Горько. Одобрено нейронкой

Пролог

Все персонажи являются вымышленными,

любое совпадение с реальными людьми случайно

Константин Олегович Мороз, мэр славного города-миллионника Нижнего Новгорода, с минуты на минуту готовится стать кем поважнее: самым настоящим отцом.

Папой!..

Прекрасная супруга Константина Ника, в крайне нервозном состоянии доставленная в родильный дом первой городской больницы тремя часами ранее, закидывает мужа гневными сообщениями, а он только ослабляет галстук и поторапливает своих заместителей:

– Давайте пробежимся по всем вопросам. Боюсь, что времени у меня совсем мало.

– Первое на повестке – избавление от холостяков, – нудно зачитывает Валентин Степанович.

Специалист из него на троечку, но уж больно ответственный.

– А вы ничего не перепутали? – спрашивает мэр и взволнованно проверяет экран телефона.

– Ничего не перепутал, – оскорбляется зам. – Здесь так и написано. Вы новости совсем не смотрите? В Государственной думе только и разговоров что об этом. Год семьи!..

– И как мы можем на это повлиять?

– А давайте бюджетников женим, – смеется первый зам Артем Петрович. Он современный специалист, из нового поколения. – Ну а чего? На них у нас хотя бы методы воздействия есть. На субботник ведь приходят. И отчет состряпаем. Мол, столько и столько поженили, такой-то процент прожил целый год. А сами им чего-нибудь пообещаем. Квартиры, например, или деньги!

– Из какого бюджета, стесняюсь спросить? – интересуется мэр.

– Спонсоров найдем! – не сдается зам. – Возьму это дело на себя. Назовем проект «Горько». А? Как вам?

– Только без огласки, – Константин Олегович решает согласиться. – Не знаю, что хуже: если соседние регионы возьмут вашу идею на заметку или высмеют нас на всю страну. Что там дальше, Валентин Степанович? Мне ехать пора…

Пока будущий молодой отец взволнованно поднимается и застегивает пиджак, заместитель зачитывает дальше:

– Пункт два. Внедрить в работу администрации искусственный интеллект.

– У нас и естественным-то пока не все пользуются, – как бы между прочим ворчит Артем Петрович.

«Раскрытие восемь сантиметров», – поступает новое сообщение от роженицы.

Мэр хмурится. Руки предательски дрожат и тянутся к линейке.

Хм…

«Этого мало?»

«А ты можешь больше?» – отвечает Ника. Судя по всему, разъяренная.

Константин Олегович предусмотрительно убирает телефон в карман.

Пора!..

– Давайте найдем решение. Поскорее, пожалуйста, коллеги.

– Придумал, – первый зам открыто улыбается и презентует: – Проводим анкетирование среди незамужних и неженатых сотрудников. Дальше загружаем данные в ЧатДжиПиТи, и пусть он сам определит подходящие пары.

– Звучит как полный абсурд, – вздыхает мэр.

– «Горько. Одобрено нейронкой». Как вам?

– Ладно уж. Делайте, – Константин Олегович соглашается. – Я уехал…

Глава 1. Ясмина

– Тухло здесь у вас, – озирается Мира.

Я предусмотрительно молчу. Наконец-то мне дали человека. Выглядит она, конечно, как не очень ответственная, но хоть кто-то!..

– Чай будешь? – спрашиваю дружелюбно.

– А есть с чем?

– С молоком…

– Чай с молоком? Не буду. Лучше расскажи мне все поскорее, и я побегу.

Недоверчиво на нее посматриваю. Конечно, в первую очередь надо было установить контакт, а уже потом вываливать на новенькую наши внутренние правила и информацию по своим подопечным.

– Так, – замираю, рассматривая собранную за три года картотеку. – Это моя любимица Феррари. Восемьдесят пять лет. Здорова как космонавт перед полетом.

Мира рассматривает анкету Вероники Степановны и смеется:

– Почему Феррари-то, Ясь?

– А она с утра на рынок за яйцами так бежит, что все спорткары отдыхают. А вот это Чанган. Семьдесят три года. Легкая деменция.

В глазах новенькой вижу закономерный вопрос, поэтому отвечаю:

– Чанган – потому что любит с «Алиэкспресс» всякую ерунду заказать. Вроде ушных шапочек для душа или кружевных чехлов на унитаз.

– Я сейчас умру от смеха. – Мира сгибается пополам.

– Зря смеешься. Ты запоминай-запоминай. Мы, соцработники, должны обладать феноменальной памятью. Эта – шестидесятилетняя Шкода, как что вычудит – хоть стой, хоть падай. Эта – Вольво – помешана на безопасности: в дверях четыре замка и открывает только по паролю, который каждый раз меняет. Можно, кстати, называть любой, потому что она их все равно не помнит. Смарт ростом метр пятьдесят, а Тесла бережет электричество. Не дай бог у нее свет включенным оставить – тут же жалобу на горячую линию накатает. Это СсангЙонг, – недоверчиво посматриваю на сменщицу. – Лучше тебе пока не знать, почему…

– Ой, все, – Мира останавливает и хватается за живот. – А на личную жизнь у тебя с таким «автопарком» время остается? Ты, вообще, замужем?

– Я же татарка, – отвечаю тихо и опускаю глаза. – Выйду замуж, как только папа найдет достойного жениха.

– Ого. Такое еще бывает?

– Конечно.

– И какие требования к кандидату?

– Он должен быть татарином, – говорю первое и основное. Нет ничего более принципиального для отца, чем это.

– А еще?

– Все остальное не так важно, – хмурюсь, раскладывая карточки по порядку.

– Это еще почему? Ты такая симпатичная, Ясмина.

– Потому что мне двадцать три…

– Двадцать три не приговор, – хмыкает новенькая.

Все тридцатилетние так говорят.

А когда тебе на пятки наступают молодые татарочки, да еще и покладистые, найти жениха становится чем-то нереальным. Не скажу, что я как-то стараюсь. Скорее, каждый раз тихо радуюсь, что очередная «отцовская надежда» помахала мне ручкой.

Мне бы собственную квартиру. Хотя бы однушечку на окраине. Тогда я бы вообще замуж не вышла.

– Ну так еще какие требования?..

– Татарин, – повторяю на всякий случай, так как это самое главное, и поправляю короткие волосы. – Желательно не очень общительный – разговоров мне и на работе хватает, но умный – качков я терпеть не могу. Все эти горы бицепсов только на картинке красиво смотрятся. Не прокормишь такого, хоть ведрами готовь. Что еще… чтобы выглядел презентабельно. Не патлатый, причесанный, можно даже в очках.

– Ну ты, конечно, извращенка, – Мира качает головой. – Худой, неразговорчивый, причесанный очкарик – таких в нашем парке ночью полно. Ходят в плащах, девок пугают. Вот только не знаю, как у них с национальностями. Как-то не интересовалась.

– Ну спасибо, – смеюсь.

– Вообще, скажу тебе как трижды замужняя и ни разу не судимая женщина: мужика найти не проблема, а вот не прибить его потом, – Мира многозначительно приподнимает брови, – задача!..

– Если у тебя с нервами проблемы, то у нас работать будет сложно, – вздыхаю и бью себя по лбу. Ох уж эта моя привычка говорить сразу все как есть. Ну кто так на работу сотрудников принимает?..

– Это еще почему, Яся? – новенькая настороженно прищуривается и сжимает ремень от сумки.

Как пить дать свалит. На дверь посматриваю. Надо бы закрыть.

– В чем сложности?

– Потому что мои одинокие старушки, они… как самые настоящие дети, – глядя в окно, ласково улыбаюсь. –  Вечно что-то теряют: то деньги, то украшения, то документы на квартиру. Могут даже тебя обвинить и обязательно в полицию нажалуются, а находят где-нибудь под паласом у окна, потому что сами туда от мошенников спрятали. Многие из них кажутся злыми и вечно недовольными, но это чаще всего за них говорит страх одиночества или страх смерти. В общем, надо очень любить людей!.. Сильно любить людей!

– Я люблю деньги, с людьми как-то туго.

– И спорт! – придирчиво осматриваю новенькую.

– А спорт-то зачем?

– Спорт обязательно нужен. Я в качалку три раза в неделю хожу. Во, – демонстрирую плотненькие бицепсы, – смотри какие.

– А без этого никак?

– Сама поймешь, когда Камаз поднимать придется.

– Кого? – пятится назад.

– Камаз – это Авдотья Никитична, – тут же нахожу ее карту, исписанную диагнозами. Даже не букет заболеваний – целая оранжерея. – Бывшая заведующая заводской столовой. Сто пятнадцать килограммов ватрушек с повидлом и котлет с подливой. Ноги у нее не слушаются, болезнь Паркинсона прогрессирует, – зачитываю. – Пару раз поднимешь – и…

– Я, пожалуй, откажусь, – Мира, шабаркая ногами, все отступает. – Не справлюсь, теперь точно поняла.

– Ты куда? Камаза испугалась? Да она безобидная… – вскакиваю с места и устало вздыхаю, пялясь на открытую дверь, из-за которой появляется физиономия Степаниды Андреевны. – Мы же на адрес собирались, – договариваю.

– Опять перепугала девку до смерти? – начальница демонстративно складывает руки на поясе и, выставив левую ногу, постукивает пяткой.

– Я не пугала. Просто рассказала, как у нас здесь все устроено.

– Тудыть твою в качелю! – орет она так, что у меня уши закладывает. – Набиева, кто тебя за язык тянет?

– Я просто рассказываю, как сама работаю.

– Таких ненормальных, которые и днем и ночью по нуждающимся таскаются, больше нет. Ты зачем мне народ распугиваешь?

– Я просто рассказываю, как работаю, – стою на своем.

– Давно пора тебя чем-нибудь занять, – она хитро потирает руки. – Пойдем-ка ко мне в кабинет. Из администрации запрос прилетел. Надо срочно анкету заполнить.

– Если снова на митинг против тех, кто бросает жвачки на асфальт – не пойду. Хоть убейте!..

– Да нет… Там другое, – посмеивается Степанида Андреевна и ждет, пока я встану. – Иди-иди. Тудыть твою в качелю…

Глава 2. Микула

– Привет, Микуш, – тепло улыбается Поля и крепко обнимает.

Чисто по-братски, в ее понимании.

Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать сладковатые духи и нежный аромат волос. Хорошо, что профессия позволяет: она может хоть пять минут об меня тереться – я выдержу.

– Пойдем, – вежливо кивнув Камилю, Полинка тянет мою руку. Сверкает кольцом из белого золота с внушительным брюликом. – Там ЧП у одного из друзей Георгия. Только ты можешь помочь.

– А что твой Свечник? Неспособен? – не удерживаюсь от подкола.

Камиль тихо ржет, а бывшая резко останавливается и оборачивается к нам уже со строгим выражением лица.

– Я же просила так его не называть, Мик. У Георгия успешный фармацевтический бизнес с оборотом в несколько сотен миллионов, – важно задрав подбородок, чешет с гордостью.

– Брешет. Где он столько геморроя взял? – усмехаюсь, закидывая на плечо гидрокостюм.

Кам ржет. Теперь уже не тихо.

– Микула, – Полинка-зараза грустнеет. – Я же просила не иронизировать на эту тему. Помимо свеч от геморроя, компания Георгия производит еще много всего.

– Крем… от геморроя? – вопросительно на нее смотрю.

– Так… все! – бывшая топает ногой.

– Все так все, – ворчу. – Я поехал. У меня законный выходной.

– Русский, твою мать! Стоять! – рычит она, снова хватая мою руку. – Ты можешь хотя бы полчаса побыть нормальным?

Нормальный, в ее понимании, – это зализанный очкарик в рубашке на пару размеров меньше и таких же брюках. Чтоб блестели и туфли, и лысина. У ее новоиспеченного мужа такое озеро надежды. Целый геморрой на башке, которому ни одна мазь не поможет.

– Просто помоги Арсену и уезжай, – Поля поправляет длинную косу и направляется к берегу.

– Может, ну их на фиг, мажоров этих? – поравнявшись со мной, Кам почесывает затылок и хмурится. – Ты, вообще, умеешь ей отказывать?

– Мы восемь лет были в отношениях, а Полина ко мне так и не переехала. Поверь мне, я умею ей отказывать.

Пока идем к беседке, встречаю двоих знакомых: Катю Черепанову, мы вместе на русские народные танцы ходили, и Жорика Карпова, с ним в палаточном лагере в прошлом году познакомились.

– В этом городе есть люди, которых ты не знаешь? – ворчит напарник.

– Вряд ли. У меня «Вконтакте» восемь тысяч друзей.

Моя мама Валентина Александровна Русская вот уже двадцать пять лет занимает должность директора крупнейшего в Нижегородской области Дворца Культуры Горьковского Автозавода.

Надо ли говорить, что с раннего детства я посещал всевозможные кружки, секции и был постоянным участником городских мероприятий?

С Полинкой, кстати, там же познакомился. Детская влюбленность переросла в первые отношения. Встречались с восемнадцати, восемь лет быстро пролетели, а год назад она меня ошарашила новостью: мол, замуж выхожу. За Георгия Геморроевича. Ой, Георгия Гумаровича. Простите. Как-то само собой получается.

– Привет, – Георгий поднимается из-за стола и протягивает мне ладонь для рукопожатия.

Сминаю ее своей лапой как следует, чтобы косточки хрустнули. Очки съезжают на нос.

– Что у вас произошло? – спрашиваю, пока Кам разбирает наше оборудование.

– Айфон упал, вот здесь, – нерусский парень жестом подзывает к себе.

На деревянном плотике только он один.

– Зачем он тебе теперь? – Камиль посматривает на воду, а затем на меня. – Вряд ли будет работать после такого.

– Он в специальном влагозащитном корпусе. Я заплачу, ребят. Сколько надо?..

Переглядываемся.

– Сотка, – называю цену.

Кам опускает глаза и улыбается.

– Чего так дорого, ребят? – Свечник подбирается ко мне сзади.

На всякий случай отхожу подальше. Мало ли что у него на уме?..

– Дорого так дорого, мужики. – Напарник принимается сматывать страховочную веревку.

– Ладно, черт с вами! – Арсен машет рукой. – Айклауд там, а девки, – кивает в сторону отеля, – видео в бассейне наснимали. Жена увидит – мне крышка, мужики.

– Так может, она уже увидела? – спрашиваю.

– Она с Кубы сейчас летит. В самолете. Точно не видела, но время поджимает.

Камиль опять принимается разбирать веревки и называет новую цену:

– Сто двадцать.

– Только что было сто! – Арсен недовольно возмущается.

– А это чтоб жене не изменял, – ворчу, скидывая футболку и спортивные штаны. – Чисто из воспитательных целей.

– А еще спасатели. МЧС! Вы ведь людям помогать должны!.. – увидев мой взгляд, он пораженно поднимает руки. – Простите! Я понял. Сто двадцать так сто двадцать. Я оплачу.

На все про все у нас уходит час.

Кам, как обычно, страхует, я отправляюсь под воду. Здесь неглубоко, но кабздец как мутно и холодно, а на дне куча ржавого металла, поэтому приходится постараться.

– На В-банк по номеру телефона, – говорю, переодеваясь обратно.

Пока идем к машине, замечаю Полину на коленях у мужа.

– Не расстраивайся, Мик, – поддерживает напарник. – Лучше слых сюда, че я придумал!

– Чего? – бурчу, запрыгивая за руль своего новенького «Паджерика» в синем цвете. Вернее, по годам он очень даже старенький, но так уж вышло, что встретились мы с ним, как с Бенджамином Баттоном, на закате его лет, когда я еще совсем молод.

Кам многозначительно играет бровями.

– Если додик этот – Свечник, то Полька твоя – знаешь кто?

– Кто? – захожу в мобильное приложение банка, чтобы отправить напарнику половину.

– Подсвечник! – торжественно выдает друг, и мы оба сотрясаем тачку сумасшедшим хохотом.

Глава 3. Микула

Каждая осень и весна у спасателей-водолазов начинается с работы на общественных началах: мы посещаем детские сады и школы, рассказываем об опасности воды и правилах, несоблюдение которых может стоить жизни.

И да…

Момент щепетильный, но любой из нас, кто когда-либо участвовал в операциях по поиску пропавших на воде (а живых мы не спасаем), понимает важность таких встреч и относится к ним с уважением.

– В общем, самое главное, что вы должны запомнить: не подходить к реке или озеру без взрослых. Даже если вы просто захотели ножки помочить. Даже если воды в ведерко набрать. Даже если мелко.

Обвожу взглядом класс. Серьезные детские лица замерли в ожидании.

– У любого водоема с детьми должны находиться взрослые! – продолжаю.

– А моя мама на лежаке все время засыпает, – произносит девочка с пластинками на зубах.

– Это плохо, – присаживаюсь на краешек стола и складываю руки на груди. – Скажи маме, что спать нужно дома в кровати, а отдых на пляже – это экстремальный отдых и очень опасный.

– А почему водолазы не всплывают, когда работают на дне? – интересуется любознательный парнишка.

– Потому что наше снаряжение не приспособлено для плавания. Водолазный костюм – это герметичный скафандр. Тяжелый сам по себе. Плюс большой металлический шлем, который крепится на шее, – показываю на себе. –  К нему же подключают шланг.

– А дышит он кислородом?

– Нет. Под водой мы дышим обычным сжатым воздухом, который очистили от пыли и примесей, а вот чтобы водолаз не всплывал на поверхность и отработал все задачи, которые поставлены перед ним руководством, к поясу привязываются грузы. Вес их подбирается для каждого индивидуально. Если водолаз стройный и маленького роста – поменьше, если, как я, широкий и высокий, то побольше.

– А длинные волосы вам под водой не мешают?.. – доносится с задних парт смущенное.

В классе раздаются короткие смешки.

– Не мешают, – открыто смеюсь и провожу рукой ото лба до тугого пучка на затылке, а затем потираю шершавый подбородок. – Я уже привык.

– Так, дети, если есть еще вопросы по работе водолазов – задавайте. У Микулы Никитича могут быть дела, не будем его задерживать, – учительским голосом произносит Наташка Селиванова.

Девчонка она нормальная, как-то в одной компании встречались, но уж больно приставучая. На такую раз посмотришь – кучу всего себе напридумывает, поэтому всегда держу вежливую дистанцию.

– Мик, – говорит она, когда выходим в коридор, – спасибо тебе огромное. Было очень полезно.

– Пожалуйста, – надеваю ветровку поверх футболки.

– Давно тебя не видела, мы с ребятами вечером играем в падел. Приходи. Будем рады.

– Спасибо, я подумаю, – усмехаюсь и отправляюсь на выход.

– В «Юбилейном». В шесть! – кричит Наташа в спину.

– Ага, понял-принял, – поднимаю руку.

Сначала собираюсь заехать к матери, но по пути к ней от Полины приходит сразу с десяток сообщений. В груди свербит что-то вроде раздражения.

«Привет».

«Мик…»

«У меня тут авария».

«Я что-то повключала, и во всем доме заработал теплый пол».

«Спаси меня, пожалуйста».

«Умоляю».

«Я изжарюсь и умру».

«А мой Георгий улетел на презентацию своих препаратов в Москву».

Морщусь, как от кислого вперемешку с горьким. Презентация геморройных свечей в Москве?

Стыд-то какой.

Тут же набираю ответ: «Заеду». Не то чтобы Кам был прав и я не умею отказывать Полинке-витаминке. Просто мозг работает в направлении того, что она… как бы своя.

А своим надо помогать. Всегда.

Вот и все.

Перехватив хот-дог с кофе на заправке, еду в загородный коттеджный поселок, в котором Геморроевич на заработанные на чужой беде деньги купил себе и Полинке дом.

– Наконец-то, – открывает бывшая в коротенькой шелковой ночнушке. – Я тут с ума схожу.

– Сейчас починю, – отворачиваюсь.

Уже знаю: здесь установлена электронная система «Умный дом». Абсолютно ненадежная, потому что в этом доме ею пользуются глупые люди, один из которых – мужик с руками из жопы. Зато, по роду деятельности, явно здоровой.

Через десять минут чувствую, что футболка прилипла к телу, поэтому от нее избавляюсь. Еще минут двадцать соображаю, как подобраться к термостату, и выясняю, что поломка произошла в смесительном узле, где сгорел термосмесительный клапан. Слава богу, систему устанавливали профессионалы, предусмотревшие срочные поломки: новый клапан нахожу в коробке от производителя, а на его замену уходит почти час.

– Выпьешь кофе, Микуш? – интересуется Полина, опираясь на мою спину и заглядывая в отверстие в стене.

– Нет, – закрываю техническую дверцу. – Домой поеду.

– Давай посидим, поговорим.

– Домой поеду. – Беру футболку и выхожу из техпомещения.

Полинка следует за мной. Дышит между лопаток, когда останавливаюсь.

А потом прижимается сзади.

– Я по тебе скучаю, – признается. – А ты по мне?

– Некогда скучать, работу в холодной воде отрабатываю с новенькими и к профконкурсу готовлюсь.

– Я же о другом, глупенький.

Вздыхаю, потому что это долбаное дежавю.

Есть такие люди, которые считают себя самыми красивыми, умными, всезнающими и правильными. Самыми, мать их, лучшими! Одна из них – моя Полина. Долгое время я находился под воздействием чувств и этого не замечал. Только потом скумекал: мне никогда не стать для нее нормальным. Она во всем найдет изъян, а жить двадцать четыре на семь с вечно нудящим критиком – совершенно не мое.

Хотя надежда, что она изменится, была.

– Слушай, не надо наглеть, – останавливаю шаловливые руки, уже расправляющиеся с моей ширинкой. – Дождись мужа, Полина. Так будет правильно.

– Да что ты заладил? Муж-муж!.. Ты ведь знаешь, что я за него вышла, чтобы тебя позлить. Подергать тигра за усы…

– Хотела подергать, а оставила без усов. Считай, что перестаралась. Не будет у нас больше ничего. Вышла замуж – живи, радуйся, вари носки, стирай борщи, к чему ты там всегда стремилась?

– Микула!.. – растерянно произносит.

Злость берет. Думаю, может, как взять ее… и дать, что хочет?.. Отодрать так, чтобы взвыла. А потом приходит осознание, что мне это на хрен не надо.

Вообще не надо.

– Мик, я…

– Я пошел, – натягиваю футболку, снимаю ветровку с вешалки и цежу: – Мне геморроя в жизни хватает! Спасибо!

– Какой же ты дурак! – выкрикивает она из-за двери. – И кому ты нужен, кроме меня? Я за Георгия вышла, потому что он мужчина с большой буквы. А ты? Ни одна нормальная девушка за тебя замуж не пойдет!

– Значит, найду ненормальную, – бросаю зло и, отвернувшись от ветра, направляюсь к машине.

Глава 4. Ясмина

На автовокзале такая толпа, что протолкнуться просто нереально, но по счастливой случайности прямо передо мной поднимается грузная женщина, подхватывает многочисленные сумки и несется к выходу на перрон.

Благополучно занимаю ее место: до прибытия еще целых полчаса.

Из-за духоты снимаю черный оверсайз-бомбер и, недобро зыркнув на пялящегося на меня русского парня напротив, спокойненько вздыхаю.

Мой любимый стиль в одежде – нормкор. Сейчас уже не редкость, что люди не хотят как-то выделяться и отдают предпочтение простым, базовым вещам. Обычная худенькая девчонка небольшого роста с ровным каре, в кедах тридцать пятого размера и стаканчиком горького американо в руке. Если встретите такую где-то на входе в метро, то это буду я.

Ясмина Радиковна Набиева.

Исәнмесез1.

Приятно познакомиться.

В общем, если джинсы – то только мом и только в классическом синем цвете. Одна модель, которую я заказывала в «Агате» уже пять раз. Обожаю маркетплейсы: удобно и всегда быстро.

Если футболки, то только такие, как сейчас на мне, – обычные белые. Их покупаю сразу упаковками. Двенадцать штук – и полгода в ус не дуешь. А белый всегда смотрится красиво. И в пир, и в мир. Так зачем всякий раз изобретать велосипед, тратя время у шкафа?

В моей жизни есть вещи гораздо интереснее. Например, многие называют меня ведьмой. Стоит мне только подумать о ком-то или о чем-то, как все тут же сбывается или я встречаюсь с объектом своих мыслей.

Как вот сейчас, когда из динамика, закрепленного под потолком телевизора, вещает новостной диктор:

– Сегодня утром владелица самого известного в стране маркетплейса Федерика Отец-Росси в четвертый раз стала мамой. Муж Федерики Владислав сообщил нам, что у пары родился сын – Добрыня-Теодор. Пожелаем счастливым родителям всего самого наилучшего. И к другим новостям…

Добрыня…

Имя такое глупое. Никогда не любила этих историй про русских богатырей. Люди, решающие большинство вопросов с помощью кулаков, далеки от меня так же, как, надеюсь, и я от них.

– Внимание. Прибытие из Аракеево, – слышится гнусавый голос диспетчера, и я подскакиваю с места.

Схватив бомбер, протискиваюсь между двух очередей.

Осенний воздух бьет в лицо вместе с ароматом жареных пирожков и выхлопных газов. Я подхожу к старенькому «Икарусу» и оглядываюсь по сторонам.

– Ясминка, сәлам2! – слышу за спиной.

Оборачиваюсь и осматриваю долговязого узкоглазого брюнета в рубашке с коротким рукавом и широких брюках. В руках у него горшок с цветком и пакет с надписью «Русские колбасы».

– Сәлам-сәлам. Ты что ль, Фидель?..

– Я, Ясминка, я, – он по-простому улыбается. – А ты это… не помнишь, что ль?