Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Пролог. Тихо шифером шурша…

– Константин Сергеевич, я больше так не могу! Это невозможно терпеть! – тряся начесом, верещала дама средних лет.

Делала она это не в первый раз, поэтому, вместо того чтобы согласиться, собеседник пожал широкими плечами и продолжил изучать данные на мониторе.

– Ваши дети абсолютно неуправляемы! – Заметив, что на нее не обращают внимания, дама прибавила громкости.

– Они не автомобили, чтобы ими управлять.

– Ну, знаете ли… Им скоро будет шесть! С таким поведением не возьмут ни в одну приличную частную школу!

– Значит, пойдем в неприличную. – Папаша снова пожал плечами. На этот раз – с тихим обреченным вздохом.

– А какое будущее их тогда ждет? – От возмущения дама, казалось, вот-вот лопнет. – Вы хоть на миг задумывались?!

– Тяжелое. – Мужчина понимающе кивнул. – Ни работы на две ставки. Ни квартиры в кредит. Ни машины. Отечественной. В рассрочку.

Будто собеседник выругался при ней трехэтажным матом, дама возмущенно топнула и правой рукой показала куда-то в сторону. Точь-в-точь как памятник Ульянову-Ленину на площади любого райцентра.

– Неблагодарные! И вы, и ваши дети! Упущенное поколение! – Пустив невидимую слезу, дама гордо отвернула лицо.

– Да, учись я лучше, ни за что ни в какой «Форбс» не попал бы.

– Ах вы! Ах так… – Словно выброшенная на берег рыбина, дама принялась жадно хватать ртом воздух. А когда ей самой надоел этот театр, уже другим, спокойным тоном добавила: – Я отказываюсь работать в таких условиях.

– «Я устал. Я ухожу!» – все так же не отрываясь от дел, скрипучим голосом процитировал другого великого деятеля отец семейства.

Терпеть такое неуважение и дальше дама уже не смогла. Массивная дверь чуть не слетела с петель от мощного хлопка. С письменного стола Константина Сергеевича Арбенина посыпались на пол бумаги. И лишь две пары глаз за окном даже не моргнули, когда двенадцатая няня исчезла в коридоре.

Едва за стеной стихли шаги, отец повернулся и уставился на две свои копии. Одну женскую и одну мужскую.

– И как мне с вами быть?

– Пап, мы ничего не сделали! Это она сама! – Двойня даже врала хором. Попадала звук в звук.

– Может, вместо няни дрессировщика нанять? Запашного какого-нибудь. Могу обоих!

Будто всерьез раздумывает над такой идеей, Константин задумчиво почесал шею. Окинул бандитский дуэт внимательным взглядом. Но принять окончательное решение так и не успел.

Стоило раскрыть рот – в дверь постучали. И, просунув голову в дверной проем, охранник извиняющимся тоном сообщил:

– Там к вам няня. Свеженькая. Запускать?

Глава 1. Быть или не быть

Варя

Ната выла третий день. Навзрыд. С всхлипами, с заламыванием рук и горьким «Спасите-помогите!».

Шоу было необычным. Очень шумным. И как на него реагировать, никто не знал.

За последние годы я так редко видела красавицу сводную сестру, что уже стала забывать, насколько мы разные. Как блондинистая Барби и отечественная кукла Машенька с огромными глазами и копной непослушных волос.

Характеры у нас с Натой тоже отличались. В девятнадцать она ушла из дома со своим первым мужчиной. А в двадцать пять – обрадовала семью двойней от самого известного в Питере миллиардера Константина Арбенина.

Это было как гром среди ясного неба. Помолвка и бракосочетание, конечно же, прошли мимо. Куда нам с мамой до местного бомонда? Чтобы не опозориться, Ната даже приглашения слать не стала.

Узнав о свадьбе из прессы, мы неделю ломали головы над текстом поздравительного сообщения. Не представляли: благословлять, журить или вообще не порочить телефон Наты своими недостойными записями.

Но вот с детьми у нее вышла проблема. Не сразу. Спустя пять лет после их рождения. Однако настолько серьезная, что сестра вернулась домой и залила скромную отцовскую квартирку горькими слезами.

– Он хочет забрать моих малышей! Лишить меня моих милых ангелочков! – с эхом разносилось по гостиной сутками напролет.

Иногда мне казалось, что столько плакать нельзя, но Ната упорно ставила рекорд за рекордом.

– Этот мерзавец… Этот подлец… У него столько денег, что купит и судью, и клуш из созцащиты, чтобы лишить меня прав, – захлебываясь, причитала она.

– У этого мужчины нет ни совести, ни сердца! Вначале он расторг брак и выставил меня за порог. А сейчас взялся за наших малюток! – выла так, что старый соседский кокер-спаниель начинал скулить за стенкой.

– И плевать ему, что дети будут расти без любви и заботы! – как гонщик на педаль газа, жала Ната на больную мозоль моей мамы.

В общем, поводов, чтобы проститься, скопилось хоть отбавляй. Вместо того чтобы праздновать защиту диплома, – на отлично, между прочим, – я днями подавала Нате и маме салфетки. И медленно закипала. Однако на четвертые сутки плач сестры перешел в новую фазу – продуктивную.

– Я, кажется, знаю, как забрать у Арбенина детей! – внезапно разродилась она.

– Милая, если мы можем чем-то помочь… – с готовностью откликнулась мама. Ее даже не пришлось доводить до кондиции.

Глаза Наты воинственно вспыхнули. А мне резко стало не по себе.

– Костя, конечно, гений, – промакивая сухие слезы, продолжила сестра, – но и у гениев есть грязные секреты. Уж я-то за несколько лет жизни с ним под боком убедилась в этом.

– Никто не знает мужа так, как его знает жена, – закивала мама.

Будто услышала что-то на марсианском, Ната задумчиво склонила голову набок. Похлопала длинными ресницами. А потом, откашлявшись, развила свою гениальную идею:

– У Кости есть папка, в ней он хранит секретную информацию. Всякие расписки. Выписки с зарубежных счетов. Кое-какие договоры. И компромат на конкурентов.

– Вот бандит! Вот уголовник! – всплеснула руками мама.

– Еще какой… – Ната почесала кончик носа. – Но самое главное, я знаю, где он держит эту папку! И код от сейфа!

После этой фразы не закатить глаза было очень сложно. Сразу стало понятно, для чего в нашем доме аж три дня длился плач Ярославны и почему вдруг сестра приехала в отцовскую квартиру.

«Ничего не случается просто так!» – вспомнила я знаменитую фразу. И уже в следующее мгновение на наши с мамой головы обрушилась просьба.

– Сейф у него дома! Меня Костя ни за что и на порог не пустит. Но если ты попадешь туда, – Ната повернулась ко мне, – то сможешь забрать папку! Это несложно!

– Я?.. – Челюсть пришлось придержать. – Как?

– Варя, ты просто идеальный кандидат, – перешла в наступление сестра. – Ты ведь у нас педагог! И сейчас должна была закончить учебу!

Таких познаний о своей жизни я не ожидала. Словно дрессированная, интуиция тут же завопила: «Опасность! Нельзя!» Однако танк по имени Наталья Арбенина-Сукачева было уже не остановить.

– Ты сможешь наняться к моему мужу няней, – умоляюще уставившись на маму, произнесла Ната. – У Кости ни одна няня дольше чем на неделю не задерживается. Не уживаются они с этим деспотом. Его секретарша в постоянном поиске новой жертвы.

– Послушай, у меня нет никакого опыта. – Я нервно сглотнула. – К тому же Арбенину, наверное, нужна особая няня. С рекомендациями, иностранными языками и прочими регалиями…

– Ерунда! Рекомендации я раздобуду. Есть надежная подруга, она нарисует. А языки и… регалии Косте неважны. Он сам кроме народного трехэтажного ничего не знает.

– Но даже внешне… Какая из меня няня?

Будто ища поддержки, я заглянула в зеркало. С Натой общего было мало. Метр шестьдесят против модельного роста сестры. Ни ее пышных бедер. Ни выдающейся груди. Ни пухлых губ.

Не серая мышка, но и не красавица. Да и в возраст, двадцать два года, без паспорта никто не верил.

Вряд ли обеспеченный отец позволил бы такой присматривать за его ангелочками. От этой мысли я даже успокоилась. Выключила внутреннюю сигнализацию.

Однако Ната снова всхлипнула, притянула к себе коробку с салфетками. И спустя мгновение кокер-спаниель в соседней квартире взвыл на весь дом.

Уже на следующий день я поняла, что значит – чувствовать себя полной дурой.

Не самое приятное ощущение!

Охранник Арбенина минут пятнадцать рассматривал меня, будто перед ним не девушка, а пришелец из созвездия Гончих Псов. Перепачканный садовник осенил крестным знамением, когда служба безопасности разрешила пройти за калитку. А от вида дамы средних лет, с начесом, выпученными глазами и трясущимися руками, я едва не включила заднюю передачу.

– Это не дом, а филиал ада! – выкрикнула она, пролетая мимо меня к выходу. – Жуткое место! Ужасные люди! Ничего святого!

– Потянув на себя ручку, дама оглянулась:

– Хорошее, светлое и доброе здесь не приживается! – глядя в глаза, доверительным шепотом произнесла она. И скрылась за дверью.

Учитывая, что Ната три дня подряд рассказывала, какое чудовище ее бывший муж, в предостережениях я не нуждалась. «Монстр! Просто монстр!» – самое короткое определение, которое можно было дать Константину Арбенину.

Однако после встречи с дамой по спине побежал холодок. Остро захотелось сбежать отсюда и первый раз в жизни соврать маме. Сказать: «Была. Всех видела. Не подошла».

Сомневаюсь, что такая ложь отличалась бы от правды. Идея сестры изначально была безумной. Ну какая из меня няня для детей миллиардера? Где это видано, чтобы девушек без опыта приглашали на работу в роскошные дома?

Полная чушь, как и рекомендательное письмо, написанное подругой Наты. Его, кстати, даже показывать было стыдно. В сравнении с этой бумажкой сказки Пушкина казались жизненной прозой, а рассказы ведущих в разных ток-шоу – откровениями ангелов.

Если бы не слезы мамы и ее отчаянная просьба помочь сестре, я ни за что не ступила бы на порог дома Арбенина.

К сожалению, уйти по-английски не удалось. Только шестеренки в голове встали на свои места, как охранник сообщил, что его демонское величество готов оторваться от важных дел и принять мою скромную персону.

– Если Константин Сергеевич занят, я могу еще подождать. – Говорят, перед смертью не надышишься, но я хотя бы попыталась.

– Он в кабинете. Я провожу вас.

Охранник будто и не услышал, что ему сказали.

Наверняка местный Вельзевул так часто орал на свой персонал, что без рупора с моей стороны и слухового аппарата с другой докричаться не было шансов.

– У меня правда очень много свободного времени. – Сама не знаю почему, но ноги отказывались идти в нужном направлении. – У вас тут аквариум красивый. Полюбуюсь, пока ваш босс не освободится.

С самым заинтересованным видом я повернулась к гигантскому, размером с окно, аквариуму. В нем вместо рыбок почему-то плавали детские кроссовки, а дно вместо зелени украшали горы шариковых ручек и размякшие блокноты.

Очень странное дизайнерское решение! Наверное, что-то концептуальное и современное.

– Босс не занят. Он уже готов вас принять, – отсек надежду на спасение охранник, когда я почти поверила, что выпуталась.

«Не занят», «готов» – прозвучало как приговор. После этого осталось только смириться.

– Ну хорошо. – Я растянула губы в улыбке и покрепче прижала к груди сумочку.

«Пять минут позора, и буду на воле!» – подбодрила себя и двинулась вслед за охранником.

Дальше, скорее всего, ждал ор, пренебрежение и прочие радости собеседования молодого специалиста. На миг я пожалела, что не успела заранее вставить беруши. Однако Повелитель ада удивил.

Константин Сергеевич Арбенин даже не взглянул в мою сторону. Дверь закрылась. Мы остались наедине в просторном кабинете. Но он как смотрел в монитор, так и продолжил смотреть.

Высокий, широкоплечий словно пловец. С мощной челюстью, которой наверняка перегрызал шеи своим конкурентам. С копной кучерявых волос. И длинными пальцами, порхавшими над клавиатурой с такой скоростью, будто передо мной был не богатейший мужчина Питера, а стенографистка-рекордсменка.

– Я… пожалуй пойду? – сдалась я спустя пару минут молчаливого ожидания.

– Ага. Идите. – Его сиятельство нахмурился. Все так же! Не отрываясь от монитора.

– Спасибо, что уделили время.

Никогда не думала, что расстроюсь, если на меня никто не накричал. Радоваться надо было! И уши в порядке. И нервные клетки целехоньки. Всё при мне. Но неприятный осадок уже осел на душе.

– Пожалуйста. – Демонстрируя идеальный мужской профиль, Мистер Равнодушное Чудовище придвинул к себе еще один монитор и продолжил работу.

– До свидания. – Развернувшись, я толкнула дверь.

– Завтра в восемь, – вместо «прощайте» или «сгиньте уже наконец» донеслось в спину.

Чтобы понять, что именно услышала, и догадаться, что это могло значить, понадобилась целая минута. Словно кошка, я застыла в проходе. Хлопая ресницами, спешно пыталась придумать нормальное объяснение. Напрасно!

– То есть «в восемь»? – пришлось переспросить, когда мыслительные упражнения ни к чему не привели.

– На работу. В восемь, – в прежней краткой манере озвучило Чудовище за столом.

– А как же «вы нам не подходите»? – Юлить и дальше было некуда.

– Испытательный срок – неделя. Если проработаете хотя бы пять дней, авансом выдам премию.

Вельзевул таки оторвался от монитора и посмотрел на меня.

– Но у меня нет ни нормальных рекомендаций, ни знания иностранных языков. На пианино играю лишь «Собачий вальс».

От внимательного взгляда синих, словно цветные линзы, глаз ком в горле застрял.

– Продержитесь больше пяти дней, и я вам сам сыграю. Хоть на пианино, хоть на скрипочке, – с поразительной серьезностью выдал мой визави.

– И вы возьмете на работу человека без опыта?

– Еще месяц назад я тоже был без опыта. Как-то выжил. – Повелитель ада пожал плечами и улыбнулся.

До ямочек на щеках! Убийственно милых и совершенно не подходящих приличному монстру.

– А если… я не хочу? – Наверное, это был самый странный вопрос, какой задавали в этом кабинете соискатели.

В ответ так и хотелось услышать «тогда свободны» или тот самый ор, на который я так настраивалась.

Но Мистер Обломщик глянул через плечо куда-то в сторону окна. И сочувствующим, но твердым тоном изрек:

– Сожалею. Вы уже приняты.

Глава 2. Няня для ангелочков

Костя

Новая няня все же опоздала. Не намного. Всего на пять минут. Но за это время охранники успели побелеть. На голове кухарки прибавилось седых волос. А садовник выстриг в самом колючем кусте что-то наподобие гнезда и, как показалось, собрался перебраться туда на ПМЖ.

Последнего я, пожалуй, понимал лучше всех. Мое собственное гнездо, уютный холостяцкий дом после появления двух новых обитателей стал смахивать на развалины древней крепости. А прежняя спокойная жизнь представлялась сном.

Дети изменили всё!

Уже не помнил, как их делал. Процесс, скорее всего, был приятным. Только если бы в разгар производства кто-то рассказал мне о последствиях, подозреваю, скачки в горизонтальной плоскости быстро переросли бы в бег с препятствиями или на всякий случай в марафон.

К сожалению, пить боржоми было поздно. Вроде бы за пять лет должен был привыкнуть, что у меня есть двойня, однако не привыкалось.

Возможно, потому что их мамаша до последнего тянула со счастливой новостью и вместо картинки с узи предъявила огромный девятимесячный живот.

Возможно, потому что после срочной регистрации в загсе и родов я внезапно стал лишним. Пятым колесом в телеге из двух нянек, уборщицы и поварихи, которые профессионально готовили детские смеси, вздыхали о тяготах родительства и мыли розовые попки.

А может, проблема была в питерском климате, который не подошел молодой семье.

Я тогда чуть не разорвался между текущим проектом и эвакуацией детей вместе с их мамочкой на Лазурное побережье. Ума не приложу, как вообще смог бы продолжить работу. Но меня благополучно выпихнули в Питер. Попросили присылать побольше денег и не портить счастливое материнство своей «кислой физиономией».

Примерно в том же русле протекли первые два года отцовства. Максимум вливаний, минимум мельканий. А на третий год «семейной» жизни драгоценная жена потребовала развода, раздела имущества и доплаты на детей, которых она отказалась передавать под мою опеку.

Адвокат, нанятый ради такого мероприятия, выпал в осадок от объема притязаний любящей жены. Вместе с моим партнером, Денисом Шаховым, они неделю крутили пальцами у висков. Рассказывали, по какому маршруту лучше всего послать мою благоверную.

Но стоило двум похожим на меня ангелочкам изобразить огорчение – деньги мигом превратились в фантики. Неприлично большая сумма со счета компании перекочевала на счет Натальи Арбениной-Сукачевой. И по решению суда я превратился в воскресного папу, которому составляли списки подарков, устанавливали график выгула наследников и запрещали вмешиваться в воспитательный процесс.

Немного обидно.

Не слишком обременительно.

Но, как оказалось, всего на пару лет.

Сразу после пятилетия наших ангелочков личная жизнь бывшей жены забурлила. Тихие воды материнства расступились перед ней, как море перед Моисеем, ведущим евреев из рабства. И роль родителя-одиночки внезапно обрушилась на мои неподготовленные плечи.

«Костя, это дети. Они будут жить с тобой», – прозвучало жестко. Без прелюдии и моральной подготовки.

«Объявление о поиске няни рекомендую не снимать. Пусть твоя секретарша мониторит ежедневно. А лучше – найми специального человека, который будет искать нянь!» – тут же поступило ценное указание.

«И постарайся не повеситься. Папа у них один. Другого несч… счастливчика я на эту должность не найду. А сама пока занята». Будто знала какую-то тайну, Ната погладила меня по щеке и бросила хмурый взгляд в сторону детей.

Месяц прошел с тех пор, а все помнилось, как сейчас. И шок. И отголосок слабоумного счастья. И жгучее предчувствие надвигающегося апокалипсиса.

Если бы я только знал, во что влип!

– Ну, как там наша новая нянечка, нормально? – вырвав из невеселых мыслей, уточнил садовник, Палыч.

Он со своими гигантскими ножницами как раз добрался до беседки, куда я временно передислоцировался из кабинета.

– Три часа. Полет нормальный. – С трудом удержался от того, чтобы поплевать через левое плечо.

– А детки здоровы? Никто ни на что не жаловался? – недоверчиво переспросил Палыч.

– С виду обычные. – Волнение на миг кольнуло за ребрами. И отпустило. – За завтрак две кружки вдребезги. Овчарка охраны с утра забилась в будку и лает, не выходя из своего укрытия. А соседка уже трижды прочла «Отче наш» возле забора.

– Да, здоровенькие… – Палыч оттянул ворот рабочего комбинезона и с опаской глянул на дом. – Но новенькая, говорите, не сбежала… пока, – произнес так, будто в терпении молодой няни было что-то сверхъестественное.

Может, и не стоило обращать на это внимания. За прошедший месяц мы все стали немного того. Но я все же набрал охрану и уточнил у дежурного:

– Варвара Николаевна еще никуда не телепортировалась?

– Никак нет, Константин Сергеич. Играет вместе с вашими детьми во дворе, с другой стороны дома. – Голос Бориса, именно он сегодня был на смене, звучал непривычно громко и даже радостно.

– И что… дети не попытались ее тогось, как обычно… – Язык не повернулся продолжить.

– А! Нет! С этим полный порядок! Ритуал посвящения прошел по всем канонам. Мы, как могли, пытались пресекать безобразия. Только вы же знаете…

Я не видел лица Бориса, но верил, что он не лжет. Первые два раза я тоже пытался спасать нянечек. Подставлялся вместо них по полной программе. Однако малолетние демоны все равно придумывали, как добраться до своих жертв.

Как итог, разрушений было в разы больше, а к концу дня дама все-таки увольнялась.

– То есть жевательная резинка в волосах, дохлая мышь на пороге детской комнаты и падение в бассейн? – перечислил я основные пункты обряда.

– Ага. Лишь трупика сегодня не было, – удивил Борис. – То ли дети не нашли, где мы похоронили вчерашнюю мышь. То ли их поставщик не смог доставить новую тушку. Не знаю.

– Да, еще бы узнать, что это за «поставщик»… – задумчиво протянул я.

– Зато с бассейном все получилось отлично! – с прежней веселой интонацией продолжил Борис. – Такая ласточка, что мы сами засмотрелись.

– Какая еще ласточка? Ласточек мне не хватало…

– Да вы сами скоро узнаете, – тут же оживленно добавил охранник.

И только я спросил: «То есть?» – рядом с беседкой появилась третья тень.

– Добрый день, а вы, значит, здесь? – выкручивая длинные светло-русые пряди, удивленно произнесла няня.

Та самая! Мокрая до нитки. Вся.

– Э-э… Да. На свежем воздухе работается лучше.

Я переглянулся с Палычем. Тот мгновенно с деловым видом щелкнул садовыми ножницами.

– Понятно. И не мешает никто. – Няня сощурила свои зеленые, как у кошки, глазищи. И плотно сжала губы. Пухлые, малиновые.

Такие, что не залипнуть было сложно.

– А вам как работается? Всё хорошо? – Стараясь придать себе максимально серьезный вид, я сдвинул очки на кончик носа.

– Замечательно! – У няни, казалось, вот-вот пар из ушей повалит.

– И двойня слушается? – Мой взгляд скользнул по ее лицу. По шее.

– Очаровательная двойня!

– Э-э…

Взгляд опустился ниже. Туда, где тонкая блузка облепила белье и его содержимое. Тут же стало понятно, чему так радуется охрана. А с языка чуть не сорвалось неожиданное: «Да, двойня очень хороша!»

Глава 3. Вот и познакомились

Варя

Я, конечно, мечтала о высокооплачиваемой работе, и желательно сразу после защиты диплома. Денег у нас с мамой было не так уж много, чтобы позволить себе отдых. Однако то, что придется работать няней в доме Константина Демоновича Арбенина…

Мозг отказывался усваивать такую новость.

После собеседования я два часа гуляла по городу, продумывая отказ. Один раз даже набрала сообщение секретарше Арбенина: «Прошу простить, не смогу работать у вас». Но, так и не отправив, стерла.

Мама известие о работе восприняла как само собой разумеющееся.

– Ты у меня такая умница, отличница. Естественно, он не мог тебе отказать!

То, что за две минуты молчания определить уровень моего интеллекта было нереально, маму не смущало. Эту часть разговора она будто бы пропустила мимо ушей. И тут же принялась звонить Нате – делиться радостной новостью.

– А если я не хочу на него работать?

Сразу вспомнились синие глаза, мощный подбородок и ямочки. Будь они неладны!

– Как это не хочешь? – удивилась мама. – А сестре кто поможет? Ты же знаешь, какая у нее ситуация.

– Мам…

Я не испытывала восторга от господина Люциферовича, но и Нате полностью доверять не могла. Слишком много лет она не вспоминала о нас. Жила своей жизнью. Без поздравлений, звонков, без цветов на могиле отца.

– Вдруг этот нелюдь и правда детей заберет? – Всплеснув руками, мама присела ко мне на диван. – Это ведь и наши малыши! Твои племянники!

– …которых я ни разу не видела.

– Ну так вот увидишь! Хоть ты… – Всхлипнув, мама пустила слезу.

– Я им даже признаться не смогу. – Совсем растерялась. – Арбенин сразу меня уволит. А как поступит с Натой, даже гадать не хочется.

– И не говори. Не нужно рисковать. Когда достанешь бумаги из сейфа, мы сами детей заберем. Нечего им расти с этим ужасным человеком. Только детство портить!

– А если у меня ничего не получится? – Язык не повернулся признаться, что и под дулом пистолета не полезу ни в какой сейф. Ни ради племянников. Ни ради сводной сестры.

Неправильно это было! Гадко. Да и вряд ли у Наты хватило знаний понять, что там за бумаги и какую опасность они представляют для бывшего мужа.

– Хотя бы попробуй. – Мама сложила ладони в молитвенном жесте. – Я как вспомню нашу Наточку, когда ваш папа привел ее в эту квартиру… Такую маленькую девочку. Одинокую, брошенную… До сих пор сердце от жалости разрывается.

Если на прежние мамины слова мне было что ответить, сейчас осталось лишь кивать. Это был бронебойный аргумент.

Ната осталась без матери в пять. Наш отец не торопился забирать ее у бабушки. Он как раз познакомился с моей мамой и спешно устраивал себе новую семью. Только когда спустя еще два года умерла и бабушка, пришлось вспомнить о ребенке.

Меня тогда и в проекте не было. У родителей шел тот самый период «жизни для себя». Но мама часто рассказывала о встрече с Натой. И о своем чувстве вины из-за того, что девочка два года жила без отца.

Словно это был ее ребенок, ее горе и ее ответственность.

После новой порции маминых слез и уговоров пришлось смириться. «Всего на месяц!» – мысленно выставила я себе срок. И с небольшим опозданием явилась утром в дом Арбенина, чтобы приступить к первой в своей жизни официальной работе.