирает до мурашек…

– А похоже? – тяну уголок губ, с трудом беря себя в руки.

Поправляю свою маску и делаю еще глоток уже и не пойми, какого по счету коктейля. Отворачиваюсь, откровенно таращась в стену. В надежде, что мой молчаливый посыл будет понятен. Новых знакомств мне только не хватало сегодня.

Уйди, дядя, я в печали!

Вот если бы этот экземпляр оказался Мироном Троицким, то я за. Но я не настолько везунчик по жизни. Я из тех, кто в лотерее из двух человек окажется проигравшим. Так что увольте!

– Судя по тому, что это пятый коктейль за час, да, – не собирается уходить красавчик. – Похоже, – мужчина усаживается рядом, ко мне в пол-оборота. Ставит на барную стойку свою внушительную ручищу и подпирает голову, не сводя с меня глаза.

Ох, от него так и веет грубой мужской силой и кошачьим изяществом. Сочетание – чистый секс!

– Следишь за мной?

– Скажем, наблюдаю, – отвечает загадочно, и в его голосе слышится легкая плутоватая улыбка, что заставляет-таки крутануться на стуле и повернуться к нему.

Взгляд прицельный и глубокий. Такое ощущение, что видит насквозь.

Ну, или раздевает, это я еще не поняла. Но мне становится неловко. Видать, алкоголя все еще маловато во мне. И я допиваю остатки в бокале, подзывая очаровашку-бармена и требуя новой порции.

– Хорошо, – говорю с улыбкой, – да, у меня проблемы.

– Так.

– Вот скажи мне, чего вы все такие козлы?! – морщу нос, чуть пошатнувшись и качнувшись вперед. На него. От чего в нос ударяет аромат горьковатого парфюма, а по спине пробегает едва заметный холодок от волнения. Твою ж мать, как от него шикарно пахнет!

– Прям-таки все? Или один конкретный?

– Все. Но один в особенности.

Передо мной появляется новый коктейль, а перед незнакомцем бокал виски со льдом, который он брать не торопится, все еще пронзая меня своим грозовым взглядом.

– И чем же этот экземпляр отличился?

– Скотской натурой.

– А конкретнее? – двигается мужчина чуть ближе и подхватывает длинными пальцами бокал. Крутит, поигрывая коричневатой жидкостью и звеня кубиками, бьющимися о стекло.

А мне думается, как удивительно среди сотни гостей я отключилась абсолютно ото всех, сосредоточив все свое внимание на одном. Наглом, но сногсшибательном. Пугающе притягательном и греховно красивом. Ну, в конце концов, а почему бы и нет?

Сонька же сказала, я девушка свободная. Сексуальная. Умопомрачительная и просто космос. Надо этим и воспользоваться.

– Как тебя зовут? – отвечаю вопросом на вопрос.

– А это важно?

– Совершенно нет, главное, чтобы не Слава. Славы – все уроды.

– Тогда ты можешь быть спокойна, – улыбка трогает чувственные губы, и мужчина делает глоток из бокала.

Я наблюдаю за ним, как какая-то ушибленная на голову маньячка! В горле пересыхает от движения его кадыка, и рот наполняется слюной. А когда незнакомец отставляет бокал и, стремительно подавшись вперед, замирает в миллиметре от моих губ, перестаю дышать.

Грубейшее проникновение в личное пространство! Но как будоражит!

Он укладывает руку на спинку моего стула. Я чувствую, как его пальцы касаются моих волос. Он смотрит глаза в глаза. И… целует. Или, скорее, крадет вздох.

Прикосновение почти неощутимое, но в тело изнутри вонзаются тысячи иголочек. На моих губах застывает вкус его виски. И я выдаю:

– Изменил.

На что слышу гениальное:

– Значит, нужно отомстить.

У меня вылетает нервный смешок.

Но когда широкая ладонь ложится на мою голую коленку, я вздрагиваю, будто от разряда тока. Сердце сбивается с ритма. Дыхание спирает. Ужасно хочется заерзать на стуле, но получается только сильнее свести бедра в тщетной попытке унять просыпающуюся там сладкую боль.

– И… как же? По-твоему…? – шепчу и не замечаю, как под гипнозом и сама подаюсь чуть вперед. Его горячее дыхание с привкусом дорогого виски опьяняет хлеще всех выпитых коктейлей.

Его ладонь бесстыже ползет вверх по моему бедру, забираясь под край платья. Пальцы нежно щекочут кожу и мои натянутые до предела нервы.

Меня бросает в жар.

Я смотрю на его поистине дьявольскую ухмылку, и в голову лезет одна до ужаса непристойная и пошла картинка, где и как эти губы могли бы меня целовать.

– Так, чтобы утром было даже вспомнить стыдно, – говорит таким тоном, что у меня уже сейчас уровень смущения зашкаливает. Особенно, когда в его глазах чуть ли не в натуральную начинают плясать те самые картинки из той самой “Камасутры”.

Но весь ужас ситуации заключается в том, что я говорю:

– Я согласна.

Спонтанный секс с незнакомцем в маске? Почему бы и нет!

Идти в разнос, так до конца. О сделанном буду думать завтра на больную хмельную голову, а сейчас…

Нам даже ехать далеко не надо. Так сказать, запал не пропадет за то время, пока с первого этажа мы доберемся на парочку выше, в номер.

– Идем.

Незнакомец хватает меня за руку и решительно ведет за собой, пробираясь сквозь толпы людей, как раз в этот момент собравшихся поглазеть на поднимающегося на сцену организатора вечера.

Черт, а вдруг там сейчас появится тот самый Троицкий?

У-у-уй, Эллочка меня завтра четвертует! Со свету сживет и на кол посадит за то, что я не добыла ей “бомбу”. Плакала моя карьера в журналистике, но остановиться и остановить своего сексуального спутника я даже и не подумаю.

Не хочу!

Внутри все кипит. Дикое желание тугим узлом скручивается, собираясь где-то в низу живота, ноги ватные еле идут, а вдоль позвоночника от предвкушения простреливают микро-фейерверки. Воздух уже трещит между нами от наэлектризованности, и какой тут Троицкий с его миллиардерскими склепами?

У меня, кажется, сейчас будет самый безумный и фантастический секс в моей жизни!

Объявляю этот вечера – вечером глупых решений. Тем более градус алкоголя в крови уже позволяет.

Мы в считанные минуты долетаем до стойки регистрации. Мой незнакомец, с ума сойти, но я даже не знаю имя этого красавчика, снимает номер люкс и получив ключ-карту, ведет за собой к лифтам.

А стоит только дверям за нами закрыться с громким пилик, как крышечку срывает окончательно. Причем у обоих!

Мужчина впечатывает меня в стеклянную стену лифта и впивается в губы требовательным и грубым поцелуем. Жадным и жестким. Сминает своим напором.

Его горячая ладонь забирается под подол моего платья, неприлично задирая и так ужасно короткий наряд, и сжимает попу. Смачно так, что завтра точно будут синяки.

Я закидываю ножку на его бедро и а-а-а!

Слышу низкий мужской рык и отчетливо чувствую всю силу желания незнакомца, что упирается в меня. И о боги, он огромный! Божечки, ну что я творю-ю-ю… и почему мне так хорошо?!

В воздухе искрит.

Дышать нечем.

Легкие горят.

Я из последних сил цепляюсь пальчиками за темную шевелюру мужчины, а его язык выписывает невероятные вещи, хозяйничая у меня во рту. Его ладонь, поглаживая внешнюю часть бедра, перемещается между ног и пробирается пальцами в совсем уже запретную зону, надавливает сквозь ткань трусиков, и…

О-о-о!

Я не могу сдержать сладкого стона и выгибаюсь навстречу его руке, опираясь затылком на холодное стекло.

Я сгорю. Точно сгорю и не от стыда!

Не представляю, какая счастливая звезда нам сегодня светила, но на пути до номера не попалось ни одной живой души, и в люкс мы ввалились практически уже сорвав с себя всю одежду.

Безумие. Крышесносное безумие!

Платья, костюмы, обувь, нижнее белье – все летело по разным сторонам: на шкафы, на люстры, на стулья. В темноте номера, сшибая по пути что-то, что со звоном и грохотом билось, мы, не разрывая поцелуя, падаем на широкую кровать, отрываясь друг от друга всего на мгновение.

Дыхание сбитое и тяжелое.

Не знаю, зачем я это делаю, но тяну пальчики и сдергиваю маску с мужского лица, откидывая ее в сторону.

Всего на несколько секунд мое сознание трезвеет, и я осознанно таращусь на незнакомца, понимая, что он не просто красив – он чертовски шикарен! Мало того, что спортивный, подтянутый, высокий, огромный везде! Так еще и по-мужски красивое лицо с четкими и немного резкими линиями скул и подбородка – убийственное сочетание. Темная колючая щетина и хмурые брови придают его виду суровой серьезности. Но самый кайф – губы. Их хочется выпить без остатка.

– Нравлюсь? – шепчет мужчина.

Интересно, сколько ему лет? Явно на десяток, а может и больше, годков старше меня. Черт! Что же все-таки я творю? Ах да, мщу козлу Славке!

– Впечатляешь, – улыбаюсь я и тянусь к его губам, настойчиво наклоняя, обхватив за шею, но:

– Теперь твоя очередь, незнакомка, – шепчет рокочущим голосом мужчина, целуя в уголок моих губ, которые припухли и горят.

Он тянется к моей маске на лице, но я останавливаю. Перехватываю его ладонь, переплетя пальцы и прошептав:

– Не так быстро, – слышу тихий смех, он вибрациями отдается по всему моему телу. – Пусть маска остается на месте.

– От кого-то прячешься?

– От тебя, – шепчу с улыбкой, – и, возможно, слегка от своего чувства стыда, – говорю и перехватываю инициативу в свои руки.

Целую первая. Пылко, яростно и с полной отдачей.

Начинаю медленно сгорать, когда он, закончив мучить губы, целует меня в шею. Там, где бьется венка. Чуть прихватывает зубами нежную кожу и тут же проводит языком, вышибая из груди рваный выдох.

Все мои внутренности стянулись в один тугой жгут. Тело требует разрядки, и я начинаю ерзать. Отчетливо чувствую, как его каменное нечто упирается у меня между ног, и скоро начну ныть от нетерпения. Но он не торопится.

Прокладывает дорожку из поцелуев к ключице, добираясь до налившейся от желаний и ноющей груди. Обхватывает губами вершинку и слегка втягивает. Моя спина выгибается дугой, и с губ слетает дикий стон наслаждения.

Вот так! Да!

Мои пальцы на его шее, впиваются ногтями. Царапают. Мои губы сжаты, и я с трудом сдерживаю вскрик. Затылок до боли упирается в матрас, а ноги обхватывают мужские бедра, стремясь оказаться ближе. Еще ближе! Еще катастрофически далеко, ближе!

Его язык дразнит, играет, заводит, хотя куда уж больше-то! Я плавлюсь, я таю, я уже на грани от одних только грубых, уверенных ласк мужских рук!

Он сжимает второе полушарие в своей внушительной ладони и, навалившись сверху, одним яростным и быстрым движением бедер толкается и входит. Он каменный и огромный. Мне больно, но это, черт возьми, приятная, уносящая на вершину блаженства боль!

Он сжимает ладонями мои ягодицы и начинает двигаться внутри, задевая самые чувствительные точки. Находит мои губы, сминая их так же неистово, как его пальцы сминают мою задницу.

Я окончательно забываюсь. Кто я? Где я? Что я? И… О, мой бог! Еще. Я хочу еще!

Это самая невероятно сладкая месть!

Красавчик прав: утром будет стыдно, но сейчас он начинает ускорять темп, и…

О-о-о!

Глава 4. Лера

Лера

Просыпаюсь я от того, что по глазам бьет солнце. Своими прицельными лучами настойчиво “постукивает” по веку, намекая, что жаркая ночь позади и пора бы вставать и быстренько улепетывать, выпутываясь из жарких объятий сексуального незнакомца.

М-м-м! Мозг категорически с этим не согласен!

Чувствую, как все тело слегка поднывает. Голова чугунная от недосыпа, а глаза с трудом, но разлепить удается.

За окном утро. Судя по времени на часах, начало седьмого. А легкая тянущая боль в низу живота напоминает о том, что мы тут не в шашки всю ночь играли и уснуть нам удалось только под утро.

Сколько было “подходов”? Пять? Шесть? Десять?

Не помню, сбилась со счета после третьего взлета в космос. Это был самый дикий, самый жаркий и необузданный секс в моей жизни! А его фантастический агрегат точно теперь будет преследовать меня во снах.

Ванная, кухня, гостиная, господи, мы, кажется, использовали здесь все возможные и невозможные горизонтальные и не только поверхности! “Осквернили” весь люкс!

Стыдно ли мне? Да вот ни черта!

Ха.

Эта был самый офигенный секс-марафон в моей жизни! Славке такая “работоспособность” и не снилась. А если учесть, что имени моего мужчина так и не знает, а в лицо так и не видел, ночью да еще и в маске было не до этого, то я вообще могу тихо и незаметно раствориться и больше никогда не встретиться с этим секс-гигантом.

Жаль, конечно, я бы не прочь и повторно позажигать с ним в горизонтальной плоскости, но правило секса на ночь старо, как мир. Всунул-вынул и пошел. Вот и мне пора… идти.

Я нехотя переворачиваюсь на спину, оказавшись в плотном кольце мужских рук. Пробую встать, но они еще и сильнее вжимают в гранитное тело.

У-у-уф, мое податливое тельце начинает слабо сопротивляться моему решительному настрою встать, да я бы и рада и дальше сопеть в подушку, но надо делать ноги, пока красавчик не проснулся. А то мы рискуем секс на одну ночь продолжить еще и сексом на одно утро, а потом и на один день, а потом… в общем! Сваливаем.

Аккуратно выползаю из кровати и оглядываю номер.

Нет, мне точно должно быть архи-стыдно! Я гореть должна от стыда! Но я горю от нового витка возбуждения. От нового прилива жара, когда взгляд цепляется за упругую задницу-орех мужчины, перевернувшегося на живот и подмявшего под себя вместо меня подушку.

И так ладошки зазудели. И так ноготочки зачесались впиться в этот орех и… У-у-уй, ну, чего он такой красавчик-то, а?!

Так все, Совина!

Мысленный подзатыльник, пинок под зад, разумеется тоже мысленный, но ощутимый, и двигаем ногами в сторону гостиной. Кажется, платье мое слетело где-то там…

Не сразу, но я его нахожу. А за ним “по горячим следам” нахожу трусы, но они в клочья. Лифчик найти мне не посчастливилось, а вот сумочка висит на ручке двери.

Бросаю взгляд в зеркало. Мама, дорогая! Лучше туда не смотреть.

Нахожу в сумочке непонятно откуда взявшийся карандаш, скручиваю из своей “соломы” дульку и впихиваю канцелярскую принадлежность, чтобы этот скворечник не развалился.

Напялила каблуки и… долго и усиленно подумав, стащила пиджак своего случайного секс-знакомого. Не идти же в семь утра в таком виде через весь холл элитного отеля? Как проститутка, ей богу, Лера! Хотя… наверное, я так себя чувствовать и должна. Разве что за ночь взяла не деньгами, а пиджаком.

Его я, кстати, накинула на плечи, прикрывая свой неподобающий вид, и на носочках вышла вон из номера.

Сердце бьется в груди, как припадочное. Ощущение, что я что-то натворила, но кроме как потери собственной гордости и первого в жизни перепиха с первым встречным, вообще ничегошеньки. Чиста, как ангел!

Уже в лифте достала телефон, благо последние десять процентов заряда есть, а вот полсотни пропущенных от Эллочки во-о-о-обще не воодушевляют!

Но с ней разберусь потом.

Захожу в приложение, вызываю такси, и уже через полчаса оказываюсь у себя дома.

Закрываю за собой дверь, приваливаюсь к ней спиной и утыкаюсь затылком, тихонько посмеиваясь:

– Вот это да, Валерия Никитична! – бубню себе под нос.

Это истеричное, точно вам говорю!

В себя я пришла только ближе к вечеру.

Приняв душ, весь день я благополучно проспала, а в шестом часу в чувство меня привела долбежка в дверь. И Сонькин голос, вопрошающий из подъезда:

– Совина, ты там вообще жива?!

Делать было нечего, пришлось вставать и впускать гостью в свою уютную однушку.

– Ну, как тебе сказать, – пожала я плечами, когда мы прошли на кухню.

– Н-да, я вижу, – протянула подруга, падая на стул. – Ты куда пропала? Я тебе всю ночь звонила-звонила, СМС строчила, как из пулемета, а ты заглохла. Вообще-то я начала волноваться!

– Никуда я не пропала, – отмахнулась, включая чайник и доставая кружки.

Мне надо срочно чего-то выпить, а то во рту пустыня Сахара. А голова, кажется, начала болеть пуще прежнего.

– Тогда почему не отвечала?

– Потому.

– Почему “потому”?

– Потому что я… кхм… мстила.

Сонька опешила. Сощурила свои зеленые глаза, тряхнула рыжей гривой чуть ли не до пояса и выдала:

– Ты сняла мужика?! – восхищенно, едва не хлопая в ладоши.

Вот! Вот почему мы с ней столько лет и дружим! Любая другая стала бы закатывать глаза и охать, мол: ой, Лера, девочки себя так не ведут! Или: Совина, да ты падшая женщина! Или коронное: да как так можно было, у тебя же сердце разбито! Вот именно потому, что оно разбито, мне и нужна была эта… встряска! А трясло нас вчера, о-о-ох, как знатно…

– Ну, вопрос тут, конечно, спорный, кто кого снял, но…

– Давай! – засуетилась Сонька, доставая тарелки и разрезая торт, – я вся во внимании. Покайтесь мне в своих грехах, Валерия Никитична. Я надеюсь, вы хорошо нагрешили? – пихает меня локотком в бок подруга.

– Достаточно, – ухмыльнулась я, наливая нам чай.

Сонька просидела у меня до самого позднего вечера.

Выслушав о моих вчерашних похождениях и ночных приключениях, поохала и поахала, посетовала, что я свалила и даже не оставила красавчику свой номер телефона, но потом, рассудив, что это к лучшему, ушла.

Правда, обещала вернуться. Завтра.

Я же с видом убитого человека взяла в руки мобильный и набрала номер Эллочки-стервочки.

Пришло время сдаваться. Она там, наверное, уже рвет и мечет.

Как же я буду без работы? А без журналистики?

С моей-то ипотекой! А помощи-то ждать неоткуда. Славик вон, дерьмом отборным оказался. Сонька сама крутится, как белка в колесе. Мама с папой – скромные работники завода, жители глубинки сибирской, откуда я сюда и перебралась девять лет назад, поступив в университет. Так что это я им и помогаю еще периодически. Вот и что делать прикажите, Валерия Никитична?

Вчера об этом надо было думать, когда вместо поисков компромата искала приключений на свои нижние девяносто.

Гудок. Один, второй, на третьем я услышала:

– Я очень надеюсь, что у тебя есть хорошее оправдание, Совина! – шипение в трубку.

Оправдание? Ну, все, что для меня может звучать как оправдание, для Эллы это лишь невнятный лепет и отмазки. Карьеристка до мозга костей, она уже всему штату работников как кость поперек горла стоит. Но нельзя не отметить, что благодаря такой ее хватке, наш журнал один из самых известных и процветающих в наше, прямо скажем, скверное время для печатных изданий.

– Ты почему молчала и не отзвонилась мне вчера? – этим тоном можно заморозить Ледовитый океан.

Вот и что, спрашивается, мне делать?

И тут меня осеняет!

Правда, стоило бы хорошенько подумать, прежде чем спустить с языка:

– Троицкий вчера ушел из банкетного зала в обществе девушки.

Ляпнула. Черт! Что я несу, дура?!

– Та-а-к, отсюда давай подробней, Лера. Кто она? Откуда она? Они были знакомы? Они любовники? Или, может, у него есть жена?

– Да… э-э, то есть нет. В общем, я не знаю, – сдалась я в попытке срочно придумать, что говорить дальше.

Сочинять на ходу – вообще дело неблагодарное, можно такого наворотить, а потом попросту забыть. Но не говорить же Эллочке, что это я сбежала с маскарада с незнакомцем, а Мирона Троицкого вообще в глаза не видела, и знать не знаю, кто он! И уж тем более, чем он занимался вчера на благотворительном вечере.

Внутри развернулась настоящая война: ангела и демона.

С одной стороны, врать я не умею и не люблю – это подло.

С другой, я и без работы остаться не могу, верно? Мне кушать надо. И ипотеку платить еще… цать лет. А зарплаты среднестатистического продавца мне не хватит, недвижимость в столице, между прочим, ого-го и го-го стоит! Даже на окраине. Даже студия-однушка. А именно должность продавца мне и светит, если Эллочка-стервочка, подключив свои связи, выкинет меня из мира журналистики. А потом еще я платьице на лето присмотрела, такое миленькое, беленькое, с цветочками. И туфельки в тон, и сумочку бы.

– Думаю нам надо попробовать эту даму найти. – Сделала я заключительный выпад.

Что уж, была не была.

– Ты проследила за ними? Как она выглядела? Ты хоть что-то узнала?

Узнала! Конечно, узнала. Что истории про секс-гигантов – это не враки и можно кончить с десяток раз за ночь. Но, к сожалению, меня сейчас не об этом спрашивает моя “любимая” начальница, и приходится включить все свое хромающее с похмелья воображение и сочинять.

Сочинять, сочинять и сочинять…

Да простит меня Мирон Троицкий, когда в журнале выйдет одна большущая статья-ложь. Хотя почему ложь сразу? Богатые мужики, они же часто так делают. Снимают себе девушек в клубах, барах, ресторанах или где там еще. И может, есть мизерный, но шанс, что я-таки верно ткнула пальцем в небо?

Глава 5. Мирон и Лера

Полтора месяца спустя…

Мирон

– Можно выдохнуть, сплетни поутихли, – заходит в мой кабинет Костя, тряся очередным журналом, ими за последние без малого шесть недель я досыта наелся.

– А если бы сразу подсуетился и выкинул из зала представителей прессы, то бы этого, – тычу пальцем в журнал, – не было.

– Я финансовый директор, а не цепной пес, – ухмыляется друг, усаживаясь в кресло напротив. – Что думаешь?

Что я думаю?

В голове последние недели только один вопрос: как вообще они – эти ушлые журналюги – прознали о том, что я ушел с банкета не один?! Что, твою мать, за ерунда такая?!

Нет, конечно, можно было бы подумать, что та ночная незнакомка в серебристом платье, от которой у меня снесло сразу обе “головы”, разом оказалась одной из “засланных казачков”, если бы не одно “но”. Она упивалась вдрызг, сидя в баре, и ей было явно не до слежки за Мироном Троицким, то есть мной.

Я вообще не планировал секс. И уводить ее оттуда я тоже не планировал. Но в какой-то момент управление телом с верхней головы ушло в нижнюю, и мозг отключился напрочь.

При воспоминаниях о ее пухлых розовых губках и крышесносной упругой груди с нежно-розовыми сосками член до сих пор встает по стойке смирно и падать не собирается. Горячая. Неистовая. Нежная, но внутри просто вулкан страсти. Ее стоны до сих пор, как самая приятная на свете музыка, звучат в голове, а в носу приятно щекочет от воспоминаний ее запаха. Удивительный запах кокоса.

Никогда терпеть не мог кокосы. Но сейчас…

Удивительно, но я даже не слышал, как закрылась за ней дверь в то утро.

Жалею ли я о произошедшем?

Ни черта подобного!

Вот о том, что упустил, да, бывает временами. Но искать ее, разумеется, я не пытался и пытаться не буду.