Невыносимое счастье опера Волкова
- -
- 100%
- +
Хреново, что был у меня в жизни не самый приятный эпизод, когда мы поругались с Виком и я, безмозглая семнадцатилетняя дура, чуть не пошла по стопам Игната. С его же подачи. Волков мне тогда хорошую устроил пропесочку. За шкирняк выдернул из всей этой мрачной истории, а Игнату популярно “объяснил”, чтобы ко мне больше ни на шаг. С тех пор Игнат перестал ошиваться рядом со мной и с бабушкой, которая старшего внука тоже не жаловала. Братец попросту боялся Виктора.
Интересно, он в курсе, что Вик все еще в Сочи? Что теперь он бабушкин сосед и не последний человек по эту сторону закона? Ой, не знаю. Но сейчас смотрю на помятое, потрепанное жизнью лицо братца – сердце сжимается. Они с Волковым одногодки, а Игнат Кулагин выглядит, как минимум, на два десятка лет старше. Худосочный, вытянутый, как жердь. Глаза красные, щеки впалые. Еще и этот стремный шрам, рассекающий бровь. В молодости его не было. Очевидно, парень все так же не вылазит из бесконечных передряг.
– Привет, Игнат, – наконец-то отвечаю, блокируя и убирая телефон. – Не ждала тебя здесь увидеть, честно говоря.
Я бы меньше удивилась, если бы ты где-нибудь отбывал срок. Думаю. Но, разумеется, не говорю. Родня, как никак.
– То же самое могу и про тебя сказать, сестренка, – улыбается братец. – Как ты? Как жизнь? Слышал, хорошо в Москве устроилась? Фирма своя, квартира, машина…
– Надо же, какая потрясающая осведомленность.
– Ну, так Земля круглая.
– Как теть Люба поживает? – меняю тему.
– Хорошо, – пожимает плечами. – Все как обычно, – взгляд прячет.
Сдается мне, ни черта хорошего. И тетка от него отвернулась.
Мать Игната, жену старшего папиного брата, с которым они развелись, когда ребенку едва стукнуло три, я знала так, весьма поверхностно. Женщиной она была склочной и стервозной. Во многом из-за ее “политики воспитания” Игнат и пошел по наклонной. В первую очередь, от того, что, когда дядя Игорь был жив, ему просто не давали возможности общаться с сыном. Как итог – Любовь с сыном от четы Кулагиных отдалились и нынче все мы “родственниками” были только условно.
– Надолго приехала, Тони?
– Пока не знаю. Время покажет.
– В доме у бабки остановилась?
– Да. В нем. Ну, а ты? Как твоя жизнь, Игнат? Где ты сейчас и чем занимаешься?
– Немного тут, немного там, ничего конкретного.
Короче, все по той же тропинке шагает. Ставки, игры, воровство.
– Ясно.
Больше сказать мне нечего. А выдаивать из себя разговор ради вежливости – не моя история.
– Ладно, – поднимаюсь из-за стола, подхватывая ремешок сумочки, – рада была повидаться, братишка, – аж саму передергивает от того, сколько в тоне вышло фальши. Но лебезить я тоже не умею. – Может, еще где п…
– Тони, подожди.
– М?
– Я, по правде говоря, к тебе по делу.
Начинается. Даже боюсь узнать, какие у Игната могут быть ко мне “дела”. Попытку втянуть меня в какую-нибудь дичь пресекаю сразу резким:
– Ни в какие твои криминальные делишки я не полезу, Игнат. Прости, но нет. И денег тоже не дам. Пора бы тебе уже взяться за ум и найти нормальную работу. Уверена, тебе это по силам.
– Ну, что ты сразу о плохом? – реально обижается парень, я аж стервозиной бессердечной себя чувствую. – У меня к тебе вполне адекватное предложение. Может, выслушаешь, прежде чем отказываться так категорично?
– Предложение, говоришь? – скрещиваю руки на груди, выжидательно уставившись на братца. Нервно веду плечами. Киваю:
– Ладно, слушаю, Игнат.
– Я слышал, что ты занимаешься пиаром, что у тебя свое крупное агентство в столице, это же так?
– Допустим.
– Так вот, есть одни ребята… хорошие, – добавляет поспешно. – Застройкой на побережье занимаются. Фирма крупная, на рынке давно. Там мой знакомый работает. Ну, я как-то вскользь упомянул, что у меня сестренка – крутой столичный пиарщик. Они бы хотели с тобой поработать, Тони.
Слушаю, наблюдаю за заискивающим выражением на лице Игната и не могу отделаться от скверного предчувствия. Не надо оно мне. Друзья его, как показала жизнь, не самые “хорошие” и честные люди. Да и в принципе не нахожу ни одного разумного довода, который мог бы меня заинтересовать в этом предложении. У меня своих клиентов вагон, да не один.
Качаю головой, подхватывая пакет с покупками:
– Прости, но нет, Игнат. Я предпочитаю не путать личную жизнь с бизнесом. Да и к тому же пиарщик я в Москве. Здесь я в отпуске.
– Они хорошо заплатят. А твоя фирма получит новых клиентов. Одного из самых крупных застройщиков не только в Сочи, но и по всей стране. Подумай, Тони.
– Подумала. Все равно нет. Если они настолько круты, им не составит труда найти другое агентство. Помимо моего, классных пиарщиков по всей стране завались. Поэтому еще раз, прости, но нет, Игнат. Все, ладно. Мне пора. Увидимся!
Не даю даже возможности вставить словечко Игнату. Долго не прощаясь, покидаю кафе. Неприятный осадок остался от этой встречи, и настроение испорчено. Два дня в городе, а уже встретила всех, кого только было можно и нельзя. Сдается, мне надо меньше по центральным районам шататься и лицом светить. Надо ехать домой и, заперевшись с книжкой, вспомнить, что такое день человека обыкновенного. Клининговая служба уже как раз должна была покончить с уборкой. А то катастрофически не люблю, когда у меня перед глазами мельтешат чужие люди.
Останавливаюсь у магазинчика, чтобы сделать очередную попытку вызвать такси, на глаза попадется знакомая вывеска элитного бутика нижнего белья. В Москве я частенько захаживаю в их салон, чтобы свою внутреннюю “девочку-девочку” порадовать красивыми и дорогими штучками. Шелк, бархат, кружева, эротичные подвязочки, ленточки, спущенные пара десятков тысяч на красивое белье – всегда верный способ поднять себе настроение и женское либидо. Даже если в ближайшее время круг тех, кто увидит это белье, ограничивается мной и моим отражение в зеркале. Уж не знаю, каким таким чудесным образом, но дорогие трусы и лифчик даже под самым обыкновенным спортивным костюмом заставляют меня чувствовать себя едва ли не сексуальным божеством. Мне сегодня такое чувство не помешает.
Не раздумывая, заворачиваю в магазин. В голове вновь проскакивает мысль о подарке Волкову. Может, ему розовые стринги купить? Или наручники с пушком подогнать? Такой отдел тут тоже есть. Представляю себе лицо Волкова, когда я вручу ему такой “подарок” и не могу сдержать издевательски-довольный смешок. Пожалуй, заскочу в интим-шоп на обратном пути. А тут я, разумеется, что-нибудь прикуплю и точно никак не для Вика, а для себя любимой. Ибо слишком много чести этому пингвину…
Глава 8
Нина
У дома выхожу из такси в середине дня, набрав полные руки покупок. Новенький секси комплект покоится в элегантном фирменном пакете, а совсем не брутальный презент Вику – в брутальной черной подарочной коробке. Да, я не устояла. Осталось придумать, как беспалевно его “презентовать”. Ну, так, чтобы откатом злости сразу не сшибло. Хотя я уверена, Волков над таким подарком, скорее, поржет и шутку оценит.
Ворота у дома открыты, рядом фирменный грузовик клининга – значит, еще убираются. Закидываю сумку на плечо и, отпустив машину, перехватываю пакеты одной рукой. Делаю движение в сторону дома, и тут слышу детский голосок:
– О, приветик, снова!
Оглядываюсь. Малышка Ру топает в мою сторону с другого конца улицы. Машет рукой и улыбается, сама непосредственность. В школьном сером сарафане, кедах, легкой курточке. За спиной рюкзак, в руке охапка веревок от воздушных шаров. Их там штук десять, не меньше. Здоровых, красивых шаров. Какое счастье, что нет ветра, а то точно улетела бы эта мелкая Мэри Поппинс. Отцу подарок готовит, интересно?
– Привет, – улыбаюсь. – Ру, правильно? – теряюсь немного.
Непривычно иметь контакт с такими взрослыми детьми. Тем более с ребенком своего бывшего. Весь мой опыт общения с “цветами жизни” начинается и заканчивается на моих крестниках. Я всегда чувствую себя рядом с малышней деревянной и скованной. Говорю же, дети – это не мое.
– Угу. А ты вчера так и не сказала, как тебя зовут.
– Антонина. Для друзей Нина или… Тони, – добавляю, чего уж, ладно, тут все меня знают скорее как Тони, оставим Нину для Москвы. – Приятно познакомиться, Ру.
– Взаимно, Тони, – протягивает мне ладошку малышка.
Замешкавшись, пожимаю.
– Ты тут теперь будешь жить? В доме Марты Александровны?
– Буду. Временно. А ты была знакома с моей бабушкой?
– Была. Она была крутая! Часто сидела со мной, когда Чип был на работе. Играла еще, в карты научила вот. В дурака. Ты умеешь? А еще она пекла вкусные пирожки.
Улыбаюсь.
– Дай угадаю, с капустой?
– Точно! – растягивает губы в улыбке дочурка Волкова. Хорошенькая она, светлая.
– Да, пироги у нее всегда были отменные, – вздыхаю. – Ты со школы идешь?
– Ага, а ты?
Трясу пакетами:
– Из супермаркета.
– М-м, классно. А я вот, пойду Чипу подарок готовить. Я так каждый год делаю. Дома все наряжаю и торт покупаю. Он ворчит, но я-то знаю, что ему нравится.
Это очень мило и трогательно. Но любопытно, почему Чип? Она и вчера звала Вика – Чип, и это как-то странно. Хотя кто знает, какие у отца и дочери отношения. Знала я семьи, где чада маму по имени зовут, так что…
– Сама наряжаешь?
– Не-а, мне Агата помогает.
– Агата? Белова?
Руслана кивает. Я не успеваю до конца переварить информацию, ибо дружба дочери Вика и Беловой смотрится с моей стороны чем-то странным, когда рядом с нами тормозит белая компактная Toyota. Стекло опускается, и я вижу с водительской стороны улыбчивое лицо в обрамлении белоснежного каре.
– Привет, Тони!
Меня только сейчас осеняет, что Белова с самого начала знала, что встречи с Волковым нам не избежать. Знала и ни слова об этом вчера не сказала! Вот же… мартышка белокурая!
– Спасибо, что предупредила, Белова, – бурчу вместо приветствия.
Агатка улыбается еще шире.
– Да брось! Зато сколько эмоций!
– Аха, наелась на год вперед.
– А вы что, знакомы, что ли? – смотрит на нас удивленно девчонка, глазенками моргая.
– Знакомы, Ру, – кивает Агата.
– Вместе в школе учились, – поясняю я.
– Кру-у-уто! У меня тоже есть лучшая подружка. И мы тоже будем после школы дружить. Как вы! Мы, кстати, и в футбол вместе играем.
Мы с Агаткой переглянулись и потупили взгляд. Нельзя сказать, что в “дружбе после школы” мы сильно преуспели.
– Слушай, Тони, а давай с нами? – смотрит на меня огромными глазами Волкова младшая. В них полыхает задорный огонек. Загорается моментально.
– Что с вами?
– Дом украшать к приезду Чипа.
– Да-да, Тони… Нина, то есть, – хватается за эту бредовую идею Белова. – А что? Поболтаем, отвлечемся, развлечемся, устроим мини-девичник до приезда Вика…
– Не, не, не, упаси боже! – открещиваюсь, отмахиваюсь и отступаю. – Вам приятного дня, девочки, но я домой. У меня у самой дел невпроворот.
– Так ты же в отпуске…
Блин. Поджимаю губы. Внимательная Агата поймала меня на мой же крючок.
– По дому есть чем заняться. Простите, но без меня! Приятно было повидаться, Белова. И с тобой Ру. Заходи, если будет скучно. Пироги я, конечно, печь не умею, но в дурака поиграть, могу вполне. И да, хорошего вам вечера, девочки!
По личику Русланы пробегает разочарование. Похоже, она и правда сильно этой “идеей” загорелась. Становится гаденько на душе от своего резкого отказа ребенку, но ей-то невдомек, что у нас с ее отцом отношения, мягко говоря, не простые. А вот Белова хороша! Взрослая, а все туда же.
– Ладно, Тони, – пожимает плечами дочурка Волкова. – Пока тогда, – бросает, потопав дальше в сторону дома. Сомневаюсь, что однажды она воспользуется моим предложением “забежать в гости”. Подружиться у нас не вышло, наверное, это даже хорошо. Незачем эти сложности. Я раньше только в кошмарных снах могла себе представить, что буду “иметь честь” познакомиться с ребенком Вика. До сих пор это кажется диким и неправильным. Сама мысль, что у Волкова ребенок от другой женщины – в голове не укладывается. Что он с кем-то жил, кого-то обнимал, целовал, спал, любил… и тут я! Приперлась, привет из прошлого! Не нравится мне, какой пустотой все это в груди отдается. Поэтому без сожаления провожаю взглядом мелочь с шарами. Все правильно я сделала.
Но Белова так не считает.
– Трусиха ты, Кулагина, – заключает Агата, поджимая губы. – Москва испортила тебя. Но ладно, устанешь прятаться ото всех и вся, присоединяйся.
Белова трогается с места и отъезжает.
Я отмахиваюсь. Тоже мне, где трусость, а где благоразумие? После встречи накануне не пойти в дом Волкова – это далеко не трусость, а вынужденная мера по защите своих нервов. Как показал вчерашний день, каждая встреча с ним – моментально отмирание львиной доли моих многострадальных нервных клеток. А тут тем более его территория, его дом и его дочь! Уже одна мысль выглядит безумно.
Тю, нет. Без вариантов.
Виктор
– И что думаешь по этому поводу? – тянет задумчиво Герман.
Только что “по большому секрету” я поведал ему о задании полкана. Дернул черт за язык, да. Но причин не доверять коллеге, который мне не раз тылы прикрывал, у меня нет. Да и две головы всегда лучше одной. Коллективный разум вообще вещь страшная.
– Пока ни черта хорошего, – приходится признать. – Толком еще и поработать над этим вопросом не успел. Единственное, что я понял, эти люди все каким-то макаром связаны с новой фирмой застройщика, которая в этом году отхапала себе жирный кусок у нас на побережье. Все.
– Пахнет большими деньгами.
– А там где большие бабки, еще больше проблемы.
– То-то и оно.
Киваю. Залпом допиваю остатки кофе, подзывая официантку. Взглядом провожаю каждое движение малышки. Залипательно. Идет, глазки строит, задницей виляет, миленькая, хрупкая, фарфоровая статуэточка. Личико кукольное, сама вся конфетка…
Конфетка. И тут, блть, Кулагина! Беззвучно рычу.
Но надо признать, что эта, судя по бейджику, Рената не в моем вкусе. Я люблю дерзких и уверенных. Нежность и невинность меня не торкает. Но это не отменяет вежливости, так что малышка подходит, я улыбаюсь. Рассчитываюсь по чеку. Рената, потупив взгляд из-под ресниц, удаляется, напоследок положив на стол передо мной бордовую салфетку. Отгибаю уголок – номер телефона. Ухмыляюсь. Что ж, может, я и ошибся, может за этой ангельской картинкой тоже прячется порочный дьявол?
Нет, Вик. Дьявол живет в доме по соседству.
– Короче, после выходных займемся этой байдой, – отмахиваюсь. – Только по-тихому, чтобы полкан не узнал, что ты в теме, Герыч.
– Конечно, не вопрос. Я тоже подключусь. Есть у меня на примете пара-тройка любопытных знакомых. Недвижимость, говоришь?
– Она самая. Ладно, я погнал до дома. Жду к шести! – похлопываю Герыча по плечу.
– Давай. До встречи.
Хватаю ключи от тачки и на выходе из кафе набираю Белову. Есть у них с Русланой традиция – бардак на мою днюху дома наводить. Шарики там всякие, открыточки, поздравлялки и прочую сентиментальную лабуду разводить. Нет, я, конечно, не могу быть не польщен. Торкает. Любая забота – это приятно. Но поворчать ради приличия тоже надо.
Сажусь в тачку, выруливаю с парковки. Слушаю гудки, которые сменяются звонким:
– Привет, Вик.
– Привет, Белова. Ну, рассказывай, уже навели безобразие в доме?
– Почти. Ты уже едешь с работы?
– Еду. Сейчас в еще одно место заскочу и буду часам к шести. Позвал парней с работы и Багрянцева, посидишь с нами?
– Отлично! Я за, если не буду вашей сугубо мужской компании мешать.
– Глупости. Скажи, что тебе купить? Вино?
– Бери, ага. Красное и сразу две бутылки.
– Две? – слегка охреневаю. Разумеется, мне не жалко, хоть ящик куплю. Просто сколько Белову знаю, никогда не замечал, чтобы она столько выпивала. А мозг опера всегда подмечает детали и раскручивает схемы нестандартно. Реальная жизнь не исключение. Моментом догадка проскакивает: она там не одна, что ли? Неужели гордую птицу обломинго вытащить из своего “бункера” умудрилась? Бред. Отметаю эту мысль сразу, на подлете. И тем не менее:
– Две-две, Вик.
– Хорошо, как скажешь. Кстати, Белова. Ты ведь в курсе, да, что Кулагина в городе?
– Это тебе вчера и хотела сообщить, но ты не взял трубку. Ну что, как прошла первая встреча, спустя столько лет?
– Ну… – тяну, выдыхая. – Она прошла.
Нина
Идея держаться подальше от дома Волкова и его “гостей” была хорошей. Даже очень. Но Белова так не считала. В шестом часу настойчивым стуком чуть дверь в дом мне не вышибла. Вроде низенькая маленькая – эльф! А силища богатырская, аж окна в рамах задребезжали. Уломала все-таки на кружку чая в доме Вика. Посетовала, что хозяин дома задерживается на работе, и клятвенно пообещала, что он даже не узнает о моем приходе к нему “в гости”.
Я отчаянно сопротивлялась. Все внутри отчаянно стопорилось. Но ноги пошли. Окей. На минуточку, мне даже времени переодеться не дали. Как была в домашнем, так и вытащили.
Оказавшись на территории Вика, я старалась максимально отключиться от мысли, что он здесь хозяин. Сделать это было сложно. Каким-то неведомым образом уютная, обставленная со вкусом гостиная на первом этаже каждой мелочью дышала образом Волкова. Мозг сам дорисовывал то, что ему было нужно, и заткнуть этот фонтан из картинок: тут Вик спит, тут Вик ест, тут трахает своих любовниц – оказалось нереально. Тут все было сплошным Волковым!
– Чай, кофе?
– Чай. Черный без сахара. Красивенько, – киваю на черно-бронзовые шары, закрывшие потолок гостиной, и огромный плакат, растянутый от стены до стены, на котором красовалось разноцветное "с днем рождения".
– Спасибо.
Присаживаюсь за стол. Оглядываюсь.
– Где Ру?
– Позвонили, что торт готов. Тут через пару улиц есть крутая кондитерская. Мы каждый год там заказываем. Вот, помчалась за ним.
– Ясно. Молодцы.
Замолкаю. Чувствую себя не в своей тарелке, пристроившись на стульчике у окна. Тогда как Агата, кажется, вполне вальяжно ощущает себя на Волковской территории. Порхает по кухне, как у себя дома. Это странно. Настолько, что всплывает любопытная догадка. Когда женщина так свободно чувствует себя на территории мужчины? Правильно. Когда это ее мужчина. Но Вик и Агата? Нежная пушинка и неотесанный гренадер? Дикость!
Подтягиваю к себе кружку с чаем, бросая как бы невзначай:
– Ты и Вик. Вы…
Агата непонимающе косится на меня.
– Вы вместе, Белова?
– Чего?!
– Встречаетесь?
– Нет, конечно!
– М-м, секс без обязательство? Секс по дружбе? Просто… секс?
Клянусь, Белова пошла краснющими пятнами от самой макушки. Даже уши и те покраснели! И чего так засмущалась? В конце концов, мы не в детской саду. Обе девочки взрослые. У всех есть свои потребности в ласке. А Волков очень даже привлекательный мужик, чуткий любовник, хоть и неотесанный мужлан. Так что это вполне адекватные вещи. Ну, а то, что где-то глубоко-глубоко у меня в сердце вонзились тысячи микро иголочек, я предпочитаю не замечать. Спрашиваю и жду от Беловой откровения, но она закатывает глаза и выдает шипя:
– Вот вы оба как были беспардонными правдорубами, так нисколечко и не изменились, Кулагина! Об интимных вещах и прямо в лоб! В этом мире что, нет других вариантов отношений между мужчиной и женщиной, кроме постели?
– Например, брак? Жуткая штука. Лучше ограничиться сексом. Там хоть недолго, но приятно. А из брака ничего хорошего не выходит. И вообще, я просто спросила, – пожала я плечами. – Согласись, странно, что ты так круто ориентируешься в его доме. Это навевает на определенные мысли.
– Мы друзья, если тебе это интересно. Были, есть и, надеюсь, будем. Я начала помогать ему с Русланой почти сразу, как только она у него появилась. У нас ничего нет, не было и быть не может. Волков – классный друг, но как мужчина он меня пугает. Я люблю другой типаж. Нежный и чуткий.
– Пф. Чему там пугаться? Он с женщинами плюшевый медведь.
Протестую, а сама облегченно выдыхаю в кружку. Мысль, что мое место в жизни Вика заняла Агата, мне не понравилась. Не буду кривить душой. Кто угодно, но не подруга. Это попахивает извращенным предательством. Хотя опять кривлю. Кто угодно мне тоже не понравится. Не мой, но и другим отдавать его все естество противится.
– С тобой.
– Что со мной?
– С тобой он плюшевый медведь, Тони. С другими – нет. За эти десять лет многое было, даже пару раз пришлось стать свидетельницей того, как он баб своих на утро из дома выставляет. Жалкое и жестокое зрелище. Он женские сердца как орехи колет. Ни здрасте, ни до свидания, встретились, перепихнулись и разошлись. Поэтому нет, плюшевый он только с тобой, и мы обе это знаем. Я обожаю Волкова, но, еще раз, как друга.
Я ничего не отвечаю. Прячу взгляд в черном чае. Вкусный. Крепкий. Зачем я это подмечаю? И почему я, глупенько, улыбаюсь в кружку? Но лучше так, чем думать и анализировать слова Беловой.
– Ладно. Не Вик. А кто? У тебя есть кто-то?
– Пока нет. Были отношения, которые не так давно закончились. Пока глухо. А ты?
– Ну, можно сказать, что ситуация аналогична.
Кстати, интересно, Макару уже пришло письмо из суда? Хотелось бы побыстрее решить вопрос с разводом. Детей нет, совместно нажитого имущества тоже заиметь не успели, да и у нас был брачный контракт, так что проволочек с разводом быть не должно. Каждый останется при своем. Хочется уже скинуть с себя эти цепи неудавшегося брака и идти дальше. Не знаю пока, куда, но идти.
– В общем, ладно, ну их, этих мужиков. Расскажи мне лучше про свое агентство, Агат.
– Оно не мое лично, но слушай… – глаза подруги загораются, и она с превеликим удовольствием хватается за новую тему.
Мы сидим, неторопливо болтая и потягивая чай с печеньками, пока Ру не возвращается из кондитерской с огромным праздничным тортом. Маленькая хозяюшка видеть меня, кажется, искренне рада. У нее все на конопатом личике написано. Это приятно.
Мелочь наливает себе молока, хватает хлопья и присоединяется к нашему междусобойчику, активно вклиниваясь в разговор. Умная и смышленая девчонка не по годам – Волкову браво, что воспитал такую дочь. Смотреть на нее приятно, а слушать тем более. Она будто всей душой тянется и расцветает, когда видит подобную тягу в ответ.
Пока девчонки обсуждают каких-то знакомых, которых я не знаю, вспоминаю про свой подарок. Я его предусмотрительно прихватила. Извиняюсь и отлучаюсь в уборную. Подхватив черную коробку, на цыпочках поднимаюсь на второй этаж. Где тут спальня Вика, могу только гадать, но и двери всего две. Суюсь в первую попавшуюся, и бинго! Сильно не осматриваясь, испытывая по этому поводу смешанные чувства, оставляю подарок на комоде у двери. Ни записки, ни открытки, ничего там нет. Любопытно, догадается ли вообще Вик, от кого это “привет”? Хотя, сдается мне, что таких отбитых на голову дамочек в его жизни по пальцам пересчитать. Уж которые через трехметровый забор полезут, так точно!
Спускаюсь вниз, для виду заскочив в уборную. Прикладываю остывшие под холодной водой ладони к пылающим щекам, стою и улыбаюсь, глядя в зеркало. Плохая девочка, Тони! Очень плохая. Осталось так же незаметно для Вика свалить из его дома.
Но не тут-то было…
Выйдя из уборной, только выруливаю на кухню, собираясь сообщить, что мне уже пора, как мое внимание привлекает треск шин по асфальту. Близко. Очень. Взгляд в окно…
Твою мать!
– Это что, Вик?!
– О-о, ага, – включает дурочку подруга, вытягиваю шею, бросая взгляд в окно. – Видимо, опять что-то поменялось. Ну и круто!
– Ничего крутого! – рычу, наблюдая, как тачка Волкова паркуется у ворот дома. – Ты ведь меня обманула, да? Сказав, что он задержится.
– Обманула. Но, а как по-другому было тебя из дома вытащить?
– А зачем вообще было меня оттуда вытаскивать, Агата? Что за идея фикс?! Чтобы мы что? В очередной раз разосрались… – говорю и прикусываю язык.
Оглядываюсь. Русланы нет, смотрю в окно, она уже вышла встречать отца. Н, все, капец, сейчас точно любимому “папочке” все доложит. Бесследно исчезнуть уже не получится по-любому. Ну, Белова!
– Да брось, Нин! Никто не будет ругаться, Вик будет счастлив, что ты здесь.
– Сомневаюсь.
– А я нет.
– Ты не видела вчера нашу встречу. Вик точно не будет счастлив.
– Вчерашнюю не видела, но видела Волкова все десять лет. Знаю, что, может, он никому не говорит и даже себе в этом не признается, но он тебя ждал, Кулагина. А еще я верю в знаки свыше, и совсем не просто так ты появилась здесь именно в его день. Ты должна быть с ним рядом. Уж хотя бы в этот день, по старой доброй традиции.
Я закатываю глаза. Агата такая Агата. Бросаю раздраженно:
– Какие знаки, Белова? Мы не в яслях. Сними розовые очки наконец-то! Все более прозаично, чем тебе кажется. Пару дней назад мне изменили. Я села на самолет и прилетела. Все. Точка. Здесь нет скрытых смыслов! И в том, что Волков скучал или тем более ждал, ты тоже очень сильно заблуждаешься. Он зол и обижен. И это нормально по отношению к человеку, который тебя бросил. А ты снова и снова сталкиваешь нас лбами!