Мы разводимся, но (Развод. Игра на выживание)

Глава 1. Яна.

– Где ты был? – спрашиваю, складывая руки на груди.

– Ого, – удивляется муж и, стряхнув кроссовки у порога, проходит в гостиную.

Рассматриваю своё отражение в зеркале. Светлые волосы выбились из прически, глаза бешено полыхают. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас меня, главную чистюлю в нашей семье, это не смущает.

Фокус сместился.

Сегодня я отвезла детей к маме и хотела в кои-то веки сделать мужу приятное. Приготовила его любимое блюдо – бефстроганов, купила дорогое розовое вино. Оделась, как на выставку, в платье на тонких бретельках и с открытой спиной. Три часа ждала, как дура, разбирая узоры на скатерти и протирая столовые приборы.

Он не явился.

Закончилось всё тем, что с психу мясо улетело в мусорное ведро, а платье в стирку.

Я же легла спать и только в полночь услышала, как проворачивается дверной замок. Поэтому вырвала из стопки первый попавшийся комплект и спустилась со второго этажа.

Богдан небрежно скидывает байкерскую косуху, оставаясь в простой белой футболке. На стол из кармана светлых джинсов вынимает телефон и ключи от мотоцикла.

Его образ, как и обычно, распространяет невозмутимость и цинизм.

– Что с настроением, Ян? – узнаёт сухо. – Если тебе его испортила мать, не надо отрываться на мне.

Раздраженно закатываю глаза и бессознательно хватаю его телефон.

– А у тебя всегда мама виновата. У Яны плохое настроение – это всё её мама постаралась. У Яны болит голова – это мама что-то сказала. Яна не хочет секса – наверное, с мамой поругалась.

– Всё так, – отстраненно отзывается, транслируя полное неуважение, топает на кухню. Зажигает верхний свет.

Изучаю безупречно выбритый темный затылок и широкие плечи, чувствуя, как в душе́ рождается волна неконтролируемой ярости.

Ну уж нет.

Сегодня я этого просто так не оставлю.

– Куда ты пошёл? – взлетаю за ним на кухню, словно фурия. – Я, вообще-то, с тобой разговариваю.

– Я устал от твоих истерик, – предупредительно врезается в меня жестким взглядом и распахивает дверцу холодильника.

– Истерик?! – непонимающе произношу и развожу руками. – Я, по-твоему, истеричка?!

– Обдумай это на досуге, Ян, – замечает равнодушно.

Опираюсь бедром о каменную столешницу кухонного острова и наблюдаю за тем, как муж исследует содержимое холодильника.

– В этом доме будет когда-нибудь что-нибудь пожрать? – спрашивает, извлекая с полки ветчину в упаковке.

Совершенно безосновательная претензия, так как я превосходно готовлю и делаю это с любовью. Просто сегодня «моя любовь» отправилась в урну.

И он сам виноват!

– Если бы ты приходил домой вовремя, был бы шанс это узнать, Соболев, – замечаю, лихорадочно крутя в руках его телефон.

– Вовремя? – усмехается иронично. – Этот типа как тринадцатилетний подросток?!

– Это типа как нормальный муж, – огрызаюсь.

Богдан взбешено запускает ветчину на стол и плетётся к шкафу.

– А я не нормальный? – зловеще спрашивает.

Скулы на мужественном лице сдавливаются, в светлых глазах читается максимальное раздражение.

Становится обидно, потому что мозгодробилкой я никогда в жизни не была и вообще не люблю ругаться. Я десять лет поддерживала его мужскую самодостаточность и не ограничивала в общении с дружками.

Но ведь у всего есть допустимые пределы?!

– Я ненормальный муж? – повторяет Богдан вопрос ледяным тоном.

– Обдумай это на досуге, – возвращаю ему же непрошеный совет.

Удерживая дверцу шкафа, Богдан оборачивается в мою сторону. Молча смотрим друг на друга. Негативная густая энергетика оседает круго́м, обрушивается на мою кожу противной вязкой пленкой.

Между нами приблизительно два метра расстояния…

Всего ничего.

Сделай шаг. Дотянись. Обними.

Но эта физическая близость лишь внешняя иллюзия для чужаков.

Есть ощущение… внутренне мы словно на разных континентах. Говорим на разных языках.

Уже давно.

А ведь неделю назад мы с размахом отпраздновали десятилетие нашей свадьбы. Красивый ресторан, эксклюзивное белое платье, сто пятьдесят гостей и грандиозная про́пасть между нами.

Оловянная свадьба.

Олово, как символ гибкости и того, что мы должны были прирасти друг к другу за это десятилетие.

Стать единым целым.

Я не знаю, когда случилось начало конца и вообще формировалась ли эта неуловимая связь между нами. Но мне больно каждый раз, когда я представляю, какой бы мог быть наш брак в идеальном мире.

В мире, где мы слышим и понимаем друг друга. И где у моего мужа более богатый словарный запас.

Юбилей нашего брака закончился стандартно, так же как и сама свадьба десять лет назад – фееричным скандалом между нашими семьями.

Свекровь, Соболева Юлия Сергеевна, выпила лишнего и орала на весь ресторан «Аристократы херовы», а моя мама безмерно краснела, закатывала глаза и пыталась успокоить отца, у которого ожидаемо поднялось давление.

Свёкор, как обычно, был безучастен. Он тоже любит выпить. Как говорит моя мама, «у них это семейное». Обычно после этой фразы следует целая лекция о влиянии наследственного алкоголизма на детей и внуков.

Порой в такие моменты мне хочется закрыть уши и вовсе не дышать.

А порой провалиться от стыда, чтобы не видеть язвительные или жалостливые взгляды родных и друзей.

Богдан же на подобное всегда реагирует хладнокровным спокойствием.

Выбить из моего мужа хоть какую-то малюсенькую эмоцию – легендарный подвиг. Я как грёбаный учитель физики с эбонитовыми палочками. Постоянно провожу опыты над собственным супругом.

Каждый раз понапрасну.

Усаживаюсь на диван в гостиной и долго глазею в одну точку. До тех пор, пока в руке не вибрирует телефон, о котором я совсем забыла.

На автомате веду по экрану ломанную линию.

Сообщение от Роба, лучшего друга Богдана.

Листаю фотографии с сегодняшнего мотокросса. Пожалуй, это единственное увлечение мужа, если не считать безграничной любви к нашим детям.

На общем снимке пара десятков участников. Богдан, как всегда, в центре. Очерчиваю пальцем широкое невозмутимое лицо любимого мужчины, пока не натыкаюсь на стройную девушку справа…

Она… интересная. Возможно, даже похожа на меня образца пятилетней давности. Яркая блондинка, раскосые глаза, правильные черты лица, на губах ярко-красная помада. Я бы, скорее всего, не обратила на неё внимание, но тонкая рука с наманикюренными длинными пальчиками расположена в аккурат на плече моего мужа.

Лихорадочно сглатываю скопившийся ком в горле.

При всех недостатках и холодности Богдана, я никогда, ни на минуту не заподозрила его в измене.

Да, он не кричит о любви на каждом шагу и между нами много недомолвок, но почему-то я всегда была уверена в нерушимости его чувств ко мне.

Мы познакомились, когда мне было шестнадцать, а ему только-только исполнилось восемнадцать. Учились в одной школе. Богдан сразу после выпуска ушел в армию, попал в элиту – воздушный десант. Он ничего не обещал, не просил его ждать и даже не звонил за время службы ни разу.

Пара смс. На день рождения и Новый год. Такие же бездушные, как от оператора сотовой связи.

Но когда возвратился, в первый же день объявился на моём пороге с букетом белых роз. А уже через полгода, несмотря на запрет родителей забрал меня к себе.

Так началась история нашей семьи. Семьи Соболевых.

Спустя десять лет у нас есть дочь с сыном, огромный дом и городская трехкомнатная квартира. А еще целая груда многолетних обид, в которую мы собственноручно закопали наш брак.

Судорожно взвешиваю и перекладываю мысли в голове из стороны в сторону. Примеряю в воображении эту девушку к любимому мужу. Зачем-то представляю их в постели. Обнаженными, разгоряченными.

Боже. Боже мой.

Сердце замирает. Мой Богдан и она?! Серьезно?!

Еще раз изучаю снимок. Блондинка стоит довольно близко, они явно знакомы.

Эмоции настолько глубокие, что я не замечаю, как с кухни возвращается муж.

– Я подумал, – первое что говорит и останавливается напротив.

Поднимаю на него стеклянные глаза.

– О чем? – непонимающе спрашиваю.

– О том, что я хреновый муж.

– Я так не говорила, Богдан, – мотаю головой и усмехаюсь.

Снова ничего не понял.

– Она красивая, – тихо шепчу, вкладывая в его руки телефон.

– Кто блд?! – рычит муж и снимает блокировку с экрана.

Закрываю глаза руками, чтобы не видеть, как ломаются черты его лица. Я всегда утверждала, что сразу пойму, если у него кто-то появится. Отчего-то казалось, что в этот момент непременно что-то должно незримо поменяться. Даже его запах…

– Не неси чушь, Яна. Это просто левая телка.

Наверное, так и говорят женам, прикрывая любовницу? Да?

Внутренности опаляет жаром, а я не в силах остановить богатое воображение. В голове только одна картинка – мой Богдан с другой. Конечно, до меня у него были девушки, но я всегда предпочитала об этом забыть.

– Не истери, – говорит он, нависая сверху. – Я не собираюсь оправдываться.

– Конечно, – разочарованно вздыхаю. – Кто я такая?!

– Это. Просто. Левая. Телка. – отчетливо втаптывает в мой мозг каждое слово.

– Матери это своей расскажи. Она точно поверит, – впечатываю в ответ, секунду погодя осознавая как низко себя веду.

Всем давно известно, что у Анатолия Юрьевича, отца Богдана есть вторая семья. Даже внебрачная дочь имеется. Кате недавно исполнилось пятнадцать.

– Сука, Шацкая. Какая ты сука!

Моя девичья фамилия на устах мужа – признак крайней стадии гнева.

– Да пошел ты, – сла́бо шепчу в ладони.

Задираю на него глаза, полные слез и разочарования.

– Тысячу раз говорил. Не трожь мою мать, – с отвращением выплевывает, а потом с ненавистью опрокидывает со столика раритетную вазу, подаренную на юбилей свадьбы, и рамку с семейной фотографией. По полу расходятся острые осколки, которые, кажется, добираются до самой души.

Качаю головой. В разбитой фоторамке на полу мы и наши солнышки. Восьмилетняя Маша и пятилетний Иван. Как он мог проявить такое неуважение даже не ко мне, а к собственным детям?!

Совсем охамел.

– Так разведись со мной, Соболев? – прыскаю ядом.

– Так и сделаю, – говорит Богдан и уходит в сторону лестницы.

Глава 2. Яна.

Часы в гостиной пробили три ночи, а сна ни в одном глазу.

Будто видеопленку прокручиваю ссору с мужем, который на удивление даже в гостевую спальню не ушел. Просто принял душ, лёг в постель и отвернулся. Усиленно делает вид, что спит.

Пару раз выходил на балкон покурить.

Как же мне хочется прижаться к мощной спине и поцеловать горячую кожу между лопаток.

Стараюсь непредвзято проанализировать каждую фразу, сказанную внизу. Боже. Естественно, за маму стоить попросить прощения.

Как бы я ни злилась, задевать в конфликте близких родственников – это удар ниже пояса. А мама у человека одна.

Да и свекровь у меня – неплохая.

С детьми помогает по первой просьбе, овощами осенью снабжает, хоть мы и отнекиваемся до последнего.

Взамен ничего не просит. Разве, что деньгами время от времени Богдан свёкров поддерживает.

Потираю пылающие щёки, облизываю пересохшие губы.

Это просто стандартная ссора, уговариваю себя. Мы редко скандалим. Безобразное слово «развод», вообще, впервые сорвалось с языка.

Для меня развод подобен смерти.

Я просто не переживу. Не вынесу.

Как назло, в тональность к моему настроению на улице разворачивается мощнейшая гроза. Становится еще ужаснее.

С детства трепещу перед этой природной стихией.

Богдан превосходно об этом знает. И совершенно точно не спит. И… не испытывает никакого желания успокоить и обнять.

Смотреть на его затылок и ощущать ледяной холод – невыносимо больно. Отворачиваюсь и подтягиваю ноги к груди. Обнимаю себя за плечи, чувствуя, как внутри словно кисель по венам и артериям растекается жалость к себе.

Слезы затормозить не получается. Они катятся по щекам и находят успокоение на шелковой поверхности подушки. Через несколько минут к влажным глазам добавляются слабые всхлипы, которые я искренне пытаюсь удержать внутри, но они соскальзывают с губ, становясь еще более отчетливыми.

В жизни зачастую так всегда выходит. Когда долго сдерживаешься – взрыв неизбежен. Как результат – боль и слезы.

Чувствую легкое движение за спиной.

Слишком громко я плачу, чтобы муж не заметил.

– Блд, – шипит Богдан.

Резко разворачивается и сгребает мое тело под себя. Сопротивляться совершенно не хочется. Наоборот, охватываю его руки и ласково поглаживаю мягкие волоски на запястье.

Вокруг только привычная безопасность и тепло.

Черт.

Мне с ним бе-зо-пас-но.

Я не знаю другого такого мужчину, который был бы настолько надежным и цельным. Богдан неизменно контролирует всю нашу жизнь. Страховки, документы, доверенности, ценные бумаги – это всегда его ответственность.

Я в это никогда не вмешивалась, только ставила подписи периодически и тут же забывала.

Моя подведомственная зона – наш семейный очаг. Нет в этом доме ни одного уголка, который я бы не контролировала.

У меня всегда чистота и порядок. Помощниц никогда не было, пусть мы и можем себе их позволить.

Когда подруги спрашивают, "в чем секрет нашего брака?", я всегда отвечаю, что в распределении обязанностей. Конечно, разделить их в первые годы нашего брака было сложно. Мы притирались и ломали друг друга.

К примеру, Богдан совершенно не был приучен к тому, чтобы отправлять тарелку в мойку после того, как поест. Это жутко бесило и огорчало. Понадобилось немало сил, чтобы откорректировать.

Но даже тогда. Ни разу. Я не произносила это страшное слово.

Съеживаюсь в крепких объятиях, в спину упирается привычная твердость, а внизу живота чувствуется приятное жжение.

– Спи, Ян, – слышу спокойный голос, словно он мысли мои читает.

– А то что?! – спрашиваю дерзко, стискивая пальцами его запястье.

Богдан не реагирует, а раньше произнёс бы что-то грубое, типа «сейчас оттрахаю», и я бы откликнулась «только попробуй». И он бы обязательно попробовал. И мне бы до стона понравилось…

Устало вздыхаю, забирая в легкие аромат его кожи.

Больная я, что ли? Ну какая блондинка? Запах не поменялся… Ни капельки.

Секс – это то, что нас всегда примиряло. В постели мы сразу были просто Яной и Богданом, а не богатой стервой Шацкой и бедным обычным парнем Соболевым. В сексе мы равны, хотя меня и легкое мужское доминирование устраивает. Конечно, со временем яркие краски страсти сменились на пастельные тона с неоновыми всплесками. К тому же были периоды беременности и лактации, в которые моё либидо вело себя по-разному.

Гроза за окном не прекращается, а мне неожиданно так хорошо становится.

Да, поругались?

Но ведь это он. Мой муж. Тот, который в роддом мне передавал запрещенку и со мной ночами не спал, когда детей колики мучали.

– Прости, – шепчу, расцеловывая его ладонь. – Пожалуйста, прости. Я… просто ревную тебя, как дура. Потому что люблю.

Богдан молчит. Дыхание ровное.

Уснул.

Давлю смешок, потому что нелепо получилось. Не хотелось извиняться, а теперь придется аж дважды.

Затихаю в крепких объятиях, а утром просыпаюсь в полнейшем шоке…

Глава 3. Яна.

– Богдан, – зову мужа и озираюсь.

Сторона, на которой он спит, идеально ровно застелена.

Эта всего лишь одна из хороших привычек, которую Богдан привез из армейской жизни. Вторая – его неприхотливость в еде. Муж любит обычные самые простые блюда – борщ, котлеты, рыбу. Только вот ест их очень быстро.

Есть и плохие привычки. Например, ругаться матом, курить и еще заламывать рубашку под ремень сзади, вертикальной складкой, чтобы спереди ткань натянулась и расправилась.

– Богдан, – зову еще раз. В голове всплывают воспоминания со вчерашнего дня. Они словно тяжкое похмелье настигают и больно давят на виски.

Скидываю с себя покрывало, свешиваю ноги с кровати на пол. Сладко потягиваюсь, радуясь тому, как лучи солнышка играют на моем лице.

Боже мой.

Надо же было вчера устроить мужу такую истерику. Ведь сама выпустила из памяти, что у него мотокросс.

Ни за что Богдану не признаюсь… но во всем, на самом деле, виновата моя мама. Есть у нее такая особенность – вцепиться, словно клещами и присесть на уши. Сейчас у неё новая фича – она находит, что нам с мужем стоит быть поближе друг к другу. Ругает меня за то, что мы с Богданом отдалились.

После вчерашней её лекции я и решила заехать за вином, совершенно не взяв в расчет планы мужа. Потом еще устроила скандал с фотографией.

Вспоминаю тот снимок. С другой стороны от блондинки с ярко-красными губами, вообще, находился Роб. Вечный холостяк и самый крутой татуировщик в нашем городе.

Может, девушка с ним была? А я на Богдана взъелась.

И даже то, что муж вчера разбил рамку с семейной фотографией и вазу, которая, кстати, сразу мне не понравилась, наутро не смущает. Надо же было мне про маму его ляпнуть.

Ведь врагу такого не пожелаешь – узнать, что у твоего мужа есть вторая семья. Да еще и с ребенком.

Брр.

Надеюсь, Богдан укатил к моим, за детьми. Решаю сбегать в душ, чтобы к их приезду быть красивой. Приготовлю сырники и любимые Данины оладушки. Задобрю своего Соболька.

Напевая незамысловатый мотив, провожу около получаса в ванной комнате. Живем один раз, поэтому надеваю самый дорогой кружевной комплект нижнего белья и домашние шелковые шортики с майкой. Волосы с помощью фена укладываю красивыми волнами.

Радуюсь отражению в зеркале. На свои двадцать восемь с хвостиком я совсем не выгляжу.

Девчонка девчонкой, как говорит мой папуля.

Спускаюсь на первый этаж и сразу топаю в небольшую кладовую за ручным пылесосом. Надо срочно убрать разлетевшиеся по паркету осколки, иначе дети могут пораниться.

В гостиной светло и тихо.

И абсолютно чисто.

Абсолютно.

Богдан сам убрал следы нашей ссоры. Это, безусловно, приятно.

Забрасываю пылесос обратно в кладовую и пританцовывая вышагиваю на кухню.

В прихожей неожиданно что-то режет глаз. Не могу объяснить. Такое бывает после перестановки или когда убрал какую-то вещь со своего места. Резко останавливаюсь, изучая широкие полки в шкафу-купе.

Сердце обрывается и с грохотом падает в ноги, когда до меня наконец-то доходит, что именно здесь изменилось.

Чемодан.

Большой кожаный чемодан, который мы купили в Дубайском Молле, на отдыхе в прошлом году.

Обычно эта махина занимала всю верхнюю полку, а сейчас там пусто.

Судорожно растираю щеки. Есть еще призрачная надежда, что кто-то из друзей Богдана попросил чемодан, чтобы свозить семью к морю.

Я не знаю. Может,его мама?!

Усмехаюсь. Моя свекровь дальше дачи в пригороде лет двадцать не ездила.

На негнущихся ногах иду в кухню за телефоном. Давлю на значок со свадебной фотографией мужа.

– Алло, – говорю еле слышно, когда длинные гудки прерываются и на том конце образовывается тишина.

– Да, – отвечает муж хрипло.

– Богдан, – облизываю сухие губы. – Ты где? Я проснулась, а тебя нет.

– Я… я пока в квартире поживу, Ян.

– В смысле, – спрашиваю, чуть повысив голос.

– Нам… блд, – увесисто вздыхает, будто ему так же, как и мне в данный момент не хватает воздуха. – Надо отдохнуть друг от друга.

– Отдохнуть? – повторяю тихо.

– Да…

– Ладно, дело твоё, – выговариваю шокировано и бросаю трубку.

Падаю на кухонный стул и продолжаю глазеть на улыбающегося Богдана на экране своего телефона.

Спустя минуту, вздрогнув, набираю ему снова.

– Богдан, – зову быстро.

– Да, Ян.

– Это из-за мамы, что ли? – непонимающе произношу. – Так прости меня, пожалуйста, ну с кем не бывает?! Ты же знаешь, что я дурочка такая иногда. Плету всё подряд.

– Нет, Ян. Мама здесь ни при чём, – ровно отвечает Богдан. Слышу, как он выпускает дым изо рта. – Дело в нас, Яна.

– В нас? – переспрашиваю непонимающе, прикрывая рот ладонью.

– Да.

Снова швыряю трубку и вскакиваю со стула. Ношусь от холодильника до плиты и обратно. Меня лихорадит так, будто я от наркоза отхожу. Сердце долбит как сумасшедшее.

Набираю мужа еще раз.

– Богдан, – кричу.

– Да, Яна, – его голос спокоен и холоден, как сталь.

– Ты… я не понимаю, – не сдерживаю слез. – Ты меня бросаешь, что ли?!

– Нам просто нужно пожить отдельно, Ян. Мы устали друг от друга.

– Богдан, – ору. – Что это за новости, вообще?! Быстро вернулся домой. Немедленно.

– Я не вернусь, Яна, – произносит муж. Он явно не в помещении, но там тихо. Никаких чужих голосов или музыки.

– Я сказала – домой. Быстро, – топаю ногой.

На этот раз муж сам обрывает звонок.

Нет, это явно какой-то розыгрыш.

Такого просто не может быть!

Переступая через лесенки, бегу на второй этаж в кабинет. Там изучаю привычный и родной порядок на столе. Распахиваю первый попавшийся ящик, в котором муж обычно хранит ежедневники.

Пусто.

В потайном выдвижном отделении беру ключ от сейфа, где муж держит оригиналы учредительных документов и ценные бумаги. Дрожащими руками пытаюсь попасть в замочную скважину. Потом пару минут стою молча и не дыша… Словно силюсь справиться с этой правдой…

Пусто.

Набираю мужу еще раз.

– Богдан.

– Да, Ян, – отвечает сипло.

– Даня, – зову его, как обычно, ласково. – Даня.

– Что, Ян?

– Данечка, это же я. Я – твое чудо. Пожалуйста, вернись домой.

– Я не вернусь, Ян. Не сегодня.

– Даня, – реву в голос. – Пожалуйста. Я тебя умоляю. Вернись домой.

Звонок обрывается короткими гудками.

Набираю еще раз. Еще и еще. Еще и еще.

До тех пор, пока в ответ не слышу сухой голос женщины-оператора:

«Абонент в сети не зарегистрирован».

Глава 4. Яна.

Следующие два дня меня качает из стороны в сторону.

От бесконечной жалости к себе до гнева на Богдана. За то, что вот так ушел и оставил разгребать все проблемы в одиночестве.

А ещё, нужно было придумать какую-то правдоподобную версию для детей.

Для них просто шок, что папы нет дома уже два дня. А что будет дальше?! Пытаюсь настроить себя и не думать о будущем.

Он вернется. Должен вернуться.

У нас хорошая семья.

Богдан всегда заявлял о том, что он однолюб. Действительно, за все десять лет даже намёка на его симпатию к другой женщине не было.

Если не вернется… я просто не знаю, что буду делать и как буду жить. Наверное, и не буду вовсе.

– Мама, а папа сегодня приедет? – спрашивает Маша за ужином.

– Не знаю, – отвечаю, стараясь оставаться спокойной. Это ужасно плохо получается, потому что моя вилка с оглушающим звуком падает на стол. – Папа тебе не звонил?!

– Звонил, – Маша кивает, а я округляю глаза. – Правда, ещё вчера.

– Да? – удивленно спрашиваю. – А я где была?

– Ваню укладывала, мамочка, – пожимает плечиками дочь. – Папа позвонил и узнавал, как у нас тут дела?

– Ясно, – киваю, поднимаясь из-за стола.

Дико хочется узнать, что ответила ему Маша, но я держусь. Благо моя девочка проницательна, и сама рассказывает подробности:

– Я успокоила папочку, что у нас все хорошо и мы ждем, когда он приедет из командировки.

Отвернувшись к мойке, прикрываю глаза. Ну а что еще я должна была придумать?! Извините дети, папа собрал вещи и съехал?!

– Машенька, – оборачиваюсь. – А… он не сказал, когда вернется… из командировки?

– Нет.

– Если сегодня… – пытаюсь подобрать слова. – Если сегодня папа позвонит тебе, спроси, когда закончится его командировка. Хорошо?!

– Ладно, мамочка. А вы с папой поругались? – настороженно интересуется.

– С чего ты взяла? Все хорошо, – говорю, выходя из кухни, потому что сдерживать слезы просто невозможно.

Один из основных страхов – если об уходе Богдана узнает кто-нибудь из близких.

«Муж бросил» – это позорище. Среди моих родственников вообще нет разведенок. Ни одной. Как отреагируют отец с матерью – даже думать не хочу.

Когда дети засыпают, начинается самое душераздирающее время. Время одиночества.

Лежу в супружеской постели. Одна. Плачу навзрыд.

Муж бросил.

Когда подобное приключалось у моих подруг, я всегда была непреклонна. Давала советы, вроде таких, «шли его лесом» или «ты еще встретишь своего человека», а когда бывало, что они всё-таки сходились обратно – относилась с порицанием.

Потому что сама в этой шкуре никогда не была. И не планировала быть.

По телевизору когда-то слышала, крепкий брак держится на трех вещах – секс, дружба и деньги. По всем фронтам у нас с Богданом все отлично. Тогда, это меня успокоило, и я даже посмеялась над глупостью, а сейчас вторую ночь размышляю, в какой сфере образовался провал?