Горячее сердце Арктики

Глава 1. Аня

У человека может быть только одна жизнь и одна… «Родина».

Майк Арктика Авдеев

г. Ленск

Первая серия сезона. Молодежная хоккейная лига.

– Арктика вернулся…

Он, как гром среди ясного неба или как бело-оранжевый свирепый шторм на сверкающем до блеска льду, снова врывается в мою жизнь, которая за год только-только успела встать на рельсы и сейчас набирает ход.

Ложа наполняется сначала женским шепотом, а затем вибрирующим гулом, который, вполне возможно, слышу только я, потому что сознание отключается.

«Арктика вернулся… Арктика вернулся… Арктика вернулся…» – бьется сердце.

Ладони вмиг увлажняются.

– Ты знала, Анют? – в бок прилетает острый локоть Бьянки.

– Нет, ничего не знала, – хриплю, не сводя глаз с Авдеева, на которого один за другим наваливаются парни из команды.

На льду начинается какая-то вакханалия. Судьи переглядываются, но дают «Родине» встретить своего бывшего форварда.

Только одна бело-оранжевая фигура держится в стороне.

Ярослав делает вид, что простукивает лед клюшкой, и у бортика поднимает глаза. Взлетев с пластмассового сиденья, приветствую Тайгу взмахом руки.

Улыбается.

– Авдеева даже на раскатке не было, – продолжает подруга. – Вот это подстава от тренерского штаба. Что ему в «Далласе» не игралось?

– Почему подстава? – во рту пересохло, поэтому получается сипло. – Без него нам из молодежки не выйти. Для «Родины» – это реальный шанс выиграть сезон и продвинуться в Вышку.

А для меня?..

Для меня – шанс проиграть?

И почему мама мне ничего не сказала? А папа?

«Может, они все знают?» – вспыхиваю, как факел.

– Вот еще. Я не проиграю, – шепчу, силой убирая свое внимание от широких плеч друга детства и переводя на не менее широкие своего молодого человека. – Удачи, мальчики!..

Судья совершает центральное вбрасывание, и шайба достается «Родине». Все как всегда – треск клюшек об лед, мое нетерпение и дичайшее ощущение счастья внутри.

Любить хоккей мне никто не запретит.

– А почему он Арктика-то? – непонимающе интересуется стажерка.

Вообще, официальный СММ-менеджер, или, если по-простому, администратор соцсетей в хоккейном клубе «Родина», – моя Бьянка.

Я при этом всегда на подхвате, но больше на общественных началах и только во всем, что касается эстетики, а так как в новом сезоне меня ждут великие дела в моем «личном первенстве», мы решили взять в нашу дружную команду еще одного специалиста.

– Ну это же база, Алиса. Сейчас я тебе расскажу про нашу великолепную четверку. Парни с раннего детства играют в «Родине». По легенде, на одном из выездов тренер… Вон он, Станислав Николаевич Болотов. Да-да, вот этот, лысый. Кстати, Ань, шапку, которую ты ему связала, он так и не носит, – хихикает подруга.

Я киваю, продолжая неустанно контролировать свой взгляд. Чуть зазевалась – и снова он концентрируется на надписи «АВДЕЕВ» и оранжевой каске.

– Еще только начало сезона, – вытягиваю рукава командной майки, чтобы пальцы не мерзли. –  Еще наденет. Или я не Аня Андреева…

– Так вот. Болотов спросил мальчиков, где они мечтают побывать в России. Наш сегодняшний триумфатор Майк Авдеев сказал, что хотел бы посмотреть белых медведей в Арктике. Ярослав Загорский – это такой симпатичный брюнет…

– Ой, я, кажется, знаю. С зелеными глазами?

Мы с Бьянкой переглядываемся и обе мысленно прыскаем от смеха. Давно научились понимать друг друга без слов.

– Вообще, они все красавчики, но да, он самый. Номер тринадцатый. Лучший друг Авдеева. В общем, Ярик с детства обожает лес, поэтому сказал, что мечтает покорить настоящую тайгу.

– Как интересно… – хмыкает Алиса.

Я испытываю что-то вроде ревности. Она не колкая, как та игла, что впивается в сердце каждый раз, когда я смотрю на скамейку запасных и впервые за год замечаю там Авдеева. Моя ревность, скорее, как наждачная бумага. Она царапает, но сильно не ранит, и это вполне закономерно, потому что с Яриком мы встречаемся всего лишь месяц.

– А дальше? – Алиса, кажется, воодушевляется легендой.

– А дальше наш Дава-Кавказ и самый лучший вратарь по моей версии, – Бьянка кивает на ворота, где обороняется от противников ее парень. – Мой Алтай. Скажешь что-нибудь про его крышесносную родинку на щеке – я тебе глаза выцарапаю…

– Не буду-не буду.

Усмехнувшись, полностью отключаюсь от разговора, потому что на лед наконец-то выходит восьмой номер.

– Майки, надери им зад! – слышится с нашей половины трибун.

Закусив нижнюю губу, с восхищением наблюдаю, как Авдей мгновенно обходит защитников «Химика» и скучающе забивает первую шайбу в конце первого периода.

– Позер, – шепчу, хотя можно и кричать, потому что за визгом в ложе все равно никто не услышит.

Бьянка записывает видео для канала.

Я же смотрю на Загорского, все еще сидящего на скамейке. Ярослава выпускают на лед только в третьем периоде, и они в паре с Авдеевым окончательно нокаутируют соперника. Несмотря на все разногласия, лучшие друзья снова вместе.

Матч заканчивается со счетом «пять – ноль».

Я, как всегда, прикрываю глаза и наедине с собой благодарю Бога за победу. «Родина» завоевывала кубок за кубком, пока не сменилось руководство, устроившее Майку выгодный трансфер. Для парней же, как и для меня, это стало настоящим ударом.

Только не для Авдеева.

Он собрал свой неподъемный чемодан с клюшками и коньками, сгреб в охапку массажистку, с которой спал последние полгода, и отбыл за океан.

– Вот это да! Я уже и забыла, как «Родина» может играть. Связка Авдеев-Загорский – это что-то. Арктика и Тайга – бомба!.. Беру свои слова обратно: спасибо «Далласу» за Арктику!.. – тараторит Бьянка мне в ухо.

Послематчевая церемония в самом разгаре.

– Смотри, и Яичкина здесь, как я ее сразу не заметила? Теперь будет наших парней наминать своими грязными ручонками, – кивает она на Виту, одиноко стоящую у бортика.

За год в Америке брюнетка ни капли не изменилась. Все такая же низкорослая и худенькая. Могла бы и поправиться на их бургерах с колой, между прочим.

– Пусть наминает, – равнодушно отвечаю.

Парни заканчивают обмениваться рукопожатиями с хоккеистами «Химика» и снова радостно обнимаются, а когда разбредаются, я вижу, как Ярослав подъезжает к Майку и хлопает его по плечу.

Улыбка сходит с моих губ, потому что в лицо моего парня прилетает кулак Авдеева. А следом летит еще одна нехилая подача.

Кажется, я отчетливо слышу хруст.

– А-а-а…

– Жесть… – раздается справа.

Это ведь уже не шутки. Они убьют друг друга.

Мое дрожащее тело сносит с места ударной волной.

– Ми-ша! – кричу на весь четырехтысячный зал, который вдруг замирает, и всплескиваю руками.

Я четыре года, с той самой поездки в загородный тренировочный лагерь, его так не называла, поэтому получается такой эффект – Авдеев всего на секунду замирает и, конечно же, в этот момент пропускает смачный удар от Тайги.

Шатается, но встает.

– Не смей!.. – уже тише произношу.

Глянув на ложу, Майк подбирает свою клюшку, смачно сплевывает и покидает родной лед, как всегда не оставляя за спиной никаких недосказанностей. Это его фишка – быть прямолинейным и жестоким.

Весь Ледовый дворец, включая меня, сейчас понимает: Загорский и Авдеев больше не друзья.

Стажерка притихла, а Бьянка все еще причитает.

– Что же сейчас будет?..

– Как минимум выговор, – хрипло отвечаю. – И ужесточение режима.

Схватив объемную кожаную сумку, избавляюсь от командной футболки и стремительно направляюсь к выходу.

– Ужас… И зачем он вернулся? – прилетает мне в спину.

– Не знаю.

Но надеюсь… не за мной.

Глава 2. Аня

Преодолевая бесконечные серые коридоры на пути к мужской раздевалке, стараюсь справиться с эмоциями. Они бушуют, как воды Северного Ледовитого океана под толстым слоем льда. Лед в моем случае – пустая улыбка, которой я одариваю всех, кого встречаю.

В основном это работники, обслуживающие лед, и сотрудники «Родины».

Подумать только, сколько людей должно постараться, чтобы шесть игроков на льду были полностью подготовлены и, самое главное, побеждали! Десятки, даже сотни людей.

В этих стенах я с детства и всех здесь знаю.

Наши с Майком отцы дружат со школьной скамьи. Помимо личных отношений, Матвей Андреев и Кирилл Авдеев – партнеры в многолетнем, успешном бизнесе. Мамы давно подружились.

Мы со вчерашним игроком «Далласа» росли вместе, и будто бы хоккей – тоже наш, общий.

К нужной двери подкрадываюсь на носочках, чтобы острые шпильки не раскрыли меня раньше времени. Затаившись, прислушиваюсь и тут же едва не подлетаю до потолка от зычного голоса Станислава Николаевича.

Святые небеса!

Вот может же рявкнуть так, что поджилки трясутся! Наверняка у всех, кроме Авдеева.

– Эй, черт заморский!.. – орет Болотов. – Ты за год там все мозги пропил? Че ты мне на льду за бой устроил, сраный янки?

– Виноват.

– Загорский! Ярослав!

– Виноват, – тихо отвечает Тайга.

По интонации слышу – Яр расстроен.

Все мое напряжение, скопившееся под грудью, разлетается мелкой рябью по телу.

– Вечерняя тренировка сегодня не отменяется. Даже в связи с победой!.. Посмотрим, как вы работаете на льду. Надеюсь, это вы будете делать лучше, чем драться, как девки.

– Да ла-а-адно?

– Да ну на фиг!

– Я не смогу…

Обреченные мужские голоса Болотов снова прерывает отборной бранью.

– Молчать! Я сказал, вечерняя тренировка не отменяется. Сегодняшнюю победу можете списать на удачу, к настоящему хоккею вы не готовы. И голова, если она у вас есть, непонятно чем забита, да, Авдеев?..

– Никак нет.

– Ты думаешь, ты сюда в ссылку на год приехал? Пересидишь – и снова, как золотой мальчик, с клюшкой в зубах за бугор свалишь? Не получится. За этим лично прослежу.

На год? АРКТИКА ВЕРНУЛСЯ НА ГОД!

– Никакого трансфера, если будешь и здесь режим нарушать. Что с тобой случилось, Миша? Я тебя с пеленок знаю. Ты с катушек от успеха слетел?..

– Было отчего…

– Че сказал, щенок?

– Все понял. Не велите казнить, Станислав Николаич.

Отскакиваю от двери всего за секунду до того, как она вполне могла бы меня убить. Приглаживаю волнистые волосы для порядка.

– Здравствуйте, – доброжелательно улыбаюсь главному тренеру.

– Здрасьте.

Он неодобрительно смотрит на мою тонкую, не очень длинную кофточку и джинсы-клеши с низкой талией.

– Ох, Анна Матвеевна, все наших парней с толку сбиваете? – вытирает пот со лба.

– Нет, что вы? Хочу видео сделать для канала.

– Ну-ну.

– А вы, Станислав Николаевич, во время игры не замерзли? – заботливо спрашиваю.

Задираю голову и поднимаю глаза до блестящей лысины.

– Так переживаю за вас.

Болотов… смущается.

Кто бы мог подумать, что он так может, да?.. Грозный двухметровый дядька, который заведует целым полком тестостероновых, горячих парней, безнадежно краснеет. Подход к нему я нашла не сразу, раньше он и на меня орал дальше, чем видел.

– Кхм-кхм. Вы, наверное, о шапке? – озадаченно спрашивает. – Дома забыл. Спасибо за подарок еще раз.

– Пожалуйста, – киваю парням, покидающим раздевалку один за другим. – Я от всей души связала. Правда. Мне несложно было. Я и шарф могу…

– Не надо, – пугается он.

– Не буду… – отвечаю, проходя мимо.

В раздевалке только четверо. Здесь пахнет потом и мужским дезодорантом.

Алтай что-то буркает под нос и, схватив огромную сумку, неподъемную на вид, выходит. Кавказ, накинув полотенце на плечи, отправляется в душ.

Подойдя к Ярославу, пугаюсь: его лицо претерпело некоторые изменения, с тех пор как я видела его в последний раз. Кровоподтеки внушительные.

– Ужас…

– Хватит, – отворачивается Тайга. – Нормально все.

– Это ненормально, – смотрю в сторону пристально наблюдающего за нами Авдеева. – Вы с Яичкиной из леса сбежали?

– Ань…

– Поной давай, – обращается Авдей к Загорскому, вытирая влажные плечи полотенцем. – А-а-ань… – передразнивает.

Я против воли опускаю глаза. Туда, где на стальном прессе располагается пояс тренировочного трико, едва прикрывающий резинку трусов.

– Завали свой поганый рот, – Ярослав отвечает бывшему другу с опозданием и тут же обращается ко мне. – Сейчас поедем, Кис.

Арктика нагло ржет и разражается тихими ругательствами.

– Я подожду тебя в машине, хорошо?

Тайга тянется к карману на ветровке и передает мне ключи от своего «Форда». Развернувшись на каблуках к Авдееву, смотрю на него в упор. До сих пор не верится, что он здесь.

– Можно тебя на минуту? – спрашиваю тихо, взмахом головы указывая на дверь. – Только, будь добр, оденься, пожалуйста.

Майк усмехается и натягивает толстовку на голый торс. Всем телом чувствую, как он следует за мной, сверля взглядом затылок.

– Что это ты здесь устроил, Авдеев? – шиплю, резко разворачиваясь, как только слышу, что дверь в раздевалку захлопнулась.

Широкие светлые брови съезжаются к носу, а красноватые губы складываются в улыбку. Теперь кажется, что его улыбка стала на американский манер. Обнажающая ровные белые зубы и неискренняя.

Штаты Авдееву будто бы в тему.

Он все так же хорош собой и все так же пахнет полынью… Вернее, моим горьким разочарованием.

– Привет, Андрей, – говорит Майк в своей ироничной манере и взглядом рисует полукруг на моем лице. – Ну, обними меня скорей, – вытягивает руки.

Закатив глаза, закидываю сумку на плечо повыше и со скучающим выражением лица складываю ладони на груди.

– Почему нельзя было сказать, что ты прилетаешь? – недовольно спрашиваю. – Что за шутки?

– Я, как тот муж, что вернулся раньше из командировки, а тут лучший друг постарался…

Сжав зубы, Майк недовольно морщится. Его нос стремительно разбухает от того самого, единственного соприкосновения с кулаком Загорского. Это, черт возьми, вызывает у меня внутри отнюдь не печальные эмоции.

Мне хочется тоже ему врезать.

От души.

Наотмашь.

И уже давно.

Но я прячу свои чувства за безразличием, потому что боюсь обнаружить их действительную высочайшую степень. Хочешь ранить соперника – покажи, что тебе все равно. Правило тупое, но рабочее.

Миша Авдеев – моя первая, нежная, детская любовь.

К Майку Авдееву я абсолютно равнодушна.

– Ты мне не муж.

– Ну это только пока…

– Да пошел ты, – психую и тычу пальцем в твердую грудь. – У нас с тобой фиктивные отношения, если ты забыл. Только для родителей, не больше. И ты обязан был меня предупредить, что твоя задница летит через океан обратно…

– Как твои соревнования, Ань? – спрашивает он, игнорируя слова.

Ласкает мое лицо взглядом, совсем как раньше.

– Я пошла, – резко вскинув руки, разворачиваюсь и по длинному коридору иду к выходу на стоянку.

Шпильки бьют в такт клокочущему сердцу.

– Вечером ужин у моих, – прилетает в спину. – Не опаздывай, малышка.

– У тебя тренировка, милый, – напоминаю, задирая голову к потолку.

– До вечера.

Его тон не терпит возражений, и я отправляю ему мощный десятисантиметровый «фак», который встречает раскатистый смех. Спину и ягодицы обдает леденящим холодом.

Ухватившись за прохладную металлическую ручку, снова слышу грубоватое:

– Андрей…

– Ну что еще? – вспыхиваю, глядя через плечо.

Авдеев, уперев руки в пояс, ухмыляется фирмово и со смачным, американским акцентом произносит:

– Классная жопа…

– При-ду-рок!!!

Глава 3. Аня

– Сильно болит, Яр? – зажмуриваюсь, когда он внимательно исследует расплывшееся лицо, повернув к себе зеркало заднего вида.

– Нормально, – тихо отвечает и откидывается на спинку кресла.

Я, придвинувшись, касаюсь горячих ссадин кончиками пальцев и участливо прохожусь по линии плеча.

Затем мы оба задумчиво смотрим в лобовое стекло. Видеть на улицах Ленска ярко-оранжевый «Танк» так же странно, как всем телом остро чувствовать, что Майк Авдеев где-то рядом.

Довольное лицо Виты Яичкиной и не очень довольное, плюс еще и с расквашенным носом, Арктики – все, что я успеваю заметить в салоне джипа до того, как его колеса со всей дури окатывают нас мутной дождевой водой. Сентябрь в этом году на редкость пасмурный и гадкий.

– Придурок, – зло усмехается Тайга и ребром ладони бахает по рычагу, запускающему дворники.

Я еле заметно грустно улыбаюсь. Все-таки мы… отлично друг другу подходим. Действительно, придурок!..

– Извини. Надо было ему сказать. Я должна была…

– Ничего ты ему не должна, – успокаивает. – Он сам уехал. Кинул всех. Тебя, меня, «Родину». Всех.

– А ты бы не уехал?

– Не уехал ведь.

Я борюсь с собой, чтобы не высказать правду. То, что Тайга не согласился на свой трансфер, скорее горькая случайность. Его мама тяжело болела, и он просто не мог покинуть наш город.

– Получилось неправильно, – настаиваю.

– Вам давно пора положить конец идиотизму, который вы развели с собственными родаками, Кис. Что за бред? Делать вид, что вы с Авдеевым встречаетесь, чтобы до вас не докапывались. Как вам вообще в голову такое пришло?..

– Тебе не понять, ты не знаешь наших родителей.

– Да куда мне… – резко стартует с места.

Отвернувшись к окну, кусаю губы от обиды.

Ярик – довольно закрытый человек и, даже спустя месяц близкого общения, разгадать Загорского мне не под силу. Это странно, потому что Майка я знаю с детства как свои пять пальцев и могу с точностью до секунды предвидеть реакцию на любую свою выходку.

С Тайгой сложнее…

Все, что я знаю: у него больше нет матери, живет с отцом, и совсем недавно с ними поселилась дальняя родственница. Наслышана о том, что эта девушка невзрачная и предпочитает учебу обычным развлечениям.

– В общем, забей, – голос Яра становится мягким, а его рука трогает мое плечо. – Я сам все решу, у меня к тебе только одна просьба: с Авдеевым ты не видишься.

– Вряд ли получится, – виновато вздыхаю, поворачиваясь. – У нас сегодня семейная встреча…

– Хреново!..

– Прости…

– Ладно, – все еще злится. – Хотя бы просто держи с ним дистанцию.

*

– Всем добрый вечер, – громко здороваюсь, едва закрыв за собой дверь.

Мне навстречу пулей вылетает девятилетняя Маргаритка – младшая сестра Авдеева и моя лучшая подружка из категории «шесть плюс».

– Аня! – кричит она, деловито поправляя рыжие волосы. – Миха приехал!

– Знаю, – устало ей улыбаюсь, стягивая туфли.

Разминаю забитые ступни и разглядываю синяки на лодыжках – результат падения на последней тренировке.

– Конечно, Аня знает, что Миша приехал, – в коридоре показывается Астра – мама Авдеева. – Ты ведь была сегодня на игре? Привет, дорогая.

– Здравствуйте, – мы обмениваемся вежливыми поцелуями в щеки. – Да, конечно, на игре я была. «Родина» снова прежняя. Кстати, красивая помада…

– А у тебя классные джинсы, Анют. Хочу такие же.

– Я скину вам ссылку.

– Не надо, – смеется Астра, кокетливо поправляя аккуратно уложенные волосы. Тоже рыжие, как и у дочки. – Джинсы-то я по твоей ссылке куплю, а вот талии такой, как у тебя, у меня не имеется. Будет ожидание и реальность.

Я посмеиваюсь и, достав расческу, привожу в порядок свои светлые длинные волосы, а затем подкрашиваю губы бежево-коричневым тинтом.

– Я, кстати, думала, вы с Мишей вместе сегодня к нам приедете.

– У меня была тренировка.

– Твои бальные танцы?

– Угу… – отворачиваюсь, забирая сумку.

– Умничка наша, Анюта. Ну… беги в гостиную. Я сегодня там накрыла. Миша папе про Америку рассказывает, давно бы уже к тебе выбежал.

– Не сомневаюсь, – ворчу себе под нос, направляясь на звуки мужских и женских голосов. – Всем привет!

Мою натянутую улыбку никто не замечает. Здесь, как всегда, бедлам, потому что если собирается вся наша дружная компания, то порядка не жди.

– Дочь, ты что-то долго. Мы тебя заждались.

– Танцы, пап.

Я стараюсь смотреть на всех, кроме виновника нашей сегодняшней встречи, сидящего на диване. Отвечаю теплой улыбкой отцу, быстро киваю маме и ласково проезжаюсь пальцами по макушке трехлетнего Савелия – самого младшего из Авдеевых.

– Втиснешься к Мише? – спрашивает Астра, передавая мне чистую тарелку и занимая противоположный от старшего сына угол дивана.

– С удовольствием. Спасибо.

Опустив сумку на пол, раздумываю, как бы с минимальными потерями втиснуться между Майком и его мамой. Авдеев, почуяв мои метания, замолкает на полуслове и с интересом наблюдает, что я буду делать дальше.

Сжав зубы, прохожу мимо. Мои ноги касаются здоровенных коленей, а когда я сажусь, наши бедра плотно прижимаются друг к другу. И все бы ничего, но Арктика по-хозяйски меня обнимает и, глубоко вдохнув запах моих волос, хрипит над ухом:

– Привет, малышка. Я что-то соскучился.

Моя душа трещит по швам от шквала самых разных эмоций.

– Привет, – сглатываю сдавливающий горло ком и облизываю пересохшие губы.

«Держи с ним дистанцию!» Легко сказать…

Глава 4. Аня

– Какой молодец у тебя друг, Миш! Я искренне восхищена Ярославом!.. – обращается к Авдееву моя мама. – Он так за нашей Анечкой присматривал. И когда бальные танцы допоздна, домой ее привозил, и с утра пораньше забирал.

Тяжелая рука на моем плече каменеет так, что не выдохнуть.

Я вспоминаю сегодняшнюю эпичную драку. Видимо, до Авдеевых-Андреевых слухи о ней пока не дошли, а разбитый нос звездного хоккеиста они списывают на последствия первой сезонной игры.

– Да уж, – в мужском голосе над моей головой кипит едкий, забористый сироп. – Какой порядочный человек этот Загорский… Я его уже поблагодарил, вы не переживайте, но, чувствую, как-то не до конца. Надо будет еще раз, с чувством…

– Конечно, поблагодари, – улыбается мама без задней мысли.

– Только попробуй, Авдей, – шепчу, поднимая глаза.

Пяткой отпихиваю медвежью лапу под столом. Хочу причинить боль Майку, но больно только мне.

Все как всегда.

Сейчас его физическое превосходство раздражает пуще прежнего.

Я унаследовала фигуру от мамы: тонкие кости, грациозная шея и длинные ноги, похожие на спички. Мне все это нравится. Пожалуй, кроме груди… Увы, похвастаться нечем, скромничка-единичка.

Авдеев же разъелся на государственных харчах в своих тренировочных кампусах. У него, на секундочку, сорок пятый размер ноги. В его джорданы обе мои ступни входят, мы даже проверяли. А в его хоккейной форме я вполне могу переночевать, как в палатке.

Какое уж тут сопротивление?..

– М-да… Ярик-Ярик. Заменил меня на время, – продолжает Майк громко ворчать. – Ну теперь я свою Анюту сам буду возить. И с тренировок, и в колледж, и из колледжа. И на бальные танцы.

– Кстати, Миш, на этой неделе обязательно съезди в университет. Надо восстановиться, – говорит дядя Кирилл.

– Зачем?..

Лицо старшего Авдеева становится непроницаемым. Это что-то вроде затянувшегося конфликта.

– Затем, что целый год терять не стоит. Нравится хоккей – пожалуйста, занимайся, я уже говорил, но образование – это база. Вернешься в Даллас – возьмешь еще один академический отпуск, а сейчас, будь добр, учись и выбрось из головы свои глупости.

– Посмотрим-посмотрим… – лениво тянет Майк, не переставая поглаживать мои волосы. – Во сколько тебе завтра в колледж? И на танцы? Хочу посмотреть…

– И когда тебе меня возить?.. У тебя ведь и тренировки, и массажи… Пропускать нельзя, – подняв голову, ядовито улыбаюсь.

– Кстати, да, Миш, – Астра вдруг грустнеет. – Как твое колено? После операции больше не беспокоит?..

– Нет, спасибо, мам. У меня грамотный личный реабилитолог, ты же знаешь.

– Да, Вита чудесный специалист.

Я сжимаю кулаки под скатертью.

Яичкина – реабилитолог!..

С каких пор ее повысили?.. Хотя сейчас даже рядовых уборщиц называют клининг-специалистами. Астра переключается на диалог с мамой, а наши отцы обсуждают что-то по работе.

– И что… мм… входит в твою реабилитацию от Яичкиной? – тихо спрашиваю и тянусь к столу, чтобы смочить горло.

– Я сам налью, – Авдеев сбрасывает мою ладонь с ручки графина и наполняет стакан соком. Смотрит, как я жадно, крупными глотками пью. – Не подавись, – хрипит мне на ухо. – Вечно ты, когда нервничаешь, торопишься и все проливаешь. Ну сказал же… – тянется к салфеткам.

Я пытаюсь исправить собственную оплошность и избавиться от уродливых мокрых пятен на груди.